Избранное «Джаз.Ру». Эрик Долфи (1928-1964): саксофонисту-эпохе исполнилось бы 90

Ким Волошин KV

20 июня 2018 года исполнилось 90 лет со дня рождения одного из самых ярких, влиятельных и одарённых музыкантов джаза. Эрик Долфи (Eric Dolphy) был не только альт-саксофонистом, сделавшим для развития импровизационной игры на альт-саксофоне столько же, сколько Джон Колтрейн сделал для тенора и сопрано; он был одним из лучших импровизирующих флейтистов, а что до бас-кларнета, то честь введения выразительного глубокого тембра этого инструмента в звуковой арсенал современного джаза принадлежит Эрику Долфи почти единолично. Новаторская техника импровизации Эрика, предпринятое им радикальное расширение тембрового арсенала альт-саксофона с широчайшим использованием «расширенного диапазона» сыграли огромную роль в развитии современной музыки.

Материал публиковался к 80-летию со дня рождения Долфи в бумажной версии журнала «Джаз.Ру» №15(6/2008) и лёг в основу главы о Долфи в книге «Великие люди джаза» (первое издание 2009, двухтомное расширенное переиздание 2012, «Планета Музыки», С.-Петербург)

Eric Dolphy
Eric Dolphy

Тем удивительнее, что столь монументального статуса в истории джаза Эрик Долфи достиг, строго говоря, всего за пять-шесть лет: возникнув в поле зрения коллег, критики, а затем и джазовой аудитории в 1958 г., в середине 1964 года музыкант, которому только что исполнилось всего 36, уже ушёл из жизни. Можно говорить, что звезда Эрика Долфи принадлежала к числу ослепительных, но короткоживущих сверхновых, вроде трубача Клиффорда Брауна поколением раньше или тенор-саксофониста Алберта Айлера, который шёл по стопам Долфи (и прожил всего на шесть лет дольше). Музыку, которую Долфи играл на зрелом этапе своей карьеры, часто называют фри-джазом, но, несомненно оставаясь в русле джазового авангарда первой половины 1960-х, она была достаточно укоренена и в джазовой традиции, и в современной академической музыке, всегда была чётко структурирована, тщательно выписана и — весьма часто — хорошо отрепетирована и далека от фри-джазовой спонтанности, сохраняя, впрочем, свойственную фри-джазу тех времён эмоциональную насыщенность.

Eric Dolphy (photo © Jerry Schatzberg. 1960)
Eric Dolphy (photo © Jerry Schatzberg. 1960)

Эрик Аллан Долфи родился в Лос-Анджелесе 20 июня 1928 г. «Он был ангелом, — рассказывал много лет спустя контрабасист Ричард Дэйвис, много работавший с Долфи в начале 60-х. — О нём трудно сказать что-то иное, он просто был замечательным парнем, и, когда я как-то встретился в Калифорнии с его родителями, я понял, что его просто таким воспитали — они тоже были ангелы».

Эрик был единственным ребёнком в семье выходцев с островов Вест-Индии. В детстве он ходил вместе с матерью на репетиции церковного хора — она пела в Народной Независимой Церкви Христа в центральной части Лос-Анджелеса. Там мальчик слушал хоровые исполнения «Мессии» Генделя, а вскоре и сам запел. В семилетнем возрасте он уже играл на кларнете, в восемь лет — участвовал в школьном оркестре, а к четвёртому классу стал изучать также игру на гобое. В 13 лет он получил диплом за выдающуюся игру на кларнете в ходе фестиваля школьных оркестров Калифорнии, но к этому моменту у него уже была новая любовь — альт-саксофон. На нём он научился играть джазовые темы, копируя игру джазменов с пластинок, и, говорят, подражал голосам птиц, играя на саксофоне на заднем дворе родительского дома. Видимо, родители Долфи действительно были ангелы (или просто заботились о покое своих соседей), потому что они превратили семейный гараж в звуконепроницаемую студию, где юный Эрик мог вдосталь практиковаться — и не только сольно, но и с друзьями-музыкантами (среди них был его ровесник, пианист Хэмптон Хоуз, с которым он много играл в юные годы).

Первым кумиром Долфи был, естественно, ведущий альт-саксофонист 40-х — Чарли Паркер, а первым сознательно освоенным джазовым стилем, конечно же, бибоп. После средней школы Эрик продолжал обучаться музыке в городском колледже Лос-Анджелеса и в это время, 20-летним, получил первую профессиональную работу в лос-анджелесском оркестре Роя Портера, носившем красноречивое название «17 боперов». Тогда, в 1948-м, он сделал и первую запись: его короткое альтовое соло можно услышать в записанной оркестром Портера пьесе «Little Wig».
СЛУШАЕМ: Roy Porter and his 17 Boppers «Little Wig» (первое же соло альт-саксофона, по согласованному мнению историков джаза — Эрик Долфи)

В 1950-м оркестр распался, и Эрик был призван в армию. Два первых года службы он провёл на военно-морской базе в Форт-Луисе (штат Вашингтон), а затем около года занимался на флотских музыкальных курсах в другом конце страны, в федеральной столице — Вашингтоне. В 1953-м Долфи вернулся домой и стал играть в лос-анджелесских джазовых клубах. Среди его партнёров были заезжие знаменитости (барабанщик Макс Роуч, трубач Клиффорд Браун, саксофонист Джон Колтрейн), но в основном он играл с собственным ансамблем, в 1956-57 гг. преимущественно в клубе Oasis. До этого момента он оставался никому особенно не известным музыкантом локального уровня.

Chico Hamilton Quintet, 1958: вверху Эрик Долфи и Чико Хэмилтон
Chico Hamilton Quintet, 1958: вверху Эрик Долфи и Чико Хэмилтон

Всё изменилось в 1958 г., когда Эрик Долфи вошёл в состав одного из самых популярных джазовых составов Западного побережья, которым руководил барабанщик Чико Хэмилтон. В составе ансамбля не было фортепиано, зато присутствовали разные необычные сочетания инструментов (например, виолончель-флейта-электрогитара), а материал был всегда очень плотно и хитроумно аранжирован, что позволяло Хэмилтону достигать достаточно новаторских камерных звучаний. Плотность аранжировок не означала, что музыкантам было мало пространства для импровизаций, что хорошо слышно в игре молодого Долфи в ансамбле Хэмилтона на легендарном Ньюпортском фестивале 1958 г., зафиксированной в документальном фильме «Jazz on a Summer’s Day».
ВИДЕО: Chico Hamilton Quintet, Newport Jazz Festival, 1958. «Blue Sands» — фрагмент фильма «Jazz on a Summer’s Day» (Долфи солирует на флейте)

ДАЛЕЕ: продолжение эпического биографического очерка, много АУДИО и ВИДЕО!  Читать далее «Избранное «Джаз.Ру». Эрик Долфи (1928-1964): саксофонисту-эпохе исполнилось бы 90»

«Джаз.Ру»: избранное. Гитарист Джон Маклафлин: девять инкарнаций Махавишну

От редакции. 4 января 2018 великому гитаристу Джону Маклафлину исполнилось 76. Он уже замедлил темп своей гастрольной жизни — в частности, объявлено, что его тур по Северной Америке в ноябре минувшего года будет последними заокеанскими гастролями британского музыканта, которому на тот момент было 75. Но он всё ещё полон творческих сил, и мы с удовольствием желаем одному из самых влиятельных гитаристов последнего полувека доброго здоровья и долгих лет жизни.

John McLaughlin, 2014, Московский международный Дом музыки
John McLaughlin, 2014, Московский международный Дом музыки

Сам гитарист с усмешкой говорил, что, конечно же, его шотландская фамилия McLaughlin в Британии правильно произносилась Маклохлин — до того дня, как в 1969 г. он ступил на американскую землю. В США он раз и навсегда стал Маклафлином: так эту редкую фамилию привычнее читать по правилам английского, а не шотландского языка.

Джон много раз посещал Россию — с 1994, когда впервые выступил в Санкт-Петербурге, и до 2014 г. Многие его выступления в нашей страны подробно освещали авторы «Джаз.Ру». Но для сегодняшней публикации мы выбрали текст, который 11 лет назад написал для бумажной версии нашего издания наш постоянный автор Николай Шиенок — обстоятельный биографический очерк; к нему приложено небольшое дополнение — рассказ главного редактора «Джаз.Ру» Кирилла Мошкова о выступлении на одном из европейских джазовых фестивалей более позднего проекта Маклафлина, который не попал в написанный в 2007 г. текст Николая.

Николай Шиенок,
фото: архив «Джаз.Ру»
NS

Для начала — почти лирическое отступление…

Джон Маклафлин держит в руках бумажный «Джаз.Ру» №2-2007 с его собственным изображением на обложке (фото автора, 2008)
Джон Маклафлин держит в руках бумажный «Джаз.Ру» №2-2007 с его собственным изображением на обложке (фото автора, 2008)

Памятуя слова великого и ужасного Фрэнка Заппы о том, что писать о музыке — всё равно что танцевать об архитектуре, я не буду пытаться описывать музыку Джона Маклафлина, а лишь постараюсь рассказать о его удивительном творческом пути в робкой надежде на то, что прочитавший эти строки сам захочет услышать её либо впервые, либо ещё и ещё раз…

Обложка бумажного «Джаз.Ру» №2-2007 (использовано фото Павла Корбута, 2004)
Обложка бумажного «Джаз.Ру» №2-2007 (использовано фото Павла Корбута, 2004)

Когда вас спрашивают — за что вы любите того или иного музыканта? — зачастую очень трудно ответить что-нибудь вразумительное. Что значит «за что» или «почему», когда большая часть вашей сознательной жизни связана с его музыкой и изменилась в лучшую сторону благодаря ей?

Как это ни странно, но первая моя встреча с музыкой Джона Маклафлина произошла в Минске в самом конце 1970-х на концерте «Арсенала» Алексея Козлова. Именно в их исполнении прозвучали «Корни лотоса», и было впервые произнесено это странное имя — Махавишну. Чуть позже на пластинке «Своими руками» (Мелодия, 1982) Козлов запишет собственную композицию, вдохновленную творчеством Маклафлина — «Посвящение Махавишну».
СЛУШАЕМ: «Арсенал» — «Посвящение Махавишну» (с альбома «Второе дыхание», 1982)

Потом был «Апокалипсис» (Columbia, 1974) — непривычный по звучанию альбом второго состава «Оркестра Махавишну» с Лондонским симфоническим оркестром, альбом, который почему-то хотелось слушать снова и снова. А когда в моих руках практически одновременно оказались «Birds Of Fire» (Columbia, 1973) и «Shakti» (Columbia, 1976), мир стал другим, и я понял, что, наконец, обрёл то, что искал. И эта музыка действительно изменила всю мою жизнь.

В 1995, когда стал активно развиваться интернет, Андрес Дидрик, математик из Тартуского университета, создал сайт «Pages Of Fire», посвященный творчеству Джона Маклафлина. В рамках сайта заработал форум под названием «One Word». Форум объединяет поклонников Маклафлина со всего мира и успешно существует вот уже более десяти лет — только не так давно он переехал из Эстонии в Кардифф, столицу Уэльса (информация 2007 г. — Ред.). С момента регистрации на форуме все новости стали узнаваться без опозданий. Появились новые друзья по обе стороны океана, которые любят и хорошо знают музыку Джона. Многие знакомы с ним лично. Да и вообще мир здорово изменился; новая музыка стала появляться в России одновременно с Америкой и Европой.

Маклафлин впервые приехал в Россию в 1994 г. Это был концерт с трио Free Spirits в рамках фестиваля «Белые ночи» в Санкт-Петербурге. Я узнал об этом случайно из телевизора, мой приятель записал на видеокассету программу местного телевидения.

И вот, наконец, личная встреча. Джон Маклафлин приезжает в Москву 28 июня 2004 со своей группой Remember Shakti. Зал московского Дворца молодежи на Фрунзенской был набит до отказа. Как хорошо написали в «Полном джазе», когда обсуждали этот концерт — само появление музыкантов на сцене было исполнено такого достоинства и внутренней силы, что, когда они спокойно сели и замерли в молчании, казалось, что им можно даже и не играть, — настолько все находящиеся в зале прониклась особенностью и важностью происходящего. Потом зазвучала музыка, и связь с реальностью для публики была утрачена на ближайшие два часа. Один из лучших концертов в моей жизни… Спустя почти четверть века после первого знакомства с музыкой Мастера сбылась, наконец, «мечта идиота» — я увидел и услышал его на сцене. А после концерта каким-то чудом удалось попасть за кулисы и поговорить с Маклафлином лично. Это один из замечательнейших людей, с которыми мне посчастливилось встретиться в жизни, очень простой и приветливый в общении, от него исходит сильная и добрая энергия человека в высочайшей степени духовного и преисполненного мудрости и спокойствия, накопленными многими годами самозабвенного творческого труда. Это некая антитеза суетности современного мира, но не отрешённая от него, а всматривающаяся в происходящее вокруг с пристальным и благожелательным интересом и не теряющая связи со своими корнями, традициями и идеалами.

То самое фото 2004 г., сделанное на том самом концерте в Московском Дворце Молодёжи (фото © Павел Корбут)
То самое фото 2004 г., сделанное на том самом концерте в Московском Дворце Молодёжи (фото © Павел Корбут)

Сейчас ему 66, и он снова в пути. Музыка продолжается, а вместе с нею — и жизнь…
ДАЛЕЕ: биографический очерк со множеством ФОТО и ВИДЕО!  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Гитарист Джон Маклафлин: девять инкарнаций Махавишну»

«Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»

interview12 декабря 2016 московский пианист Лев Кушнир празднует 55-летие. Его юбилей не сопровождается шумными публичными мероприятиями: просто в «Джаз Арт клубе», который встречается по средам в джаз-кафе «Эссе», 14 декабря соберутся друзья и коллеги, чтобы поиграть друг с другом и поздравить музыканта, продюсера и преподавателя Льва Кушнира с днём рождения.

Пять лет назад в честь 50-летия Льва «Джаз.Ру» опубликовал интервью с ним, до сегодняшнего дня доступное только читателям бумажной версии журнала (№1-2012). Сегодня мы с удовольствием делаем этот текст достоянием широкой сетевой общественности. Тогда, пять лет назад, журнальная версия начиналась поздравлением с юбилеем, который принято считать неким этапом в жизни, подводить в связи с ним какие-то предварительные итоги…


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Александра Мановцева, Павел Корбут
CM

Лев… или теперь надо уже говорить Лев Израилевич? Ощущаешь ли ты себя после отпразднованного 50-летия «ветераном отечественного джаза», мэтром, к которому надо обращаться «с отчеством»?

Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)
Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)

— У музыкантов как-то не принято подобного рода «навеличивание». Многие музыканты и в 80 лет ощущают себя моложе, чем они есть на самом деле, потому что к ним продолжают обращаться «Витя», «Лёша», «Жора» — Гараняна до последнего момента звали Жорой.

Герман Лукьянов так и просто требует, чтобы к нему обращались без отчества…

— Да. Когда я начинал работать в «Кадансе» (я был тогда ещё совсем юным музыкантом), Герман уже был заслуженным артистом, он был существенно старше меня. И он при первом же нашем знакомстве сказал: «Называй меня, пожалуйста, на «ты» и без отчества».

Тем не менее, приходит момент, когда принято оценивать какие-то промежуточные итоги. Начнём с конкретики. Первое — то, что всегда волнует молодых музыкантов. Они думают: «Я хочу стать музыкантом, исполнителем; смогу ли я вообще заработать на жизнь?» Ты на своём пути прошёл не самые простые десятилетия в истории государства Российского. Каков твой опыт в этом плане?

Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)
Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)

— Были моменты, когда этот вопрос — смогу ли я заработать, будучи музыкантом, исполнителем — стоял особенно остро. В частности, в начале 90-х годов. Каждый человек, не только музыкант, этот период прошёл по-своему, и по-своему всем было нелегко. Я не знаю людей, которые «жировали» бы в то время.

Но я начну немного раньше, с 80-х. Когда я только начинал заниматься музыкой, у меня была некая альтернатива. Я получил образование как физик-теоретик, а потом, в последний момент, я всё-таки переметнулся в джаз, окончил музыкальное училище. Естественно, что на то время разговоры ни о каких заработках ни в той, ни в другой стезе не шли. Это было начало 80-х годов. Хотя, приняв решение стать музыкантом, я сразу пошёл работать в ресторан, в существовавшую тогда систему МОМА (Московского объединения музыкальных ансамблей. — Ред.) в Москве, что позволяло мне с материальной точки зрения неплохо существовать (по сравнению с моими бывшими коллегами по научной стезе).

Я поддерживаю отношения с некоторыми из бывших моих однокурсников-физиков, и подавляющее большинство из них тоже сменили профессию. Просто это произошло несколько позднее. Они либо ушли в бизнес, либо занимаются близкородственной работой типа программирования, и большинство вообще уехало из Советского Союза (или — впоследствии — уже из России).

Работу в ресторане я расценивал как некое временное пристанище на то время, пока я получаю соответствующее образование, чтобы начать играть джаз. Так дело и развивалось, потому что концертирующих джазовых ансамблей в тот момент было раз, два — и обчёлся. И я поработал практически во всех ансамблях, существовавших тогда. Первым был ансамбль [саксофониста] Владимира Коновальцева, недавно ушедшего из жизни, а вторым — «Каданс» Германа Лукьянова, где я проработал два года (1988-89) в структуре Росконцерта, после чего ансамбль продолжал существовать, несмотря на то, что мы уже не находились под крылом ни у какой государственной структуры. Эти организации уже перестали существовать, а какие-то работы, записи, фестивали происходили в режиме фриланса.
ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Льва Кушнира, фото, аудио, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»»

«Джаз.Ру»: избранное. Маркус Миллер — человек-оркестр

storyСтрого говоря, этот текст — не только наше избранное: постоянный автор «Джаз.Ру» Константин Волков написал этот портретный очерк в 2006 г. для недолго просуществовавшего санкт-петербургского альманаха «Джаз-Арт», который возглавлял Владимир Фейертаг. Альманах вскоре перестал выходить, а уже вышедшие номера давно превратились в библиографическую редкость, поэтому мы решили, что 14 июня, в день, когда прославленный американский бас-гитарист Маркус Миллер отмечает 57-й день рождения, мы вполне можем воспроизвести в его честь текст, написанный 10 лет назад. В конце текста — небольшое послесловие, которого по понятным причинам не могло быть в тексте 2006 г.: несколько фактов из жизни Миллера за прошедшее десятилетие. Зато стопроцентно наш контент — фотосъёмка выступления Маркуса Миллера на фестивале «Усадьба Джаз» 2007 года.

Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)
Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)

Константин Волков (для альманаха «Джаз-Арт», Санкт-Петербург, 2006)
фото: Кирилл Мошков
KW

46-летний (теперь уже 57-летний! — Ред.) Маркус Миллер — басист, кларнетист, продюсер, композитор и т.п. — родился в нью-йоркском округе Бруклин, но, когда ему было 10 (то есть на рубеже 1960-х и 70-х), переехал с родителями северо-восточнее — в Куинс, точнее — в один из самых мрачных ныне районов Куинса, Джамэйку. Населенная преимущественно афроамериканцами, Джамэйка (Jamaica) представляет собой ряды унылых двухэтажных домиков, изредка перемежаемых не менее унылыми кирпичными многоквартирниками, до уровня третьего этажа исписанными граффити. Рядом ревут самолеты, заходящие на посадку в аэропорт имени Кеннеди, и то и дело проносятся электрички на Лонг-Айленд. В общем, самое подходящее место, чтобы стать обычным городским шалопаем.

Однако стать шалопаем юному Маркусу было не суждено. Сам он объясняет это так: родители помогли. Семья была (да и есть: родители Маркуса живы и здоровы, живут теперь на богатом Лонг-Айленде) очень музыкальная. Отец служил органистом в епископальной церкви, и Маркус, сколько себя помнит, — с самого раннего детства — постоянно что-нибудь бренчал на отцовском пианино. А родители, заметив его страсть к музыке, поддержали и развили её. Поэтому Маркус счастливо избежал уличных соблазнов чёрного гетто.

Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)
Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)

В восьмилетнем возрасте Маркус начал в школе учиться игре на блок-флейте, а когда переехал в Джамэйку — перешёл на кларнет (отец предлагал скрипку, но мальчик, лучше папы разбиравшийся в уличных понятиях, сказал, что со скрипкой его на улице будут бить). Система музыкального образования в Америке сильно отличается от нашей: там нет музыкальных школ как таковых. Элементарную игру на инструментах дети изучают в обычной средней школе, потому что практически любая школа, кроме обязательных общеобразовательных предметов, дает еще весьма широкий список electives — предметов по выбору. Набор этих предметов в каждой школе свой. И вершина музыкальной пирамиды Америки оказывается на недосягаемой высоте именно потому, что основание этой пирамиды чрезвычайно широкое: основы сольного и — особенно — хорового пения, а также игры на музыкальных инструментах (примерно в объёме первых классов российской музыкальной школы) предлагают практически все публичные школы США, а в некоторых школах существуют углублённые музыкальные программы.

Была такая программа и в Высшей Школе Музыки и Искусств в Куинсе, куда Маркус Миллер поступил в старших классах (сейчас это прославленное учебное заведение называется «Школа исполнительских искусств имени ЛаГуардиа»). Маркус специализировался там на кларнете, да ещё и брал частные уроки по этому инструменту; посещал он и занятия по теории музыки, композиции, а ещё — играл в школьном симфоническом оркестре.

И в то же время к нему пришла новая любовь — бас-гитара.

ВИДЕО: Marcus Miller «Power»
выступление на фестивале Jazz Lugano, 2008

В 13-14 лет он уже профессионально играл на бас-гитаре с пацанами из своего квартала. Играть на этом инструменте он научился по слуху, а как подбирать аккомпанемент к песням — ему намекнул отец: он показал мальчику, где в нотах популярных песен стоят буквенные обозначения аккордов. Базовые знания гармонии у Маркуса уже были, так что, зная гармоническую сетку песни, сообразить басовую партию было несложно. «Папа показал мне, как срезать дорогу», рассказывал он много лет спустя.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Маркусе Миллере, много фото, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Маркус Миллер — человек-оркестр»

«Джаз.Ру»: избранное. Пианист Яков Окунь: «Свобода внутри поставленной задачи»

interview4 июня выдающийся российский джазовый пианист Яков Окунь отмечает день рождения: ему исполнилось 44 года. В этот день «Джаз.Ру» в рамках обширной программы публикации богатейших запасов интервью с джазовыми музыкантами, до сих пор выходивших только в бумажной версии журнала, делает общедоступным подробнейшее интервью Якова, которое он в 2013 г. дал заместителю главного редактора «Джаз.Ру» Анне Филипьевой (в онлайн-анонсе выхода номера мы тогда написали: «Анна Филипьева интервьюирует одного из лидеров московской джазовой сцены вся жизнь прошла перед глазами всего за каких-то девять страниц»). Текст вышел в 6 номере журнала «Джаз.Ру» за 2013 г. (№52), причём Яков оказался тогда на обложке номера:

Обложка «Джаз.Ру» №6-2013
Обложка «Джаз.Ру» №6-2013 (фото © Ира Полярная)

В середине октября (2013. — Ред.) Красноярская краевая филармония в рамках III международного джазового фестиваля «ЕниJazz» провела «ЕниJazz-резиденцию» — проект, поддержанный фондом Михаила Прохорова. В течение четырёх дней музыканты международного уровня погружали в джазовое мастерство талантливую играющую молодёжь, студентов музыкальных колледжей и училищ из Красноярска. На заключительном концерте фестиваля слушатели могли оценить результат.

Резиденцией, которая проводилась впервые в истории российских джазовых фестивалей, руководил московский пианист Яков Окунь. В его ансамбль, выступавший в роли коллективного наставника участников резиденции, вошли московский контрабасист Макар Новиков и два музыканта из США — опытный барабанщик Джо Фарнсуорт (Joe Farnsworth) и прославленный саксофонист Стив Слэйгл (Steve Slagle).

ВИДЕО: Yakov Okun Quartet feat. Steve Slagle and Joe Farnsworth «Hot House», 2013
концерт в клубе «Эссе»

Яков — потомственный джазмен: он — сын пианиста Михаила Окуня, который с 1975 по 1978 работал в оркестре Леонида Утёсова, а затем вошёл в состав одного из самых оригинальных составов советского джаза — ансамбля Германа Лукьянова «Каданс». В 1988 Окунь-старший стал пианистом легендарного оркестра Олега Лундстрема, с которым выступал до 2010 г., уже будучи заслуженным артистом России и профессором Российской Академии музыки им. Гнесиных.

1984: Яков Окунь, Михаил Окунь, Олег Лундстрем (фото из архива Якова Окуня)
1984: Яков Окунь, Михаил Окунь, Олег Лундстрем (фото © Александр Забрин, из архива Якова Окуня)

Окунь же младший пришёл в джаз на рубеже 1980-90-х студентом училища им. Гнесиных (ныне Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства). В 1991-м была международная летняя джазовая школа в Дублине (Ирландия), где наставником был американский саксофонист Дейв Либман, который выбрал Якова руководить студенческим ансамблем на финальном концерте школы. В тот же период были Гран-при на конкурсе в Бухаресте и выступление на фестивале в Пори (Финляндия), а с 1992 г., когда Яков поступил в Московский государственный университет культуры, началась его профессиональная жизнь на московской джазовой сцене.

ALBUM IN  ITUNESВ последние полтора десятка лет Окунь заработал отличную репутацию у гастролирующих в России именитых американских музыкантов, представителей современного мэйнстрима, как самый надёжный партнёр на российской земле: с его трио в качестве гастрольного состава предпочитали выступать саксофонисты Донни Маккаслин, Джонни Гриффин, Томас Франк, Лу Табакин, Джеймс Сполдинг, Крэйг Хэнди, трубачи Эдди Хендерсон, Алекс Сипягин, вокалистка Дебора Браун и др. В 2011 г. Окунь выпустил на нью-йоркском лейбле Criss Cross альбом «New York Encounter», записанный в трио с басистом Беном Стритом и барабанщиком Билли Драммондом — первый случай, когда российский джазовый музыкант выпустил альбом в США, не переезжая в Америку или не издавая альбом за свой счёт (см. интервью Окуня в «Джаз.Ру» №3-2011).
СЛУШАТЬ АЛЬБОМ ЯКОВА ОКУНЯ В СЕРВИСЕ ЯНДЕКС.МУЗЫКА

2010: Яков Окунь и Крэйг Хэнди
2010: Яков Окунь и Крэйг Хэнди (фото © Гульнара Хаматова)

С 2012 г. Яков ведёт еженедельные джемы в московском джаз-клубе «Эссе», которые для сегодняшней московской сцены современного джаза работают как своего рода формообразующий элемент. Но роль Окуня на московской джазовой сцене, конечно, намного важнее, чем только ведение джемов: он и сам — формообразующий элемент. Яков — один из тех музыкантов, которые сейчас олицетворяют всю московскую джазовую сцену в целом. Если у московского джаза и есть лидеры, то один из них — безусловно, Яков Окунь.

— Есть мнение, что среда очень здорово влияет на человека и является основополагающей в его жизни. То есть где он родился, там и… ну, не то чтобы случился, но тем он и занимается. И хотя моя жизнь скорее подтверждает это мнение, однако я не в полной мере с этим согласен. Почему? Я был рождён в свободной семье. То есть никто никогда не стремился сделать из меня музыканта. И вообще никто и никогда в нашей семье не пытался никого делать ни из меня, ни из моего брата. Родители хотели, чтобы мы просто, грубо говоря, не стали мерзавцами и были более или менее приличными людьми — это самое главное. Но когда ты рождаешься в семье музыканта, ты волей-неволей слушаешь музыку вокруг себя — то есть в данном случае музыку, которую слушает и к которой имеет отношение мой отец. Я прекрасно помню, как он занимался, его репетиции с Валерием Куцинским, Тамазом Курашвили, Виктором Епанешниковым и Николаем Пановым, проходившие у нас дома. Меня это интересовало, я заходил в комнату и слушал, как это всё происходит. Это было для меня естественной средой. Это как если ты родился в семье академика, то у тебя больше шансов встретиться на кухне за чашкой чая с Капицей, чем у других.

Я никогда не думал, что стану музыкантом, но у меня были способности, и в пять лет меня отдали в музыкальную школу имени Прокофьева на скрипку. Потом, помимо скрипки, меня отправили играть на рояле. Я стал заниматься с двумя изумительными педагогами. Преподавателем по скрипке был Станислав Николаевич Поппель, а по фортепиано — Дора Соломоновна Томчина. Я ничего о ней не знаю, так как она эмигрировала в Канаду. Если она ещё жива, то на сегодняшний момент она уже очень взрослая. Позже в Гнесинской школе я занимался у Тамары Ефимовны Фрейнкиной. В общем, будучи вроде как способным мальчиком, какое-то время я занимался, мне нравилось. А потом разонравилось — и я перестал. Меня увлекли другие вещи. То есть формально я продолжал обучение, но не занимался. И настал момент, когда надо было либо поступать в музыкальное училище, либо идти в рыболовный техникум. Мы с моим близким приятелем постоянно ходил на рыбалку, и папа в сердцах однажды сделал мне такое «предложение», которое, кстати, поначалу меня даже заинтересовало. Но, по его словам, там в лучшем случае учат ловить сетями, а меня это совершенно не устраивало. В общем, нужно было принимать решение, и отец настоял на том, чтобы я попробовал пойти в музыкальное училище.

Яков Окунь (скрипка). Первый концерт.
Яков Окунь (скрипка). Первый концерт.

Несомненно, в этом был определённый элемент блата, поскольку отец преподавал в училище, он известный музыкант. Но, как бы то ни было, единственной пьесой, которую я сыграл на экзамене прилично, была «One For Helene» Билла Эванса из сборника Бриля, которую отец заставил меня выучить по нотам. И сам я помню, что комиссии даже очень понравилось. Но классику я играл совершенно чудовищно. Что-то еле доиграл до конца… И вот поэтому я всегда говорю, что у меня был шанс не стать музыкантом, который я упустил (смеётся). Среда средой, но до шестнадцати лет, то есть до момента поступления в училище, я никогда даже не пробовал играть джаз. Я что-то свистел, что-то напевал, валяя дурака, мне очень нравилось многое из той музыки, которую слушал отец и которую он играл. Но у меня не было желания, не было страсти ничего из этого попробовать. И, как ни странно, в результате этого упущенного шанса не стать музыкантом, основанном на пьесе, которую меня заставил выучить отец, эта страсть у меня появилась. Мне захотелось попробовать овладеть этим искусством, познать его.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Якова Окуня, много уникальных фото, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Пианист Яков Окунь: «Свобода внутри поставленной задачи»»