Marimba Plusпразднует


Так уж повелось, что каждый календарный джазовый год в России обычно начинает московская арт-фьюжн группа Marimba Plus, которая  5 января отмечает свой день рождения. Именно 5 января 1999 г. состоялся первый концерт группы в клубе «Китайский Лётчик Джао Да». С тех пор каждый год в этот день «Маримба» играет в «Китайском Лётчике» традиционный праздничный концерт «для своих». «Свои» в данном случае – это музыканты всех составов за время существования группы, многолетние друзья и постоянные слушатели. Некоторые из приглашённых выходят на сцену: 5 января это были барабанщик Александр Зингер и бас-гитарист Антон Давидянц. Кроме того, поздравить группу пришли Олег Бутман с Натальей Смирновой (в результате оказались на сцене и сыграли джем), на клавишных инструментах появился на сцене Дмитрий Илугдин. К сожалению, сотрудничающая с группой замечательная вокалистка Этери Бериашвили в этот раз была на гастролях и не смогла участвовать в празднике.

Marimba Plus
Marimba Plus (фото: Александр Никитин)

А 8 января «Маримба Плюс» сыграла акустический концерт, третий из серии «Пять стихий». Серия этих концертов проходит в помещении культурного центра «Покровские Ворота», в котором расположены книжный магазин, кафе и небольшой уютный выставочный зал.

Рассказывает лидер ансамбля Marimba Plus и автор большей части его репертуара, маримбафонист Лев Слепнер:

Лев Слепнер
Лев Слепнер (фото: Александр Никитин)

— У нас за 11 лет существования группы накопилось огромное количество композиций, и нам очень приятно, что в ходе этой серии концертов у нас есть возможность играть и старые акустические композиции с виолончелью и контрабасом, и редко звучащие в акустике вещи, которые обычно мы исполняем в электричестве. Кроме того, к каждому концерту мы стараемся подготовить новую композицию. Публика каждый раз заполняет этот зал до отказа, и здесь нам очень приятно играть, очень хорошая атмосфера.
Первый концерт назывался «Воздух», мы приглашали трубача Владислава Лаврика, играли там вещи из первых альбомов, с некоторым уклоном в медитативность.Во втором концерте «Земля» участвовала арфистка Валентина Борисова, для этого концерта мы специально написали новую пьесу «Земля Санникова».
Весной мы сыграем концерт «Вода». Это будет очень красивая программа на тему «весна, любовь, романтика, Париж». Мы хотим пригласить для этого концерта виолончелиста с мировым именем Борислава Струлёва. А пятый, заключительный концерт цикла будет называется просто — «Маримба Плюс», мы будем исполнять пьесы разных лет.

Антон Горбунов
Антон Горбунов (фото: Александр Никитин)

Для третьего концерта под названием «Огонь» были подобраны соответственно настроению наиболее драйвовые и энергичные композиции. Сцены как таковой не было, музыкантов и слушателей разделяла буквально пара шагов. «Маримба Плюс» предстала в следующем составе: Лев Слепнер (акустическая маримба), Илья Дворецкий (флейта), Сергей Нанкин (бас-кларнет), Тимур Некрасов (саксофоны), Александр Кульков (ударные). Специальными гостями в этот вечер стали Фёдор Досумов из «А-Студио» (гитара, уд) и бас-гитарист Антон Горбунов.
Музыканты начали концерт с вещи Билли Кобэма «Cancun Market», которую для группы аранжировал сам автор. Напомню, что в августе 2009 г. Билли Кобэм сыграл с «Маримбой» концерт в клубе «Дуровъ».
Далее прозвучали композиция «Аквамарин» из последнего на данный момент альбома «Киномания» и «27/16» (новая пьеса с таким сложным размером, видимо, даст название новому, шестому альбому группы). Следующий номер – дуэт акустической маримбы Льва Слепнера и экзотической ближневосточной лютни уд Фёдора Досумова – безусловная удача группы. Название этой совсем свежей пьесы «Oud Song» её автор Федор Досумов придумал только после концерта буквально под нажимом вашего корреспондента.
Затем музыканты сыграли ещё одну вещь для нового альбома «Waltz Queen», пьесу Евгения Лебедева «На Золотых Песках» (фрагмент которой Лев сыграл пальцами, отложив в сторону палочки). Окончили первый сет латинообразная композиция Тито Пуэнте «Филадельфия Мамбо».
Второй сет составили четыре пьесы – «Небесный Слон», вещь Салифа Кейта «Tomorrow» (попавшая в репертуар «Маримбы» с подачи Алекса Ростоцкого), «Smile» и «Grand Funky».

Группа «Маримба Плюс» входит в 2010 год полной творческих планов и идей. Снова предоставим слово Льву Слепнеру:

– 31 января во Дворце на Яузе мы делаем большой концерт-фестиваль «Этнодрайв. Афро-кельты по-русски». Мы сами – организаторы и авторы концепции. Причём это будет не один концерт в режиме «сделали и забыли», а серия концертов. Здесь мы смешиваем русский фольклор с африканскими ритмами-грувами, и всё это – плюс ирландские танцы и кельтские мелодии с волынками. И получается смесь. Вот, попробуй возьми «калинку-малинку», подложи в эту тему мощный африканский грув и сыграй эту тему широко на волынке… В концерте примут участие специальные гости Сергей Старостин, Сергей Клевенский, Михаил Смирнов, сёстры Краснопевцевы, Алекс Ростоцкий и многие другие известные музыканты.

Фёдор Досумов
Фёдор Досумов (фото: Александр Никитин)

А 21 марта «Маримба Плюс» даст большой юбилейный концерт в Театральном зале ММДМ. Мы в прошлом году отметили 10-летие группы, но праздничный концерт сыграем только сейчас. Программа будет состоять из лучших вещей группы, самых любимых и рейтинговых, но обязательно будут и новые пьесы, с использованием как электронной маримбы, так и акустической. Специально из Америки для участия в этом концерте прилетит наш друг — пианист и аранжировщик Евгений Лебедев. Мы опять что-то сделаем с видеоартом. Обязательно будет Антон Горбунов, Этери Бериашвили, будет много гостей, о которых я пока умолчу – секрет…

31января: Marimba Plus представляет ЭТНОДРАЙВ

 

Ансамбль Marimba Plus представляет: «ЭТНОДРАЙВ — АФРОКЕЛЬТЫ ПО-РУССКИ»
Театрально-концертный зал «Дворец на Яузе» — 31 января – 19.30

Ансамбль Marimba Plus,
а также
Сергей Старостин (вокал, духовые), Сергей Клевенский (духовые, волынка),
Сергей Филатов (фортепиано), Михаил Смирнов (аккордеон, клавишные),
Виталий Кись (гитара), Дмитрий Илугдин (клавишные), Алекс Ростоцкий (бас-гитара),
Антон Давидянц (бас-гитара), Владислав Окунев (перкуссия),
Таисия и Ольга Краснопевцевы (вокал), Елена Кись (вокал), Мария Сингал (ирландские танцы)

Marimba Plus
Marimba Plus

Мощные африканские ритмы, зажигательные ирландские мелодии, лиричные русские напевы – неужели возможно соединить их воедино? Marimba Plus с уверенностью ответили – да! И, задумав свой новый проект «Этнодрайв», пригласили в него лучших российских этно-исполнителей, чтобы вместе создать и исполнить музыку нового века, основываясь на тысячелетних африканских, ирландских и русских музыкальных традициях.

«Этнодрайв» – это концерт-трансформер. Представьте себе: в традиционную ирландскую мелодию вливаются африканская ритмическая основа и взрывные электронные сэмплы, а затем неожиданно она становится абсолютно русской, пусть даже ее играют на волынке. Добавьте в мощную африканскую композицию с бешеными барабанами русский фольклорный текст и манеру исполнения — и вдруг возникает новый смысл, разговор разных народов. А каковы ирландские танцы на африканский манер, можно будет увидеть только на концерте.

Marimba Plus уже десять лет удивляет зрителей умением соединять различные стили, в их музыке современный джаз, этнические краски, академическая музыка и электронные звуки сливаются, создавая новое звучание и яркие визуальные образы. Они первыми в российской импровизационной музыке вывели в ведущие инструменты маримбу (родственник ксилофона с африканскими корнями), окружив ее джазовыми и классическими инструментами.

Лев Слепнер
Лев Слепнер, лидер Marimba Plus

«Этнодрайв» – это новый проект ансамбля Marimba Plus, над созданием которого совместно работали все приглашенные участники. Marimba Plus выступает в роли объединяющего ядра, к которому в каждой из композиций присоединяются солисты – музыканты, вокалисты, танцоры.

Уникальность проекта в том, что впервые русские фольклорные традиции объединяются одновременно с двумя весьма экзотическими темами — африканской и ирландской, причём в проекте не участвует ни одного коренного представителя этих двух культур. «Этнодрайв» сводит вместе аутентичные инструменты, многоязычный вокал и почти симфоническое звучание плюс мощное вливание электроники. Но самое главное – настоящий драйв, который с ритмами и мелодиями разных народов оживает на сцене и передаётся зрителям.

Подробности и заказ билетов: сайт проекта «Этнодрайв» и сайт ансамбля Marimba Plus

«Джаз без границ» в Хельсинки

Сергей Соколов,
Хельсинки


CLICK TO ENLARGE5 февраля в Хельсинки в культурном центре Vuotalo пройдёт четвёртый международный джазовый фестиваль «Джаз без границ» (Rajaton jazz -festivaali) — концерт-диалог финских и российских музыкантов.

На этот раз организаторы фестиваля решили внести интересное новшество в программу русско-финского музыкального диалога и пригласили участвовать в концерте замечательную певицу из Германии Анне Чиховски (Anne Czichowsky), которая стала победительницей престижного конкурса джазовых вокалисток «Lady Summertime» в 2008 году в Финляндии. Она выступит совместно с виртуозным джазовым квартетом из Петербурга Saint-Petersburg Jazz Quartet. Вторая часть фестивальной программы — это совместное выступление знаменитого финского пианиста Сеппо Кантонена (Seppo Kantonen) в составе своего трио ТОККА и саксофониста из Москвы Александра Гуреева — одного из самых ярких саксофонистов России.

Проведение фестиваля «Джаз без границ» стало уже традиционным и является одним из многих проектов Русского Культурно-Демократического Союза в Финляндии.

Начало: 19.00
Билеты 10 / 8 евро. Заказ (09)310 12000 и vuotalo.lipunmyynti@hel.fi
Продажа билетов в сети Lippupalvelu, и за час до концерта перед входом в зал. Адрес Вуотало: Mosaiikkitori 2, метро Vuosaari

Ed Thigpen (1930-2010)

 


 

13 января в Копенгагене (Дания) в возрасте 79 лет скончался барабанщик Эдмунд Леонард “Эд” Тигпен (Edmund Leonard “Ed” Thigpen).

Ed Thigpen
Эд Тигпен (фото: SildaJazz)

Эд Тигпен хорошо известен прежде всего как барабанщик трио Оскара Питерсона (1959-1965), а также участник трио Билли Тейлора в 1956-1959 гг.
Тигпен вырос в Лос-Анджелесе (штат Калифорния) и окончил школу им. Томаса Джефферсона (Thomas Jefferson High School), в которой также обучались Арт Фармер, Декстер Гордон и Чико Хэмилтон. Эд был потомственным музыкантом. Его отец в тридцатые-сороковые годы шестнадцать лет играл на барабанах в составе оркестра Энди Кёрка (Andy Kirk).
Свою профессиональную музыкальную карьеру Эд Тигпен начал в Нью-Йорке в оркестре трубача Кути Уильямса (Cootie Williams), где он играл с 1951 по 1952 гг. Поработав с крупными джазовыми звёздами, среди которых были Дина Вашингтон, Оскар Петтифорд, Ленни Тристано, Джонни Ходжес, Бад Пуэлл и др., он в 1959 г. стал участником одной из самых известных замен в истории джаза: в трио Оскара Питерсона, ранее обходившемся без ударных инструментов, барабанщик Тигпен сменил гитариста Херба Эллиса.
В 1961 Тигпен записывался с квинтетом Тедди Эдвардса (Teddy Edwards) и Ховарда Макги (Howard McGhee) вместе с контрабасистом Рэем Брауном.
В 1966 Тигпен ушёл от Питерсона и записал свой собственный альбом “Out of the Storm” на лейбле Verve. Затем пять лет – с 1967 по 1972 гг. – гастролировал с Эллой Фитцджералд, после чего поселился в Европе (первоначально в Амстердаме). Здесь он работал с широким кругом европейских и американских музыкантов.
Эд Тигпен умер в Королевском госпитале в Копенгагене после продолжительной тяжёлой болезни.

Георгий Гаранян (1934-2010)

Гаранян действительно был символом советского джаза


Ушёл из жизни Георгий Гаранян. 14 января прощание с артистом прошло в Концертном зале им. Чайковского, затем его отпевали в храме Воскресения Словущего в Ваганькове и похоронили на Ваганьковском кладбище.

Георгий Гаранян, 22 октября 2009 г. (фото: Павел Корбут)

Говоря о «советском джазе», мы обычно выискиваем имена тех, кто продвигал вперёд джазовое искусство, кто (пусть зачастую и невидимо для основной части мировой джазовой аудитории) делал что-то необычное, искал новые пути, экспериментировал.

Но народу — я имею в виду не те два-три процента аудитории, которые действительно знают джаз, следят за ним и разбираются в нём; я имею в виду пресловутые «широкие массы» — народу эти поиски, как правило, оставались неизвестными.

И это нормально, так и происходит по всему миру: музыку двигают вперед Колтрейны, Коулманы, Долфи и Зорны, а широкие народные массы — вне узкого круга джазовых ценителей и знатоков — знают Кенни Джи и Фаусто Папетти, а звук саксофона Пола Дезмонда в «Take Five» узнают, но имени музыканта не знают.

Так же и в советском джазе. Самым узнаваемым саксофонным звуком для всего советского народа, безусловно, являются характерные широкие «подтяжки», «подъезды» и чуть рыдающая интонация альт-саксофона в музыкальном произведении малой прикладной формы — песне «Остров невезения» из кинофильма «Бриллиантовая рука» (1969) в исполнении Андрея Миронова. И это тоже не удивительно: кино в нашей стране (как, собственно, и повсюду) куда популярнее музыки.
Партию альт-саксофона в этой песенке исполнял Георгий Гаранян. В то время он ещё не был народным артистом Российской Федерации, лауреатом Государственной премии, не был руководителем популярных оркестров — он только играл на альт-саксофоне и писал аранжировки.
Позади было участие в известных джазовых проектах 50-х — «Восьмёрке» Центрального Дома работников искусств (Алексей Зубов, Константин Бахолдин, Игорь Берукштис и др.), в сознании нынешних журналистов трансформировавшейся в «Золотую восьмёрку», и оркестре того же ЦДРИ во главе с Юрием Саульским. Саульский, композитор с консерваторским образованием, беспощадно «дрючил» молодёжный оркестр, заставляя музыкантов-любителей бесконечно заниматься, чтобы добиться от них более или менее профессионального звучания. Эту муштру прошёл и Гаранян, учившийся вообще-то на инженера-станкостроителя и не имевший никакого формального музыкального образования. К 1957 г., легендарному прорывному году московского Международного фестиваля молодёжи и студентов, оркестр ЦДРИ был в весьма приличной форме, уверенно выступил на фестивале перед тысячами иностранных гостей и заслужил не только серебряную медаль фестиваля, но и высочайшую по тем временам оценку — беспощадный разнос от газеты «Советская культура», которая откликнулась на успех молодых советских джазменов статьёй «Музыкальные стиляги»: «…Пагубный пример утери самостоятельности являет собой молодежный эстрадный оркестр ЦДРИ. Мы с отвращением наблюдаем за длинноволосыми стилягами в утрированно узких брюках и экстравагантных пиджаках».
Вскоре оркестр был расформирован, а Гаранян в 1958 г. стал первым «советским» — т.е. родившимся в СССР — музыкантом, вошедшим в легендарный «шанхайский» состав оркестра Олега Лундстрема. Пересидевшие «эпоху разгибания саксофонов» в Казани лундстремовцы после переезда в Москву в 1957 г. вскоре начали пополнять свой оркестр, а «шанхайцев» и «харбинцев» — русских эмигрантов, вернувшихся на «историческую родину» после Второй Мировой — в наличии больше не было. Взяли «советских»: трубача Юрия Каврайского и альтиста Гараняна. «Когда я поступил в оркестр Лундстрема, понял, что играть совершенно не умею, — самокритично рассказывал Гаранян в интервью газете «Трибуна». — Из-за этого по собственной воле отказался от всех сольных партий, взял те, что поскромнее, и занимался с утра до ночи».
Во второй половине 60-х был уже другой оркестр — Концертный эстрадный оркестр Всесоюзного радио под управлением Вадима Людвиковского. Но были и малые составы, с которыми Гаранян появлялся на первых московских джаз-фестивалях — прежде всего отличный квартет с гитаристом Николаем Громиным. Американский автор Фредерик Старр, автор одной из немногих западных книг о советском джазе, писал о Гараняне 60-х: «Менее яркий саксофонист, чем [Алексей] Зубов, он не торопился бросаться во фри-джаз Джона Колтрейна или в восточную атональность, с которой заигрывали многие советские джазмены шестидесятых. Но американский критик Джон Хаммонд восхищался его владением саксофоном. Вечно беспокойный и нетерпеливый музыкант, Гаранян сначала эволюционировал в сторону амбициозно аранжированных дивертисментов для джаз-оркестра, а затем — джаз-рока и фьюжн с собственным ансамблем «Мелодия». Он никогда не был большим новатором, но его высокий профессионализм аранжировщика, организаторские способности и добродушная натура позволили ему делать много хорошего джаза» (S.Frederick Starr, «Red And Hot: The Fate of Jazz In Soviet Union, 1917-1980», Oxford Press, 1983, pp. 246-247)

К этой характеристике и сейчас, через 27 лет после выхода книги, мало что можно прибавить. Действительно, оркестровые аранжировки оказались самой сильной стороной Гараняна: он писал не только для оркестра Всесоюзного радио, но и для Оркестра кинематографии, так что его аранжировки (и, зачастую, игра) звучат в очень многих советских фильмах — это и упоминавшаяся выше «Бриллиантовая рука», и «Джентльмены удачи». Когда новый председатель Гостелерадио Сергей Лапин в 1973 г. разогнал оркестр Людвиковского, Георгий Гаранян стал работать как минимум сразу в двух коллективах: в Оркестре кинематографии, где продолжал трудиться дирижёром на записи саундтреков для кино- и телефильмов («Ирония судьбы, или С лёгким паром», «12 стульев», «Приключения Буратино»…), и во вновь созданном при Всесоюзной фирме грамзаписи «Мелодия» инструментальном ансамбле, который так и назывался — «Мелодия». Этот последний оказался сильнейшим студийным коллективом в СССР в 1970-е годы (и вплоть до 1982-го, когда Гаранян покинул его).

«В ансамбле уменьшилось число инструментов (одиннадцать вместо прежних семнадцати). Исчезли традиционные группы, характерные для свингового биг-бэнда… Три трубы, два (позже — три) тромбона, два саксофона (обычно играл один А. Зубов, а после его ухода — А. Пищиков, сам Гаранян, занятый дирижированием, брался за саксофон лишь изредка)… Такой состав позволял новорожденной «Мелодии» решать самые различные задачи: аккомпанировать певцам, записывать танцевальную музыку, исполнять (в сочетании со струнными и «деревом») различные эстрадные и полусимфонические партитуры. И, наконец, играть джаз. Но уже не «мейнстрим», не бибоп — а его «электронизированную» разновидность… Исполняемая ими музыка соединяла импровизационность джаза и ритмическую основу рока».
И опять лучше современника не скажешь: это фрагмент биографического очерка о Гараняне, написанного неким Аркадием Евгеньевым (несложно, впрочем, угадать Аркадия Евгеньевича Петрова) для сборника «Советский джаз. Проблемы, события, мастера» (Москва, «Советский композитор», 1987).

Надо чётко понимать, что «Мелодия» была прежде всего, и главным образом, студийным оркестром государственной фирмы грамзаписи (единственного лейбла в стране, как это ни странно читать современному слушателю: представим себе, что в СССР, допустим, было бы при этом всего одно книжное издательство и одна киностудия!). Это означало, что первая и главная обязанность оркестра, какие бы сильные джазовые импровизаторы в нём ни участвовали — обслуживать нужды фирмы грамзаписи, у которой был репертуарный план, график записей и т.д. Огромная заслуга Георгия Гараняна — в том, что в этом бесконечном потоке записей аккомпанемента для эстрадных певцов, фонограмм для аудиоспектаклей, тематических подборок обработок официозных «песен советских композиторов» и тому подобного прикладного материала ему удалось записать силами «Мелодии» несколько чисто джазовых работ — «долгоиграющих» виниловых альбомов, изданных ВФГ «Мелодия» исполинскими по нынешним меркам тиражами, продававшимися по всей гигантской стране в каждом магазине «культтоваров» и, безусловно, сыгравших важную роль в популяризации самого понятия «джаз» на пространствах СССР. И важнейшую роль среди этих альбомов, конечно же, сыграл «Лабиринт» — альбом, выпущенный в 1974 г. и состоявший из четырёх обширных авторских пьес четырёх участников «Мелодии» — басиста Игоря Кантюкова (заглавный трек), пианиста Бориса Фрумкина («Марина»), самого Гараняна («Ленкорань») и трубача Константина Носова («Огненная река»). Под своим собственным именем Аркадий Петров писал на обложке пластинки: «Диск этот является первым чисто джазовым «гигантом» ансамбля, рассчитанным не на танец, не на развлечение, а на внимательное слушание. Это джаз, каким он стал спустя 75 лет после своего рождения в Новом Орлеане, — джаз, подружившийся с ритмами бита, с ладовой импровизацией, с искусственным (синтезированным) звуком, с электроникой». В ретроспективе, более чем через 10 лет, он же как «Аркадий Евгеньев» более сдержанно писал в сборнике «Советский джаз»: «Работа эта носит в известной степени лабораторный характер: осваивались новые ритмические схемы, новые типы композиций… Не всё здесь удалось в равной степени».
Это правда. Альбом из нынешней перспективы и правда кажется местами ученическим, но ученичество это — новые ритмы, новые звуковые концепции, новые технологии, новый подход к импровизации — проходили не новички, а первоклассные музыканты с огромным джазовым опытом, и это не могло не сказаться на качестве этой работы. В лучших моментах «Лабиринт» интересно и увлекательно слушать до сих пор, а уж какое впечатление он производил на любознательных подростков в 70-е годы, какое количество не имевших доступа к «фирменным» записям Blood Sweat & Tears или Майлса Дэйвиса молодых людей по всему СССР увлёк джаз-роком — и вовсе трудно оценить. Ну а очевидные слабости альбома, прежде всего в плане игры и звучания ритм-секции — это извечные слабости советской (да и российской) музыки, основанной на попытках играть с приматом ритма, как в «настоящей американской» музыке: всё-таки когда в стране на протяжении сотен лет нет традиций ритмического музицирования и неоткуда эти традиции взять, т.к. в традиционной музыкальной культуре превалируют совсем другие элементы — трудно ожидать, что сильные и современно звучащие ритм-секции появятся сами собой. Достаточно сказать, что и через 35 лет после записи «Лабиринта» игра и звучание ритм-секций в массе своей остаются самым слабым местом в российской музыке — причём не только в джазе, но и в рок-музыке.

Гаранян 70-х — скорее продюсер, чем инструменталист. Он очень мало играл в этот период — больше дирижировал, аранжировал, сочинял… — и занимался звукорежиссурой: школы записи современной электрифицированной музыки в СССР не было, всё приходилось изобретать на ходу, делать «на коленке», придумывать собственные технические и творческие решения, вовсе не обязательно оптимальные, но действенные…

80-е годы, когда Гаранян расстался с «Мелодией», стали для него периодом крайне интенсивной работы. Он возглавлял симфонический оркестр кинематографии (откуда необходимые навыки у музыканта без музыкального образования? — очень просто: ещё в 1967 г. Георгий Гаранян поступил на курсы дирижёров при Московской консерватории), дирижировал оркестром Эстонского радио, эстрадно-симфоническим оркестром Центрального телевидения, писал музыку для телевидения (программы «Волшебный фонарь» и «Бенефис») и для кино («Рецепт её молодости», «Покровские ворота»). Музыка к «Покровским воротам» в силу «культового» характера, который обрёл этот фильм Михаила Козакова (1982), стала, наверное, самой часто упоминаемой киноработой Георгия Арамовича, хотя ему в результате постоянно приписывают «Неудачное свидание» Александра Цфасмана, звучащее в фильме (и едва ли не «Часовых любви» Булата Окуджавы, тоже использованных в фонограмме).

Новая экономическая реальность 1990-х многих ветеранов советского джаза застала врасплох. Но не Гараняна. Руководить одновременно несколькими оркестрами ему было не привыкать, музыкантские кадры в его распоряжении были любые, контакты по всей стране — широчайшие. Мало кто из постсоветских джазменов в последние два десятилетия гастролировал столько, сколько Георгий Гаранян. И никто, наверное, не работал в таком широчайшем диапазоне. Руководство оркестром Московского цирка. Звание народного артиста России (первым из отечественных джазменов). Государственная премия. Недолго просуществовавший на деньги предпринимателя Сергея Черкасова «Московский биг-бэнд» с превосходными солистами, успевший записать всего один альбом «Рождение оркестра» (кассета — 1992, CD —2005). Собственный абонемент в Большом зале Московской консерватории (ну, не единственный джазовый абонемент там, как утверждалось, положим: первым был всё-таки абонемент Алексея Баташёва!). Руководство Краснодарским муниципальным биг-бэндом. Руководство Саранским муниципальным джаз-оркестром. Руководство — с 2003 по 2006 годы — Государственным камерным оркестром джазовой музыки Олега Лундстрема. Восстановление (или, точнее, создание заново) ансамбля «Мелодия» с совершенно новым составом музыкантов и на новой организационной базе, а затем — на его основе, в качестве биг-бэнда Российского государственного музыкального телерадиоцентра (сам Гаранян по советской ещё привычке говорил «Гостелерадио») — создание «Биг-бэнда Георгия Гараняна».

Мне год назад довелось видеть, как Гаранян дирижировал в Минске этим биг-бэндом: подводя к неизбежному «Каравану» Хуана Тизола, он проскандировал в микрофон зачин классической музыкантской шутки: «Какая песня без баяна, какой концерт без…?» А публика в один голос ответила: «…Гараняна!».

И это правда. Оркестровый проект Гараняна ближе всего стоял к народному вкусу, к уровню восприятия самой широкой, совершенно неподготовленной публики. «Песню про зайцев» и «Остров невезения» в качестве джазовых аранжировок биг-бэнд Гараняна под его водительством играл с полным правом: ведь в основе лежали именно его оркестровки для оригинальных фонограмм фильма 1968 года. Какой там «Караван»? Поэтому и ответила эта публика «Гараняна», а не «Каравана». «Зайцы» шли гораздо лучше «Каравана». Кивая и улыбаясь знакомой мелодии, дружно хлопая в первую долю, широчайшая аудитория приобщалась к джазу — и слава Богу, что из рук многоопытного ветерана Гараняна, а не из чьих-то менее заинтересованных, менее джазовых рук.
Можно было хихикать над анекдотическими неточностями, которые Георгий Арамович допускал в текстах своих джазовых радиопрограмм на «Маяке», можно было пожимать плечами в ответ на его иногда совершенно произвольные оценки в конферансе к телепрограмме «Джем 5», в которой «Культура» раз в неделю глубокой ночью показывала видеозаписи концертов великих западных джазменов; но нельзя не признать, что всё это работало на джаз. Широчайшей публике, к которой умел обратиться Георгий Арамович, которую умел привлечь и удержать, было совершенно всё равно, что именно там говорится. Ошибки и произвольные интерпретации видели и слышали те самые два-три процента, которые и так всё это знали. Остальные слышали добрую, заинтересованную интонацию, видели улыбающееся лицо неравнодушного человека, явно находящегося внутри тех явлений, о которых он рассказывал — и это работало на широкую аудиторию лучше, чем можно себе представить.

Гаранян действительно был символом советского джаза — не в меньшей, а может — и в большей степени, чем Олег Лундстрем и Юрий Саульский, ушедшие из жизни в течение первых пяти лет нового столетия. То, что Гаранян сделал ДЛЯ советского джаза, наверняка перевесит, в конечном счёте, то, что он сделал В джазе. Бесконечные, изматывающие гастроли по всей стране с самыми разными оркестрами, ансамблями, проектами — наверняка были важны для него самого, но гораздо важнее для публики были не ноты, которые звучали со сцены, а любовь к джазу, которая стояла за этими нотами. Автору этих строк случилось видеть выступление 73-летнего тогда Георгия Арамовича на фестивале в Курске. В семь вечера — концерт уже шёл — его поезд прибыл на вокзал; через полчаса он уже был за сценой. Я был ведущим концерта, нас «поселили» в одну гримёрку; объявив очередной коллектив, я вернулся за сцену и выслушал полный юмора рассказ Гараняна о том, как он перепутал поезда, в результате чего оказался в Курске в последний возможный момент. Ещё через пять минут я знакомил Георгия Арамовича с тремя молодыми датчанами, которым было предназначено стать его ритм-секцией на этом выступлении. «Hi, I’m George», сказал он им на отличном английском, лучась неподражаемо добродушной улыбкой. За десять минут музыканты «на пальцах» договорились о нескольких джазовых стандартах, которые должны были играть. Через четверть часа я объявил: «…народный артист России Георгий Гаранян!» …Мне редко приходилось слышать такую овацию. Это было что-то невероятное. Курский драмтеатр едва не рухнул!.. Георгий Арамович и три молодых датчанина вышли на сцену. С невероятным куражом и заводом ветеран советского джаза хватил какой-то стандарт на альт-саксофоне, датчане искусно «поймали» его и вступили следом. Овация не смолкала все полчаса, что народный артист пробыл на сцене. После выступления — за сценой — артист слегка перекусил и умчался на вокзал, ехать в Москву. Совершенно неважно было, какие ноты прозвучали, потому что главным была невероятная харизма, умение создать на сцене и передать слушателю ощущение джазового счастья, музыки, рождающейся прямо на глазах у публики.
А на следующий день в «Курской правде» написали, что «в этот день можно было услышать Георгия Гараняна — щемящее, берущее за душу соло на трубе».

Но это было совершенно неважно, потому что вот это ощущение джазового праздника, музыкального счастья — было.

Спасибо вам за него, Георгий Арамович.