Саксофонист Матс Густафссон из The Thing: «Создавать чудо! Тайну!»

26 октября в московском Культурном центре «ДОМ» (20:00) и 27 октября в Калининграде (клуб «Универсал», 21:00) играет один из самых радикальных проектов в области импровизационной музыки — The Thing: Матс Густафссон (Mats Gustafsson) — саксофоны, электроника (Швеция), Ингебригт Хокер Флатен (Ingebrigt Håker Flaten) — контрабас (Норвегия) и Пол Нильссен-Лав (Paal Nilssen-Love) — ударные (Норвегия).
Перед этими концертами мы с удовольствием публикуем интервью участника трио — саксофониста Матса Густафссона. Это только небольшой фрагмент очень подробного обсуждения его творчества, которое состоялось у музыканта с обозревателем «Джаз.Ру» Григорием Дурново. В более полной форме текст выйдет в бумажном «Джаз.Ру» в конце этого года.

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Руслан Белик
GD

Автору этих строк уже приходилось брать интервью у одного из участников бешеного трио The Thing, если не самого, то одного из самых радикальных и занятых европейских музыкантов, шведского саксофониста Матса Густафссона. Как и в 2007 году, в преддверии первого приезда The Thing в Москву (предвидя упрёки тех, кто хорошо помнит, что The Thing приезжали в 2008 году, уточню: интервью было взято сильно заранее), так и теперь, в преддверии второго, процесс подготовки интервью был сопряжён с нелепостями. Причём в обоих случаях Густафссону по вине интервьюера пришлось фактически делать двойную работу. В 2007 году файл с записью беседы по телефону погиб в результате обрушения компьютерной системы. Музыкант тем не менее согласился поговорить вновь, несмотря на плотнейший концертный график и хлопоты в связи с недавним рождением дочери. Второй разговор в результате вышел ещё интереснее первого (интервью можно прочитать в «Джаз.Ру» №2 за 2008 год).
Mats GustafssonТеперь же, составляя вопросы для Матса (музыкант в ходе предварительных обсуждений интервью сказал, что на беседу по телефону у него нет времени), автор этих строк обнаружил, что вопросов получается слишком много. В результате Матсу было отправлено письмо, в котором говорилось, что в прилагаемом файле содержится половина вопросов, но их всё равно много, так что если ему покажется, что это слишком, можно будет сократить ещё. В письме однако выражалась надежда на то, что как-нибудь потом, уже без срочности, связанной с грядущим концертом, можно будет прислать оставшуюся половину. Музыкант отозвался сразу же, согласился, что вопросов много, но пообещал ответить в ближайшие дни, причём добавил, что сам хотел бы ответить раньше, а не позже. Ответы от Густафссона пришли в тот же день… и интервьюер с ужасом обнаружил, что при отправке письма перепутал файлы и отправил ВСЕ вопросы, какие были, а не половину. Их было 32 (не считая того, что иногда под одним номером шли несколько вопросов, связанных по смыслу)! В сегодняшней публикации воспроизводятся ответы только на семь из них.

…Как пополняется репертуар The Thing?

— У нас никогда не бывает плана. Какие-то мелодии приходят, потому что именно в них возникает потребность. Ну или просто потому, что кто-то из нас что-то услышал и решил попробовать сыграть. Мы все открыты для восприятия любой музыки, мы много слушаем разной музыки, это для нас всех необходимо. Это и часть ответственности артиста — постоянно отмечать что-то новое. Новая музыка у нас будет. Новый материал поступает. Но заранее это никогда не известно. В любом случае, главное для нас — это импровизация, это тот прием, который мы используем всегда.

Из чего в большинстве случаев в настоящее время состоит концертная программа The Thing?

— Вы имеете в виду сетлист? Мы его никогда не составляем. Мы никогда не решаем ничего заранее. В этом суть нашей группы. Что случится, то случится. Бывают концерты, на которых мы играем двадцать тем или больше, а на некоторых концертах мы только импровизируем, и тогда на композиции нам чихать. Мы никогда не знаем заранее. И мне это нравится.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Матса Густафссона Читать далее «Саксофонист Матс Густафссон из The Thing: «Создавать чудо! Тайну!»»

Новые имена. Саксофонист Антон Ткачёв: «Не падать духом»

Юрий Гранкин,
Дюссельдорф
DEUTSCH

Историю возникновения интервью с молодым саксофонистом из города Донецка (Украина) — Антоном Ткачёвым — можно смело назвать джазовой. История состоит из импровизационной цепочки случайностей, совпадений, парадоксов и закономерностей, в основе которой, наверное, лежит простая суть: содержательная музыка рано или поздно найдёт себе и дорогу и признание. Автору представляется, что широкой публике фамилия Антона Ткачёва известна мало, а зря. В случае автора первыми помощниками оказались друзья Константин Колодницкий и Антон Мукомела и оброненное ими «послушайте». Последующее закомство с музыкой квинтета Антона Ткачёва и виртуальное личное знакомство, а также факт, что творчество этого, без сомнения, талантливого и амбициозного музыканта остаётся вне поля зрения коллег-журналистов и вообще людей, тем или иным образом связанных с джазом, стало точкой отправления в принятии решения сделать интервью. Знакомьтесь — саксофонист Антон Ткачёв, запись беседы по скайпу.

Твой последний проект, новая программа, которую вы показали в Донецке и Киеве, называется «Back to the Roots» («Назад к корням»)…

Anton Tkachov— В Киеве мы играли другую программу. Так получилось, что, когда в 2010 году мы выступали в Киеве, [продюсер и ведущий концертов] Алексей Коган у меня почему-то спросил: «Антон, а когда ты наконец будешь писать своё?». Сейчас многие музыканты, и моложе меня, пишут свою музыку, а у меня как бы ничего не было. Конечно, у меня есть свои вещи, но я, наверное, отношусь к ним предвзято и поэтому держу их в стороне. На этот раз в Киеве мы играли авторские вещи участников нашего квинтета, в том числе и одну мою.

Понятно, но всё-таки в Донецке прозвучала ваша новая программа. Чем был вызван этот выбор — «Назад к корням»?

— Тем, наверное, что мои предыдущие программы («Yes Or No» и «Colours Of Jazz». — Авт.) были более современными. Тогда мы играли мои любимые вещи: Майкла Бреккера, Боба Берга, Хэрби Хэнкока, Майка Стерна и Пэта Мэтини. Сейчас мы сделали программу более ранних произведений: Чарли Паркера, Телониуса Монка, Уэйна Шортера и Джона Колтрейна. Играем их, используя язык современного джаза.

Корни джаза, по-твоему — в музыке именно этих музыкантов?

— Для меня — это, наверное, корни того периода времени, когда бибоп переходил в хардбоп, т.е. музыка Паркера, но немного жёстче и агрессивнее. И, конечно, музыка Колтрейна и Шортера, без воспитания на этой музыке — никуда.

Нередко можно услышать у джазовых музыкантов, и не только, такое мнение, что стандарты — это музыка несерьёзная, и играть их — дело несерьёзное…

— Утверждение, по-моему, нелепое. У меня на эту тему был неприятный и, в моём понимании, смешной разговор. Мы когда-то предлагали свою современную программу одному фестивалю в Западной Украине, отправили резюме и видео. Получили ответ такого содержания: «Это и мы можем играть, это сейчас не интересно, у вас нет ни одной авторской вещи. Спасибо, у нас таких хватает». С точки зрения джаза, общение было, увы, неадекватным. В моём понимании, для джазового музыканта стандарты — это как книга, которая постоянно находится перед тобой. Гармонии, которые сейчас используются в современных композициях, например — у наших ребят, пишущих свои вещи — всё оттуда. Всё уже написано. Как мне когда-то сказал один известный музыкант: настолько много написано разных стандартов, что, возможно, не имеет смысла сочинять что-то новое.

Если я тебя правильно понимаю, ситуация такова, что зачастую свои вещи неоригинальны. При этом от того, на чём всё основано, пытаются нелогично отказаться?

— Скажу больше, ребята, которые мне сказали, что у нас нет своих вещей, сделали программу с украинскими щедривками и песнями в манере Хэрби Хэнкока, со сложными гармониями, полинадстройками и серьёзными аккордами. Мне хотелось спросить: ребята, а как же вы? Музыка народная, манера заимствована, в чём — своя музыка? Да, мы предлагали не свои вещи, но добавляли своё видение, свои аккорды, полиритмию, свой ритмический рисунок. Если прислушаться, все наши собственные композиции тоже имеют серьёзные отзвуки Хэнкока, Шортера, Колтрейна или Бреккера.
ДАЛЕЕ: ВИДЕО, продолжение интервью Антона Ткачёва Читать далее «Новые имена. Саксофонист Антон Ткачёв: «Не падать духом»»

Продюсер Лео Фейгин: «Я чувствую этот самый русский дух»

Сергей Бондарьков
Фото: архив «Джаз.Ру»
SB

Как мы уже сообщали, с 24 по 29 апреля в московском кинотеатре «Художественный» (Арбатская площадь) состоится VII фестиваль современного интеллектуального искусства Noumen Art’2012, в основу программы которого положена ретроспективная московская премьера документального телесериала «Новая музыка из России» — 10 фильмов, показанных в 1991 году в Великобритании на 4 канале ВВС и посвящённых наиболее ярким представителям экспериментальной и новоджазовой сцены Советского Союза второй половины 80-х годов прошлого века. Представлять сериал будет его создатель — Лео Фейгин, продюсер фирмы грамзаписи Leo Records (известный слушателям Русской службы ВВС как ведущий джазовых программ Алексей Леонидов). ВНИМАНИЕ, в программе фестиваля произошли изменения
В преддверии фестиваля «Джаз.Ру» публикует интервью с Лео Фейгиным, которое наш постоянный автор Сергей Бондарьков сделал во время предыдущего визита маститого британского продюсера в Россию.

Лео Фейгин (фото: Ольга Савельева / Иван Высоких, С.-Петербург)
Лео Фейгин (фото: Ольга Савельева / Иван Высоких, С.-Петербург)

В одном интервью вы как-то сказали, что когда джаз перестает отражать свое время, он становится мёртвой музыкой. Как с этим сейчас? Что за музыка, по-вашему, отражает сегодняшний день?

— Ну, конечно, новая. Скажем, джаз уже не отражает. Мне кажется, он давно превратился в то, что по-русски называется эстрадой. Это означает, что музыкант изо дня в день играет композиции, ограниченные гармонией, ритмом, квадратами всякими. И из этих ограничений ему не выбраться. Их никак не преодолеть. Потому что если это сделать, то музыка станет открытой, она перестанет быть джазом. И потом ведь джаз — это прежде всего мироощущение или образ жизни. А жизнь давно изменилась. Скажем, если вспомнить тридцатые годы, сороковые, революцию бопперов — вот мироощущение! А играть боп сейчас… Я даже не знаю. Эта музыка мёртвая, просто-напросто. Конечно, её интересно слушать, и я её люблю. Но она не порождает мысль, не даёт никакого импульса, никакого толчка. Предположу, что сейчас она нацелена куда-то в область между сердцем и телесным низом. Музыка же, которая интересует меня, — и как раз она-то, мне кажется, и отражает современность — это музыка где-то между сердцем и головой.

Как и написано на ваших пластинках. (Девиз Leo Records — «Music for the Inquiring Mind and the Passionate Heart» — С.Б.) 

— О, да! По-моему, самая ценная музыка — та, что апеллирует к области, смежной между рациональным и иррациональным. Найти эту золотую середину — это самое ценное.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью: зашла ли свободная импровизация в тупик, можно ли определить русский дух, что удивляет продюсера Leo Records и многое другое! Читать далее «Продюсер Лео Фейгин: «Я чувствую этот самый русский дух»»

Трубач Крис Ботти: на сцене 300 дней в году — интервью перед выступлениями в России и Украине

5 апреля в Москве выступает трубач Крис Ботти (ПОДРОБНОСТИ), а в предыдущие два дня он выйдет на сцену соответственно в Киеве и Харькове. Специально для его поклонников мы воспроизводим интервью с ним, опубликованное в бортовом журнале авиакомпании UM Air.

Ольга Хворостетская, главный редактор бортового журнала UM Air Magazine LK
В мире много талантливых музыкантов, но лишь единицам удается огранить свой талант как алмаз, достичь высочайшего исполнительного мастерства, которым будут восхищаться поклонники. Среди таких людей — трубач Крис Ботти, который рассказал нам об особенностях своего стиля, колоссальной самодисциплине и невероятной любви к публике.
Крис, предполагали ли вы когда-нибудь, что увиденное однажды 12-летним мальчиком выступление известного трубача Майлса Дэйвиса сможет стать первым шагом на пути к блистательной карьере известного трубача, музыканта, чьи альбомы сегодня в числе самых продаваемых в мировом джазе?
Крис Ботти
Chris Botti

— Вы не поверите, но я уже тогда знал, что хочу стать известным джазовым трубачом. Я твердо уверен, что у всех, кто достиг успеха, есть одно общее правило: когда у тебя не получается, ты себе не говоришь, что «у тебя не получается», а рассматриваешь каждую маленькую победу как монументальное достижение. Например, поначалу, если мне удавалось заплатить квартплату за месяц, я чувствовал себя так, как будто выиграл премию Американской киноакадемии. Важно сосредоточиться на каждом своем шаге и не думать о том, что сейчас ты ещё не очень большой солист.

В свое время вышеупомянутый Майлс, в отличие от многих других джазменов, не был ограничен каким-то одним джазовым стилем. Его даже сравнивали с Пикассо — настолько многогранен был его талант. И вы так же, как музыкант-инструменталист, выбрали для себя работу на стыке жанров. Вы переняли его традицию?

— Не могу сказать, что я «перенял традицию». Думаю, что это должны решать критики. Бесспорно, влияние Майлса Дэйвиса в моей жизни было огромным, особенно Майлса 60-х годов. Мне всегда нравились неординарные исполнители поп-музыки: Стинг, Питер Гэбриэл, Пол Саймон, Стиви Уандер. Краеугольным камнем моей музыки всегда было инструментальное исполнение джаза в сочетании с элементами сложной поп-музыки. Теперь, в сочетании ещё и с классической музыкой, получилась комбинация, которая мне нравится, и я думаю, нравится и слушателям.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Криса Ботти! Читать далее «Трубач Крис Ботти: на сцене 300 дней в году — интервью перед выступлениями в России и Украине»

Саксофонист Петер Брётцманн: прямая речь

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: архив «Джаз.Ру»
GD

Как уже сообщал «Полный джаз 2.0», 22-23 февраля в России будет выступать один из ведущих музыкантов новоджазовой сцены Европы — германский саксофонист Петер Брётцманн.
22 февраля в культурном центре ДОМ и 23 февраля в Калининграде он выступит в составе своего новейшего проекта Trio ADA:
Петер Брётцманн (Peter Brötzmann) — духовые (Германия)
Фред Лонберг-Холм (Fred Lonberg-Holm) — виолончель, электроника (США)
Пол Нильссен-Лов (Paal Nilssen-Love) — ударные (Норвегия)
ПОДРОБНОСТИ

В преддверии выступлений в России обозреватель журнала «Джаз.Ру» Григорий Дурново взял у Петера Брётцманна интервью, которое мы предлагаем вашему вниманию.

Peter Brötzmann
Peter Brötzmann

В чём специфика ансамбля, с которым вы в этот раз приезжаете в Москву? Если у него какие-то особенности?

— Конечно, у ансамбля есть особое звучание — благодаря виолончели. Кроме того, виолончелист довольно часто использует электронику, это необычное сочетание создаёт ряд трудностей для партнёров по ансамблю, и они реагируют иначе, чем реагировали бы на действия исполнителя на электробасу.

В чём же особенность использования виолончели в небольшом ансамбле, и что вы можете сказать о Фреде Лонберге-Холме как музыканте?

— Виолончель — по-прежнему инструмент, не принадлежащий к джазовой традиции, он в большей степени связан с современной академической музыкой. Конечно, он звучит иначе, чем контрабас или электробас. Разумеется, всё зависит от человека, играющего на инструменте. Фред прекрасно владеет разными музыкальными направлениями. Он очень активен в сфере так называемой современной академической музыки. Он занимался со многими современными композиторами, преподавателями, не связанными с джазом. Фред открыт различным влияниям. Я — старомодный джазовый музыкант. Пол (барабанщик Нильссен-Лов. — Ред.) гораздо моложе меня, он происходит из роковой и джазовой среды. Для нас обоих работа с Фредом — особая задача, в процессе работы мы много открываем нового в музыке.

Важно ли для вас, на каких инструментах играют ваши партнеры, или важнее то, с какими людьми вы работаете?

— У меня есть свои предпочтения. Я люблю духовые, ударные. Первый мой вопрос всегда: «Кто будет на барабанах?» С самого начала я играл с европейскими и американскими барабанщиками из лучших, и сейчас ищу таких же. Так что ударные — это самое для меня важное. С другой стороны, я не очень люблю фортепиано. Не пианистов, а фортепиано, поскольку этот инструмент слишком укоренён в европейской классической музыке. Хочешь или нет, он уводит тебя в мир гармоний и аккордов, заставляет мыслить в духе «Хорошо темперированного клавира», а это мне сильно не по душе. Поэтому я придирчив к пианистам. Из джазовых я люблю Джеймса Пи Джонсона, Фэтса Уоллера, Мэри Лу Уильямс, ну, и более или менее первого и единственного Телониуса Монка, а также не очень известного пианиста российского происхождения Бору Бергмана. Еще у меня есть японский друг — пианист Масахико Сато. Так что есть несколько пианистов, которые мне нравятся, но всё же фортепиано для меня слишком связано с европейской музыкой.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петера Брётцманна, великого и ужасного
Читать далее «Саксофонист Петер Брётцманн: прямая речь»

Контрабасист Уильям Паркер: прямая речь

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: архив «Джаз.Ру»
GD

Как уже сообщал «Полный джаз 2.0», с 7 по 11 февраля в России будет выступать один из лидеров новоджазовой сцены Нью-Йорка — арт-директор Vision Festival, композитор и контрабасист Уильям Паркер. 7 февраля в культурном центре ДОМ он выступит дуэтом с Хамидом Дрейком (ударные инструменты), а 10 и 11 февраля — в Новосибирске с трио сибирских импровизаторов (Роман Столяр — фортепиано, Владимир Толкачёв — альт-саксофон, Сергей Беличенко — ударные).
ПОДРОБНОСТИ

В преддверии выступлений в России обозреватель журнала «Джаз.Ру» Григорий Дурново взял у Уильяма Паркера интервью, которое мы предлагаем вашему вниманию.

William Parker
William Parker

В Москве вы будете играть дуэтом, но вы руководите ансамблями с разным числом участников, вплоть до больших оркестров. Как отличается работа с большими ансамблями от работы с камерными?

— В дуэтах и трио меньше сопротивления. Когда общение происходит на телепатическом уровне, необходим быстрый поток информации. Это всё равно что сравнивать разговор один на один с групповой дискуссией. Большой ансамбль способен производить много звука, выстреливать фейерверком, выплёскивать энергию в крупном масштабе, но способ общения тот же самый.

Как вы сочиняете музыку для оркестров (если сочиняете)? Как вы с ними работаете?

— Я сочиняю, прежде всего думая о конкретных музыкантах, которые будут исполнять музыку. Если я знаю, что именно может заставить каждого из музыкантов петь, я смогу писать, учитывая их сильные и слабые места. Я могу также заняться поиском новых звучаний и включать в произведение новый звуковой опыт. В большинстве случаев я не знаю, каким будет результат, пока музыка не зазвучит.

Что вы можете сказать о барабанщике Хамиде Дрейке? Какие его особенности как музыканта вы бы упомянули прежде всего?

— Хамид — человек очень одухотворённый, он использует ритмы барабанов, чтобы исцелять людей. Он потрясающий слушатель, и всегда очень много даёт другим.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Уильяма Паркера Читать далее «Контрабасист Уильям Паркер: прямая речь»

Саксофонист Кен Вандермарк: «Выходить дальше и дальше за пределы, таков мой план»

31 октября в Москве (культурный центр ДОМ) и 1 ноября в Екатеринбурге (центр культуры «Урал») играет один из самых интригующих дуэтов мирового нового джаза — американский саксофонист Кен Вандермарк и норвежский барабанщик Пол Нильссен-Лов (см. подробности о музыкантах).

В преддверии выступлений в России обозреватель журнала «Джаз.Ру» Григорий Дурново побеседовал с Кеном Вандермарком, чтобы попытаться обрисовать круг творческих интересов и идей этого незаурядного представителя поискового, новаторского фланга современной джазовой сцены.

Ken Vandermark (фото: Руслан Белик)
Ken Vandermark (фото: Руслан Белик)

В последний раз вы были в Москве осенью 2008 года. Что значительного произошло у вас за это время?

— Прошлой осенью я решил прекратить деятельность моих чикагских ансамблей —The Vandermark 5Powerhouse SoundThe Frame Quartet. Я ощущал необходимость совершить ряд творческих сдвигов, а это означало отход от Чикаго в сторону моей работы с музыкантами, с которыми я сотрудничаю за пределами города. Мне показалось, что в то время, как я создаю что-то в других американских городах и в Европе, чикагские проекты становятся всё менее и менее важны для меня. И я задал себе вопрос, зачем я их продолжаю, если на стороне передо мной встают куда более значительные задачи. Это не значит, что музыканты, с которыми я работал (и продолжаю работать) в Чикаго, не являются выдающимися мастерами и невероятно творческими личностями, ничто не было бы так далеко от правды, как подобное. Но сейчас я нахожу больше общего с точки зрения музыкального воображения и больше толчков для творчества с людьми из других мест. Вот, например, в моем квартете Made to Break играют музыканты из Чикаго (барабанщик Тим Дэйзи), Лос-Анджелеса (басист Девин Хофф) и Буэнос-Айреса (электронщик Кристоф Курцманн): это сообщество творческих мыслителей, которые подвигают меня на поиск новых стратегий в области композиции, новых методов в области импровизации. В Чикаго удивительная сцена, удивительные музыканты, все музыканты из The Vandermark 5 потрясающие, но у меня возникло ощущение, что я чаще нахожу в Европе музыкантов вроде Пола Нильссена-Лова или Кристофа Курцманна, которые думают по-новому, думают иначе, и отношения с ними в музыкальном отношении у меня ближе. Мне было очень важно понять это.
В целом, сейчас я больше сконцентрирован на работе с музыкантами из Западной Европы, с которыми я играю уже лет пять. Так что по разным причинам произошел эстетический переход к европейской основе, в большей степени, чем раньше.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Кена Вандермарка Читать далее «Саксофонист Кен Вандермарк: «Выходить дальше и дальше за пределы, таков мой план»»

Гитарист Расселл Малоун в Москве: «Ты то, что ты играешь»

Евгения Браганцева
Фото: Владимир Коробицын
и автор
EB

15 октября в Светлановском зале Дома Музыки выступал Расселл Малоун, концерт которого «Джаз.Ру» подробно анонсировал (желающих ознакомиться с биографией американского гитариста милости просим прочитать её в анонсе).
Перед концертом корреспонденту «Джаз.Ру» удалось взять у гитариста небольшое интервью. Мы беседуем с Расселлом в гримёрке, после обеда в столовой Дома Музыки, где музыкантам довелось отведать русской национальной кухни в лице зелёных щей и запеканки (щи гостям понравились больше). Во время обеда музыкант шутил и балагурил, повторял русские названия блюд (и делал это практически без акцента!).

Russell Malone (фото: Евгения Браганцева)
Russell Malone (фото: Евгения Браганцева)

Расселл, расскажите о программе, которую сегодня будете играть.

— Я не составляю трек-лист. Все произведения, которые мы играем — мы в них отлично ориентируемся, и выбор композиций целиком зависит от моего внутреннего состояния, от эмоций. Я играю по моему ощущению именно те пьесы, которые уместны в данное время в данном месте.

Немного об участниках вашего трио?

— В сегодняшнем концерте на контрабасе играет Тассили Бонд, мы сотрудничаем уже девять лет, а на ударных — нью-йоркский барабанщик Даррелл Грин. Это хороший состав. Мы знаем друг друга, мы доверяем друг другу. Я думаю, когда музыканты играют вместе, очень важно, чтобы они доверяли друг другу в музыкальном аспекте. Мои коллеги — замечательные музыканты, и я искренне рад тому факту, что играю вместе с ними.

Russell Malone Trio (фото: Владимир Коробицын)
Russell Malone Trio (фото: Владимир Коробицын)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью, много фото! Читать далее «Гитарист Расселл Малоун в Москве: «Ты то, что ты играешь»»

Саксофонист Пётр Газаров: большие надежды

Елена Кириллова,
студентка ГУ-ВШЭ
LK

Пётр Газаров — молодой музыкант, подающий большие надежды. Как и многие его сверстники, избравшие для себя джазовую стезю, Пётр пишет музыку и играет на саксофоне (его основной инструмент — альт). Но уже сейчас понятно, что перед нами разворачивается начало истории, имеющей все шансы на яркое будущее. В его исполнительской манере есть стержень. Его соло полны мыслей, которые ему, разумеется, ещё думать — не передумать, и тем не менее это уже серьёзная заявка на интересный диалог — и с партнёрами по сцене, и со слушателями.

Пётр Газаров
Пётр Газаров

В мае этого года Пётр окончил одно из самых престижных джазовых учебных заведений Америки — джазовую програму Университета Новой школы в Нью-Йорке (The New School for Jazz and Contemporary Music) по специальности «саксофон». Пётр выступает в США, Европе и России. В его активе — сотрудничество со многими отечественными и зарубежными музыкантами, в числе которых Валерий Пономарёв, Джордж Гарзон, Грег Осби, Джо Сандерс, Игорь Бутман, Яков Окунь и многие другие. Этим летом Пётр собирается записывать новый альбом в Нью-Йорке. А пока московская публика практически каждую неделю имеет возможность послушать его игру в одном из уютных столичных кафе. В частности, 14 июня Пётр совместно с вокалисткой Алиной Ростоцкой, Яковом Окунем (который в тот вечер играл на барабанах) и контрабасистом Сергеем Корчагиным выступал в кафе «Продукты», расположенном в новом «модном» развлекательном районе на месте бывшей кондитерской фабрики. 28 июня он снова играл с Яковом Окунем — на сей раз дуэтом. А 29 июня Пётр отыграл концерт в московском клубе «Дон Буррито», где его партнёрами стали Владимир Нестеренко на электрооргане и барабанщик Александр Зингер: на этот раз музыканты исполняли фанковую программу.

ВИДЕО: Пётр Газаров в «Продуктах» 14 июня (Алина Ростоцкая — вокал, Яков Окунь — барабаны, Сергей Корчагин — контрабас)

ДАЛЕЕ: интервью Петра Газарова

Читать далее «Саксофонист Пётр Газаров: большие надежды»

Трубач Крис Ботти: «Я беспредельно счастлив»

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Владимир Коробицын
GD

22 апреля в Москве выступал один из самых популярных трубачей мира — Крис Ботти. Выдающийся джазовый импресарио Джордж Уэйн, основатель легендарного Ньюпортского фестиваля, так отзывался об этом поп-джазовом трубаче в интервью бумажному журналу «Джаз.Ру» (№6/7, 2010): «Да, я пригласил на свой фестиваль Криса Ботти, но, хотя ему удалось продвинуться в коммерческом плане, он — прекрасный джазовый музыкант, и я рад видеть его в программе фестиваля».
Перед выступлением Ботти в Москве у него взял интервью обозреватель журнала «Джаз.Ру» Григорий Дурново:

Крис Ботти (фото: Владимир Коробицын)
Крис Ботти (фото: Владимир Коробицын)

На ваших последних альбомах совсем немного композиций, написанных вами. Не собираетесь ли вы в будущем написать и записать побольше собственного материала?

— Конечно, но я люблю играть и стандарты. Кроме того, мне нравится работать с прекрасными авторами и аражировщиками.

Вам не хотелось бы записать альбом, полностью состоящий из традиционного бопа для квартета или квинтета?

— Нет, таких планов у меня нет. Этот стиль меня не трогает и никогда не казался мне искренним. Я всегда любил чуть более расслабленную музыку. Например, Майлса Дэйвиса 1960-х. Мне нравится, когда гармонии не так быстро меняются и когда ты не чувствуешь себя зажатым в рамки.

Какие у вас ближайшие планы?

— Продолжать турне по всему миру, после чего начать работу над следующим студийным альбомом.

Крис Ботти и пианист Билли Чайлдс (фото: Владимир Коробицын)
Крис Ботти и пианист Билли Чайлдс (фото: Владимир Коробицын)

Какой опыт вы приобрели в результате столь обильной сессионной работы в 1990-х, преимущественно в области поп-музыки? Верно ли, что это был не только заработок, но и источник вдохновения?

— Жизнь в Нью-Йорке была удивительным опытом. Здесь можно познакомиться с очень многими, установить контакты, а когда играешь на чьих-то записях, тебя начинают замечать. Я был готов играть все, что бы от меня ни потребовалось. Вот как меня нашёл Пол Саймон. Он всегда приглашал на запись музыкантов из среды сессионщиков.
А кроме того, в Нью-Йорке я знакомился с невероятно талантливыми людьми, делающими поп-музыку. Некоторые разновидности поп-музыки оказали на меня сильное воздействие, мне стало интересно не только участвовать в записи, но и думать над тем, как создать значительное музыкальное высказывание и передать его с помощью записи.

Вы вели радиошоу «Chill with Chris Botti», где пускали в эфир треки не только smooth jazz и cool jazz, но еще Моби и Enigma. Повлияло ли это каким-то образом на ваш стиль?

— Мне нравилось вести это шоу, но влияние на меня оказали прежде всего Майлс Дэйвис и другие замечательные трубачи: Фрэдди Хаббард, Клиффорд Браун, Чет Бейкер, Уинтон Марсалис и так далее, а также выдающиеся певцы, например, Фрэнк Синатра, и более современные исполнители — Стинг, Питер Гэбриел, Джони Митчелл, Пол Саймон и другие.

ДАЛЕЕ: Крис Ботти о работе со Стингом, об участии в разных побочных проектах, о своём стиле и о счастье
Читать далее «Трубач Крис Ботти: «Я беспредельно счастлив»»