Русская звезда американского джаза. Трубач Валерий Пономарёв — два интервью к 75-летию музыканта

20 января 2018 «русская звезда американского джаза», трубач Валерий Пономарёв, отмечает 75-летие.


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

«Джаз.Ру» много раз писал о самом известном в мире джазмене русского происхождения. Неудивительно: ведь имя Пономарёва известно по всему миру благодаря его участию в одном из величайших ансамблей в истории джаза. После эмиграции из СССР в 1970-х Поно, как называют его американцы, четыре года играл в Jazz Messengers у великого барабанщика Арта Блэйки. Игра Пономарёва звучит на 11 альбомах Jazz Messengers. С 1981 г., когда у Блэйки его сменил юный Уинтон Марсалис, русский джазмен продолжает работать в Нью-Йорке джазовым трубачом — а это, прямо скажем, непростое дело.
С 1985 г. на американских лейблах, прежде всего Reservoir Music, вышло восемь сольных альбомов Валерия Пономарёва. Он работал в Afro Latin Jazz Orchestra Артуро О’Фаррилла в клубе Birdland, в последние годы постоянно выступает в Нью-Йорке с собственным оркестром Our Father Who Art Blakey, который играет аранжированные Пономарёвым для биг-бэнда пьесы из репертуара Jazz Messengers.

Валерий Пономарёв. Москва, лето 2017
Валерий Пономарёв. Москва, лето 2017

Автор этих строк впервые интервьюировал Валерия Пономарёва ещё в далёком сентябре 1996 г., когда музыкант пришёл на прямой эфир радиопрограммы «Джем-клуб» на давно уже ушедшей из эфира радиостанции «РаКурс». Это был первый приезд нью-йоркского трубача на родину после эмиграции в 1973 г., если не считать нескольких дней выступления на Первом московском международном фестивале 1990 г. В 1996-м Пономарёв сыграл в Москве несколько клубных концертов со старыми друзьями — трубачом Виктором «Арзу» Гуссейновым, пианистом Вагифом Садыховым… Затем он приезжал с ещё одним экс-Messenger‘ом, тенор-саксофонистом Бенни Голсоном, в декабре 1997-го — уже с полноценным туром по нескольким российским городам. В конце мая 1998 он приехал уже с другим выпускником «блэйковских университетов» — тромбонистом Кёртисом Фуллером… С тех пор Валерий Пономарёв ездит в Россию выступать регулярно, минимум раз в год, а обычно и чаще.

Задолго до эмиграции: Валерий Пономарёв (слева) и тенор-саксофонист Виталий Клейнот. 1960-е годы
Задолго до эмиграции: Валерий Пономарёв (слева) и тенор-саксофонист Виталий Клейнот. 1960-е годы

Но в день его 75-летия мне хотелось бы начать юбилейный материал с фрагментов тех интервью более чем 20-летней давности, что я взял у музыканта в его первые после более чем 20-летнего отсутствия на родине дни в городе его молодости. Я намеренно почти не редактировал текст. Сейчас-то, после двух десятилетий постоянных приездов в Россию, Валерий Михайлович говорит по-русски как мы с вами — а тогда, после 23 лет отрыва от «живого великорусского языка», русская его речь была ещё совершенно такой, как говорили в Москве в начале 1970-х: современный сленг музыканта ещё практически не затронул. Так что речь Пономарёва того времени — хороший штрих к его портрету… Сам он об этом самокритично говорил так: «Нет у меня возможности часто по-русски говорить, и поэтому язык у меня корявый… Вот мы сейчас наговоримся, и тут я разойдусь и пойму, как надо было сказать, как красиво объяснить — но уже будет поздно…»

«Если человек пришёл с трубой — значит, дело серьёзное…»

О ТРУБЕ

Меня часто спрашивают, почему вы выбрали трубу? Почему вы выбрали джаз? Такого, в общем-то, не бывает. Музыкант не сам выбирает свою профессию. Чувствуешь, будто тебя кто-то выбрал и сказал: будешь играть на трубе. Будешь играть джаз, и всё! Что бы ты потом ни пытался делать, чем бы ни пытался заниматься — единственная твоя настоящая любовь — это труба, её внешний облик, её звучание… и джаз.

ОБ ИСТОРИИ РАБОТЫ В JAZZ MESSENGERS

Надо сказать, что главная причина, по которой я уехал в 73-м — я мечтал играть у Арта Блэйки. Я еще в шестнадцать лет сказал своим друзьям — я буду играть у Арта Блэйки. Никто не поверил, конечно. Когда я попал в Нью-Йорк, я только и думал, как бы увидеть Арта, но это оказалось не очень просто: его в городе не было… Потом он вернулся. В один прекрасный день Арт Блэйки выступал в Нью-Йорке в клубе под названием Five Spot. Я туда пришёл и познакомился с ним. Я тогда первый раз увидел его, я очень хорошо был с ним знаком, но только в плане звука — звучание его оркестра, его инструмента мне было очень хорошо знакомо. Теперь я в первый раз в жизни увидел его живьём. Он стоял передо мной в перерыве между отделениями… приблизительно моего роста, широкоплечий, счастливый, здоровый, очень оптимистичный человек… Я так вот, вылупив глаза, и смотрел на него. Меня уже в Нью-Йорке к тому моменту довольно хорошо знали, хотя я там был, быть может, пару месяцев. И кто-то из публики подошел к нему и говорит: «Арт Блэйки, смотри, тут парень стоит рядом с тобой — Богом клянусь, играет прямо как Клиффорд Браун!» (смеётся) Он мне говорит — ну, давай, представляйся, кто ты такой. Я говорю — я из Москвы, трубач. А он мне: «А где твоя труба?» (у него голос такой низкий был, хриплый)… Я отвечаю — я даже не подумал с собой трубу принести. Он сказал: «Вот принесёшь трубу, тогда будем с тобой разговаривать!..» Ну, конечно, на следующий день — это было во вторник, значит, уже в среду я с трубой там сидел… И у него взгляд был другой. Он понял, что это нешуточное дело. Если человек пришёл на следующий день с трубой — значит, дело серьёзное. И, когда подошел соответствующий момент, он сказал — ОК, можешь подойти и с нами сыграть. Он пригласил играть не только меня, но и замечательного нью-йоркского ударника по имени Джим Лавлэйс. Он совсем не знаменит, но в Нью-Йорке его все знают. И вот я вылез, и этот парень стал играть… Я играл на авансцене, и что творилось позади меня — я не видел. И вдруг я почувствовал, что что-то переменилось. Вдруг я почувствовал себя, как на Малой Бронной, дома, с магнитофоном. Я под магнитофон разучивал свои любимые соло, партии своего любимого оркестра — Jazz Messengers. Я обернулся — так и есть! Арт Блэйки уже заменил Джима, пока я играл, и сел сам играть, его очень это заинтересовало. А то, что происходило дальше, идет уже по словам тогдашнего трубача Art Blakey and the Jazz MessengersБилла Хартмана. Он мне пересказывал эту историю много раз. Он говорил: «Когда ты начал играть, Арт Блэйки выпучил глаза — не верил ни своим ушам, ни глазам и всей публике всем своим поведением показывал, что он абсолютно ошарашен, изумлёен и в восторге. Это продолжалось в течение первой вещи, потом Арт подошел к микрофону и представил меня публике и сказал мне, чтобы я играл ещё вещь. Я сыграл, после этого он сказал мне, чтобы я ещё играл. Мы сыграли «New York Theme Song». После этого я сошёл со сцены, и Арт меня так бесцеремонно обхватил, и так крепко, что я не мог вырваться — а он потный весь, грязный после игры: два часа играл, весь в поту. И все время повторяет: «ты будешь у меня в оркестре играть. Ты будешь у меня в оркестре играть!» Я сначала воспринял это просто как вежливость. А оказалось, он мне всерьёз это говорил. Через два года после этого — больше, чем через два, почти через три года — Билл Хартман ушел из оркестра, и я проработал в оркестре четыре года, объездил весь мир, записал одиннадцать пластинок…

Jazz Messengers в клубе Keystone Korner, Сан-Франциско, 1980. Валерий Пономарёв в центре кадра.
Jazz Messengers в клубе Keystone Korner, Сан-Франциско, 1980. Валерий Пономарёв в центре кадра.

ДАЛЕЕ: продолжение, ВАЛЕРИЙ ПОНОМАРЁВ АНАЛИЗИРУЕТ МУЗЫКУ!  Читать далее «Русская звезда американского джаза. Трубач Валерий Пономарёв — два интервью к 75-летию музыканта»

Люди джаза: фотовзгляд. Джазовый фотограф Александр Забрин отмечает 70-летие

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив «Джаз.Ру»
AF

3 января 2018 отмечает 70-й день рождения выдающийся российский фотохудожник Александр Забрин — один из ведущих джазовых фотографов страны. Он родился в Москве в 1948 г. Фотографией занимается с 1970. С 1980 по 2000 руководил фотолабораторией художественного факультета Московского полиграфического института. С 1981 г. его персональные выставки проходили в рамках джазовых фестивалей в Архангельске, Вене, Вильнюсе, Гренобле, Москве, Мюнстере, Новосибирске, Риге, Самаре, Тбилиси, Таллине, Цюрихе, Ярославле и других городах. В 1986 г. Забрин принимал участие в международной выставке «100 лучших фотографий джаза» в рамках фестиваля в Гааге. Фотографиями Александра проиллюстрирован сборник «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» под редакцией Александра Медведева (1987). Его работы также использовались при создании слайд-фильма «Советский джаз» (1986, режиссер Ю. Соболев), анимационных и слайд-фильмов.

Александр Забрин. Фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру» (2015)
Александр Забрин. Фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру» (2015)

Забрин снимает далеко не только джаз, но для этой публикации мы подготовили список (наверняка отнюдь не полный!) его избранных персональных выставок на джазовую тематику:

  • 1996 — «Якутия, Калязин, Джаз» (галерея «Московская палитра», в рамках Фотобиеннале); «Играем джаз» (совместно с Мариной Перфильевой; Варшава, Российский центр культуры и науки)
  • 1999 — Выставка к 100-летию со дня рождения Дюка Эллингтона «Звёзды джаза» (Москва, резиденция посла США Спасо-Хаус)
  • 2000 — «Джаз в книгах и фотографиях» (Москва, Российская государственная библиотека по искусству)
  • 2002 — «Джаз» (Нижний Новгород, в рамках II фестиваля фотографии «PROзрение»)
  • 2008 — «Триумф Джаза» (Нижний Новгород, Государственный русский музей фотографии)
  • 2015 — авторская выставка и мастер-класс для фотографов в рамках фестиваля Jazz May (Пенза)
  • 2016 — «Жанр в джазе», в рамках фестиваля «Джазовая провинция» (Воронеж)

В 2013 г. Александр Забрин выпустил изданный им самим альбом «Триумф джаза» из 247 своих чёрно-белых фотографий, посвящённых джазу. Эти работы были выбраны им из огромного архива кадров, снятых им за 35 лет. Тогда же «Джаз.Ру» выпустил в своём бумажном номере 51 (№5-2013) интервью с Забриным, которое сделала заместитель главного редактора нашего издания Анна Филипьева. Сегодня мы с удовольствием делаем этот текст, в котором мастер джазовой фотографии подробно разбирает некоторые свои работы, достоянием сетевой аудитории.

Обложка альбома
Обложка альбома

— Я, как и многие в Советском Союзе, увлёкся джазом, слушая в 60-е музыку по «Голосу Америки». Позже мы с друзьями стали собирать джазовые пластинки, я делал записи на магнитофон «Комета»… В 70-е годы никаких афиш выступлений наших музыкантов или фестивалей нигде не было. Всё это как-то проходило среди своих, то есть был особый круг музыкантов и любителей джаза. В 1971 году я побывал на концертах Дюка Эллингтона — простоял всю ночь, как и многие любители джаза. Тогда было довольно-таки редким явлением, чтобы приезжали зарубежные «звёзды». В том же в 1971 году я попал на трёхдневный фестиваль в кинотеатре «Ударник», где в первый раз увидел Трио Ганелина и всех наших московских музыкантов. Это были мои первые визуальные знакомства с ними.

В конце 70-х годов я бегал в фотоклуб «Новатор» и там получил первые навыки чтения фотографий. Там было как? Какой-нибудь фотограф приносил на отчёт свои фотографии — штук 25-30 — а члены клуба разбирали каждую из них, оценивая, что хорошо и что плохо. Здесь композиция, здесь надо было на такой-то бумаге напечатать, здесь уголок надо пропечатать… Я ходил туда года два-три. Мне было интересно смотреть на творчество других фотографов, но помимо этого я сам уже активно снимал, собирал фотоматериалы и накапливал опыт.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Александра Забрина: мастер подробно рассказывает о своих работах  Читать далее «Люди джаза: фотовзгляд. Джазовый фотограф Александр Забрин отмечает 70-летие»

Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив редакции
AF

Как мы уже сообщали, 7 декабря в Новосибирске отмечает своё 50-летие теоретик и практик свободной импровизации, пианист, композитор, педагог и один из авторов журнала «Джаз.Ру» — Роман Столяр. Юбилей он встречает в родном городе сольным концертом. Однако собственно юбилей, 50-й день рождения, у него сегодня — 6 декабря. В связи с этим «Джаз.Ру» публикует интервью с музыкантом, чьи теоретические построения и практические работы в музыке уже много лет, на нашей памяти — как минимум с первых выступлений в Москве на отмечавшихся в начале 2000-х днях рождения «Джаз.Ру» — вызывают у разных слоёв слушателей и читателей самый широкий спектр эмоций: от полного отторжения до однозначного приятия. Если судить по нажатиям кнопок «понравилось» и «не понравилось» на нашем канале в YouTube, приятие и отторжение в адрес музыки Столяра соотносятся примерно как 10/3. Понимая, что музыка, создатель которой декларативно порывает с мэйнстримом и настойчиво стремится работать исключительно в авангардной эстетике, не может не вызывать споров и полярно противоположных мнений, «Джаз.Ру» с удовольствием поздравляет своего постоянного автора с 50-летием и даёт слово ему самому: полвека — подходящий повод для подведения неких промежуточных итогов.

Роман Столяр
Роман Столяр

С какого времени ты начал заниматься музыкой?

— На самом деле это случилось не вдруг, хотя и спонтанно. Когда мне было четыре годика, мы с папой проходили мимо музыкальной школы, и он предложил мне зайти прослушаться. Мол, проходим мимо — почему бы не зайти? Меня прослушали, сказали, что у меня хороший слух, и что меня берут в музыкальную школу. Это было для всех полной неожиданностью, для меня в том числе. Сначала меня хотели взять на скрипку. Я сейчас плохо помню то время, но мама всем рассказывает, что я закатил страшную истерику, и сказал, что на скрипке не буду учиться ни за что. В результате пришлось покупать фортепиано, к нему душа лежала. А дальше начался мучительный процесс обучения мальчика, который, естественно, хотел не учиться, а пойти во двор, полазить по чердакам и всяким стройкам… В общем, насильственный процесс продолжался до моих двенадцати лет, и, окончив музыкальную школу, я сказал родителям, что пианино пора продавать, хватит уже мучить ребёнка. И где-то лет семь я не играл. То есть иногда я садился и поигрывал что-то там такое для себя, подбирал на слух, но в общем-то не рассчитывал на то, что я буду серьёзно заниматься музыкой. В результате, окончив общеобразовательную школу, я поступил в Новосибирский Электротехнический институт на редкостную и в то время очень престижную специальность под названием «инженерная электрофизика». Суть её сводится к обслуживанию ускорителей заряженных частиц. Но до поступления я начал интересоваться рок-музыкой, причём, скажем так, не очень традиционной — прог-роком. Слушал много, постепенно начал интересоваться и традиционной музыкой — джазовой и не очень. Интерес мой возрастал. Уже будучи студентом вуза, я стал пытаться играть более осмысленно и в один прекрасный момент понял, что занимаюсь в жизни чем-то не тем. Совершенно не тем!

И тут одновременно произошли два события. Во-первых, я познакомился с Игорем Дмитриевым — нашим замечательным мэйнстримовым пианистом, который тогда жил в Новосибирске, а потом переехал в Горно-Алтайск. Тогда он преподавал в музыкальном колледже и в заведении, которое называлось «Специальная музыкальная школа для взрослых». Туда приходили обучаться люди в возрасте — все, кому не лень — и я пошёл к нему как учащийся вот этой вот специальной музыкальной школы. А параллельно с этим произошло событие, которое окончательно меня отвратило от того, чем я занимался в стенах вуза — мы попали на практику в Институт ядерной физики, и я совершенно чётко понял, что этим я заниматься не хочу. То есть пока была теория и можно было сколько угодно фантазировать на тему «Что такое моя профессия и каким специалистом я буду в дальнейшем», всё было хорошо. Но как только я увидел на практике, чем реально занимаются выпускники нашего отделения, я понял, что это совершенно не моё.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Романа Столяра  Читать далее «Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»»

Интервью «Джаз.Ру». Питерский саксофонист Кирилл Бубякин: «Чувствовать гармонию и определённый ритм»

Полина Мартюченко
Фото: архив «Джаз.Ру»
PM

Кирилл Бубякин — джазовый саксофонист, солист Санкт-Петербургской филармонии джазовой музыки, основатель и руководитель биг-бэнда Jazz Philharmonic Orchestra, работающего при этом единственном в стране джазовом концертном учреждении филармонического ранга. С Кириллом как с исполнителем я познакомилась давно, в джаз-клубе The Hat, и сразу обратила внимание на его насыщенный звук саксофона. Конечно, в дальнейшем, я неоднократно слушала Кирилла на концертах — он активный, творческий человек, выступает на многих площадках Петербурга, в разных музыкальных составах. И, помимо всего, часто появляется на фестивалях в России, Европе и США. На одном из фестивалей («Сентябрь в Тихвине») я познакомилась с Кириллом лично. Он оказался общительным, очень интересным человеком.

Кирилл Бубякин
Кирилл Бубякин

Кирилл, недавно я была на концерте Jazz Philharmonic Orchestra в Большом зале филармонии им Д.Д. Шостаковича и обратила внимание на то, что зал был заполнен целиком. Всегда ли так?

— В последние время я заметил, что зрителей становится всё больше и больше. Конечно, мы, со своей стороны, стараемся отвечать за качество музыки, которую преподносим, делаем индивидуальные программы для разных концертных площадок. Например, в Джазовой филармонии мы играем экспериментальную, сложную музыку для подготовленных людей. А в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии мы исполняем более доступный джаз. Я считаю, что нужно уметь чувствовать грань и понимать, что слушателю очень приятно услышать, к примеру, знакомую мелодию. Кстати, у нас сложились дружеские отношения с Большим залом филармонии, и 30 декабря у нас планируется там Рождественский концерт.

А как часто вы выступаете?

— Количество выступлений растёт. У нас сейчас от двух до шести концертов в месяц: для оркестра, я считаю, это неплохо. Нам, конечно, хочется выступать больше и завоёвывать новые площадки. У нас есть планы по поводу Концертного зала Мариинского театра, и уже намечается новая программа — классика в джазовой обработке.

Jazz Philharmonic Orchestra (выступление в Москве)
Jazz Philharmonic Orchestra (выступление в Москве)

Как возникла идея создать оркестр?

— Всё началось в 2009 году, тогда у нас был джазовый октет (пять духовых и ритм-секция). Саксофонист Сергей Богданов делал аранжировки, и у нас образовался интересный проект — в Санкт-Петербурге таких коллективов ещё не было. А потом на основе этого октета появилась идея создать биг-бэнд, добавив еще восемь духовых. И я предложил руководителю Филармонии джазовой музыки Давиду Семеновичу Голощёкину собрать оркестр. Он разрешил нам репетировать в Филармонии и выступать там раз в месяц. А 18 января 2009 года мы впервые выступили, и на том концерте с нами играли в качестве солистов Давид Голощёкин и Игорь Бутман.
ВИДЕО: Jazz Philharmonic Orchestra Кирилла Бубякина, Санкт-Петербург, 2014

А чем сейчас занимается Сергей Богданов?

— Сергей стал заведующим эстрадным отделения училища им. М.П. Мусоргского и занимается молодёжным биг-бэндом. Кстати, его оркестр очень успешен. Они ездят по разным конкурсам и занимают призовые места.

Кто сейчас занимается аранжировками? Возможно, ты сам пишешь музыку?

— Сейчас в основном мы играем фирменные аранжировки, но иногда оркестровки делает тромбонист Александр Козлов. Вообще у нас в планах сделать программу с авторскими аранжировками. А что касается меня — да, я пишу, несколько композиций исполняю со своим квартетом. И думаю, что некоторые из них могли бы прозвучать и в оркестре.

Как ты выбираешь музыку для исполнения? На что полагаешься?

— Я полагаюсь на собственный вкус. Мне нравится современный джаз, который опирается на традиционные корни — современный мэйнстрим. Конечно же, классика джаза, она будет всегда — Каунт Бэйси, Гленн Миллер и др. Но есть также и современные оркестры, которые мне нравятся, например The Clayton-Hamilton Jazz Orchestra и Dizzy Gillespie All-Star Big Band.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Кирилла Бубякина, ВИДЕО

Квартет Кирилла Бубякина в октябре 2017: барабанщик Андрей Иванов, басист Вадим Михайлов и пианист Михаил Марышев
Квартет Кирилла Бубякина в октябре 2017: барабанщик Андрей Иванов, басист Вадим Михайлов и пианист Михаил Марышев

Расскажи поподробнее про свой квартет.

— Я собрал квартет давно. Ему уже 15 лет, и в нём переиграли разные музыканты, поскольку концепция ансамбля постепенно менялась, — кстати, так же как и у оркестра. Например, у нас есть программа, которую мы записали на студии за один день с саксофонистом Крисом Байерсом (он сделал целую программу, аранжировав произведения Телониуса Монка, и некоторые из них мы записали). А записывались мы интересным образом: весь оркестр на два микрофона. У нас была идея записать так, как это делал Дюк Эллингтон в 30-е годы, и нам удалось. Звучание получилось интересным — слышно каждый инструмент, каждого солиста. И я хочу выпустить диск с этой записью.

А какие диски у тебя уже выпущены?

— Есть диск, записанный нашим оркестром, он вышел еще пять лет назад. На нем записаны произведения петербургских джазовых композиторов — Геннадия Гольштейна, Александра Беренсона, Руслана Хаина. А моего сольного альбома пока еще нет, но я близок к тому, чтобы сделать что-то стоящее.

На одном из джемов в джазовой филармонии я услышала, как ты играешь очень забористое соло: раньше и потом я такого в твоём исполнении не слышала, и мне стало интересно твоё отношение к фри-джазу.

— Для меня важно чувствовать гармонию и определённый ритм. Беспорядочные «поливы» на инструменте я никогда особо не понимал. Это просто не моё, но имеет место быть, ведь у этого направления есть своя публика. И, конечно, есть играющие в этом стиле исполнители, которых я уважаю и слушаю. Поэтому таким фрагментам не надо удивляться.

Кирилл Бубякин
Кирилл Бубякин

Мне хотелось бы узнать, как ты стал музыкантом. Расскажи, когда ты впервые услышал джаз и кто тебя направил в музыкальный мир.

— Мой папа играл на разных музыкальных инструментах на любительском уровне, а вообще всё пошло от деда по отцовской линии. Он играл на скрипке, фортепиано и духовых. Дед передал любовь к музыке моему папе, а папа мне. Я родился в Ивановской области в городе Южа. А вырос в Сосновом Бору Ленинградской области, и это дало мне возможность оказаться ближе к [петербургскому джазовому педагогу] Геннадию Львовичу Гольштейну, который в дальнейшем стал моим преподавателем. Хотя музыкальную школу я закончил по классу фортепиано. Гольштейн, по сути, стал моим первым учителем по саксофону. Я, конечно, сначала занимался самостоятельно, но потом пришлось многое исправлять. И за год до поступления в училище я ездил к Геннадию Львовичу на занятия. Кстати, был плавный переход от фортепиано к саксофону через детский духовой оркестр. Там я играл на духовом баритоне, и родители хотели меня отправить в Московское музыкальное военное училище. Я даже готовился к нему, но потом передумал. А саксофон появился у меня лет в 15.

Мой папа любил джаз и часто слушал. Конечно, записей было немного, но мне всё нравилось. Мне было интересно то, что это музыка может исполняться без нот. Потому что в музыкальной школе я всё играл по нотам, и мне было ужасно скучно, а в джазе я чувствовал свободу и хотел познать её.

А когда ты впервые выступил на сцене?

— В Сосновый Бор раз в месяц приезжали джазовые музыканты и давали концерты. Там существует такая традиция и до сих пор, я стараюсь её поддерживать. Тогда организовывал эти концерты Александр Ростороцкий. И мой отец как-то сказал ему, что я хочу играть джаз. Ростороцкий начал знакомить меня с музыкантами. Иногда мне удавалось поучаствовать в джем-сешн — это было счастье. Я помню, к нам приезжал квартет саксофониста Дмитрия Попова с пианистом Николаем Сизовым, барабанщиком Петром Афанасьевым и контрабасистом Русланом Хаиным. Кстати, именно Дмитрий Попов свёл меня с Геннадием Львовичем Гольштейном: он дал мне номер его телефона и посоветовал позвонить. За это я ему очень благодарен.

На первые профессиональные выступления меня приглашал Николай Сизов. Мы тогда собирались по понедельникам в джаз-клубе «Квадрат». Там мы очень сдружились. Находясь на первом курсе училища, я впервые выступил в Джазовой филармонии в Эллингтоновском зале.

Сейчас многие музыканты уезжают жить в другие страны. А у тебя нет желания переехать?

— Периодически у меня возникают такие мысли. Но меня больше устраивает уезжать на какое-то время: выступать, набираться опыта, но заниматься творчеством здесь. Я сейчас чувствую на себе большую ответственность, потому что хочу, чтобы оркестр развивался и всегда был в Петербурге.

Кирилл, сейчас очень популярна книга Кенни Вернера «Непринужденное мастерство», и я знаю, что ты её читаешь. Ты бы посоветовал её другим музыкантам?

— Да! Кстати, я уже слышал положительные отзывы от других музыкантов. Раньше на экзамене или выступлении я не мог сыграть так, как играл в свободной обстановке. А эта книга может помочь. Её нужно прочитать как можно раньше, чтобы избавиться от зажимов.
ВИДЕО: Квартет Кирилла Бубякина. Дайджест выступлений в White Night Music Joint (Санкт-Петербург)




Чикагский саксофонист Кен Вандермарк: двухдневная «резиденция» в Москве — интервью «Джаз.Ру»

Nobodies’ Music представляет: 22 и 23 ноября в Москве проведёт двухдневную «резиденцию» чикагский саксофонист и кларнетист Кен Вандермарк.

Программа первой в России двухдневной «резиденции» (она же мини-фестиваль) ведущего американского новоджазового саксофониста среднего поколения будет крайне насыщенной: в первый день Вандермарк представит в Культурном центре «ДОМ» несколько малых составов, центральным из которых будет его дуэт с одним из ключевых музыкантов «электроакустической импровизации», австрийцем Кристофом Курцманном. Впервые в России сыграет также чикагский барабанщик Тим Дэйзи, в том числе в квартете с «двойными» ударными — со специальным гостем, венгерским барабанщиком Балажем Панди (Balázs Pándi). Второй день «резиденции» будет полностью посвящён выступлению квартета Made To Break — основной группе Вандермарка в последние годы. Вандермарк, Кристоф Курцманн, Тим Дэйзи и басист Яспер Стадхоудерс представят свой новейший релиз — альбом «Trebuchet», который увидел свет 11 ноября.

Ken Vandermark (photo © Jim Newberry)
Ken Vandermark (photo © Jim Newberry)
  • 22 ноября, среда. Ken Vandermark Introduction
    Соло: Яспер Стадхоудерс (Jasper Stadhouders, Нидерланды) — бас-гитара, эффекты
    Трио: Кристоф Курцманн (Christof Kurzmann, Австрия) — электроника, Курт Лидварт (Россия) — электроника, Тим Дэйзи (Tim Daisy, США) — ударные и перкуссия
    Дуэт: Christof Kurzmann and Ken Vandermark (США) — саксофоны, кларнет
    Квартет: Кен Вандермарк (Ken Vandermark) — саксофоны, Яспер Стадхоудерс (Jasper Stadhouders, Нидерланды) — бас-гитара, эффекты, Тим Дэйзи (Tim Daisy, США) — ударные и перкуссия, Балаж Панди (Balázs Pándi, Венгрия) — ударные и перкуссия
  • 23 ноября, четверг. Made To Break
    Кен Вандермарк — тенор-саксофон, баритон-саксофон, кларнет; Кристоф Курцманн — электроника; Яспер Стадхоудерс — бас-гитара; Тим Дэйзи — ударные

ВИДЕО: Made To Break «Dial The Number», джаз-фестиваль в Скопье, Македония, 2016

Культурный центр «ДОМ» (Б. Овчинниковский пер 24/4, м. Новокузнецкая, тел. +7(495)953-7236). Начало в 20:00.
Стоимость входного билета на один концерт – 1500 ₽. Двухдневный абонемент – 2500 ₽ в предпродаже в КЦ «ДОМ»

Вандермарк на обложке «Джаз.Ру»Перед выступлением Кена Вандермарка в Москве саксофонист, который неоднократно давал интервью «Джаз.Ру» и даже был на обложке бумажного «Джаз.Ру» №6/7-2011, вновь обратился к нашим читателям. На этот раз с ним беседовал Богдан Кравцов. Интервью состоялось в Сант-Анна-Аррези на острове Сардиния.
ДАЛЕЕ: полный текст интервью Кена Вандермарка журналу «Джаз.Ру»  Читать далее «Чикагский саксофонист Кен Вандермарк: двухдневная «резиденция» в Москве — интервью «Джаз.Ру»»