Интервью «Джаз.Ру». Саксофонист Азат Баязитов представит в Москве дебютный сольный альбом

Полина Юрченко
фото: архив артиста
PY

interview15 ноября в джаз-клубе «Эссе» состоится презентация дебютного сольного альбома саксофониста Азата Баязитова «If You Still Trust» («Если ты ещё веришь»). Пластинка была записана в октябре 2014 в Нью-Йорке на студии Kaleidoscope Sound, а выходит на лейбле Butman Music при поддержке Игоря Бутмана, в оркестре которого Азат в последние полтора года играет партию первого тенор-саксофона.

Вместе с Евгением Лебедевым (фортепиано, клавишные), Александром Папием (гитара), Антоном Ревнюком (контрабас) и Игнатом Кравцовым (ударные) саксофонист поделится со зрителями музыкой — в основном авторской, энергичной, полной жизни.

Музыкант — это не только его музыка, но, прежде всего, это индивидуальность со своим отношением к жизни, своими мечтами и трудностями. Об этом я и решила начать интервью с Азатом…

Азат Баязитов
Азат Баязитов

Скажи, чем записи в твоем альбоме «If You Still Trust» отличаются от всех предыдущих?

— Они отличаются тем, что предыдущих альбомов у меня нет! Это — первый. В него вошли шесть моих композиций, одна моя аранжировка пьесы татарского композитора Рустема Яхина и еще одна аранжировка музыки Джима Лэнга (Jim Lang) из моего любимого мультика «Эй, Арнольд!» Я больше люблю играть свою музыку, а не ту, которую играли уже тысячу раз.

Чем этот альбом может быть интересен слушателям?

— Там есть доступность в плане гармонии, ритма — во всём, в широком музыкальном смысле. Нет каких-то супер-наворотов, потому что даже я сейчас не понимаю некоторых музыкантов. Сам я уважаю и люблю сложную музыку, но надо же понимать, что её будут слушать не только музыканты. Я по концертам уже примерно научился определять, что может понравиться людям. Могу сказать, что это более попсовая музыка. Да я и считаю, если музыка красивая, почему бы и нет? Главное — постоянно развиваться. А в этом альбоме собрана музыка разных стилей.

В одном из интервью ты говорил, что на сочинение первой композиции тебя вдохновила девушка. А сейчас тебя по-прежнему вдохновляют девушки… или что-то ещё?

— На первую композицию «If You Still Trust» действительно вдохновила очень талантливая девушка, с которой мы когда-то играли на скрипочках. Благодаря ей я начал сочинять. Сейчас уже не только девушки! Меня вдохновляют города. Одна моя песня посвящена Стокгольму («Old Gamla Stan»), где я был два раза. Один раз ездил на прослушивание в Бёркли, но мне хоть и дали там большую скидку, но всё равно нужно было бы платить деньги… А мне было 25 лет, и на родительской шее не хотелось сидеть, поэтому я не поехал. А второй раз мы ездили на гастроли в Финляндию от клуба «Эссе», и я просто заехал в Стокгольм. Причём получилось так, что я оказался там на свой день рождения один. Было так клёво…

Наслаждался одиночеством?

— Скорее, уединением. Одиночество — это плохо.

Но ведь часто отрицательные эмоции тоже вызывают сильные чувства, способные вдохновить.

— Да, но их и так достаточно в жизни, поэтому в музыке я стараюсь никакие отрицательных эмоций не выдавать. Потому что зачем? Надо жить, чтобы получать удовольствие. И пусть моя музыка отражает именно эту сторону моей жизни.

обложка альбома
обложка альбома

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Азата Баязитова, контактная информация, ВИДЕО 

А какая у тебя любимая композиция в этом альбоме?

— Такой нет. Я ко всем отношусь с одинаковой любовью.

Не может такого быть.

— У меня так. А вот слушателям, конечно, уже что-то нравится больше, а что-то меньше.

Просто часто любимые пьесы связаны с самим процессом их создания. Какой-то ты уделяешь много внимания и пишешь с особым теплом…

— У меня часто проблема не с тем, чтобы создать, придумать композицию, а с тем, чтобы просто сесть и записать её. Это большая лень, мне её сложно перебороть. Пушкин, кстати, тоже был ленивым! У него даже есть стихотворение «Оправданная лень», кажется (на самом деле от этого стихотворения или поэмы А.С. Пушкина сохранилось только название; считают, что, возможно, отрывок «Пускай поэт с кадильницей наемной…» тоже принадлежит к неосуществлённому замыслу «Оправданной лени». — Ред.). Процесс создания произведения с каждой пьесой разный. Иногда долго приходится продумывать детали, а иногда само приходит. Тогда я сажусь за рояль, и всё — буквально за час записал.

Ты хорошо владеешь фортепиано? 

— Нет, просто с ним как-то сподручнее.

А на скрипке ты иногда ещё играешь?

— Уже нет, но восемь лет играл. Мне нравится слушать скрипку, особенно струнные квартеты, и в составе симфонического оркестра тоже. Я сам в детстве играл в ансамбле.

Скажи, чем тебе самому нравится или не нравится твой альбом? Что удалось, что не удалось?

— Хороший вопрос. Удалось, во-первых, с технической точки зрения, звук получился хорошим. Запись делали в Нью-Джерси, на студии «Калейдоскоп». Я никого и ничего там не знал. Это мне [трубач] Виталий Головнёв посоветовал несколько студий. Я с ними списался, и по датам всё сошлось именно с «Калейдоскопом». Записали за два дня, но потом пришлось всё-таки делать какие-то перезаписи, но так, чтобы что-то резать — такого не припомню. После этого уже в Москве со звукорежиссёром Андреем Левиным с «Мосфильма» мы что-то редактировали. А сведение делал (опять же по совету Виталия Головнёва) звукорежиссёр Камило Крац (Kamilo Kratc), в Квинсе, Нью-Йорк

А кто договаривался с музыкантами о записи?

— С музыкантами везде я договаривался. Со всеми списываюсь в Facebook. Вот Марка Уитфилда-младшего, барабанщика, мне удалось привезти ещё два года назад. Услышал я о нем много раньше, когда его приглашал саксофонист Олег Остапчук. Они с пианистом Женей Лебедевым и басистом Шин Сакаино играли, по-моему, тогда в Питере. Познакомился я с Марком в Сочи, когда Игорь Бутман привозил его на «Будущее джаза» в 2013 году. Он мне сказал: «О, у тебя биг-бэнд есть, клёво!». Тогда мы заговорили о возможности его приезда в Россию и о нашем дальнейшем сотрудничестве. Марк Уитфилд очень молодой, даже младше меня. Сейчас поедет в тур с [пианистом старшего поколения] Джоуи Калдераццо. Совсем скоро его не достать будет. Поэтому я его пригласил на запись альбома. Конечно, мне хотелось ещё пригласить Шеймуса Блэйка, моего любимого саксофониста, с которым мне посчастливилось как-то выступать, но не получилось.

Теперь про остальных музыкантов. Пианист Дэвис Уитфилд. Я сразу спросил Марка, с кем ему удобнее играть, потому что мне очень важно было, чтобы ритм-секция была сыгранной, чтобы каждый себя чувствовал очень хорошо. И он мне сказал: «Давай возьмём моего брата, потому что мы с ним играем очень много, и с отцом». А отец у них очень известный человек — гитарист Марк Уитфилд (Mark Whitfield)

Очень я долго искал басиста, человек 15 не смогли приехать на эти два дня, включая Бориса Козлова, который хотел приехать на запись, и вроде бы на один день он мог, но потом не получилось. В итоге я нашел Спенсера Мёрфи. Уровень всех этих музыкантов, конечно, впечатляет. Но самый любимый из всех из них — Марк Уитфилд. Ты ему ставишь ноты, первый раз играет по ним, со второго уже всё наизусть.

Ну и, конечно, Виталий Головнёв и гитарист Александр Папий внесли огромный вклад в музыку этого альбома.

А ещё мне очень повезло с человеком, который делал сведение. Мы с ним сидели и вместе делали всю работу. Один трек не вошёл (думаю, в следующий альбом войдёт), потому что просто не хватило места. Понимаешь, у меня и так там музыки больше часа, больше уже некуда.

Интересно… Многие музыканты говорят, что им нравится, когда приходишь на студию, и всё происходит спонтанно, как на живом концерте, а потом, даже если есть ошибки, то их специально не убирают. Тебе нравится другой подход?

— Мне нравится именно такой подход. Но, думаю, для того, чтобы это получилось действительно качественно, уровень музыкантов должен быть ещё выше. Вот мы отрепетировали два раза, понимаешь, записали, и в некоторых местах мне чего-то всё равно не хватило. А мне хотелось, чтобы получилось очень хорошо.

Каково работать с американскими музыкантами? Отличается это от работы с русскими коллегами?

— У них менталитет другой. Они приходят, качественно делают свою работу, ведут себя хорошо, комментарии допускают только по музыке. А у наших музыкантов есть такая болезнь — болтать не по делу. Там такого нет. Там все спокойно работают. Мне бы, конечно, хотелось ещё с ними вместе поиграть.

Я очень хотел пригласить Марка сюда на презентацию 15 ноября, но это дорого из-за курса валют. У меня была такая возможность, когда я ещё работал с оркестром в Казани. Но там джаз, как это корректно сказать, немного кому нужен. Я очень люблю свой город, и сейчас, кстати, там происходят интересные движения. Этим занимается молодёжь, мои друзья. Они делают джемы в баре «Соль». Это даже не джазовый клуб, а просто бар, где по четвергам устраивают джемы. Я когда последний раз слышал, даже поразился, что в Казани может быть такое. Когда приезжал домой, всегда туда ходил.

Там летом был фестиваль, «Джаз в усадьбе Сандецкого», который организует Ольга Скепнер. Он проходит в период с июля по август каждый четверг, всего восемь концертов. Это, вообще, что-то особенное для России. И как раз это совпало с джемами, поэтому я старался как можно больше музыкантов выцепить на джем. Мы, бывало, до утра там играли.

В Америке с джазом всё, конечно, иначе. Поэтому я мечтал записать диск именно там, и именно с американскими музыкантами. Это совсем другое качество. Там люди относятся к своей работе очень трепетно. А почему? Потому что большая конкуренция. А у нас, кроме Мосфильма, и записаться негде.

Что можешь рассказать о музыкантах, с которыми будешь играть на презентации?

— Александр Папий, гитарист, с нами был и на записи в Америке. За это ему огромное спасибо. Он вообще один из моих самых любимых музыкантов в России. Это человек, который не дает расслабиться, часто критикует. При этом самокритичен и постоянно совершенствуется. Евгений Лебедев, пианист, мне очень нравится и как человек, и как музыкант. Он очень спокойный, интеллигентный, добрый. И то же самое в музыке. Женя играет шедеврально, я бы сказал. И самое главное для меня в пианисте — это аккомпанемент. Женя, можно сказать, чемпион в этом плане, потому что он играет так, что тебе всегда удобно. Он не выпячивает себя, а именно играет в ансамбле, так же как и Саша Папий. Это два идеальных музыканта для аккомпанемента, даже лучше, чем американцы, в каких-то моментах. Антон Ревнюк — супер-басист: всё с листа читает, и так же барабанщик Игнат Кравцов. Я поражаюсь. С ними ошибки превращаются в интересные моменты.

Когда ты создавал свой биг-бэнд, ты говорил, что, цитирую, «хочется чего-то массивного, масшабного». Сейчас это для тебя актуально, или сейчас тебе комфортней играть стандартным составом?

— Ох, это отдельная история… Мне и так, и так комфортно. Но для большого состава сложно договариваться по поводу концертов, потому что, по большому счёту, это никому не нужно. Музыканты этим интересуются, а клубы… Потому что мне хочется, если создавать что-то масштабное, то играть современную музыку, современный джаз. Людьми это воспринимается хорошо, сколько мы ни играли, всё было нормально. Но я хотел привлечь композиторов, музыкантов, молодых ребят. У нас многие сочиняют, но для биг-бэнда делать аранжировки трудно, все сильно заняты, а это отнимает много времени. Над этим нужно много работать. Вот американцы — мрачные трудоголики, нам и не снилось столько заниматься.

Как ты считаешь, что нужно музыканту, кроме трудоспособности, чтобы достичь успеха?

— Трудоспособность — это прежде всего. Ещё просто везение.

А талант? Или можно без него?

— Талант — это хорошо, но вот без трудоспособности никак нельзя.

У тебя есть формула успеха?

— Я не знаю, Полин, я же не успешный человек! Во всяком случае, я к этому не стремлюсь.

Не стремишься к успеху? Ни за что не поверю!

— А я не стремлюсь.

А к чему ты стремишься?

— К семье. Хочу создать семью, помогать родителям. Я просто люблю играть на саксофоне, сочинять музыку, люблю ловить вдохновение.

Твой альбом называется «Если ты еще веришь». Но ты уже сделал немало, даже сыграл со своим кумиром, Шеймусом Блэйком. Остались ещё мечты?

— Конечно! Миллион! Мне, конечно, очень повезло играть с моими кумирами, не только с Шеймусом Блэйком, но и с Алексом Сипягиным. Это люди, которые играют на запредельном уровне. Будто вот есть у человека предел возможностей, а они его пересекают. Это удивительные люди.

Что касается мечты, то хочется писать музыку, выпускать альбомы, творить. Уже второй альбом надо скорей записывать. Организаторские моменты отнимают много времени, стопоришься на одном месте. Было бы удобнее, если бы был человек, который может заниматься организацией концертов, записей, поиском музыкантов. Я бы тогда просто в удовольствие занимался творчеством. Хотелось бы выступать каждый день, ездить на фестивали в разные города, страны. Мне, кстати, сейчас очень помогает в организации Камилла Низамова.

В Москве мало клубов, где можно играть. Они вечно заняты музыкантами, все хотят выступать. Да и люди ходят не всегда. В «Эссе» больше всего зрителей, видимо, политика клуба правильно выстроена.

Почему ты всё это делаешь?

— Потому что это моя жизнь. Другой я себе не представляю. В детстве я хотел стать лётчиком, но у меня вестибулярный аппарат плохой.

А это не мешает дуть?

— Благодаря Александру Викторовичу Осейчуку мне теперь ничего не мешает. Если бы не он, я не знаю, что бы здесь было вообще. Его система работает, «инвалидов» на ноги ставит.

В чем смысл твоей жизни?

— Я живу для своих родителей, хочу жениться, родить детей и жить для них. Я рад, что стал музыкантом, и родители мне в этом не то что не помешали, а только помогли.

ВИДЕО: Азат Баязитов и Шеймус Блэйк в Москве, декабрь 2013

15 ноября, 21:00, джаз-клуб «Эссе» (Пятницкая ул., 27, м. Новокузнецкая): подробности на сайте клуба

ЗАБРОНИРОВАТЬ СТОЛИК

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *