Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть вторая

infraОт редакции. Одной из самых востребованных специальностей в джазовой музыке всегда был и остаётся вокал. Именно певцы зачастую становятся своего рода связующими мостиками между музыкой и обычным человеком, делая из него слушателя. Каждый человек в своей жизни хоть раз пытался петь. Однако достичь вершин вокального ремесла дано немногим. Впрочем, говорить о данности, пожалуй, не вполне корректно. Так или иначе, за каждым голосом стоит определённый путь, пройденный его обладателем. При этом под словом «голос» следует понимать не только тембр, привязанный к некоторому диапазону, а гораздо более сложный комплекс, включающий множество элементов: индивидуальность, эмоциональный опыт и даже мировоззрение. Человека, решившего стать певцом, ждёт по сути бесконечное количество ступеней посвящения на пути к недостижимому совершенству. Московская певица Марина Виноградова — одна из тех, кто осмелился начать этот путь. Она согласилась подробно рассказывать в своей мини-рубрике на страницах нашего издания о том, какой опыт ей удалось приобрести, обучаясь вокалу в России и за рубежом. Предлагаем вашему вниманию вторую часть её путевых заметок (первую см. в «Полном Джазе 2.0» от 1 апреля).


Марина Виноградова
фото из архива автора
MV

Начать вторую часть своего повествования мне бы хотелось со слов благодарности моим читателям. Я получила множество откликов и пожеланий. Людей интересуют подробности и технологии обучения. Попробую кратко ответить на часть вопросов.

Поскольку вокальный лагерь в Лос-Анджелесе (см. первую часть моих путевых заметок) работал всего две недели (это норма для интенсивно работающей и сильно занятой Америки, где взять отпуск — большая проблема), да я к тому же была поражена другой музыкальной культурой, то для меня всё прошло в некотором тумане. Или в розовых очках. Отличия от российской практики были во всём, начиная от разделения сфер ответственности и задач между разными вокальными педагогами и заканчивая ежедневным фитнесом, специально «заточенным» под вокалистов. Для меня было непривычно, что мной фактически занимались одновременно пять педагогов.

Во-первых, это был сам Сет Риггс, который задавал общее направление и находил каждому его собственную «фишку». Не секрет, что в отличие от классической музыки, где исполнитель должен быть универсальным, что зачастую приводит к обезличиванию и «отбыванию повинности» на работе в оркестре, в современной музыке твоя ошибка зачастую превращается в твою изюминку. Как не бывает идеально красивых людей, так не бывает идеальных исполнителей. «Неправильности» делают человека неповторимым, как, например, специально зажатый голос.

Во-вторых, это был Сатьям Патель, который ежедневно интенсивно, очень внимательно и очень требовательно занимался со мной техническими моментами, а именно дыханием, фразировкой, динамикой, артикуляцией, сглаживанием регистров и стилевыми особенностями. В каждом стиле есть свои нюансы. Часто мастера одного направления при попытке сделать что-то в другом стиле не уделяют должного внимания его особенностям и закономерно терпят неудачу. Но то, насколько пристальное внимание уделяют отработке стиля американские педагоги, было для меня необычно.

Кроме того, обязательной частью работы над артикуляцией является воспитание ритмической культуры вокалиста. К сожалению, многие педагоги не уделяют должного внимания работе с ритмом. В этом есть вина и наших студентов, которые зачастую не дают себе труд даже выучить текст наизусть. А говорить о ритме, артикуляции или интонировании, когда текст читается с экрана телефона, просто несерьёзно. Многие вокалисты, практикующие работу с «минусáми» (то есть с фонограммой аккомпанемента), привыкают на них «висеть». То есть они совершенно не уделяют внимание внутренней пульсации и ритму, всецело полагаясь на эту «палочку-выручалочку». Но, как правило, первый же опыт работы с живым составом у таких вокалистов оказывается разочарованием. Ведь они привыкли думать, что за ритм отвечает барабанщик, басист, гитарист — да кто угодно, только не вокалист, он ведь творческая личность, «поёт как дышит».

Но в американской традиции вокалист —это нечто большее, чем просто инструменталист. Как правило, он владеет на неплохом уровне как минимум одним инструментом (можно вспомнить Мадонну, начинавшую барабанщицей в группе Breakfast Club, и Стиви Уондера, который сам записал партии всех инструментов для одного из своих альбомов, и это скорее правило, чем исключение). Поэтому и требования к нему выше. Он должен настолько хорошо знать темп, пульс и ритм своей песни, что ни одна даже очень плохая ритм-секция не сможет его сбить…

Возвращаюсь к рассказу о педагогах.

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о педагогах, ответ на вопросы об организационных и финансовых особенностях поездки…  Читать далее «Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть вторая»

Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть первая

letterОт редакции. Одной из самых востребованных специальностей в джазовой музыке всегда был и остаётся вокал. Именно певцы зачастую становятся своего рода связующими мостиками между музыкой и обычным человеком, делая из него слушателя. Каждый человек в своей жизни хоть раз пытался петь. Однако достичь вершин вокального ремесла дано немногим. Впрочем, говорить о данности, пожалуй, не вполне корректно. Так или иначе, за каждым голосом стоит определённый путь, пройденный его обладателем. При этом под словом «голос» следует понимать не только тембр, привязанный к некоторому диапазону, а гораздо более сложный комплекс, включающий множество элементов: индивидуальность, эмоциональный опыт и даже мировоззрение. Человека, решившего стать певцом, ждёт по сути бесконечное количество ступеней посвящения на пути к недостижимому совершенству. Московская певица Марина Виноградова — одна из тех, кто осмелился начать этот путь. Она согласилась подробно рассказывать в своей мини-рубрике на страницах нашего издания о том, какой опыт ей удалось приобрести, обучаясь вокалу в России и за рубежом. Предлагаем вашему вниманию первую часть её путевых заметок.


Марина Виноградова
фото из архива автора
MV

Многим российским музыкантам хоть раз в жизни приходила в голову мысль: «У нас-то так, провинция. А вот в Америке… Вот где настоящая жизнь! Вот где уровень! Вот где школа!» Честно признаюсь, меня эта мысль тоже не миновала.

Мне очень повезло с педагогами. В Москве есть несколько вокальных школ или педагогических традиций. Мне посчастливилось заниматься у ярчайших представителей трёх таких школ. Во-первых, это школа Миры Львовны Коробковой, получившая известность ещё в начале 80-х годов. Немалое количество как российских джазовых вокалистов, так и «звёзд» поп-музыки так или иначе испытали её влияние. Во-вторых, это ориентированная на джаз самобытная школа Владимира Евгеньевича Сидорковича. И в-третьих, это эстрадная школа Людмилы Алексеевны Афанасьевой.

Начинала я в Академии имени Маймонида у опытнейшего педагога, ученицы и наследницы традиций Миры Львовны Коробковой — Светланы Григорьевны Пановой, которая дала мне неплохую техническую базу. Затем я поступила в Московский колледж импровизационной музыки к великолепному знатоку джазовой музыки, одному из мэтров российской джазовой вокальной сцены и замечательному педагогу Владимиру Евгеньевичу Сидорковичу, который не только улучшил мои вокальные навыки, но и помог мне сформироваться как музыканту. Кроме того, меня заинтересовала школа эстрадного вокала Людмилы Алексеевны Афанасьевой, и я стала заниматься у её дочери Натальи Афанасьевой. Помимо этого я брала частные уроки у Натальи Никитичны Фармаковской.

Марина Виноградова
Марина Виноградова

Я чрезвычайно благодарна всем моим российским педагогам за то, что они мне дали прекрасные знания и отличный вокальный и просто музыкальный опыт. Всем, кто интересуется современным музыкальным образованием, хотелось бы сказать: не стоит недооценивать наших преподавателей! Они — настоящие энтузиасты, болеющие за своё дело и умудряющиеся при отсутствии условий и информации добиваться весьма неплохих результатов. Кто хочет — ищет способы, кто ленится — ищет причины. И я рекомендую не искать причин, чтобы не учиться, а использовать каждую возможность научиться чему-то новому.

Большинству музыкантов хочется хоть раз в жизни посетить родину джаза и шоу-бизнеса — Соединённые Штаты Америки. И я не исключение. Про Сета Риггса и его систему SLS (Speech Level Singing — Пение в речевой позиции) я услышала давно, а непосредственно с его упражнениями меня познакомили Владимир Евгеньевич и Наталья Никитична, которая предложила мне поехать вместе с ней и её учениками в его двухнедельный летний вокальный лагерь в Лос-Анджелесе. С этого события началось моё знакомство с современной американской вокальной педагогикой.

Seth Riggs (photo © Felix Vollmer)
Seth Riggs (photo © Felix Vollmer)

Было непросто. Как в любом хорошем учебном заведении, нагрузка была колоссальная. На отдых рассчитывать не приходилось. В течение двух недель, включая выходные, мы все были привязаны к чёткому расписанию занятий.

Были занятия обязательные, такие как индивидуальные уроки вокала, мастер-классы и семинары разных педагогов лагеря. А ещё можно было пройти прослушивание в разные групповые классы. Количество мест в них было ограничено, и чтобы попасть туда, требовалось пройти конкурс. Я выбрала для себя такие дисциплины, как джазовая импровизация (скэт), класс бэк-вокала и класс stage presence (можно перевести это как «сценическое мастерство для вокалиста»). Помимо этого, каждое утро в 7:00 нужно было обязательно ходить на фитнес. В американской вокальной педагогике особое внимание уделяется физической форме и выносливости.

Каждый вечер в огромном зале проходили концерты Open Mic (можно перевести как «публичное выступление»). Каждый студент должен был спеть одну песню, после чего получал определённый feedback (комментарии и советы) от жюри, которое состояло из педагогов, получивших сертификат школы Сета Риггса. Я считаю, что это прекрасный опыт, помогающий преодолеть «боязнь сцены» и особенно полезный для начинающих, студентов и непрофессионалов.

Группа слушателей летнего вокального лагеря в Лос-Анджелесе (автор - 4-я справа в верхнем ряду)
Группа слушателей летнего вокального лагеря в Лос-Анджелесе (автор — 4-я справа в верхнем ряду)

ДАЛЕЕ: организация работы вокального лагеря, работа с педагогами, методики и открытия  Читать далее «Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть первая»

«Джазовые портреты» — фестиваль по книге Харуки Мураками: впечатления из Клуба Игоря Бутмана

Иван Никитин
фото: архив «Джаз.Ру»
ИН

report21 февраля мне наконец-то удалось попасть в Клуб Игоря Бутмана на фестиваль «Джазовые портреты». Это молодой фестиваль, за литературную основу которого взята одноимённая книга японского писателя Харуки Мураками, состоящая из эссе о 55 джазменах.

С каждым годом фестиваль набирает популярность у столичной джазовой аудитории. Частый гость этого музыкально-литературного мероприятия, пианист Алексей Подымкин, рассказал, что он помнит, когда в зале сидело всего несколько человек. Сегодня же в Клубе Игоря Бутмана на Таганке не всем хватило места за столиками.

Тут я позволю себе небольшое отступление, объясняющее, почему мне так хотелось побывать на этом фестивале. Дело в том, что именно благодаря знакомству с произведениями Мураками во мне зародился интерес к джазу, переросший впоследствии в настоящее увлечение. С тех пор прошло больше десяти лет. Я посмотрел множество фильмов, слушал радиопередачи, аудиозаписи, читал всевозможную литературу. И всё — о джазе. Скажу больше: чтобы как можно чаще посещать джазовые концерты, мне пришлось стать музыкальным журналистом. Но мне никогда не удастся набраться смелости и назвать себя профессиональным знатоком; до конца жизни я буду считать себя любителем. Оглядываясь назад, я не могу поверить, что катализатором всего этого стала маленькая книжечка японского писателя с милой девушкой в чёрном платье на обложке.

Но ближе к делу. Заранее хочу принести извинения читателям за то, что мне удалось сделать репортаж только с одного дня фестиваля вместо трёх. Что говорить, мне и самому было досадно пропустить концерты 19 и 20 февраля. В первый день на сцене клуба Игоря Бутмана выступали пианист Иван Фармаковский и вокалистка Анна Бутурлина со своими коллективами. На следующий день играли итальянский гитарист Алессио Менцони и трио барабанщика Олега Бутмана.

В программе заключительного вечера фестиваля были заявлены квартет Алексея Подымкина и секстет Виктории Кауновой — Ильи Морозова. Перед началом первого отделения мне удалось поговорить с Алексеем Подымкиным и задать ему пару вопросов о предстоящем выступлении. Алексей Викторович рассказал, что его квартет сыграет композиции из репертуара Декстера Гордона и Стэна Гетца. На вопрос о том, будут ли представлены пьесы с альбомов, упомянутых в книге Мураками, он ответил, с что композиции для концерта выбирали произвольно. И уже через несколько минут на сцене играли Артём Юрлов (барабаны), Сергей Баулин (тенор-саксофон), Владимир Кольцов-Крутов (контрабас) и лидер квартета пианист Алексей Подымкин.

Алексей Подымкин
Алексей Подымкин

Не теряя времени на вступительные слова, музыканты сразу начали с темы «Montmartre» с альбома Декстера Гордона «The Tower of Power!» 1969 года. В то время тенор-саксофонист сотрудничал с легендарным лейблом Prestige. По окончании «Монмартра» арт-директор клуба Игоря Бутмана Надежда Походий прочла небольшой фрагмент из эссе Харуки Мураками о Декстере Гордоне. В этом и заключается главная идея фестиваля: музыканты играют, а в перерывах звучат отрывки из книги.

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о музыке фестиваля «Джазовые портреты»  Читать далее ««Джазовые портреты» — фестиваль по книге Харуки Мураками: впечатления из Клуба Игоря Бутмана»

Интервью «Джаз.Ру». Пианист Миша Цыганов: нью-йоркский джаз, славянские корни

Наталья Виноградова
фото: архив «Джаз.Ру»
NV

interview26 февраля американский лейбл Criss Cross выпустил на компакт-диске новый альбом «русского американца» — пианиста Миши Цыганова. Альбом носит романтичное название «Spring Feelings», что можно перевести как «Весенние чувства». Композиции альбома уже доступны для предзаказа в iTunes, а послушать онлайн и скачать пластинку полностью можно будет с 18 марта.

Misha Tsiganov
Misha Tsiganov

CD COVERОднако в интервью, которое мы предлагаем вашему вниманию, о новом диске нет ни слова (позволим себе пока сохранить интригу). Зато музыкант рассказывает много интересного о себе и своём предыдущем, российском релизе — фундаментальном и, если хотите, сакраментальном проекте «Slavonic Roots»  («Славянские корни»), который вышел на московском лейбле ArtBeat Music в 2015 г. и доступен как для прослушивания в сервисе Яндекс.Музыка, так и для приобретения в iTunes.

Так получилось, что мы пообщались с Михаилом пару месяцев назад, причём материал писался, что называется, на коленке, в несколько присестов, пока артист колесил по Китаю с крупным гастрольным туром. Где-то посреди насыщенной многодневной переписки Миша загорелся идеей:

— А давайте сделаем интервью российского артиста, живущего в США, взятое во время поездки по Китаю? Это ведь чистая правда. Всё это длинное письмо я писал урывками, катаясь по концертам: в автобусах, поездах, аэропортах, даже театрах в перерыве между отделениями!

Собственно, почему бы и нет? Итак, американский пианист из России где-то в Поднебесной…

Слышала, что китайская публика очень благодарная, но довольно молчаливая. Так и есть?

— Да, точно! Джаз в Китае не очень популярен, поэтому многие китайцы не знают, как правильно реагировать на эту музыку. Например, после каждого соло в джазе принято аплодировать, здесь же часто аплодируют только по окончании произведения, как в классической музыке. Но они очень стараются всё понять, всему научиться. На наших концертах бывает много маленьких детей, и они высиживают два отделения по 50 минут! А ведь мы играем не вальсы Штрауса, а довольно сложный модерн-джаз, не всегда понятный неподготовленному слушателю.

Говорят, со сцены бывает непонятно, нравится людям музыка или нет, потому что не видно никакой реакции.

— Мы очень много гастролируем по всему миру, бывали в подобных ситуациях, поэтому нас это не огорчает. Отсутствие аплодисментов после каждого соло по сравнению с забрасыванием артистов гнилыми помидорами — это прекрасная реакция публики на современный джаз! (Смеётся.) Все познаётся в сравнении.

В конце осени 2015 года вышел ваш альбом с красноречивым названием «Slavonic Roots». Пожалуйста, расскажите о музыкантах, с которыми вы работали над ним.

— Я всегда предпочитаю записываться с музыкантами, с которыми много гастролировал, с которыми мне музыкально удобно и которым я верю. Кроме этого, именно в этом проекте мне хотелось задействовать побольше своих соотечественников, которые имеют прямое отношение к славянской музыке (трубач Алекс Сипягин, басист Борис Козлов, вибрафонист Алексей Цыганов. — Ред.). Два выходца не из СССР тоже прекрасно вписались. С барабанщиком Дональдом Эдвардсом я много ездил в туры, мы записали вместе несколько пластинок, он играет на моем диске «The Artistry Of The Standard», вышедшем в 2014-м. С исполнителем на губной гармонике Хендриком Мёркенсом мы работаем с 2007 года. Я играю на пяти дисках Хендрика, а в прошлом году мы выпустили совместный альбом «Junity», на котором семь композиций сыграли дуэтом. Поэтому решили и в этом проекте использовать наш успешный тандем с Хендриком: три дуэта с губной гармоникой, как мне кажется, добавили пластинке лиричности и сбалансировали простое и сложное.

Миша Цыганов
Миша Цыганов (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

ДАЛЕЕ: Миша Цыганов об альбоме «Славянские корни», новых проектах и принципах организации жизни гастролирующего джазмена  Читать далее «Интервью «Джаз.Ру». Пианист Миша Цыганов: нью-йоркский джаз, славянские корни»

Репортаж с маршрута российского тура Jerry Z Organ Trio. Ярославль: «Джаз и немножко снежно»

reportКак мы уже сообщали, с 7 по 20 февраля по России гастролировал джазовый ансамбль из Нью-Йорка Jerry Z Organ Trio. 19 февраля в рамках тура прошло их выступление в Ярославле. На этом концерте побывала санкт-петербургская театральный критик Ольга Карпухович — и, как обычно, не смогла не поделиться с читателями «Джаз.Ру» своими впечатлениями. Предлагаем её впечатления вашему вниманию.


Ольга Карпухович
фото: Дарья Сумеркина
OK

«В Америку хочется!» — заявила моя подруга, когда на сцену ярославского клуба «Горка-холл» взлетали три очень жизнерадостных человека. Начинался концерт нью-йоркского джазового Jerry Z Organ Trio.

Команда яркая. Обаятельный и неугомонный Эндрю Аткинсон (Andrew Atkinson) родом с Ямайки. Есть ли лучшая рекомендация для барабанщика? (Гм. Ну ОК. — Ред.) Харизматичный тенор-саксофонист Чед Лефковиц-Браун (Chad Lefkowitz-Brown) в свои 25 лет уже лауреат Grammy. А сдержанный, значительный органист Джерри Зи (Jerry Z) — тот самый «зубр», чьё имя и собрало слушателей сегодня на концерт в «Горка-холле».

Jerry Z Organ Trio
Jerry Z Organ Trio

Музыканты определили своё выступление как самое «неформальное» в программе продолжительного (восемь городов) тура по России, поддержанного посольством США. До сих пор они работали на больших концертных и филармонических площадках, а в Ярославле — клуб, пятничный вечер, словом, идеальные обстоятельства для свободно изливающейся музыки.

Да, имеет место джазовая импровизация. Композиции строятся на очень крепком органном фундаменте. Всё просчитано, сконструировано и точно исполнено.

Chad Lefkowitz-Brown
Chad Lefkowitz-Brown

Эмоциональный центр трио — Чед Лефковиц-Браун. И не только потому, что визуально Чед притягивает внимание. Он демонстрирует мощный, глубокий, красивый звук. У него выразительные соло. А ещё он невероятно широко улыбается. Я ещё никогда не видела, чтобы кто-то так улыбался, когда играет (Гм? Саксофонист либо улыбается, либо играет, законов физики ещё никто не отменял, но ОК! — Ред.).

ДАЛЕЕ: продолжение репортажа из Ярославля, много фото, ВИДЕО!  Читать далее «Репортаж с маршрута российского тура Jerry Z Organ Trio. Ярославль: «Джаз и немножко снежно»»

После музыки. 5-летие питерского зала «Яани кирик»: кларнетист Гиора Фейдман — впечатления слушателя

reportКак мы уже сообщали, в феврале концертный зал «Яани кирик» (Санкт-Петербург, ул. Декабристов, д.54 А) отмечает свой пятый день рождения. 20 февраля там с программой «Nordic Sounds» будут играть ведущие эстонские джазовые музыканты — саксофонист Виллу Вески и аккордеонист Тийт Каллусте. А 1 февраля там играл израильский кларнетист Гиора Фейдман со своим трио. Лауреат премии «Оскар» (за тему из кинофильма «Список Шиндлера»), популяризатор клезмера (фолькорной музыки европейских евреев), Фейдман родился в Буэнос-Айресе (столица Аргентины) в 1936 г. в семье эмигрантов из Кишинёва — музыкантов-клезмеров, и с детства впитывал азы этого искусства. Получил также академическое образование в консерватории Буэнос-Айреса. В 1956 Фейдман переехал в Израиль, где выступал в Израильском симфоническом оркестре и преподавал в Иерусалимской академии музыки и танца и университете Бар-Илан. С 1976 года музыкант начал гастрольную деятельность, новаторски соединяя старинную традицию клезмера с джазом, танго, классической музыкой и другими элементами.

На его концерте побывала санкт-петербургская театральный критик Ольга Карпухович — и не смогла не поделиться с читателями «Джаз.Ру» своими впечатлениями. Предлагаем её впечатления вашему вниманию.


Ольга Карпухович
фото: Сергей Кириллов
OK

Петербург. Первое февраля. Дождит. Темно и скользко. И тень гриппа. Это не повод остаться дома, это — приговор.

Но в афише написано: «Единственный концерт». А музыканту скоро восемьдесят, и человек играет клезмер, делится тоской и радостью. А радость… Даже не верится, что где-то есть радость.

Giora Feidman
Giora Feidman

В эстонской лютеранской церкви натоплено и шумно, как на школьной перемене. Но на сцене уже два музыканта из трио. Едва различимо из тишины материализуется знакомая мелодия. Свадебная? Праздничная? Скорбная? Всё сразу. Старый человек идёт по залу с кларнетом и наигрывает мелодию. А когда доходит до сцены, мелодия обретает объём, и зал уже дышит как одно целое. У Фейдмана как-то сразу получилось создать атмосферу многолюдного праздника, где все свои. Кто-то тут же включается в игру, кому-то надо чуть больше времени, чтобы освоиться. Но это уже не публика, а соседи, приятели, родня.

Giora Feidman Trio
Giora Feidman Trio

ДАЛЕЕ: продолжение впечатлений с концерта, много ФОТО!  Читать далее «После музыки. 5-летие питерского зала «Яани кирик»: кларнетист Гиора Фейдман — впечатления слушателя»

Tampere Jazz Happening 2015. Фигура третья, загадочная

Продолжение. Начало см.: «Tampere Jazz Happening 2015.  Фигура первая, астрономическая» и «Tampere Jazz Happening 2015. Фигура вторая, плясовая» 

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото автора
AF

reportСамым насыщенным днём фестиваля по традиции оказалась суббота. Концерты начались с двух часов дня, а последний сет программы снова был запланирован на час ночи. Но, наученная вчерашним горьким опытом, я всё-таки решила ставить реальные цели и не пытаться объять необъятное. Впрочем, я сильно забегаю вперёд. Лучше рассказывать всё по порядку.
Субботняя концертная программа началась для организаторов с треволнений. Опоздал самолёт, на котором добирался в Тампере большой состав барабанщика Пола Нильссена-Лав Paal Nilssen-Love Large Unit. Не ожидавшие такого поворота событий звукорежиссёры фестиваля оказались в неприятной ситуации: оркестр опаздывает, а нет ни схемы рассадки для подготовки сценического оборудования (предполагалось-то, что всё покажут на месте!), ни времени на саундчек. В результате, пока оркестр мчался на всех парах в Тампере, менеджер сцены Паулиина Саарман совершила практически невозможное — подготовила сценическое оборудование по фотографии из интернета!
К обозначенному в программе времени выступления оркестр всё-таки опоздал, и на амбразуру вместо него был брошен шведский саксофонист Матс Густафссон, которого поменяли местами в программе с Paal Nilssen-Love Large Unit, о чём слушателей оповестили объявления, развешанные по всему концертному залу Pakkahuone.

Mats Gustaffson
Mats Gustaffson

Вообще удивительный человек — Матс Густафссон. Если бы таких людей в природе существовало больше, чем один, нужно было бы настоятельно рекомендовать всем организаторам фестивалей завести себе хотя бы по одному и хранить их в подсобках концертных залов скатанными в рулон в качестве аварийного резерва. Время на приведение его в работоспособное состояние минимально: достал, отряхнул, прислонил к микрофонной стойке — и вот он уже играет концерт. Удивительное дело! Спросите, зачем же так — Густафссона да в рулон? Он же, мол, живой! Да в том-то и дело, что невозможно поверить, что живой человек имеющимися у него от рождения органоидами может заставить саксофон воспроизводить такие звуки в таких темпах и в таком разнообразии. А киборгов лучше хранить в подсобках.

Paal Nilssen-Love Large Unit
Paal Nilssen-Love Large Unit

Paal Nilssen-Love Large Unit в результате всё-таки тоже оказался на сцене. Старания звукорежиссёров не прошли даром. Во всяком случае, никаких подстроек по ходу выступления оркестр не делал, из чего можно заключить, что «приворот по фотографии» состоялся. Как? Это одна из загадок фестиваля. И ведь не какой-нибудь там составчик, а целых одиннадцать человек в диапазоне от духовых до электроники. Одних только ударных установок аж две штуки. Звучало всё это многообразие весьма громко, весьма бурно и в какой-то степени даже залихватски. Но лично мне при этом всё равно как двадцать пятый кадр мерещилась некая потаённая идея, так и оставшаяся невысказанной, несмотря на весьма многословные спичи. Впрочем, конечно же, я не поручусь за то, что это не игра моего воображения, которое подстегнул флёр загадочности, характерной для того, что называют «северным джазом». Возможно, на самом деле Large Unit просто хорошенечко оттянулся на сцене, чтобы было о чём потом потолковать за кружечкой пива с коллегами из The Young Mothers.
Вопрос, почему пять здоровенных мужиков называют себя молодыми матерями, The Young Mothers — ещё одна загадка, над которой, кстати, бьются многие журналисты. Впрочем, как и вопрос, почему трое парней из нового трио пианиста Алекси Туомарила называют себя «Худенькая Дженни» (Skinny Jenny). Но о них позже.

The Young Mothers
The Young Mothers

Вообще, на мой взгляд, ансамбль The Young Mothers просто не может существовать в действительности. Это как сферический конь в вакууме, то есть теоретически да, а практически — нет. Почему? Потому что его участники должны были подраться на первой же репетиции. И даже если бы каким-то чудом они дотянули до своего первого совместного концерта (например, во избежание кровопролития совсем отказались бы от репетиций), то передраться между собой должны были бы уже поклонники каждой из «матерей» в отдельности.

The Young Mothers
The Young Mothers

В самом деле, ну как может металлист спокойно глядеть на то, как Стефан Гонсалес в полном прикиде и боевом макияже рубится на… вибрафоне? А трубач Джавад Тейлор, негодяй этакий, берёт и начинает читать рэп, невзирая на гитарные запилы Джонатана Хорна. А басист Ингебригт Хокер Флатен… в общем, саксофонистка Лотте Анкер сказала, что ей было очень интересно посмотреть на него в столь несвойственном ему амплуа, имея в виду, наверное, что поглядела бы в его бесстыжие глаза, когда он в следующий раз придёт поиграть с ней фри-джаз. А они — ничего! Играют себе, ставят на уши зал в своё удовольствие… Короче говоря, спешите слушать The Young Mothers теперь, пока поражающие элементы этой бомбы не разлетелись опять по разным стилям и направлениям.

Papanosh & Roy Nathanson
Papanosh & Roy Nathanson

Состоящий из молодых французских музыкантов ансамбль Papanosh в содружестве с саксофонистом Роем Натансоном (Roy Nathanson) и тромбонистом Фиделем Фурнейроном (Fidel Fourneyron) — явили слушателям ещё никем не представленный на фестивале этого года звуковой театр. Во время выступления этого коллектива мне как раз приоткрылся один из секретов составления программы фестиваля Tampere Jazz Happening. Она построена так, что в ней нет «примерно одинаково играющих» ансамблей. Это даже не вопрос собственного лица. В данном случае лицо — это слишком мало. Здесь все коллективы отличаются друг от друга, начиная с молекулярного уровня. Если ты пропустил одно выступление, то ничего подобного ты уже не услышишь. Но есть у этого явления и обратная сторона: если тебе не нравится то, что ты слышишь,- выйди из зала, попей кофейку, а потом возвращайся, потому что следующее выступление будет совершенно другим. Впрочем, сбегать с выступления Papanosh сотоварищи смысла не было никакого. Яркие образы, театральность, шутки-прибаутки — и всё вокруг идей великого Чарлза Мингуса. Чего ж бежать? Сиди да наслаждайся! А кофе можно выпить и в антракте.

Jussi Frederiksson
Jussi Frederiksson

В это врамя в клубе Telakka происходило выступление трио финского пианиста Юсси Фредрикссона (Jussi Fredriksson Trio). В своём нынешнем проекте Фредрикссон не утратил своей тяги к традиционности и лиричности, но стал более изобретательным, а его идеи приобрели, пожалуй, даже несколько возвышенный характер. Мой итальянский коллега Лука Витали, представлявший, кстати говоря, в этом году на фестивале свою книгу о скандинавском «The Sound of the North«, сказал, что и ему тоже кажется, что в трио Фредрикссон звучит интереснее, чем в более многолюдных составах. Любопытно было бы как-нибудь услышать его сольное выступление.

Colin Stetson / Sarah Neufield
Colin Stetson / Sarah Neufield

На сет дуэта саксофониста Колина Стетсона (Colin Stetson) и скрипачки Сары Нойфельд (Sarah Neufeld) целесообразно было бы навесить жирный знак «18+». Я не мастер эротической литературы, поэтому затрудняюсь пускаться в подробный анализ того, что они понаиграли. Самое приличное слово, которое я могу тут употребить, не опасаясь, что его прочитают дети — это «минимализм». Дальше следует поставить многоточие и сообщить, что у дуэта есть новый альбом, и желающие могут ознакомиться с их творчеством самостоятельно в спокойной романтической обстановке. Что же до выступления, то по его завершении зал побежал пить и курить в невиданном доселе единодушии, и я не удивлюсь, если спустя три квартала после фестиваля в Тампере случится необъяснимый демографический взрыв.

Как я уже говорила раньше, ответ на вопрос, почему трое парней, играющих на рояле, гитаре и ударных называют себя «Худенькая Дженни» — Skinny Jenny — по всей видимости, лежит в той же плоскости, что и ответ на вопрос про «Молодых матерей». Во всяком случае, лидер трио, пианист Алекси Туомарила, которого русская публика знает по выступлениям с Леонидом Сендерским, а также потому, что он несколько лет играл в ансамбле великого польского джазового трубача Томаша Станько, от ответа на прямой вопрос уклонился, переведя стрелки на барабанщика — а тот, в свою очередь, затаился. Как бы то ни было, новое трио оставило о себе очень хорошее впечатление. Пьесы, которые мне удалось послушать («Телакка», как и всегда в дни фестиваля, была переполнена) отличались лёгкостью фактуры, светлыми тембрами, подвижностью и этакой полётностью, если есть в русском языке такое слово.

Ginger Baker Jazz Confusion
Ginger Baker Jazz Confusion

А вот коллектив барабанщика великой рок-группы 1960-х Cream, легендарного Джинджера Бейкера — Ginger Baker Jazz Confusion — отличился тем, что не исполнил ни одной пьесы в темпе хоть сколько-то отличном от среднего, но при этом прокачал зал так, что иным молодым и энергичным музыкантам впору искусать себе локти от зависти. Справедливости ради надо отметить, что выглядит Джинджер Бейкер неважно и разговаривает с большим трудом. Однако это не мешает ему отпускать шуточки и самому заниматься собственным конферансом. Глядя на то, как он, только что еле ворочавший языком, вдруг преображается и начинает дубасить с невероятной энергией, грешным делом задумываешься, насколько реальна эта старческая немощь, и не сделал ли музыкант из неё «фишку». А в следующий момент понимаешь, что всё-таки неспроста эти средние темпы. И потому дай Бог всё-таки Джинджеру Бейкеру здоровья и сил ещё на многая лета.
А моя батарейка на этом опять разрядилась, и я перешла в спящий режим до следующего дня.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ

Tampere Jazz Happening 2015. Фигура вторая, плясовая

reportПродолжение. Начало см. Tampere Jazz Happening 2015. Фигура первая, астрономическая

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото автора
AF

Первый официальный день Tampere Jazz Happening-2015 начался хмурым и при ближайшем рассмотрении слегка снежным утром. Снег однако быстро растаял и окутал город плотным туманом, что придало особое очарование тёмным водам Таммеркоски, устремляющимся в клубах пара с высоты плотины. Туман лишил конкретики звуки и очертания города, побудив романтиков всё утро совершать концентрические круги вокруг особенно живописных объектов, как-то исчезающая в вышине старая фабричная труба, система каналов ГЭС, призрачный мост через Таммеркоски и многие другие. В общем, ничто не предвещало такого энергичного развития дальнейших событий, какое последовало затем.

Мост через Таммеркоски
Мост через Таммеркоски

Концерты начались со вручения Yrjö Award. Это награда, которую с 1967 года ежегодно вручает Финская Джазовая Федерация. В этом году её удостоились контрабасист Ульф Крокфорс (Ulf Krokfors )-  его короткий сет с трио и открыл концертную программу вечера — и Сеппо Хансте (Seppo Hanste) за  активную джазовую деятельность.

Ulf Krokfors
Ulf Krokfors

Затем на сцену вышли Mats / Morgan Band. Можно было бы сказать, что этот квартет играет танцевальную музыку. Однако неувязочка в том, что танцы эти сродни событиям, описанным в русской народной сказке про гусли-самогуды. Это не «танцуют все», а скорее «сейчас вы у нас попляшете». Каждая следующая зубодробительная эскапада в запредельном темпе декларирует: «Вот вам на орехи!.. А вот вам и ещё, от всей бригады!» Но, что интересно, если поглядеть на довольные и неожиданно добрые лица всей компании на сцене, понимаешь, что для них это никак не выражение агрессии, не демонстрация протеста, а глубоко позитивный процесс, приятная и комфортная среда существования — убийственно громкая, угрожающе быстрая, невероятно избыточная, но столь милая их алчущим звуков сердцам.

Mats/ Morgan Band
Mats/ Morgan Band

ДАЛЕЕ: продолжение репортажа из финского города Тампере с 34 фестиваля Tampere Jazz Happening  Читать далее «Tampere Jazz Happening 2015. Фигура вторая, плясовая»

Tampere Jazz Happening 2015. Фигура первая, астрономическая.

reportВ Тампере (Финляндия), в полутора часах езды от финской столицы, открылся очередной, 34-й по счёту фестиваль Tampere Jazz Happening. «Джаз.Ру» неоднократно писал об этом интереснейшем фестивале, одном из самых ярких на европейской джазовой сцене: в 2014 мы публиковали отчёт наших петербургских авторов Дмитрия Булычева и Юлии Сотниковой («Фестиваль Tampere Jazz Happening-2014, Финляндия: два взгляда из России»), в 2012 о фестивале писала Анна Филипьева («Тридцать первый Tampere Jazz Happening: вглядитесь в эти лица»), а в 2010-м — главный редактор «Джаз.Ру» Кирилл Мошков («Tampere Jazz Happening: как это было, часть 1» и «Tampere Jazz Happening: как это было, часть 2»).

В 2015 г. репортажи из Тампере снова пишет (и снимает) заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева.


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото автора и Kimmo Antila

LOGOНе прошло и трёх лет, как я снова приехала в Тампере. Летит время! Много воды унесла быстрая Таммеркоски, а Tampere Jazz Happening по-прежнему живее всех живых. Всё та же революционная символика украшает его эмблему, но только кулак на фоне красной звезды в этом году сжимает не палочки, а микрофон, снабжённый вместо провода бикфордовым шнуром и уже готовый взорваться. Вот как всё тут серьёзно.
Основная программа TJH, собственно говоря, начинается с 30 октября. Я же прибыла на день раньше, чтобы послушать своего рода шоукейс восходящих звёзд северного джаза, поименованных также весьма огнеопасным образом, а именно Young Nordic Jazz Comets. Концерт происходил в хорошо уже известном нашим постоянным читателям помещении Klubi, и публика имела возможность послушать молодых музыкантов совершенно бесплатно.
В зале оказалось очень много молодых людей с весьма характерной восточной внешностью. Бессменный исполнительный директор TJH Миннакайса Куйвалайнен пояснила, что это беженцы, которые изучают финский язык и ожидают изменения своего статуса. Сейчас у них много свободного времени, поэтому организаторы фестивалей активно привлекают их на бесплатные концерты.

— Мы должны быть открытыми по отношению к людям, попавшим в тяжёлую ситуацию, ведь никто не может знать, когда настанет его черёд оказаться в подобном положении. Поэтому мы должны продемонстрировать им все возможности, какие мы можем им дать. Мы должны предпринимать такого рода шаги для культурного сближения. Ты видишь, тут в основном мужчины. С женщинами дело обстоит сложнее. Они не посещают места, где мужчины и женщины собираются вместе. Чтобы как-то преодолеть их добровольную изоляцию, мы, например, привлекаем их в женский хор, чтобы, раз такое дело, они могли общаться и проводить время с женщинами, —  говорит Миннакайса.

Что ж, время и впрямь мчится стремительнее, чем можно было бы от него ожидать, и никто не может знать наперёд, что всех нас ждёт в скором будущем. За одно я могу поручиться: благодаря сегодняшнему концерту новый джаз действительно приобрёл новых почитателей. Я видела в зале людей, которым явно открылось что-то, их что-то зацепило.
Однако, вернёмся к Молодым Кометам.

Lyssarides / Karnebäck Duo Project
Lyssarides & Karnebäck Duo Project (photo @ Kimmo Antila)

Первым выступал шведский Lyssarides & Karnebäck Duo Project, который апеллировал к джазовыми стандартам. То, что играли пианист Йоэль Лиссаридес и контрабасист Йозеф Карнебэк , у нас бы назвали интерпретацией джазовой традиции в рамках современного джаза, а тут, в Тампере, откровенно называют easy-listening. Понятно, что публика, из года в год воспитуемая таким «нелегким слушевом», как радикальнейший Матс Густаффсон сотоварищи, вполне естественно воспринимает джазовые стандарты — пусть даже нетривиально исполненные — именно таким образом. И, однако же, я уверена, что сегодня, чтобы осмелиться играть «Караван», надо либо быть музейным экспонатом, либо иметь недюжинное мужество и хорошую фантазию. И тут как раз имеет место второе. Сложно сказать, куда заведёт ребят эта дорожка, но шанс у них есть.

Датский дуэт контрабасиста и пианиста Bremer & McCoy оказался гораздо ближе к рок-музыке, чем к джазовой традиции. Но, похоже, здесь это уже давно никого не смущает. Ну и правильно! В конце концов, джаз уже много что впитал в себя и переварил, и отрицать влияние рока на современный джаз — значит зарывать голову в песок. А двигаться в такой позе вперёд, или вообще куда бы то ни было, просто невозможно.

Katu Kaiku
Katu Kaiku (photo © Anna Filipieva)

Очень хорошее впечатление произвёл финский ансамбль Katu Kaiku  — весьма жёсткие и напористые ребятки, при случае весьма убедительно, однако, свингующие. Мрачноватая ритм-секция в этом трио весьма изящно уравновешивается женственной, но ничуть не уступающей им в драйве саксофонисткой Аделе Саурос. Очень органичный коллектив. В нём напрочь отсутствует характерное для многих молодых ансамблей чувство лба, нахмуренного в тяжких попытках найти свой стиль.  Хорошо бы услышать их собственное мнение по этому поводу  — угадала я или нет? При случае спрошу.

Mette Henriette
Mette Henriette (photo © Kimmo Antila)

Не вполне обычное трио саксофонистки и композитора Метте Хенриэтте из Норвегии (пианист, тенор-саксофонистка и виолончелистка) играли этакий романтический минимализм. Конечно, можно было бы их для порядка сравнить с Филипом Глассом, когда б не было в последнем столько бездушной математики, и когда б не было в Метте столько простодушного в своём юношеском минимализме чувства, всех этих оттенков чёрного и белого.

Two Beat Dogs
Two Beat Dogs (photo © Anna Filipieva)

Ансамбль Two Beat Dog из Исландии сделал объектом своего творчества метания между романтизмом в представлении современного джаза и «страшной собакой». Впрочем, у меня сложилось впечатление, что лучше они себя чувствовали всё же в романтическом амплуа, чему особенно способствовал лирический настрой гитариста ансамбля.
В общем, у меня состоялось интересное  знакомство с Молодыми Кометами. Сложно сказать наперёд, кому из них суждено стать светилом, а кому — сгореть в плотных слоях атмосферы. Слишком много кругом соблазнов, и слишком уж велика сегодня роль случайности в карьере молодого музыканта. Однако будем верить в лучшее.
Сегодня первый день официальной программы TJH. Похожу, погляжу, всё подробно доложу.

Будущее от Игоря Бутмана: молодые дают джазу. Заметки «Джаз.Ру» и комментарий Анатолия Кролла

 

текст: Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото, видео: Кирилл Мошков
комментарий: н.а.РФ Анатолий Кролл

report22 мая в Концертном зале им. Чайковского в рамках фестиваля «Черешневый лес» Игорь Бутман представил программу «Будущее джаза», в которой с Московским джаз-оркестром Бутмана солировал целый ряд молодых музыкантов из разных стран (иногда образуя друг с другом и малые составы).

Самым молодым участником концерта оказался студент эстрадно-джазового отделения Астраханского музучилища Михаил Гейфман, чья игра на хроматической губной гармонике совсем недавно покорила жюри Всероссийского конкурса в Ростове-на-Дону. Он открыл концерт, сыграв под аккомпанемент Московского джаз-оркестра «St. Louis Blues». Видимо, груз ответственности первого номера концерта оказался немного тяжеловат для молодого музыканта, отчего в его длинном соло поначалу слышалась некоторая робость. Но при этом многие эпизоды с мелодической и исполнительской точки зрения прозвучали просто блестяще. Будет интересно проследить за его ростом в дальнейшем.

Михаил Гейфман
Михаил Гейфман

Следом на сцене оказалась уже целая сборная молодых музыкантов, среди которых были пианист Олег Аккуратов, контрабасистка Кейт Дэйвис, саксофонист Франческо Кафисо, барабанщик Марк Уитфилд и тромбонистка Алевтина Полякова. Все они (подробности о каждом из молодых солистов см. в анонсе концерта) сразу ярко и напористо заявили о себе в пьесе «Jeanine».

Кейт Дэйвис, Франческо Кафисо, Алевтина Полякова
Кейт Дэйвис, Франческо Кафисо, Алевтина Полякова

Но эффектнее всех прозвучал Олег Аккуратов. Этот 23-летний музыкант с непростой судьбой и выдающимися способностями солирует легко, непринуждённо, водопадом извергая на слушателя множество музыкальных идей. А в следующей пьесе Олег проявил себя ещё и в вокальном дуэте с Кейт: дуэтом они спели «Just One of These Things», и Аккуратов вновь, после своего сенсационного появления на московской сцене в феврале этого года (фестиваль «Триумф джаза»), подтвердил своим пением, что в России появилась новая звезда джазового вокала. Но и это было ещё не всё. В пьесе «Sweet Loraine», исполненной в трио Олегом, Кейт и барабанщиком Марком, Олег показал себя ещё и выдающимся аккомпаниатором. Положа руку на сердце, на вкус автора этих строк вокал у Кейт плосковат, голос не слишком выразителен и не очень гибок. Но Олег так замечательно обрамил пение юной американской контрабасистки своим прозрачным деликатным аккомпанементом, оказал такую весомую поддержку, что голос девушки «заиграл» совсем иначе. И автор этих строк сделала себе пометку: «Видимо, на сегодняшнем концерте мой герой — Олег».

Олег Аккуратов и Игорь Бутман
Олег Аккуратов и Игорь Бутман

ДАЛЕЕ: продолжение заметок Анны Филипьевой и развёрнутый комментарий народного артиста России Анатолия Кролла! Читать далее «Будущее от Игоря Бутмана: молодые дают джазу. Заметки «Джаз.Ру» и комментарий Анатолия Кролла»