Саксофонист Даниэль Эрдманн: музыка, рожденная в невесомости — интервью для «Джаз.Ру»

Александр Девятко
Фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»
AD

interviewОт автора. Меня зовут Александр Девятко, я студент эстрадного отделения Петрозаводской консерватории. В рамках учебного курса «Критика» я провёл для «Джаз.Ру» интервью с немецким джазовым саксофонистом Даниэлем Эрдманном (Daniel Erdmann), которое посвящено вышедшему в октябре 2016 альбому этого музыканта.

Daniel Erdmann
Daniel Erdmann

Даниэль Эрдманн, импровизирующий тенор-саксофонист и композитор, родился 28 октября 1973 года в Вольфсбурге, Германия. Занятия на саксофоне Даниэль начал в возрасте десяти лет, а с 1994 по 1999 гг. обучался в Музыкальном институте им. Ханнса Айслера в Берлине. В 2001 г. Эрдманн получил грант от Германско-французского культурного совета, и начиная с этого момента, творческая жизнь саксофониста и композитора сконцентрирована в двух его личных музыкальных столицах — Берлине и Париже. Даниэль Эрдманн участвовал во множестве крупных джазовых фестивалей по всему миру (в числе прочих Берлин, Париж, Нью-Йорк, Лиссабон, Роттердам и др.). Среди тех, с кем он сотрудничал — Аки Такасэ, Эд Шуллер, Джон Шредер, Линда Шеррок, Йоахим Кюн, Ив Робер, Конни Бауэр, Гебхард Улльман, Винсент Куртуа, Луи Склавис, Хайнц Зауэр, Фрэнк Мебус, Тони Бак, Аксель Дернер, Джон Бетч, Руди Махалли, Джо Уильямсон, Ганс Хасслер, Хассе Поульсен, Петер Ковальд… Звукозаписывающие компании Enja Records, ACT, Intakt выпустили ряд авторских альбомов музыкант. Кроме всего прочего, Даниэль Эрдманн является сооснователем и участником коллектива Das Kapital, о выступлении которого на фестивале в Тампере «Джаз.Ру» писал в 2010 г. (бумажный №6-2010, «Tampere Jazz Happening: революция продолжается»):

…датско-французско-германский ансамбль со звучным названием Das Kapital (название главного труда одного немецкого экономиста XIX века, лёгшего в основу учения, известного нам как «коммунизм»). Гитарист Хассе Поульсен, барабанщик Эдвард Перро и саксофонист Даниэль Эрдманн выбрали в качестве основы для своих импровизационных построений самый, казалось бы, необычный материал: музыку выдающегося немецкого композитора-песенника 1920-1950-х гг. Ханнса Айслера… Они не первые, кто в джазовом контексте берётся за музыку Айслера (Liberation Music Orchestra Чарли Хэйдена касался этой темы на первом своём альбоме ещё в 1969 г), но, тем не менее, это ход не совсем обычный. […] Начавшееся в конце 1920-х сотрудничество с Бертольдом Брехтом надолго направило творчество Айслера в русло политической агитационной песни, и трио Das Kapital щедро прошлось по этой стороне музыки Айслера: звучали и «Soliaritätslied», и «Einheitsfrontlied» («Песня Единого фронта»), и темы песен периода работы в ГДР — например, популярная в начале 1950-х «Ohne Kapitalisten geht es besser» («Без капиталистов гораздо лучше»), и темы «американского» периода (второй половины 30-х и начала 40-х, когда Айслер работал в Голливуде), и самая, наверное, известная работа Айслера, которую он не написал, а только аранжировал для великого певца Эрнста Буша — песня политзаключённых первых нацистских концлагерей, «Болотные солдаты» («Die Moorsoldaten»), которую три музыканта начали очень близко к исходному музыкальному тексту и оттого очень трогательно, впечатляюще развив нарастающим динамически и эмоционально фри-джазом у барабанов и саксофона…

iTunesИ вот перед нами «A Short Moment of Zero G» — несколько причудливый, но совершенно убедительный альбом Даниэля Эрдманна, записанный в составе трио Daniel Erdmann’s Velvet Revolution. Коллектив был создан в 2015 г. и включил в себя ныне живущего во Франции самого Эрдманна, талантливого молодого французского скрипача и альтиста Тео Секкальди (Théo Ceccaldi) и одного из самых востребованных сегодня музыкантов на европейской сцене, британского вибрафониста Джима Харта (Jim Hart). Вся пластинка состоит из оригинальных авторских композиций Даниэля Эрдманна, написанных специально для этого проекта. Альбом «A Short Moment of Zero G» вышел на лейбле BMC Records в октябре 2016 г., став результатом тесного двухлетнего сотрудничества музыкантов.
СЛУШАТЬ: заглавный трек альбома

Одиннадцать композиций, собранных в альбом, погружают слушателя в сказочную атмосферу волшебства звуков и ритмов. В целом, музыка лучше любых слов говорит сама за себя. Ее нужно лишь слушать. Однако чуть лучше понять исполнителей, взглянуть на эту работу изнутри помогают мысли самого Даниэля Эрдманна, которыми он поделился в беседе с автором.
ДАЛЕЕ: интервью Даниэля Эрдманна  Читать далее «Саксофонист Даниэль Эрдманн: музыка, рожденная в невесомости — интервью для «Джаз.Ру»»

«Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»

interview11 января 2017 отмечает 47-й день рождения основатель «Джаз.Ру», создатель первой версии «движка» и значительной части контента российского джазового портала в 1997-99 гг., а в последние 16 лет — базирующийся в Нью-Йорке джазовый фотограф Пётр Ганнушкин (в англоязычном мире известный как Peter Gannushkin).

Это интервью вышло в бумажном «Джаз.Ру» более восьми лет назад — в №4/5-2008, в рубрике «Джазанутые», которая представляла читателям людей, играющих важную роль в джазовой жизни по месту своего проживания, не будучи музыкантами. Не секрет, что музыкальное сообщество состоит не только из музыкантов: продюсеры, организаторы, менеджеры, журналисты, радиоведущие, звукоинженеры — все эти люди участвуют в производстве музыки, донесении её до слушателя, её осмыслении, пропаганде и т.п., и развитие джазовой сцены в том или ином регионе, городе, стране зависит и от них тоже. Некоторые из них — и музыканты тоже, но основная их деятельность на джазовой сцене связана не только со звукоизвлечением; некоторые были музыкантами, но переквалицифировались на другие специальности музыкальной индустрии; некоторые никогда в жизни не играли ни на каких инструментах, но тем не менее играют в своём локальном джазовом сообществе заметную роль. Всех этих людей объединяет только одно качество: они джазанутые. Всех их когда-то укусила джазовая бактерия, и человек, у которого зачастую есть ещё какая-то параллельная, не связанная с джазом жизнь, на всю жизнь становится джазанутым — джазовым энтузиастом-активистом.

Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Нет ничего удивительного в том, что первым героем этой рубрики стал нью-йоркский джазовый фотограф Пётр Ганнушкин — человек, ответственный за возникновение российского джазового портала по адресу www.jazz.ru в далёком 1997 г. Но основание «Джаз.Ру» — не единственная заслуга Петра в индустрии джаза и, если угодно, его истории. Многие знают Ганнушкина как джазового фотографа, запечатлевшего если не всех ныне здравствующих музыкантов джазового авангарда и новой импровизационной музыки, то уж точно большую их часть. За годы, которые Пётр прожил в Нью-Йорке, он стал частым гостем интереснейших авангардных клубов, участником ежегодного фестиваля Vision Fest и «придворным» фотографом Джона Зорна — идеолога клубов Tonic и The Stone. Зимой 2007/08 гг. каждый желающий мог посетить его персональную выставку в московском клубе «ДОМ», которая называлась «Музыкант и его место v.2». Между тем по образованию Пётр — математик, по профессии — веб-девелопер, и, по собственному признанию, к джазовой фотографии относится скорее как к дополнительному занятию. Истинная цель этого занятия, впрочем, слишком благородная, чтобы называться простым словом хобби: многочисленные фотографии, отснятые Петром, составляют своеобразный визуальный архив мировой новоджазовой сцены. Кого, как, где и на что снимать — именно об этом поговорила с Петром в Нью-Йорке в один дождливый весенний день один из авторов «Джаз.Ру», Диана Кондрашина. До сих пор интервью было доступно только на бумаге. Сегодня мы делаем его достоянием сетевой общественности.


Диана Кондрашина DK

Как сложилось, что в один прекрасный момент вы начали фотографировать музыкантов — джазовых и не только?

— Сложилось просто. Несколько лет назад у меня была колонка на «Джаз.Ру», для неё нужно было подбирать фотографии. Довольно быстро я понял, что фотографий многих музыкантов просто нет, купил камеру и начал фотографировать.

Фотография стала серьёзным конкурентом вашей основной работе? Или вы всегда относились к этому как к хобби?

— Конкурентом в смысле заработка фотография до сих пор не стала. Я не зарабатываю и не хочу зарабатывать джазовой фотографией (и фотографией вообще) себе на жизнь, хотя она и приносит какой-то доход от случая к случаю.

Фотографировать музыканта — дело не из лёгких. Во-первых, возникают технические проблемы: нежелательно использовать вспышку в тёмном помещении клуба, да и многие музыканты и руководители концертных площадок не любят, когда во время выступления кто-то щёлкает затвором. Как вы справляетесь с этими проблемами? Есть какие-нибудь отработанные меры и методы?

— Во многих местах фотографы ведут себя не то что агрессивно, а, скажем так, бесцеремонно. Могут встать, во время тихого исполнения начать фотографировать камерой с громким затвором и так далее. В то же время многие музыканты приводят своих фотографов на концерты и спокойно относятся к тому, что их фотографируют. Чаще это мешает слушателям больше, чем музыкантам. Я стараюсь использовать тихие камеры, обхожусь без вспышки и вообще пытаюсь никому не мешать. Получается, конечно, не всегда.

Есть места, которые готовы пускать кого угодно фотографировать что угодно, но в Нью-Йорке необходимо понимать разницу между большими клубами, которые входят в «индустрию джаза», и маленькими. В первых нужно получать разрешение на съёмку, но там другая музыка, которая мне не очень интересна, и не очень хорошая атмосфера, поскольку большинство из них — набитые туристами рестораны. Зато там бывает лучше освещение. Когда я только начал заниматься джазовой фотографией, вопрос «можно или нельзя снимать» вставал чаще, а сейчас меня знают в тех местах, куда я хожу на концерты, поэтому эта проблема возникает редко.

Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)
Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петра Ганнушкина  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»»

Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет

portraitВы можете поверить в эту цифру?

27 декабря 2016 года историку и летописцу российского джаза, ведущему большей части российских джазовых фестивалей, старейшине маленького цеха пишущих по-русски джазовых журналистов и музыковедов — Владимиру Фейертагу  — исполняется 85 лет.

В честь юбилея Владимира Борисовича «Джаз.Ру» с удовольствием делает достоянием широкой сетевой общественности монументальное интервью, которое он дал заместителю главного редактора нашего издания Анне Филипьевой пять лет назад, к своему 80-летию: до сих пор оно выходило только на бумаге («Джаз.Ру» №6/7-2011).


Анна Филипьева
фото: архив редакции
AF

Вроде бы нет причин сомневаться в том, что этот моложавый жизнерадостный человек, который, щедро делясь своими знаниями о джазе и своей бесконечной любовью к нему, привёл в «джазовый лагерь» тысячи, десятки тысяч людей по всей Руси великой — теперь, выражаясь научной латынью, октогенарий. То есть «живущий восьмое десятилетие». А всё равно не верится.

Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»
Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»

Определить одним словом роль Владимира Борисовича Фейертага в российском джазовом сообществе ещё труднее, чем поверить в цифру 85. Историк джаза? Да. Музыковед? Безусловно, причём первый в Ленинграде, кому советская власть официально доверила читать лекции о джазе, да ещё и заслуженный деятель искусств России. Популяризатор джаза? Само собой: преподаёт историю джаза студентам (музыкальное училище им. Мусоргского и Университет культуры и искусств, где с 2012 утверждён в должности профессора), ведёт джазовые радиопрограммы, читает публичные лекции, пишет книги. Между прочим, первая в послевоенном СССР книга о джазе была написана Фейертагом, в соавторстве с Валерием Мысовским, ещё в 1960 г., а самая новая, восьмая — или уже девятая? — по счёту, долгожданный учебник «История джазового исполнительства в России» — вышла в 2010-м. Но к какому занятию отнести фестиваль «Осенние ритмы», который Владимир Борисович проводил в Ленинграде с 1978 по 1993 годы, а также фестивали 90-х — «Джордж Гершвин и его время», «Мы помним Эллингтона»? А гастроли в Европе и США, которые он устраивал отечественным музыкантам на рубеже советской и постсоветской эпох? А… Короче говоря: как нам определить Фейертага?

Обратимся-ка за ответами к самому юбиляру.

Владимир Фейертаг

— Думаю, в том, что я пришёл к джазу, по большому счёту виновато военное время, когда кончился контроль надо мной как над академическим мальчиком, который хорошо играет на рояле гаммы и сонатины. Начались пластинки, всякая танцевальная музыка… Маме было не до меня, она была вынуждена работать в кинотеатре в каком-то эстрадном оркестрике. А я в связи с этим мог пятнадцать раз сходить на «Серенаду Солнечной долины», когда она пошла на экране. А ведь это действует! Мне в то время было 10-12 лет. Я слышал наши оркестры, мама водила меня на Эдди Рознера. Да, здорово. Но тут вдруг [на экране] настоящий биг-бэнд! Никаких скрипок, никаких нет улюлюканий и звучит как-то иначе… Поэтому я считаю, что «Серенада Солнечной долины» и Гленн Миллер — это первая ласточка для меня и моего поколения. И пригрел нас вовсе не американский образ жизни, не богатство, показанное в фильме. На это никто и внимания-то не обратил. А вот что люди играют, как они танцуют и как они при этом хорошо себя чувствуют — вот это очень понравилось.

Потом, вы ведь видите, проходит очень много детских конкурсов. Масса детей выступает на них, и сцена их заражает и портит. Представьте себе: девочка семи лет с бантом спела под Сару Воэн — и оглушительный успех! А потом ей становится пятнадцать лет, и наступает полное разочарование: ты никому не нужна. И психика надламывается. Примерно так было и у меня. Представьте, 1942-43 год. Я не был вундеркиндом, но вдруг понял, что если я прихожу в госпиталь, играю на рояле фокстрот, который подобрал на слух, или песенку Матвея Блантера, мне аплодируют, дают грамоту, хвалят, я получаю благодарности; а играй я прилично Бетховена — ничего подобного, только переводят из класса в класс. Понимаете? То есть я понял, что эта музыка нужна, я на ней славу зарабатываю, а академическая ни черта не даёт. Так эту ситуацию интерпретировала психология ребёнка, а моя мама против этого не возражала. Она сама была хорошим тапёром, играла на радио «Утреннюю гимнастику», импровизировала в той степени, в которой классик может импровизировать. Она была хорошей пианисткой с импровизационными задатками, хотя джаза не знала и не хотела знать, но она поощряла мою игру на слух.

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет»

«Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта

interview26 декабря 2016 гитарист Джон Скофилд отметил 65-летие. В честь юбилея выдающегося джазового и джаз-рокового музыканта «Джаз.Ру» воспроизводит интервью, которое впервые было опубликовано нами в «Полном Джазе 1.0» весной 2003 г., когда Скофилд готовился впервые приехать в Россию с концертом (впоследствии, в 2011, Джон Скофилд ещё раз выступил в нашей стране — на фестивале «Усадьба Джаз» в Архангельском под Москвой). Интервью сопровождают уникальные фотографии, которые «Джаз.Ру» сделал тогда, пользуясь эксклюзивным доступом к артисту: автор этого интервью работал в те дни с Джоном в качестве переводчика.


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

В Россию для выступления на фестивале «Богема Джазз» (проходил ежегодно в 1999-2004 г. — Ред.) приезжает Джон Скофилд — один из ведущих гитаристов современного джаза. Значение этого события трудно переоценить: последний раз импровизирующий гитарист такого же уровня известности — Пэт Мэтини — был в Москве в 1987 г.

Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Джон Скофилд родился в глубинке американского Среднего Запада, в штате Огайо, 26 декабря 1951 г. Он вырос в Коннектикуте — старинном штате на Востоке США, который тяготеет к двум ближайшим мегаполисам — Нью-Йорку и Бостону. Джон начал играть на гитаре в 11-летнем возрасте, когда слушал в основном блюз и рок-н-ролл. Местный учитель музыки познакомил его с игрой тогдашних титанов джазовой гитары — Уэса Монтгомери, Джима Холла, Пэта Мартино: так началась любовь Скофилда к джазу, которая не проходит и поныне.

19-летним он поступил в колледж Бёркли в Бостоне, одно из старейших джазовых учебных заведений в мире. Уже в 1973-м он появился на профессиональной джазовой сцене и играл с титанами, среди которых были Чарлз Мингус, Хэрби Хэнкок, Чик Кориа, Джо Хендерсон, Билли Кобэм, Джордж Дюк, Джерри Маллиган, Маккой Тайнер и Гэри Бертон. В 1981 г. 31-летний Джон Скофилд окончательно вошёл в обойму первых имён в области джазовой гитары: началась его работа в ансамбле великого трубача Майлза Дэйвиса, продлившаяся три с половиной года и документированная несколькими альбомами («Star People», «Decoy», «Atmosphere», «You’re Under Arrest» и др.).
ВИДЕО: Джон Скофилд играет соло в ансамбле Майлза Дэйвиса, 1984

Еще в конце 1970-х Скофилд начал записываться как лидер — сначала для западногерманского лейбла Enja, затем для Grammavision (на котором вышли в том числе и весьма удачные альбомы «Blue Matter» (1986), «Loud Jazz» (1987) и «Flat Out» (1988), с 1989 — на Blue Note, где, в том числе, вышел его общепризнанно лучший джазовый альбом с участием легендарного саксофониста Эдди Харриса «Hand Jive» (1993), а с 1995 г. — на Verve. Новые альбомы Скофилда демонстрируют две одновременно развивающиеся линии в его творчестве. Первая линия достигла своего апогея в альбоме 1998 г. «A Go Go», который Джон записал вместе с участниками трио Medeski Martin & Wood — самого на тот момент передового коллектива новейшего импровизационного течения так называемых «джем-бэндов». В этой линии Скофилд экспериментирует с эстетикой джем-бэндов, соул-джаза, фанк-грува и других суперсовременных импровизационных направлений, в этой же стилистике — только менее спонтанной и более организованной — выдержан и его альбом «Uberjam» (2002).

Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Вторая линия более близка современному джазовому мэйнстриму; в этом ключе выдержан предыдущий альбом Джона — «Works For Me», в котором он собрал свою «команду мечты» с участием легендарного барабанщика Билли Хиггинса, своего «однокашника» по группе Майлза Дэйвиса — альт-саксофониста Кенни Гарретта и других прекрасных музыкантов современного джазового мэйнстрима, и недавний «ScoLoHoFo», записанный с участием старого партнёра — саксофониста Джо Ловано, басиста Дейва Холланда и барабанщика Эла Фостера.
ВИДЕО: Джон Скофилд «So You Say» — выступление в туре с материалом сольного альбома «Blue Matter», 1987, Копенгаген

Однако в гастрольной деятельности Скофилда превалирует первое направление — живая, горячая эстетика современных джем-бэндов, танцевальный соул-грув и острая фразировка фанка. Басист Энди Хесс, гитарист / программист Ави Бортник и барабанщик Адам Дейч составляют новую концертную группу Джона Скофилда.

27 мая Джон Скофилд даст в ГЦКЗ «Россия» (имеется в виду не нынешняя площадка во Дворце спорта «Лужники», а снесённый в 2006 г. концертный зал в центре Москвы, в южном крыле гостиницы «Россия». — Ред.) полуторачасовой концерт, причем приедет он именно с группой Uberjam, названной так по альбому 2001 г., где эта группа была впервые зафиксирована в грамзаписи. Кроме 51-летнего Скофилда, остальные участники ансамбля крайне молоды и представляют новейшее поколение «джем-бэндов» (jam bands).
Джон вообще никогда не выступал в России, и мы начинаем телефонный разговор с легендарным гитаристом как раз с вопроса о его отношениях с нашей страной.

— Это будет мое первое выступление в России. Правда, я побывал в России раньше — в Санкт-Петербурге то ли пятнадцать, то ли двадцать лет назад, просто как турист. Я не выступал там. Тогда он назывался ещё Ленинград, верно? Конечно, система управления и вообще социальная система там была совершенно не такая, как та, к которой я привык, но это — прекрасный город, очень красивый, и люди мне понравились — очень доброжелательные. Вот и все мои представления о России. Поэтому я очень волнуюсь перед приездом в эту огромную и такую важную страну, в которую у нас так долго не было доступа! Правда, я уже очень много выступал в странах бывшего советского блока — в Польше, Чешской Республике, Югославии — но это будет моё первое выступление в Москве.

Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Как-то я прочитал в одном из ваших интервью, что вы не любите давать интервью — правда ли это?

— (смеётся) Ну, не совсем так! Я очень люблю разговаривать о музыке с людьми, которые любят музыку. В этом смысле я очень люблю интервью! Когда я был помоложе и только начал давать интервью, я думал: ух ты, как здорово — меня спрашивают о моей музыке, я могу подробно и четко все объяснить про неё. А потом я понял, что я, на самом деле, толком ничего не могу рассказать про свою музыку! Наверное, никто не в состоянии толком объяснить что-то про свою собственную музыку… Когда я это понял, я здорово расстроился и решил: я лучше буду играть музыку, чем говорить о ней… (смеётся).
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Джона Скофилда  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта»

Уфимский саксофонист Азат Гайфуллин и его новый альбом «Цвет свободы»: интервью «Джаз.Ру»

Владимир Аношкин VA

interviewАзат Гайфуллин — молодой саксофонист, новое имя на джазовой сцене Уфы и всей России. Солист Эстрадно-джазового оркестра Башкирской государственной филармонии, преподаватель Уфимского института искусств, дважды лауреат конкурса «Гнесин Джаз», победитель конкурса «Огни Казани» и обладатель первой премии на конкурсе «Мир Джаза», проходившем в Ростове-на-Дону в ноябре 2016. В середине октября Азат и его коллектив Kaifullin Jazz Band представили альбом «Color of Freedom» — презентация состоялась на сцене Уфимского джаз-клуба, который, кстати, в этом году отмечает десятилетие.

О работе над авторском материалом, перспективах дебютного альбома и всех цветах свободы — в интервью, которое взял у Азата Гайфуллина наш внештатный автор из Уфы, Владимир Аношкин.

Азат Гайфуллин
Азат Гайфуллин: обложка альбома

— Ну, знаешь, это бы выглядело… Как будто я подхожу к человеку, который может у меня что-то купить, и начинаю ему исповедоваться. Хотя… Я вынужден буду так делать. (Смеётся).

Так саксофонист Азат Гайфуллин отвечает на вопрос о том, будет ли он использовать первый альбом в целях самопродвижения.

Азат, какие задачи ты ставил перед собой во время работы над альбомом?

— Мне нужно было попробовать свои силы как композитора. Изначально я хотел записать все вещи в студии, но когда мы с составом начали обкатывать программу на концертах, стало ясно — нужна энергия живого исполнения. И в итоге часть материала была записана на январских выступлениях в Уфимском джаз-клубе.

На одном, помнится, я присутствовал.

— Значит, и ты есть на этой пластинке. Для меня важно ощущение обратной связи. И вместе с тем я не хотел отказываться от своих идей, хотел в итоге услышать композиции так, как задумал — чего концертные условия не позволяли. Потому мы отправились в студию, дописали «поверх лайва» отдельные инструменты, бэк-вокалистов. А потом звукорежиссёр Руслан Исмагилов проделал огромную работу для того, чтобы все звучало целостно, и, мне кажется, ему удалось.

ВИДЕО: презентация альбома в Уфимском джаз-клубе «Path to the Top»

Что для тебя все-таки важнее — первородная энергия или филигранное исполнение?

— Чувство, жизнь. Я понимаю, что дубли можно делать бесконечно — переписывать и переписывать, но заряд будет уже не тот. Пусть всё звучит так, как есть — это лучше мнимого совершенства.

Альбом «Color of Freedom», «Цвет свободы», получился живым, пульсирующим, ярким — в некоторых моментах возникает ощущение, что всего в нем с избытком. Для кого-то это будет минусом. Мне, в контексте нашего разговора с Азатом, кажется плюсом.

Сейчас ему важно делать своё дело с перебором, перегибом… Подниматься к вершине — последняя вещь на альбоме, кстати, называется «The Path to the Top», «Путь к вершине». Потому — одновременно и концертная и студийная запись, потому сдвоенная ритм-секция (два контрабаса, две ударные установки), группа бэк-вокалистов, звуковые эффекты, голоса на заднем плане… В альбоме нет осторожности, он сделан без оглядки на тех, кому это может показаться невыдержанным. «Color of Freedom» переливается всеми цветами свободы.

«Freedom» — это название твоего альбома и имя собранного тобой биг-бэнда… Напрашивается вопрос — ты сам чувствуешь себя свободным?

— Порой это ощущение переполняет, а иногда на нем не удаётся сосредоточиться, отвлекаюсь на разные мелочи. Когда играю или сочиняю — чувствую. Когда погружаюсь в джаз — да, ведь в этой музыке меньше ярлыков, меньше правил. В конечном счете — я потому этим и занимаюсь — а так, можно найти массу причин все бросить…

Например?

— Ну, если ждешь внимания, высоких оценок, коммерческого успеха — для многих людей это важно.

Азат Гайфуллин в студии
Азат Гайфуллин в студии

А ты готов к тому, что не придёт ни успех, ни оценки? Не потому что ты недостоин, а просто — не то место и время…

— Готов, вполне. Я думал об этом. Мне кажется, самое важное — быть в том, что ты делаешь, тем, кто ты есть.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью, прослушивание и скачивание альбома  Читать далее «Уфимский саксофонист Азат Гайфуллин и его новый альбом «Цвет свободы»: интервью «Джаз.Ру»»

Трубач Аксель Дёрнер: «Я уже не использую слово «традиция», для меня это просто иной взгляд»

interview1 декабря в культурном центре «Дом» состоится завершающий концерт фестиваля «Джаз осенью — Impro»,  организованного Гёте-Институтом в Москве. В концерте участвуют японский гитарист Кадзухиса Учихаши и DDK Trio — трубач Аксель Дёрнер (интервью с ним см. далее), пианист Жак Демьерр и аккордеонист Йонас Кохер.

DDK Trio
DDK Trio

Кадзухиса Учихаши играет с отрочества, однако первые десять с лишним лет творческой жизни были отданы преимущественно поп-музыке, рок-н-роллу и — с некоторого момента — джазу. Переломным для Учихаши стал 1983 год, когда гитарист открыл для себя мир свободной импровизации. Он стал исследовать различные приспособления для расширения возможностей электрогитары, изучать звук и шум.

Помимо гитары, Учихаши владеет инструментом под названием даксофон, изобретенным немецким гитаристом Хансом Райхелем. С 1994 по 1997 был участником группы Ground Zero, созданной известным японским экспериментатором Отомо Йошихидэ. Этот ансамбль в качестве исходного материала для своих радикальных импровизаций избирал не только джазовые стандарты, препарируя их самым неожиданным образом, но и фрагменты китайской революционной оперы или корейскую народную мелодию. Среди партнеров Учихаши, бывших и настоящих — многие выдающиеся импровизаторы, в том числе Петер Брётцманн, Фред Фрит, Том Кора, Юджин Чедборн, Шелли Хёрш, а также корейская исполнительница на многострунном щипковом инструменте под названием кайагым Пак Сунн А. Музыкант является также пропагандистом импровизационной музыки в Японии и мире, проводит семинары по импровизации в рамках проекта New Music Action. Некоторое время он организовывал в родном городе Осака фестиваль Beyond Innocence, кроме того, выпускает диски импровизационной музыки на собственных лейблах.

Kazuhisa Uchihashi (photo © Kirill Polonsky)
Kazuhisa Uchihashi (photo © Kirill Polonsky)

Во втором отделении играет DDK Trio — довольно молодой проект немца Акселя Дёрнера и швейцарцев Жака Демьерра и Йонаса Кохера.

Axel Dörner
Axel Dörner

Трубач Аксель Дёрнер описывает суть трио с помощью простой схемы: фортепиано — клавишный инструмент (преимущественно, хотя Жак Демьерр активно пользуется струнами рояля как самостоятельным источником звука), труба — духовой инструмент, аккордеон — одновременно и духовой, и клавишный (точности ради скажем, что Йонас Кохер играет на кнопочном аккордеоне, но сути это не меняет). Нельзя сказать, чтобы музыканты сознательно избегали, условно говоря, общепринятых звуков — напротив, труба Дёрнера нередко звучит как труба, а рояль Демьерра — как рояль. Но конвенциональные звуки рождаются среди неконвенциональных, и то, что можно записать нотами, является в музыке трио событием такого же рода, что и, например, качание мехов аккордеона или рычание Дёрнера в трубу.

Карьера Дёрнера началась в 1990-х годах. Помимо свободной импровизации, он иногда участвует в ансамблях, играющих бибоп, сочиняет произведения для различных составов (чаще всего с участием трубы); однако основным его направлением стала именно свободная импровизация. Некоторые ансамбли, в которых работает Дёрнер, существуют уже много лет — например, квартет Die Enttäuschung, проект Monk’s Casino с участием Александра фон Шлиппенбаха, посвященный наследию Телониуса Монка, духовое трио The Contest of Pleasures с Джоном Бутчером и Ксавье Шарлем, трио Toot с Томасом Леном и Филом Минтоном. Немало у Дёрнера и дуэтов, как это часто бывает у музыкантов, занимающихся свободной импровизацией, — с ударниками, струнниками, духовиками, в том числе трубачами. Не обошлось и без работы в больших оркестрах, каковых было и есть немало на европейской импровизационной сцене: это и Globe Unity Orchestra и Berlin Contemporary Jazz Orchestra фон Шлиппенбаха, и The London Jazz Composers Orchestra, и New Jazz Orchestra японского гитариста Отомо Йосихидэ. Помимо всего вышеперечисленного, важное место в творчестве Дёрнера занимает игра на трубе с использованием компьютерной обработки звука.

Старший в трио, Жак Демьерр, известен и как пианист, и как композитор. Первые его произведения, в том числе для джазового биг-бэнда, относятся к середине 1980-х годов. Среди его работ, которых насчитывается более ста, — сочинения для фортепиано соло и тридцати фортепиано, для скрипки и гитары, для флейты и кларнета, для фисгармонии, для ансамбля акустических инструментов и электроники. Важнейшее место в его творчестве занимают произведения для голоса, причем прежде всего — для декламации. Среди его партнеров по импровизации — ведущие европейские музыканты, некоторые из них выступают в других проектах в рамках нынешнего фестиваля — в том числе виолончелистка Оккён Ли, контрабасисты Барри Гай и Барр Филлипс, певица Сайнхо Намчылак. В отдельных проектах Демьерр играет на спинете — разновидности клавесина.

Сценическая деятельность самого молодого участника трио, аккордеониста Йонаса Кохера, началась в 2000-х годах. Кохер работает преимущественно на стыке различных видов искусства, его интересует соединение музыки — как сочиненной заранее, так и импровизированной — с авангардным театром и художественными инсталляциями. Для осуществления мероприятий, где возможно было все это сочетать, Кохер организовал ассоциацию BRUIT (от французского слова со значением «шум»). Но и чисто звуковые, то есть музыкальные выступления в рамках этой ассоциации тоже случаются — в частности, концерты трио с Демьерром и Дёрнером.

Впрочем, можно сказать, что в игре DDK Trio театр тоже присутствует: звуки и паузы здесь можно воспринимать как сценические события. Концерт-спектакль этих трех разносторонних мастеров станет достойным завершением фестиваля.

1 декабря. Начало в 20:00
Культурный центр «ДОМ»: Большой Овчинниковский переулок, 24, строение 4 (м. Новокузнецкая), тел.: 8(495)953-7236
Стоимость входного билета: в предварительной продаже — 1000 рублей; в день концерта — 1300 рублей.

Перед выступлением в Москве трубач Аксель Дёрнер ответил на вопросы обозревателя «Джаз.Ру» Григория Дурново.


Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
GD

В чём специфика вашего трио с Жаком Демьерром и Йонасом Кохером?

— У каждого из них индивидуальный подход к инструменту. Каждый разработал свой уникальный язык. У нашего трио очень интересный инструментальный состав: фортепиано — преимущественно клавишный инструмент, труба — духовой инструмент, а аккордеон — посередине, он и клавишный, и духовой.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Акселя Дёрнера  Читать далее «Трубач Аксель Дёрнер: «Я уже не использую слово «традиция», для меня это просто иной взгляд»»

«Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика

interview23 ноября отмечает 40-летие барабанщик Саша Машин. Сейчас он — едва ли не самый востребованный российский джазовый барабанщик, причём востребованный на международной сцене: в эти самые дни, вплоть до 29 ноября, он гастролирует по России с трио выдающегося европейского джазового пианиста Мариана Петреску, ранее выступал на множестве европейских и американских джазовых фестивалей в составе трио азербайджанского пианиста Исфара Сарабского… Вообще говоря, международная карьера Машина началась много раньше. Почти ровно 19 лет назад на концерте в Московском Доме композиторов он играл в составе квинтета трубача Валерия Пономарёва и легендарного саксофониста Бенни Голсона, и к этому моменту Саша уже два года был постоянным барабанщиком российского ансамбля Игоря Бутмана и играл со всеми его американскими гостями-гастролёрами. Дебютировал же он и вовсе 15-летним на сцене петербургского джаз-клуба «Квадрат», и затем — в составе питерского диксиленда North West Dixie Band — на всех тогдашних российских джазовых фестивалях, включая прославленный «Джаз у старой крепости» в Новокузнецке, куда диксиленд ехал трое с половиной суток в плацкартном вагоне.
В конце 90-х петербургское Extra Trio Plus, созданное саксофонистом Евгением Стригалёвым и Машиным, несколько лет было мощной силой на молодёжной сцене северной столицы. Но Машина ждала другая, древняя столица России: в 1998 г. пианист Яков Окунь, с которым Саша играл в ансамбле Игоря Бутмана, создал в Москве MosGorTrio, и Машин переехал в крупнейший мегаполис России, чтобы играть в этом незаурядном коллективе — который, помимо прочего, стал основной ритм-секцией для гастролировавших по России зарубежных звёзд джазового мэйнстрима (Лю Табакин, Эдди Хендерсон, Гэри Смульян, Ларри Шнайдер, Марк Тёрнер, Джонни Гриффин, Крэйг Хэнди, Донни Маккаслин и множество других). Что же до столицы мирового джаза, то в Нью-Йорке Машин впервые выступал в 2005-м во время стажировки по линии программы «Открытый мир», в том числе — в Blue Note с Кларком Терри, Кенни Барроном и Джимми Хитом. Осталось, пожалуй, добавить, что Саша Машин теперь — эндорсер ударных инструментов Yamaha.

Саша Машин
Саша Машин

Почти девять лет назад, в 1 и 2 номерах бумажного «Джаз.Ру» за 2008 г., вышли две части интереснейшего проекта, опубликованного тогда в рубрике «Мастер-класс». Материал назывался «Александр Машин и Пётр Талалай: судьба барабанщика» (Машин тогда ещё официально пользовался как артистическим своим полным «паспортным» именем): вместе с модератором и «катализатором» беседы, заместителем главного редактора «Джаз.Ру» Анной Филипьевой, вопросы Машину в этой обширной беседе задавал его коллега-барабанщик, представитель примерно того же поколения российских джазовых музыкантов — Пётр Талалай. Сегодня, к сороковому дню рождения Саши Машина, мы делаем этот текст — с некоторыми незначительными сокращениями — достоянием читателей сетевой версии нашего издания.


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото: архив редакции
AF

Редколлегия журнала давно вынашивала идею интервью с Александром Машиным. Я позвонила Александру и встретила живой отклик на предложение сделать небольшой мастер-класс, а также целую кучу идей, как это сделать лучше. Что, если вопросы Александру будет задавать его коллега-барабанщик? Запросто! Втроём беседовать веселее. И вот я уже набираю номер Петра Талалая, который находит занимательной идею порасспросить под прицелом диктофона своего хорошего приятеля и «соратника по цеху» о том, что суждено и чего не суждено джазовому барабанщику, а то и ответить на пару-тройку его вопросов. В общем, Пётр даёт своё согласие, а дальше — уже дело техники.

«Соображать на троих» решили ранним по джазовым меркам воскресным утром в небольшом кафе недалеко от Большой Ордынки, милой сердцу многих молодых джазменов (для тех, кто незнаком с московской географией: на этой старинной улице расположено Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства. — Ред.). И вот плоды нашей беседы за чашкой утреннего кофе (АМ — Александр Машин, ПТ — Пётр Талалай, АФ — Анна Филипьева):

Саша Машин
Саша Машин

АФ: Что для вас чувство хорошей игры? Чем для вас обычно характеризуется это ощущение?

АМ: Это очень приятный вопрос. Редкий. Даже не знаю… Очень сложно ответить на него словами. Дело в том, что иногда во время концерта есть ощущение, что действительно что-то получается, но если потом слушаешь запись — оказывается, что всё не так уж хорошо. А бывает и наоборот. Тебе кажется, что происходит что-то ужасное, и что тебе невероятно стыдно, но, конечно же, если перестать играть и уйти — станет ещё хуже, и лучше всё-таки доиграть. А потом слушаешь запись, и оказывается, что на самом-то деле это было очень даже неплохо. Поэтому не всегда можно ориентироваться на то, что ты думаешь по поводу исполняемой музыки в момент исполнения. То есть ты не всегда можешь адекватно оценить то, что создаётся. По крайней мере, у меня так часто бывает. Конечно, по каким-то косвенным признакам иногда уже понимаешь какие-то вещи, чувствуешь ошибки. Петя, а у тебя всегда совпадают ощущения?

ПТ: Ну, не всегда, но я стремлюсь к тому, чтобы они, конечно, совпадали. Обычно если удаётся организовать несколько репетиций перед концертом, то, как правило, это помогает понять.

АФ: Но ведь бывает, что выходишь на джем и не знаешь, что сейчас будет. Не можешь подготовиться…

ПТ: Конечно, бывает! Бывает даже, что выходишь уже на концерт, а ничего не готово. Всякое бывает. Но для меня то ощущение хорошей игры, о котором ты говоришь, состоит из двух факторов. Это контакт с ансамблем и контакт с самим собой, как мне кажется. То есть с ансамблем — это взаимодействие с людьми, это поддержка солистов, это когда динамически всё в гармонии находится… А контакт с собой — это когда ты можешь свободно играть ритм, и он получается ровным и гибким — и физически, и динамически. И когда удаётся всё это объединить в один поток, тогда всё получается хорошо. Не всегда получается, но стремиться к этому нужно.

АМ: Ну конечно, нужно к этому стремиться. Но такие вещи, как взаимодействие — это то, без чего разговора о хорошей игре не может быть вообще.

ПТ: Да, но бывает так, что когда играешь с новым солистом, немножко его забиваешь или, наоборот, выдаёшь недостаточно энергии. То есть именно когда ты играешь с незнакомым человеком, так бывает. У тебя, Саша, ведь богатая практика игры с приезжими музыкантами, когда сложно сразу представить на все сто процентов, как именно будет строиться взаимодействие.

ДАЛЕЕ: продолжение беседы барабанщиков; Пётр Талалай интервьюирует Сашу Машина; много ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика»

«Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»

interview17 ноября отмечает 81-й день рождения выдающийся американский джазовый тромбонист — Розуэлл Радд (Roswell Rudd), и мы публикуем интервью с ним, которое ранее выходило только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№4 за 2007 год).


Константин Волков KW

Тромбонист Розуэлл Радд прошёл в своём творчестве три основных этапа: период вовлечённости в движение фри-джаза 1960-х, затем время относительного забвения в 1970-80-е гг. и с 1990-х по настоящее время — полистилистический этап, на котором этот выдающийся мастер тромбона в каждом новом проекте исследует новые для себя стили и направления.

Радд родился в городке Шэрон, штат Коннектикут, 17 ноября 1935 г. Он начинал как тромбонист диксиленда ещё в те годы, когда учился в Йельском университете, в конце 1950-х, участвуя в студенческом ансамбле традиционного джаза Eli’s Chosen Six, который можно видеть и слышать в знаменитом документальном фильме «Джаз в летний день», снятом на концертах Ньюпортского джаз-фестиваля 1958 года. В 1960-62 гг. Розуэлл был участником ансамбля пианиста Хёрби Николса, который оказал на молодого музыканта огромное влияние — прежде всего как композитор. Примерно в те же годы у Радда был совместный ансамбль с молодым саксофонистом Стивом Лэйси, где они играли исключительно музыку Телониуса Монка (самая известная запись — «School Days», Emanem, 1963).

Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

— Первым инструментом, который привлёк моё внимание, была валторна. Я начинал играть вместе с отцом, который был барабанщиком-любителем и любил устраивать джемы со всеми, кто хотел в них участвовать. Ещё я, следуя примеру отца, играл вместе с джазовыми пластинками, которые у меня были. Но на этих записях не было валторнистов. Валторнистов в джазе вообще было очень мало; не было их и на джемах, где мы играли с отцом.

Самым близким к валторне тембром, который я мог найти, был тембр тромбона. При этом тромбона было очень много в джазовых записях, и на джемах играло много тромбонистов. Меня буквально захватили тромбонисты — их личности, особенности их манер игры, то, как они пели в свои тромбоны, чтобы придать дополнительную окраску звуку, как они работали с тембрами инструмента… Это меня просто завораживало. Поэтому, как только я смог, я приобрёл себе тромбон. Долгое время я играл на тромбоне и валторне параллельно. По правде говоря, я до сих пор могу играть на обоих этих инструментах.

В ранней американской музыке было много тромбонистов с очень индивидуальными манерами, с очень оригинальным звучанием. Кроме того, меня совершенно гипнотизировало звучание секции тромбонов в биг-бэндах 40-50-х гг. Три тромбона, четыре тромбона в секции — это звучало потрясающе. Но ведь тромбоны в начале XX столетия использовались не только в джазе. На тромбонах играли в церквах, по Восточному побережью США путешествовали тромбонные оркестры, игравшие духовую музыку, марши и т.п. Была огромная школа, были традиции звука, и я в том, что я делал в своих ансамблях, всегда стремился использовать этот опыт, развивая и обогащая его.

На фото: второй, «европейский» состав New York Art Quartet, выступавший в Дании в 1965 г.: Розуэлл Радд, южноафриканский барабанщик Луис Мохоло, датский контрабасист Финн фон Эйбен и афродатчанин — саксофонист Джон Чикаи.

New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд - крайний слева)
New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд — крайний слева)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Розуэлла Радда и его биографии, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»»

Ветеран европейского фри-джаза саксофонист Петер Брётцманн выступит в Москве в честь своего 75-летия

interview25 ноября в рамках фестиваля «Джаз осенью — Impro» , организованного Гёте-Институтом в Москве, в культурном центре «Дом» играет легенда европейского фри-джаза — бескомпромиссный германский саксофонист Петер Брётцманн (Peter Brötzmann). В честь своего 75-летия музыкант выступит в Москве в двух разных формациях: в первой части концерта — дуэтом с американкой Хизер Ли (Heather Leigh), играющей на педальной стил-гитаре, а во втором отделении — в составе трио, в котором с ним играют контрабасист Джон Эдвардс и барабанщик Стив Ноубл.

Peter Brötzmann (photo © Peter Gannushkin)
Peter Brötzmann (photo © Peter Gannushkin, DownTownMusic.net)

Анонсируя выступления Брётцманна в России полтора года назад, «Джаз.Ру» писал:

…Когда равновесие в мире вновь пошатнулось, всё, что в такой ситуации может делать артист, — это кричать о несправедливости, войне и насилии, подчеркивая, что важен каждый голос. Брётцманн кричал об этом пятьдесят лет; и хотя, по его собственному признанию, в нём всё ещё много гнева и недовольства по отношению к происходящему вокруг, невозможно не отметить, что с годами музыка Брётцманна стала мелодичнее и в некоем первобытном смысле — более блюзовой. Музыка Брётцманна — по-прежнему крик, столь же мощный, что и раньше, но еще более пронзительно-эмоциональный. Сейчас Петер говорит, что гораздо лучше понимает то, что хотели сказать своей музыкой гиганты «старого» джаза, повлиявшие на него в молодости, — Коулман Хоукинс, Сонни Роллинз, Бен Уэбстер — и настаивает: всё, что он делает, находится в плоскости именно джазовой традиции игры на саксофоне.

Перед концертом в Москве Петер Брётцманн во второй раз за два года ответил на вопросы обозревателя «Джаз.Ру» Григория Дурново.


Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
GD

Почему для вас сейчас так важно играть с Хизер Ли? В чём особенность вашего дуэта?

Heather Leigh, Peter Brötzmann (photo © Peter Gannushkin)
Heather Leigh, Peter Brötzmann (photo © Peter Gannushkin, DownTownMusic.net)

— Прежде всего, она женщина. Во-вторых, она вдвое моложе меня. В-третьих, я не знал, что это за инструмент — ПЕДАЛЬНАЯ СТИЛ-ГИТАРА. В-четвертых, я знаю всё об игре с басом и ударными, играл всю жизнь с лучшими исполнителями на этих инструментах, поэтому мне очень интересно играть с таким странным инструментом, я испытываю вдохновение и с помощью Хизер, с помощью её игры, переношусь в какие-то неизвестные пространства.

Часто ли вы сейчас играете дуэтом? Если да, то кто ваши главные партнёры и что для вас особенно важно в игре с ними?

— Да, я люблю дуэты. Впрочем, иногда я прибегаю к этому формату и из экономических соображений. Положение в мире не улучшается, времена биг-бэндов прошли. Посмотрите мою дискографию: большинство моих партнёров — барабанщики.

Steve Noble, John Edwards, Peter Brötzmann (фото © Борис Люлинский)
Steve Noble, John Edwards, Peter Brötzmann (фото © Борис Люлинский)

У вас было множество трио с басом и барабанами. В чем специфика трио с Джоном Эдвардсом и Стивом Ноублом?

— Они оба очень опытные музыканты, физически сильные, и принадлежат традиции потрясающей британской школы. Кроме того, мне приятно с ними ездить.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петера Брётцманна, контактная информация, билеты  Читать далее «Ветеран европейского фри-джаза саксофонист Петер Брётцманн выступит в Москве в честь своего 75-летия»

«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Михаил Кулль (архивные съёмки), автор
CM

interview15 ноября отмечает юбилей легенда советского джаза 1960-70-х — саксофонист Алексей Зубов. Ему исполняется 80 лет! Музыкант уже три десятилетия живёт в США, и новые поколения джазовых слушателей и музыкантов уже не очень хорошо знакомы с его творчеством. Восполняя для сегодняшнего читателя недостаток информации о Зубове, мы в день юбилея музыканта обратились к интервью, которое ранее выходило только на бумаге в №1 бумажного «Джаз.Ру» за 2014 г. К юбилею артиста «Джаз.Ру» с удовольствием делает этот текст достоянием читателей сетевой версии издания.

Алексей Зубов родился в Москве в 1936 г., окончил физфак МГУ и был распределён в легендарный ФИАН, но вместо этого предпочёл другой путь и карьеру. Студентом второго курса Алексей начал играть джаз — сначала на кларнете, а затем на саксофоне. В 1955 г. он стал участником студии Центрального Дома работников искусств «Первый шаг» и её знаменитой в ту пору в Москве «Восьмерки ЦДРИ», а в 1960-м поступил в биг-бэнд Олега Лундстрема. В 1966 г. Зубов стал играть в оркестре Всесоюзного радио под руководством Вадима Людвиковского, а с 1973 стал одним из ведущих солистов легендарного ансамбля «Мелодия». Алексей Зубов возглавлял также несколько собственных коллективов и был участником многих джазовых групп, наиболее известными из которых были квартет «Крещендо» (на пластинках тех лет название писали как «Кресчендо»), дуэт с пианистом Игорем Саульским, квинтет «Барометр». Его ансамбли уже тогда осваивали возможности русского (сюита «Былины-старины») и азербайджанского («Крепостной тупик») фольклора. Многие советские джазовые фэны считали его саксофонистом номер один; так оно и было, пока в 1984 г. Алексей не переехал из Москвы в Лос-Анджелес. Там было много разного: успешная работа на местной джазовой сцене, потеря зубов, пятилетний перерыв в творчестве и длительный процесс восстановления формы, создание собственной студии звукозаписи — и налёт грабителей, в результате которого студия перестала существовать. Был удачный альбом 2006 г. «Rejuvenation Project», записанный с калифорнийскими музыкантами, и выступления с ещё одним лос-анджелесским джазменом из бывшего «восточного блока» — болгарским пианистом Милчо Левиевым.

Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013
Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013

В ноябре 2006 Алексей Зубов впервые после 22-летнего перерыва выступил в Москве, отметив своё семидесятилетие, а в 2007 и 2013-м играл в Иерусалиме и Тель-Авиве в рамках фестиваля «Джаз-Глобус», демонстрируя свой знаменитый звук, безукоризненную технику и нестандартное джазовое мышление, позволившее ему не только успешно играть «старую музыку», но и полноценно выступить в амплуа новоджазового музыканта.

Интервью для «Джаз.Ру» в Москве оказалось очень продолжительным — мы беседовали сначала в здании лютеранского собора Петра и Павла, где Алексей Зубов в тот вечер должен был играть с «Круглым бендом» Алексея Круглова программу, основанную на переосмыслении музыки Джона Колтрейна, а затем ещё около полутора часов — в квартире дочери музыканта, которая живёт в Москве.

Начнём с простого: как так случилось, что молодой советский человек, который изучал физику, вдруг — сломав весьма, по советским стереотипам, перспективную карьеру в науке — занялся тем, что, с точки зрения тогдашнего общества, не поощрялось: джазовым саксофоном?

1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)
1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)

— Ну, джазом я стал интересоваться ещё в средней школе. То есть до смерти Сталина, потому что кончил школу я в 1953 году. У нас в классе было несколько энтузиастов, не очень хорошо понимавших, что такое джаз, но чрезвычайно таковой любивших. У меня были пластинки Бенни Гудмана, Фэтса Уоллера, такие бьющиеся, и я даже пытался снять соло Фэтса Уоллера на рояле, но образование по фортепиано у меня ограничивалось годом с небольшим музыкальной школы — и всё. Но это было, когда я был совсем маленьким, это ещё 8-9 лет.

Когда я поступил в университет, всё стало довольно сильно развиваться. Ещё в школе я начинал слушать передачи BBC и «Голоса Америки». [Передач] Уиллиса Коновера тогда ещё вообще не было, но каждый день была 15-минутная передача по тому же «Голосу Америки», который передавал совсем уже не для нас вовсе, а для американских войск эту музыку. В основном я слушал Лондон, который не глушили. Ну и когда я пришёл в университет, на втором курсе у меня стало чесаться: интересно бы самому попробовать, что происходит. Я пошёл в духовой оркестр. И мне выдали такой пластмассовый кларнет, на котором я немедленно выучился играть «Сулико», как сейчас помню. Вот с этого всё и началось. Я взял этот кларнет, выучил на нём несколько кусков из Бенни Гудмана и пошёл к Боре Рычкову в самодеятельный оркестр. А Борис Рычков в те времена уже был, так сказать, не то что признанным, но, во всяком случае, довольно известным пианистом, он вёл оркестр, и я туда пришёл, и на правах друга — а мы учились с Борей и с его братом в одной школе — он меня взял, послушал мою игру два дня и сказал, что он этого слышать не может, невзирая на всю дружбу, и что у него есть знакомый какой-то старичок, который продаёт саксофон, так что не хочу ли я его купить — и попробовать играть на саксофоне. И вот с этого момента вся история началась. Я действительно купил саксофон — как сейчас помню, это была весна пятьдесят пятого года. Я уехал на дачу на три месяца и совершенно зверски занимался на этом саксофоне, мешая всем соседям, и осенью я уже попал в самодеятельный оркестр ЦДРИ «Первый шаг», и всё покатилось.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью саксофониста Алексея Зубова, много ФОТО, ВИДЕО, АУДИО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию»