«Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»

interview11 января 2017 отмечает 47-й день рождения основатель «Джаз.Ру», создатель первой версии «движка» и значительной части контента российского джазового портала в 1997-99 гг., а в последние 16 лет — базирующийся в Нью-Йорке джазовый фотограф Пётр Ганнушкин (в англоязычном мире известный как Peter Gannushkin).

Это интервью вышло в бумажном «Джаз.Ру» более восьми лет назад — в №4/5-2008, в рубрике «Джазанутые», которая представляла читателям людей, играющих важную роль в джазовой жизни по месту своего проживания, не будучи музыкантами. Не секрет, что музыкальное сообщество состоит не только из музыкантов: продюсеры, организаторы, менеджеры, журналисты, радиоведущие, звукоинженеры — все эти люди участвуют в производстве музыки, донесении её до слушателя, её осмыслении, пропаганде и т.п., и развитие джазовой сцены в том или ином регионе, городе, стране зависит и от них тоже. Некоторые из них — и музыканты тоже, но основная их деятельность на джазовой сцене связана не только со звукоизвлечением; некоторые были музыкантами, но переквалицифировались на другие специальности музыкальной индустрии; некоторые никогда в жизни не играли ни на каких инструментах, но тем не менее играют в своём локальном джазовом сообществе заметную роль. Всех этих людей объединяет только одно качество: они джазанутые. Всех их когда-то укусила джазовая бактерия, и человек, у которого зачастую есть ещё какая-то параллельная, не связанная с джазом жизнь, на всю жизнь становится джазанутым — джазовым энтузиастом-активистом.

Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Нет ничего удивительного в том, что первым героем этой рубрики стал нью-йоркский джазовый фотограф Пётр Ганнушкин — человек, ответственный за возникновение российского джазового портала по адресу www.jazz.ru в далёком 1997 г. Но основание «Джаз.Ру» — не единственная заслуга Петра в индустрии джаза и, если угодно, его истории. Многие знают Ганнушкина как джазового фотографа, запечатлевшего если не всех ныне здравствующих музыкантов джазового авангарда и новой импровизационной музыки, то уж точно большую их часть. За годы, которые Пётр прожил в Нью-Йорке, он стал частым гостем интереснейших авангардных клубов, участником ежегодного фестиваля Vision Fest и «придворным» фотографом Джона Зорна — идеолога клубов Tonic и The Stone. Зимой 2007/08 гг. каждый желающий мог посетить его персональную выставку в московском клубе «ДОМ», которая называлась «Музыкант и его место v.2». Между тем по образованию Пётр — математик, по профессии — веб-девелопер, и, по собственному признанию, к джазовой фотографии относится скорее как к дополнительному занятию. Истинная цель этого занятия, впрочем, слишком благородная, чтобы называться простым словом хобби: многочисленные фотографии, отснятые Петром, составляют своеобразный визуальный архив мировой новоджазовой сцены. Кого, как, где и на что снимать — именно об этом поговорила с Петром в Нью-Йорке в один дождливый весенний день один из авторов «Джаз.Ру», Диана Кондрашина. До сих пор интервью было доступно только на бумаге. Сегодня мы делаем его достоянием сетевой общественности.


Диана Кондрашина DK

Как сложилось, что в один прекрасный момент вы начали фотографировать музыкантов — джазовых и не только?

— Сложилось просто. Несколько лет назад у меня была колонка на «Джаз.Ру», для неё нужно было подбирать фотографии. Довольно быстро я понял, что фотографий многих музыкантов просто нет, купил камеру и начал фотографировать.

Фотография стала серьёзным конкурентом вашей основной работе? Или вы всегда относились к этому как к хобби?

— Конкурентом в смысле заработка фотография до сих пор не стала. Я не зарабатываю и не хочу зарабатывать джазовой фотографией (и фотографией вообще) себе на жизнь, хотя она и приносит какой-то доход от случая к случаю.

Фотографировать музыканта — дело не из лёгких. Во-первых, возникают технические проблемы: нежелательно использовать вспышку в тёмном помещении клуба, да и многие музыканты и руководители концертных площадок не любят, когда во время выступления кто-то щёлкает затвором. Как вы справляетесь с этими проблемами? Есть какие-нибудь отработанные меры и методы?

— Во многих местах фотографы ведут себя не то что агрессивно, а, скажем так, бесцеремонно. Могут встать, во время тихого исполнения начать фотографировать камерой с громким затвором и так далее. В то же время многие музыканты приводят своих фотографов на концерты и спокойно относятся к тому, что их фотографируют. Чаще это мешает слушателям больше, чем музыкантам. Я стараюсь использовать тихие камеры, обхожусь без вспышки и вообще пытаюсь никому не мешать. Получается, конечно, не всегда.

Есть места, которые готовы пускать кого угодно фотографировать что угодно, но в Нью-Йорке необходимо понимать разницу между большими клубами, которые входят в «индустрию джаза», и маленькими. В первых нужно получать разрешение на съёмку, но там другая музыка, которая мне не очень интересна, и не очень хорошая атмосфера, поскольку большинство из них — набитые туристами рестораны. Зато там бывает лучше освещение. Когда я только начал заниматься джазовой фотографией, вопрос «можно или нельзя снимать» вставал чаще, а сейчас меня знают в тех местах, куда я хожу на концерты, поэтому эта проблема возникает редко.

Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)
Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петра Ганнушкина  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»»

«Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта

interview26 декабря 2016 гитарист Джон Скофилд отметил 65-летие. В честь юбилея выдающегося джазового и джаз-рокового музыканта «Джаз.Ру» воспроизводит интервью, которое впервые было опубликовано нами в «Полном Джазе 1.0» весной 2003 г., когда Скофилд готовился впервые приехать в Россию с концертом (впоследствии, в 2011, Джон Скофилд ещё раз выступил в нашей стране — на фестивале «Усадьба Джаз» в Архангельском под Москвой). Интервью сопровождают уникальные фотографии, которые «Джаз.Ру» сделал тогда, пользуясь эксклюзивным доступом к артисту: автор этого интервью работал в те дни с Джоном в качестве переводчика.


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

В Россию для выступления на фестивале «Богема Джазз» (проходил ежегодно в 1999-2004 г. — Ред.) приезжает Джон Скофилд — один из ведущих гитаристов современного джаза. Значение этого события трудно переоценить: последний раз импровизирующий гитарист такого же уровня известности — Пэт Мэтини — был в Москве в 1987 г.

Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Джон Скофилд родился в глубинке американского Среднего Запада, в штате Огайо, 26 декабря 1951 г. Он вырос в Коннектикуте — старинном штате на Востоке США, который тяготеет к двум ближайшим мегаполисам — Нью-Йорку и Бостону. Джон начал играть на гитаре в 11-летнем возрасте, когда слушал в основном блюз и рок-н-ролл. Местный учитель музыки познакомил его с игрой тогдашних титанов джазовой гитары — Уэса Монтгомери, Джима Холла, Пэта Мартино: так началась любовь Скофилда к джазу, которая не проходит и поныне.

19-летним он поступил в колледж Бёркли в Бостоне, одно из старейших джазовых учебных заведений в мире. Уже в 1973-м он появился на профессиональной джазовой сцене и играл с титанами, среди которых были Чарлз Мингус, Хэрби Хэнкок, Чик Кориа, Джо Хендерсон, Билли Кобэм, Джордж Дюк, Джерри Маллиган, Маккой Тайнер и Гэри Бертон. В 1981 г. 31-летний Джон Скофилд окончательно вошёл в обойму первых имён в области джазовой гитары: началась его работа в ансамбле великого трубача Майлза Дэйвиса, продлившаяся три с половиной года и документированная несколькими альбомами («Star People», «Decoy», «Atmosphere», «You’re Under Arrest» и др.).
ВИДЕО: Джон Скофилд играет соло в ансамбле Майлза Дэйвиса, 1984

Еще в конце 1970-х Скофилд начал записываться как лидер — сначала для западногерманского лейбла Enja, затем для Grammavision (на котором вышли в том числе и весьма удачные альбомы «Blue Matter» (1986), «Loud Jazz» (1987) и «Flat Out» (1988), с 1989 — на Blue Note, где, в том числе, вышел его общепризнанно лучший джазовый альбом с участием легендарного саксофониста Эдди Харриса «Hand Jive» (1993), а с 1995 г. — на Verve. Новые альбомы Скофилда демонстрируют две одновременно развивающиеся линии в его творчестве. Первая линия достигла своего апогея в альбоме 1998 г. «A Go Go», который Джон записал вместе с участниками трио Medeski Martin & Wood — самого на тот момент передового коллектива новейшего импровизационного течения так называемых «джем-бэндов». В этой линии Скофилд экспериментирует с эстетикой джем-бэндов, соул-джаза, фанк-грува и других суперсовременных импровизационных направлений, в этой же стилистике — только менее спонтанной и более организованной — выдержан и его альбом «Uberjam» (2002).

Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Вторая линия более близка современному джазовому мэйнстриму; в этом ключе выдержан предыдущий альбом Джона — «Works For Me», в котором он собрал свою «команду мечты» с участием легендарного барабанщика Билли Хиггинса, своего «однокашника» по группе Майлза Дэйвиса — альт-саксофониста Кенни Гарретта и других прекрасных музыкантов современного джазового мэйнстрима, и недавний «ScoLoHoFo», записанный с участием старого партнёра — саксофониста Джо Ловано, басиста Дейва Холланда и барабанщика Эла Фостера.
ВИДЕО: Джон Скофилд «So You Say» — выступление в туре с материалом сольного альбома «Blue Matter», 1987, Копенгаген

Однако в гастрольной деятельности Скофилда превалирует первое направление — живая, горячая эстетика современных джем-бэндов, танцевальный соул-грув и острая фразировка фанка. Басист Энди Хесс, гитарист / программист Ави Бортник и барабанщик Адам Дейч составляют новую концертную группу Джона Скофилда.

27 мая Джон Скофилд даст в ГЦКЗ «Россия» (имеется в виду не нынешняя площадка во Дворце спорта «Лужники», а снесённый в 2006 г. концертный зал в центре Москвы, в южном крыле гостиницы «Россия». — Ред.) полуторачасовой концерт, причем приедет он именно с группой Uberjam, названной так по альбому 2001 г., где эта группа была впервые зафиксирована в грамзаписи. Кроме 51-летнего Скофилда, остальные участники ансамбля крайне молоды и представляют новейшее поколение «джем-бэндов» (jam bands).
Джон вообще никогда не выступал в России, и мы начинаем телефонный разговор с легендарным гитаристом как раз с вопроса о его отношениях с нашей страной.

— Это будет мое первое выступление в России. Правда, я побывал в России раньше — в Санкт-Петербурге то ли пятнадцать, то ли двадцать лет назад, просто как турист. Я не выступал там. Тогда он назывался ещё Ленинград, верно? Конечно, система управления и вообще социальная система там была совершенно не такая, как та, к которой я привык, но это — прекрасный город, очень красивый, и люди мне понравились — очень доброжелательные. Вот и все мои представления о России. Поэтому я очень волнуюсь перед приездом в эту огромную и такую важную страну, в которую у нас так долго не было доступа! Правда, я уже очень много выступал в странах бывшего советского блока — в Польше, Чешской Республике, Югославии — но это будет моё первое выступление в Москве.

Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Как-то я прочитал в одном из ваших интервью, что вы не любите давать интервью — правда ли это?

— (смеётся) Ну, не совсем так! Я очень люблю разговаривать о музыке с людьми, которые любят музыку. В этом смысле я очень люблю интервью! Когда я был помоложе и только начал давать интервью, я думал: ух ты, как здорово — меня спрашивают о моей музыке, я могу подробно и четко все объяснить про неё. А потом я понял, что я, на самом деле, толком ничего не могу рассказать про свою музыку! Наверное, никто не в состоянии толком объяснить что-то про свою собственную музыку… Когда я это понял, я здорово расстроился и решил: я лучше буду играть музыку, чем говорить о ней… (смеётся).
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Джона Скофилда  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта»

«Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»

interview12 декабря 2016 московский пианист Лев Кушнир празднует 55-летие. Его юбилей не сопровождается шумными публичными мероприятиями: просто в «Джаз Арт клубе», который встречается по средам в джаз-кафе «Эссе», 14 декабря соберутся друзья и коллеги, чтобы поиграть друг с другом и поздравить музыканта, продюсера и преподавателя Льва Кушнира с днём рождения.

Пять лет назад в честь 50-летия Льва «Джаз.Ру» опубликовал интервью с ним, до сегодняшнего дня доступное только читателям бумажной версии журнала (№1-2012). Сегодня мы с удовольствием делаем этот текст достоянием широкой сетевой общественности. Тогда, пять лет назад, журнальная версия начиналась поздравлением с юбилеем, который принято считать неким этапом в жизни, подводить в связи с ним какие-то предварительные итоги…


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Александра Мановцева, Павел Корбут
CM

Лев… или теперь надо уже говорить Лев Израилевич? Ощущаешь ли ты себя после отпразднованного 50-летия «ветераном отечественного джаза», мэтром, к которому надо обращаться «с отчеством»?

Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)
Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)

— У музыкантов как-то не принято подобного рода «навеличивание». Многие музыканты и в 80 лет ощущают себя моложе, чем они есть на самом деле, потому что к ним продолжают обращаться «Витя», «Лёша», «Жора» — Гараняна до последнего момента звали Жорой.

Герман Лукьянов так и просто требует, чтобы к нему обращались без отчества…

— Да. Когда я начинал работать в «Кадансе» (я был тогда ещё совсем юным музыкантом), Герман уже был заслуженным артистом, он был существенно старше меня. И он при первом же нашем знакомстве сказал: «Называй меня, пожалуйста, на «ты» и без отчества».

Тем не менее, приходит момент, когда принято оценивать какие-то промежуточные итоги. Начнём с конкретики. Первое — то, что всегда волнует молодых музыкантов. Они думают: «Я хочу стать музыкантом, исполнителем; смогу ли я вообще заработать на жизнь?» Ты на своём пути прошёл не самые простые десятилетия в истории государства Российского. Каков твой опыт в этом плане?

Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)
Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)

— Были моменты, когда этот вопрос — смогу ли я заработать, будучи музыкантом, исполнителем — стоял особенно остро. В частности, в начале 90-х годов. Каждый человек, не только музыкант, этот период прошёл по-своему, и по-своему всем было нелегко. Я не знаю людей, которые «жировали» бы в то время.

Но я начну немного раньше, с 80-х. Когда я только начинал заниматься музыкой, у меня была некая альтернатива. Я получил образование как физик-теоретик, а потом, в последний момент, я всё-таки переметнулся в джаз, окончил музыкальное училище. Естественно, что на то время разговоры ни о каких заработках ни в той, ни в другой стезе не шли. Это было начало 80-х годов. Хотя, приняв решение стать музыкантом, я сразу пошёл работать в ресторан, в существовавшую тогда систему МОМА (Московского объединения музыкальных ансамблей. — Ред.) в Москве, что позволяло мне с материальной точки зрения неплохо существовать (по сравнению с моими бывшими коллегами по научной стезе).

Я поддерживаю отношения с некоторыми из бывших моих однокурсников-физиков, и подавляющее большинство из них тоже сменили профессию. Просто это произошло несколько позднее. Они либо ушли в бизнес, либо занимаются близкородственной работой типа программирования, и большинство вообще уехало из Советского Союза (или — впоследствии — уже из России).

Работу в ресторане я расценивал как некое временное пристанище на то время, пока я получаю соответствующее образование, чтобы начать играть джаз. Так дело и развивалось, потому что концертирующих джазовых ансамблей в тот момент было раз, два — и обчёлся. И я поработал практически во всех ансамблях, существовавших тогда. Первым был ансамбль [саксофониста] Владимира Коновальцева, недавно ушедшего из жизни, а вторым — «Каданс» Германа Лукьянова, где я проработал два года (1988-89) в структуре Росконцерта, после чего ансамбль продолжал существовать, несмотря на то, что мы уже не находились под крылом ни у какой государственной структуры. Эти организации уже перестали существовать, а какие-то работы, записи, фестивали происходили в режиме фриланса.
ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Льва Кушнира, фото, аудио, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»»

«Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика

interview23 ноября отмечает 40-летие барабанщик Саша Машин. Сейчас он — едва ли не самый востребованный российский джазовый барабанщик, причём востребованный на международной сцене: в эти самые дни, вплоть до 29 ноября, он гастролирует по России с трио выдающегося европейского джазового пианиста Мариана Петреску, ранее выступал на множестве европейских и американских джазовых фестивалей в составе трио азербайджанского пианиста Исфара Сарабского… Вообще говоря, международная карьера Машина началась много раньше. Почти ровно 19 лет назад на концерте в Московском Доме композиторов он играл в составе квинтета трубача Валерия Пономарёва и легендарного саксофониста Бенни Голсона, и к этому моменту Саша уже два года был постоянным барабанщиком российского ансамбля Игоря Бутмана и играл со всеми его американскими гостями-гастролёрами. Дебютировал же он и вовсе 15-летним на сцене петербургского джаз-клуба «Квадрат», и затем — в составе питерского диксиленда North West Dixie Band — на всех тогдашних российских джазовых фестивалях, включая прославленный «Джаз у старой крепости» в Новокузнецке, куда диксиленд ехал трое с половиной суток в плацкартном вагоне.
В конце 90-х петербургское Extra Trio Plus, созданное саксофонистом Евгением Стригалёвым и Машиным, несколько лет было мощной силой на молодёжной сцене северной столицы. Но Машина ждала другая, древняя столица России: в 1998 г. пианист Яков Окунь, с которым Саша играл в ансамбле Игоря Бутмана, создал в Москве MosGorTrio, и Машин переехал в крупнейший мегаполис России, чтобы играть в этом незаурядном коллективе — который, помимо прочего, стал основной ритм-секцией для гастролировавших по России зарубежных звёзд джазового мэйнстрима (Лю Табакин, Эдди Хендерсон, Гэри Смульян, Ларри Шнайдер, Марк Тёрнер, Джонни Гриффин, Крэйг Хэнди, Донни Маккаслин и множество других). Что же до столицы мирового джаза, то в Нью-Йорке Машин впервые выступал в 2005-м во время стажировки по линии программы «Открытый мир», в том числе — в Blue Note с Кларком Терри, Кенни Барроном и Джимми Хитом. Осталось, пожалуй, добавить, что Саша Машин теперь — эндорсер ударных инструментов Yamaha.

Саша Машин
Саша Машин

Почти девять лет назад, в 1 и 2 номерах бумажного «Джаз.Ру» за 2008 г., вышли две части интереснейшего проекта, опубликованного тогда в рубрике «Мастер-класс». Материал назывался «Александр Машин и Пётр Талалай: судьба барабанщика» (Машин тогда ещё официально пользовался как артистическим своим полным «паспортным» именем): вместе с модератором и «катализатором» беседы, заместителем главного редактора «Джаз.Ру» Анной Филипьевой, вопросы Машину в этой обширной беседе задавал его коллега-барабанщик, представитель примерно того же поколения российских джазовых музыкантов — Пётр Талалай. Сегодня, к сороковому дню рождения Саши Машина, мы делаем этот текст — с некоторыми незначительными сокращениями — достоянием читателей сетевой версии нашего издания.


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото: архив редакции
AF

Редколлегия журнала давно вынашивала идею интервью с Александром Машиным. Я позвонила Александру и встретила живой отклик на предложение сделать небольшой мастер-класс, а также целую кучу идей, как это сделать лучше. Что, если вопросы Александру будет задавать его коллега-барабанщик? Запросто! Втроём беседовать веселее. И вот я уже набираю номер Петра Талалая, который находит занимательной идею порасспросить под прицелом диктофона своего хорошего приятеля и «соратника по цеху» о том, что суждено и чего не суждено джазовому барабанщику, а то и ответить на пару-тройку его вопросов. В общем, Пётр даёт своё согласие, а дальше — уже дело техники.

«Соображать на троих» решили ранним по джазовым меркам воскресным утром в небольшом кафе недалеко от Большой Ордынки, милой сердцу многих молодых джазменов (для тех, кто незнаком с московской географией: на этой старинной улице расположено Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства. — Ред.). И вот плоды нашей беседы за чашкой утреннего кофе (АМ — Александр Машин, ПТ — Пётр Талалай, АФ — Анна Филипьева):

Саша Машин
Саша Машин

АФ: Что для вас чувство хорошей игры? Чем для вас обычно характеризуется это ощущение?

АМ: Это очень приятный вопрос. Редкий. Даже не знаю… Очень сложно ответить на него словами. Дело в том, что иногда во время концерта есть ощущение, что действительно что-то получается, но если потом слушаешь запись — оказывается, что всё не так уж хорошо. А бывает и наоборот. Тебе кажется, что происходит что-то ужасное, и что тебе невероятно стыдно, но, конечно же, если перестать играть и уйти — станет ещё хуже, и лучше всё-таки доиграть. А потом слушаешь запись, и оказывается, что на самом-то деле это было очень даже неплохо. Поэтому не всегда можно ориентироваться на то, что ты думаешь по поводу исполняемой музыки в момент исполнения. То есть ты не всегда можешь адекватно оценить то, что создаётся. По крайней мере, у меня так часто бывает. Конечно, по каким-то косвенным признакам иногда уже понимаешь какие-то вещи, чувствуешь ошибки. Петя, а у тебя всегда совпадают ощущения?

ПТ: Ну, не всегда, но я стремлюсь к тому, чтобы они, конечно, совпадали. Обычно если удаётся организовать несколько репетиций перед концертом, то, как правило, это помогает понять.

АФ: Но ведь бывает, что выходишь на джем и не знаешь, что сейчас будет. Не можешь подготовиться…

ПТ: Конечно, бывает! Бывает даже, что выходишь уже на концерт, а ничего не готово. Всякое бывает. Но для меня то ощущение хорошей игры, о котором ты говоришь, состоит из двух факторов. Это контакт с ансамблем и контакт с самим собой, как мне кажется. То есть с ансамблем — это взаимодействие с людьми, это поддержка солистов, это когда динамически всё в гармонии находится… А контакт с собой — это когда ты можешь свободно играть ритм, и он получается ровным и гибким — и физически, и динамически. И когда удаётся всё это объединить в один поток, тогда всё получается хорошо. Не всегда получается, но стремиться к этому нужно.

АМ: Ну конечно, нужно к этому стремиться. Но такие вещи, как взаимодействие — это то, без чего разговора о хорошей игре не может быть вообще.

ПТ: Да, но бывает так, что когда играешь с новым солистом, немножко его забиваешь или, наоборот, выдаёшь недостаточно энергии. То есть именно когда ты играешь с незнакомым человеком, так бывает. У тебя, Саша, ведь богатая практика игры с приезжими музыкантами, когда сложно сразу представить на все сто процентов, как именно будет строиться взаимодействие.

ДАЛЕЕ: продолжение беседы барабанщиков; Пётр Талалай интервьюирует Сашу Машина; много ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика»

«Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»

interview17 ноября отмечает 81-й день рождения выдающийся американский джазовый тромбонист — Розуэлл Радд (Roswell Rudd), и мы публикуем интервью с ним, которое ранее выходило только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№4 за 2007 год).


Константин Волков KW

Тромбонист Розуэлл Радд прошёл в своём творчестве три основных этапа: период вовлечённости в движение фри-джаза 1960-х, затем время относительного забвения в 1970-80-е гг. и с 1990-х по настоящее время — полистилистический этап, на котором этот выдающийся мастер тромбона в каждом новом проекте исследует новые для себя стили и направления.

Радд родился в городке Шэрон, штат Коннектикут, 17 ноября 1935 г. Он начинал как тромбонист диксиленда ещё в те годы, когда учился в Йельском университете, в конце 1950-х, участвуя в студенческом ансамбле традиционного джаза Eli’s Chosen Six, который можно видеть и слышать в знаменитом документальном фильме «Джаз в летний день», снятом на концертах Ньюпортского джаз-фестиваля 1958 года. В 1960-62 гг. Розуэлл был участником ансамбля пианиста Хёрби Николса, который оказал на молодого музыканта огромное влияние — прежде всего как композитор. Примерно в те же годы у Радда был совместный ансамбль с молодым саксофонистом Стивом Лэйси, где они играли исключительно музыку Телониуса Монка (самая известная запись — «School Days», Emanem, 1963).

Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

— Первым инструментом, который привлёк моё внимание, была валторна. Я начинал играть вместе с отцом, который был барабанщиком-любителем и любил устраивать джемы со всеми, кто хотел в них участвовать. Ещё я, следуя примеру отца, играл вместе с джазовыми пластинками, которые у меня были. Но на этих записях не было валторнистов. Валторнистов в джазе вообще было очень мало; не было их и на джемах, где мы играли с отцом.

Самым близким к валторне тембром, который я мог найти, был тембр тромбона. При этом тромбона было очень много в джазовых записях, и на джемах играло много тромбонистов. Меня буквально захватили тромбонисты — их личности, особенности их манер игры, то, как они пели в свои тромбоны, чтобы придать дополнительную окраску звуку, как они работали с тембрами инструмента… Это меня просто завораживало. Поэтому, как только я смог, я приобрёл себе тромбон. Долгое время я играл на тромбоне и валторне параллельно. По правде говоря, я до сих пор могу играть на обоих этих инструментах.

В ранней американской музыке было много тромбонистов с очень индивидуальными манерами, с очень оригинальным звучанием. Кроме того, меня совершенно гипнотизировало звучание секции тромбонов в биг-бэндах 40-50-х гг. Три тромбона, четыре тромбона в секции — это звучало потрясающе. Но ведь тромбоны в начале XX столетия использовались не только в джазе. На тромбонах играли в церквах, по Восточному побережью США путешествовали тромбонные оркестры, игравшие духовую музыку, марши и т.п. Была огромная школа, были традиции звука, и я в том, что я делал в своих ансамблях, всегда стремился использовать этот опыт, развивая и обогащая его.

На фото: второй, «европейский» состав New York Art Quartet, выступавший в Дании в 1965 г.: Розуэлл Радд, южноафриканский барабанщик Луис Мохоло, датский контрабасист Финн фон Эйбен и афродатчанин — саксофонист Джон Чикаи.

New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд - крайний слева)
New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд — крайний слева)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Розуэлла Радда и его биографии, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»»

«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Михаил Кулль (архивные съёмки), автор
CM

interview15 ноября отмечает юбилей легенда советского джаза 1960-70-х — саксофонист Алексей Зубов. Ему исполняется 80 лет! Музыкант уже три десятилетия живёт в США, и новые поколения джазовых слушателей и музыкантов уже не очень хорошо знакомы с его творчеством. Восполняя для сегодняшнего читателя недостаток информации о Зубове, мы в день юбилея музыканта обратились к интервью, которое ранее выходило только на бумаге в №1 бумажного «Джаз.Ру» за 2014 г. К юбилею артиста «Джаз.Ру» с удовольствием делает этот текст достоянием читателей сетевой версии издания.

Алексей Зубов родился в Москве в 1936 г., окончил физфак МГУ и был распределён в легендарный ФИАН, но вместо этого предпочёл другой путь и карьеру. Студентом второго курса Алексей начал играть джаз — сначала на кларнете, а затем на саксофоне. В 1955 г. он стал участником студии Центрального Дома работников искусств «Первый шаг» и её знаменитой в ту пору в Москве «Восьмерки ЦДРИ», а в 1960-м поступил в биг-бэнд Олега Лундстрема. В 1966 г. Зубов стал играть в оркестре Всесоюзного радио под руководством Вадима Людвиковского, а с 1973 стал одним из ведущих солистов легендарного ансамбля «Мелодия». Алексей Зубов возглавлял также несколько собственных коллективов и был участником многих джазовых групп, наиболее известными из которых были квартет «Крещендо» (на пластинках тех лет название писали как «Кресчендо»), дуэт с пианистом Игорем Саульским, квинтет «Барометр». Его ансамбли уже тогда осваивали возможности русского (сюита «Былины-старины») и азербайджанского («Крепостной тупик») фольклора. Многие советские джазовые фэны считали его саксофонистом номер один; так оно и было, пока в 1984 г. Алексей не переехал из Москвы в Лос-Анджелес. Там было много разного: успешная работа на местной джазовой сцене, потеря зубов, пятилетний перерыв в творчестве и длительный процесс восстановления формы, создание собственной студии звукозаписи — и налёт грабителей, в результате которого студия перестала существовать. Был удачный альбом 2006 г. «Rejuvenation Project», записанный с калифорнийскими музыкантами, и выступления с ещё одним лос-анджелесским джазменом из бывшего «восточного блока» — болгарским пианистом Милчо Левиевым.

Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013
Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013

В ноябре 2006 Алексей Зубов впервые после 22-летнего перерыва выступил в Москве, отметив своё семидесятилетие, а в 2007 и 2013-м играл в Иерусалиме и Тель-Авиве в рамках фестиваля «Джаз-Глобус», демонстрируя свой знаменитый звук, безукоризненную технику и нестандартное джазовое мышление, позволившее ему не только успешно играть «старую музыку», но и полноценно выступить в амплуа новоджазового музыканта.

Интервью для «Джаз.Ру» в Москве оказалось очень продолжительным — мы беседовали сначала в здании лютеранского собора Петра и Павла, где Алексей Зубов в тот вечер должен был играть с «Круглым бендом» Алексея Круглова программу, основанную на переосмыслении музыки Джона Колтрейна, а затем ещё около полутора часов — в квартире дочери музыканта, которая живёт в Москве.

Начнём с простого: как так случилось, что молодой советский человек, который изучал физику, вдруг — сломав весьма, по советским стереотипам, перспективную карьеру в науке — занялся тем, что, с точки зрения тогдашнего общества, не поощрялось: джазовым саксофоном?

1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)
1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)

— Ну, джазом я стал интересоваться ещё в средней школе. То есть до смерти Сталина, потому что кончил школу я в 1953 году. У нас в классе было несколько энтузиастов, не очень хорошо понимавших, что такое джаз, но чрезвычайно таковой любивших. У меня были пластинки Бенни Гудмана, Фэтса Уоллера, такие бьющиеся, и я даже пытался снять соло Фэтса Уоллера на рояле, но образование по фортепиано у меня ограничивалось годом с небольшим музыкальной школы — и всё. Но это было, когда я был совсем маленьким, это ещё 8-9 лет.

Когда я поступил в университет, всё стало довольно сильно развиваться. Ещё в школе я начинал слушать передачи BBC и «Голоса Америки». [Передач] Уиллиса Коновера тогда ещё вообще не было, но каждый день была 15-минутная передача по тому же «Голосу Америки», который передавал совсем уже не для нас вовсе, а для американских войск эту музыку. В основном я слушал Лондон, который не глушили. Ну и когда я пришёл в университет, на втором курсе у меня стало чесаться: интересно бы самому попробовать, что происходит. Я пошёл в духовой оркестр. И мне выдали такой пластмассовый кларнет, на котором я немедленно выучился играть «Сулико», как сейчас помню. Вот с этого всё и началось. Я взял этот кларнет, выучил на нём несколько кусков из Бенни Гудмана и пошёл к Боре Рычкову в самодеятельный оркестр. А Борис Рычков в те времена уже был, так сказать, не то что признанным, но, во всяком случае, довольно известным пианистом, он вёл оркестр, и я туда пришёл, и на правах друга — а мы учились с Борей и с его братом в одной школе — он меня взял, послушал мою игру два дня и сказал, что он этого слышать не может, невзирая на всю дружбу, и что у него есть знакомый какой-то старичок, который продаёт саксофон, так что не хочу ли я его купить — и попробовать играть на саксофоне. И вот с этого момента вся история началась. Я действительно купил саксофон — как сейчас помню, это была весна пятьдесят пятого года. Я уехал на дачу на три месяца и совершенно зверски занимался на этом саксофоне, мешая всем соседям, и осенью я уже попал в самодеятельный оркестр ЦДРИ «Первый шаг», и всё покатилось.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью саксофониста Алексея Зубова, много ФОТО, ВИДЕО, АУДИО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию»

«Джаз.Ру»: избранное. Игорь Бутман: «Самое ужасное — это играть короткие концерты» (к 55-летию)

congrats27 октября исполняется 55 лет саксофонисту Игорю Бутману. Самый известный джазмен России, как обычно, крайне занят: в начале октября квинтет Игоря Бутмана при участии певицы Фантини Притула (Fantine Pritoula) выступал в Дели и Мумбаи. С 18 по 23 октября его Московский джазовый оркестр совершил тур по США, самым важным событием которого стал концерт с трубачом Уинтоном Марсалисом на сцене Театра Линкольна в Вашингтоне 22 октября. А в ноябре биг-бэнд впервые отправится в Китайскую Народную Республику, где даст серию концертов на сцене клуба Blue Note Beijing, принадлежащего международной франшизе, старейший клуб которой находится в Нью-Йорке.

Игорь Бутман (фото © Владимир Коробицын)
Игорь Бутман (фото © Владимир Коробицын)

В честь дня рождения артиста «Джаз.Ру» впервые публикует в сетевой версии фрагменты трёх текстов, ранее публиковавшихся только в бумажной версии нашего издания — в 2007, 2011 и 2014 годах: это часть обширного очерка, посвящённого 50-летию Игоря Михайловича, которое отмечалось в Государственном Кремлёвском дворце («Джаз.Ру» №6/7-2011), и фрагменты двух его интервью, посвящённых выходу на международном лейбле его альбома «Весёлые истории» («Джаз.Ру» №8/9-2007) и гастролям Московского джазового оркестра в США (№1-2014). Кроме того, в самом конце текста вы обнаружите уникальный звуковой документ — одно из первых радиоинтервью Игоря Бутмана, которое он дал в России 20 лет назад в один из приездов из США, где он в то время ещё жил постоянно.


2011. Бутман в Кремле, или впечатления от юбилея

Фото: Владимир Коробицын

Бутману — пятьдесят. Это как-то странно звучит: те, кто следил в последние 20 лет за жизнью российского джазового сообщества, привыкли думать о саксофонисте Игоре Бутмане как о «ярком представителе поколения тридцатилетних». Вот только поколение это уже из возраста молодёжного поиска перешло в возраст творческой зрелости, и отмеченное 27 октября 50-летие Бутмана свидетельствует об этом со всей неопровержимостью. «Поколение тридцатилетних» — это теперь поколение молодых солистов оркестра Бутмана.

То, что Игорь Бутман в последние 10-12 лет стал центральным действующим лицом российской джазовой сцены — несомненно, как несомненно и то, что добился он этого собственным талантом, трудом и потрясающей работоспособностью. Судите сами: собственный джаз-клуб, а в последний год даже два джаз-клуба одновременно; собственный оркестр, собравший лучших солистов джазового мэйнстрима и выступающий, пожалуй, больше и чаще всех джазовых биг-бэндов страны; собственная фирма грамзаписи Butman Music; долгие годы — ведение джазовой телепрограммы на «Культуре» (пока выходила в эфир «Джазофрения»); множество медиа-проектов вне джазовой сферы, благодаря чему фамилия Бутман постепенно стала естественной ассоциацией массового российского телезрителя со словом «джаз»; и, наконец, в последние годы — активная общественная деятельность. В общем, если в российском джазе есть общеизвестные медиаперсоны, которые при своей известности ещё и играют интересную и эстетически значимую музыку, то во главе их недлинного списка стоит как раз Игорь Бутман.

Уинтон Марсалис, Крисчен Макбрайд, Игорь Бутман (на экране также Билли Кобэм)
Уинтон Марсалис, Крисчен Макбрайд, Игорь Бутман (на экране также Билли Кобэм)

Отмечать 50-летие такому человеку надо в приличном месте, и местом этим оказался бывший Кремлёвский дворец съездов, ныне — Государственный Кремлёвский дворец, самый большой (6000 мест) концертный зал российской столицы.
ДАЛЕЕ: продолжение юбилейной публикации избранных текстов журнала «Джаз.Ру» об Игоре Бутмане  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Игорь Бутман: «Самое ужасное — это играть короткие концерты» (к 55-летию)»

«Джаз.Ру»: избранное. Маркус Миллер — человек-оркестр

storyСтрого говоря, этот текст — не только наше избранное: постоянный автор «Джаз.Ру» Константин Волков написал этот портретный очерк в 2006 г. для недолго просуществовавшего санкт-петербургского альманаха «Джаз-Арт», который возглавлял Владимир Фейертаг. Альманах вскоре перестал выходить, а уже вышедшие номера давно превратились в библиографическую редкость, поэтому мы решили, что 14 июня, в день, когда прославленный американский бас-гитарист Маркус Миллер отмечает 57-й день рождения, мы вполне можем воспроизвести в его честь текст, написанный 10 лет назад. В конце текста — небольшое послесловие, которого по понятным причинам не могло быть в тексте 2006 г.: несколько фактов из жизни Миллера за прошедшее десятилетие. Зато стопроцентно наш контент — фотосъёмка выступления Маркуса Миллера на фестивале «Усадьба Джаз» 2007 года.

Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)
Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)

Константин Волков (для альманаха «Джаз-Арт», Санкт-Петербург, 2006)
фото: Кирилл Мошков
KW

46-летний (теперь уже 57-летний! — Ред.) Маркус Миллер — басист, кларнетист, продюсер, композитор и т.п. — родился в нью-йоркском округе Бруклин, но, когда ему было 10 (то есть на рубеже 1960-х и 70-х), переехал с родителями северо-восточнее — в Куинс, точнее — в один из самых мрачных ныне районов Куинса, Джамэйку. Населенная преимущественно афроамериканцами, Джамэйка (Jamaica) представляет собой ряды унылых двухэтажных домиков, изредка перемежаемых не менее унылыми кирпичными многоквартирниками, до уровня третьего этажа исписанными граффити. Рядом ревут самолеты, заходящие на посадку в аэропорт имени Кеннеди, и то и дело проносятся электрички на Лонг-Айленд. В общем, самое подходящее место, чтобы стать обычным городским шалопаем.

Однако стать шалопаем юному Маркусу было не суждено. Сам он объясняет это так: родители помогли. Семья была (да и есть: родители Маркуса живы и здоровы, живут теперь на богатом Лонг-Айленде) очень музыкальная. Отец служил органистом в епископальной церкви, и Маркус, сколько себя помнит, — с самого раннего детства — постоянно что-нибудь бренчал на отцовском пианино. А родители, заметив его страсть к музыке, поддержали и развили её. Поэтому Маркус счастливо избежал уличных соблазнов чёрного гетто.

Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)
Marcus Miller (photo © Cyril Moshkow, 2007)

В восьмилетнем возрасте Маркус начал в школе учиться игре на блок-флейте, а когда переехал в Джамэйку — перешёл на кларнет (отец предлагал скрипку, но мальчик, лучше папы разбиравшийся в уличных понятиях, сказал, что со скрипкой его на улице будут бить). Система музыкального образования в Америке сильно отличается от нашей: там нет музыкальных школ как таковых. Элементарную игру на инструментах дети изучают в обычной средней школе, потому что практически любая школа, кроме обязательных общеобразовательных предметов, дает еще весьма широкий список electives — предметов по выбору. Набор этих предметов в каждой школе свой. И вершина музыкальной пирамиды Америки оказывается на недосягаемой высоте именно потому, что основание этой пирамиды чрезвычайно широкое: основы сольного и — особенно — хорового пения, а также игры на музыкальных инструментах (примерно в объёме первых классов российской музыкальной школы) предлагают практически все публичные школы США, а в некоторых школах существуют углублённые музыкальные программы.

Была такая программа и в Высшей Школе Музыки и Искусств в Куинсе, куда Маркус Миллер поступил в старших классах (сейчас это прославленное учебное заведение называется «Школа исполнительских искусств имени ЛаГуардиа»). Маркус специализировался там на кларнете, да ещё и брал частные уроки по этому инструменту; посещал он и занятия по теории музыки, композиции, а ещё — играл в школьном симфоническом оркестре.

И в то же время к нему пришла новая любовь — бас-гитара.

ВИДЕО: Marcus Miller «Power»
выступление на фестивале Jazz Lugano, 2008

В 13-14 лет он уже профессионально играл на бас-гитаре с пацанами из своего квартала. Играть на этом инструменте он научился по слуху, а как подбирать аккомпанемент к песням — ему намекнул отец: он показал мальчику, где в нотах популярных песен стоят буквенные обозначения аккордов. Базовые знания гармонии у Маркуса уже были, так что, зная гармоническую сетку песни, сообразить басовую партию было несложно. «Папа показал мне, как срезать дорогу», рассказывал он много лет спустя.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Маркусе Миллере, много фото, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Маркус Миллер — человек-оркестр»

«Джаз.Ру», избранное. Игорь Бриль, настоящий народный артист

9 июня отметил 72-й день рождения Игорь Бриль — джазовый пианист, педагог, композитор и общественный деятель, народный артист Российской Федерации, профессор Российской Академии музыки им. Гнесиных, автор наиболее популярного джазового учебного пособия на русском языке «Практический курс джазовой импровизации». К дню рождения Игоря Михайловича редакция впервые публикует текст биографического интервью артиста, которое он дал нашему постоянному автору Константину Волкову в 2011 г., но по разным причинам опубликовано оно до сих пор было только в книжном формате: интервью вошло в двухтомный сборник «Российский джаз», который редакторы «Джаз.Ру» Кирилл Мошков и Анна Филипьева подготовили для санкт-петербургского издательства «Планета Музыки» в 2013 г. Материал мы открываем обложкой бумажного «Джаз.Ру» №4/5-2009 (№22/23), на которой в честь отмечавшегося тогда 65-летия Игоря Михайловича был опубликован его портрет работы российского джазового фотографа Павла Корбута.


Обложка «Джаз.Ру» №4/5-2009 (№22/23), фото © Павел Корбут
Обложка «Джаз.Ру» №4/5-2009 (№22/23), фото © Павел Корбут
Константин Волков
фото: архив «Джаз.Ру»
KW

— Нашему отцу в жизни повезло так, как нам и не снилось! — говорит сын Игоря Бриля, саксофонист Александр Бриль. — Основные вехи его жизни: игра в четыре руки с Дюком Эллингтоном, Дейвом Брубеком, Рэем Чарлзом и Господом Богом.

Игорь Бриль родился 9 июня 1944 г. в Москве, окончил институт им. Гнесиных по классу профессора Теодора Гутмана. За полвека творческой деятельности неоднократно демонстрировал российское исполнительское искусство на лучших концертных площадках России и за её пределами — более чем на 100 престижнейших фестивалях мира. США, Германия, Канада, Италия, Швейцария, Израиль, Голландия, Франция, Польша, Финляндия, Индия, Куба, Болгария, Индонезия — далеко не полный список стран, которые рукоплескали искусству маэстро. Его сценическими партнёрами были звёзды мировой и отечественной культуры: Диззи Гиллеспи и Дейв Брубек, Бобби Хатчерсон и Джо Хендерсон, Георгий Гаранян и Алексей Козлов, Адам Макович и Майкл Бреккер.

Имя Игоря Бриля как выдающегося джазового музыканта современности вошло в ряд джазовых энциклопедий мира. Его дискография в качестве композитора и музыканта включает свыше 30 альбомов, вышедших в России, США и Швейцарии.

Игорь Бриль
Игорь Бриль

Большую концертно-исполнительскую деятельность Игорь Михайлович успешно совмещает с педагогической. Он — один из основоположников джазового образования в России и первый отечественный джазовый преподаватель, создавший свою фортепианную школу. С 1974 И.М.Бриль возглавлял отделение эстрадной и джазовой музыки в Государственном музыкальном училище им.Гнесиных, а в 90-е годы встал во главе кафедры инструментального джазового исполнительства Российской Академии музыки им.Гнесиных (в 2013 г. Игоря Михайловича сменил на этом посту Валерий Гроховский. — Ред.). За эти годы Игорь Бриль вырастил более 150 исполнителей джазовой и эстрадной музыки, в числе которых — заслуженные артисты России Ирина Отиева, Александр Осейчук и Сергей Резанцев, эстрадные исполнители Игорь Николаев и Крис Кельми, молодые российские пианисты, лауреаты международных конкурсов Иван Фармаковский, Евгений Лебедев, Алексей Беккер, Владимир Нестеренко, Алексей Чернаков, Николай Сидоренко, Арташес Асланян, Евгений Сивцов, Марат Габбасов, Алексей Иванников и многие другие. Подлинным триумфом фортепианной школы Игоря Бриля стал I Московский международный конкурс молодых исполнителей (фортепиано), где ученики Бриля стали лауреатами первой и второй премий, обладателями серебряных медалей и дипломантами.

Учебники и научная литература Игоря Михайловича помогают молодым музыкантам осваивать искусство джазовой импровизации. 30 лет назад он создал и выпустил в свет первый в отечественной истории учебник джазовой импровизации («Практический курс джазовой импровизации»), который только в России был переиздан семь раз. Начиная с 1990 г., при непосредственном участии Игоря Бриля были организованы Всероссийские конкурсы молодых исполнителей (до переформатирования в международный ежегодный формат в 2011 г. проходившие каждые два года в Ростове-на-Дону), фестивали джазовой музыки учебных заведений искусств России, детские и юношеские конкурсы.

За большие заслуги в области культуры и искусства в 2004 г. Игорь Михайлович Бриль был награжден Орденом Почёта, стал лауреатом премии города Москвы, удостоен почётного звания доктора искусств Международной академии наук в Сан-Марино, был избран академиком Международной академии творчества. Тогда же на «Площади Звёзд» у концертного зала «Россия» в Москве была заложена именная «Звезда Игоря Бриля».

Концертные программы с участием народного артиста РФ Игоря Михайловича Бриля проходят с неизменным успехом. Цикл юбилейных представлений, посвященных 65-летию маэстро, программы «Джаз XXI века — новое поколение», «История джаза», «Блюз и не только», а также «Джаз вчера, сегодня…», подготовленный продюсерами Денисом Брилем и Николаем Богайчуком — часть современной российской джазовой истории.

Игорь Бриль, интервью для «Джаз.Ру», 2008 (фото © Кирилл Мошков)
Игорь Бриль, интервью для «Джаз.Ру», 2008 (фото © Кирилл Мошков)

Игорь Михайлович, вы пришли в джаз в начале 1960-х гг., когда на отечественной джазовой сцене было ещё очень мало музыкантов, обладавших академической музыкальной подготовкой. Как вас, академического музыканта, приняли в джазовой среде — и как в среде «классиков» отнеслись к тому, что вы, так сказать, сбежали в другой лагерь?

— Речь идёт о том времени, когда я окончил музыкальное училище — по-моему, это 1962 год. В училище был Юрий Николаевич Чугунов, который уже музицировал тогда; были контрабасисты — Юрий Фролов, Геворгян-младший (Андрей, брат пианиста Евгения Геворгяна, виолончелист по образованию, в джазе игравший на контрабасе. — Ред.), Алексей Исплатовский. Серьёзное отношение к занятиям джазом пошло, скорее всего, от Чугунова.

В 1962 г. мы в составе трио — барабанщик Михаил Ковалевский, контрабасист и я — уже готовились к фестивалю: это был даже не фестиваль ещё, а «смотр», который проходил в «Кафе Молодёжное». Мы много репетировали, но вышло неудачно, так как контрабасист — а это был Юрий Маликов (будущий руководитель ВИА «Самоцветы». — Ред.) — внезапно уехал на гастроли. Так что следующая веха — это уже 1965, тоже «смотр-конкурс», фактически первое официальное выступление.

Игорь Бриль, 1967 (фото © Владимир Лучин)
Игорь Бриль, 1967 (фото © Владимир Лучин)

В училище совмещать классику и джаз удавалось вполне благополучно. А потом был Институт им. Гнесиных (ныне Российская Академия музыки. — Ред.). Вот там мой профессор, Теодор Гутман, из-за моих поездок на джазовые гастроли однажды устроил мне выволочку и заодно сказал: «Зачем тебе Бах, Бетховен, Прокофьев — когда ты, Игорь, укушен джазом?». Мы выяснили отношения, после чего я ему, чтобы как-то сблизить позиции, подарил две пластинки джазового вокального ансамбля Swingle Singers: на одной они пели джазовые обработки Моцарта, на другой — Баха. И примирение наступило. Мне даже на дипломном экзамене в институте разрешили играть мою собственную композицию, которую назвали «Импровизация» (смеётся). Это был первый, беспрецедентный случай.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Игоря Бриля, много фото, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру», избранное. Игорь Бриль, настоящий народный артист»

«Джаз.Ру»: избранное. Пианист Яков Окунь: «Свобода внутри поставленной задачи»

interview4 июня выдающийся российский джазовый пианист Яков Окунь отмечает день рождения: ему исполнилось 44 года. В этот день «Джаз.Ру» в рамках обширной программы публикации богатейших запасов интервью с джазовыми музыкантами, до сих пор выходивших только в бумажной версии журнала, делает общедоступным подробнейшее интервью Якова, которое он в 2013 г. дал заместителю главного редактора «Джаз.Ру» Анне Филипьевой (в онлайн-анонсе выхода номера мы тогда написали: «Анна Филипьева интервьюирует одного из лидеров московской джазовой сцены вся жизнь прошла перед глазами всего за каких-то девять страниц»). Текст вышел в 6 номере журнала «Джаз.Ру» за 2013 г. (№52), причём Яков оказался тогда на обложке номера:

Обложка «Джаз.Ру» №6-2013
Обложка «Джаз.Ру» №6-2013 (фото © Ира Полярная)

В середине октября (2013. — Ред.) Красноярская краевая филармония в рамках III международного джазового фестиваля «ЕниJazz» провела «ЕниJazz-резиденцию» — проект, поддержанный фондом Михаила Прохорова. В течение четырёх дней музыканты международного уровня погружали в джазовое мастерство талантливую играющую молодёжь, студентов музыкальных колледжей и училищ из Красноярска. На заключительном концерте фестиваля слушатели могли оценить результат.

Резиденцией, которая проводилась впервые в истории российских джазовых фестивалей, руководил московский пианист Яков Окунь. В его ансамбль, выступавший в роли коллективного наставника участников резиденции, вошли московский контрабасист Макар Новиков и два музыканта из США — опытный барабанщик Джо Фарнсуорт (Joe Farnsworth) и прославленный саксофонист Стив Слэйгл (Steve Slagle).

ВИДЕО: Yakov Okun Quartet feat. Steve Slagle and Joe Farnsworth «Hot House», 2013
концерт в клубе «Эссе»

Яков — потомственный джазмен: он — сын пианиста Михаила Окуня, который с 1975 по 1978 работал в оркестре Леонида Утёсова, а затем вошёл в состав одного из самых оригинальных составов советского джаза — ансамбля Германа Лукьянова «Каданс». В 1988 Окунь-старший стал пианистом легендарного оркестра Олега Лундстрема, с которым выступал до 2010 г., уже будучи заслуженным артистом России и профессором Российской Академии музыки им. Гнесиных.

1984: Яков Окунь, Михаил Окунь, Олег Лундстрем (фото из архива Якова Окуня)
1984: Яков Окунь, Михаил Окунь, Олег Лундстрем (фото © Александр Забрин, из архива Якова Окуня)

Окунь же младший пришёл в джаз на рубеже 1980-90-х студентом училища им. Гнесиных (ныне Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства). В 1991-м была международная летняя джазовая школа в Дублине (Ирландия), где наставником был американский саксофонист Дейв Либман, который выбрал Якова руководить студенческим ансамблем на финальном концерте школы. В тот же период были Гран-при на конкурсе в Бухаресте и выступление на фестивале в Пори (Финляндия), а с 1992 г., когда Яков поступил в Московский государственный университет культуры, началась его профессиональная жизнь на московской джазовой сцене.

ALBUM IN  ITUNESВ последние полтора десятка лет Окунь заработал отличную репутацию у гастролирующих в России именитых американских музыкантов, представителей современного мэйнстрима, как самый надёжный партнёр на российской земле: с его трио в качестве гастрольного состава предпочитали выступать саксофонисты Донни Маккаслин, Джонни Гриффин, Томас Франк, Лу Табакин, Джеймс Сполдинг, Крэйг Хэнди, трубачи Эдди Хендерсон, Алекс Сипягин, вокалистка Дебора Браун и др. В 2011 г. Окунь выпустил на нью-йоркском лейбле Criss Cross альбом «New York Encounter», записанный в трио с басистом Беном Стритом и барабанщиком Билли Драммондом — первый случай, когда российский джазовый музыкант выпустил альбом в США, не переезжая в Америку или не издавая альбом за свой счёт (см. интервью Окуня в «Джаз.Ру» №3-2011).
СЛУШАТЬ АЛЬБОМ ЯКОВА ОКУНЯ В СЕРВИСЕ ЯНДЕКС.МУЗЫКА

2010: Яков Окунь и Крэйг Хэнди
2010: Яков Окунь и Крэйг Хэнди (фото © Гульнара Хаматова)

С 2012 г. Яков ведёт еженедельные джемы в московском джаз-клубе «Эссе», которые для сегодняшней московской сцены современного джаза работают как своего рода формообразующий элемент. Но роль Окуня на московской джазовой сцене, конечно, намного важнее, чем только ведение джемов: он и сам — формообразующий элемент. Яков — один из тех музыкантов, которые сейчас олицетворяют всю московскую джазовую сцену в целом. Если у московского джаза и есть лидеры, то один из них — безусловно, Яков Окунь.

— Есть мнение, что среда очень здорово влияет на человека и является основополагающей в его жизни. То есть где он родился, там и… ну, не то чтобы случился, но тем он и занимается. И хотя моя жизнь скорее подтверждает это мнение, однако я не в полной мере с этим согласен. Почему? Я был рождён в свободной семье. То есть никто никогда не стремился сделать из меня музыканта. И вообще никто и никогда в нашей семье не пытался никого делать ни из меня, ни из моего брата. Родители хотели, чтобы мы просто, грубо говоря, не стали мерзавцами и были более или менее приличными людьми — это самое главное. Но когда ты рождаешься в семье музыканта, ты волей-неволей слушаешь музыку вокруг себя — то есть в данном случае музыку, которую слушает и к которой имеет отношение мой отец. Я прекрасно помню, как он занимался, его репетиции с Валерием Куцинским, Тамазом Курашвили, Виктором Епанешниковым и Николаем Пановым, проходившие у нас дома. Меня это интересовало, я заходил в комнату и слушал, как это всё происходит. Это было для меня естественной средой. Это как если ты родился в семье академика, то у тебя больше шансов встретиться на кухне за чашкой чая с Капицей, чем у других.

Я никогда не думал, что стану музыкантом, но у меня были способности, и в пять лет меня отдали в музыкальную школу имени Прокофьева на скрипку. Потом, помимо скрипки, меня отправили играть на рояле. Я стал заниматься с двумя изумительными педагогами. Преподавателем по скрипке был Станислав Николаевич Поппель, а по фортепиано — Дора Соломоновна Томчина. Я ничего о ней не знаю, так как она эмигрировала в Канаду. Если она ещё жива, то на сегодняшний момент она уже очень взрослая. Позже в Гнесинской школе я занимался у Тамары Ефимовны Фрейнкиной. В общем, будучи вроде как способным мальчиком, какое-то время я занимался, мне нравилось. А потом разонравилось — и я перестал. Меня увлекли другие вещи. То есть формально я продолжал обучение, но не занимался. И настал момент, когда надо было либо поступать в музыкальное училище, либо идти в рыболовный техникум. Мы с моим близким приятелем постоянно ходил на рыбалку, и папа в сердцах однажды сделал мне такое «предложение», которое, кстати, поначалу меня даже заинтересовало. Но, по его словам, там в лучшем случае учат ловить сетями, а меня это совершенно не устраивало. В общем, нужно было принимать решение, и отец настоял на том, чтобы я попробовал пойти в музыкальное училище.

Яков Окунь (скрипка). Первый концерт.
Яков Окунь (скрипка). Первый концерт.

Несомненно, в этом был определённый элемент блата, поскольку отец преподавал в училище, он известный музыкант. Но, как бы то ни было, единственной пьесой, которую я сыграл на экзамене прилично, была «One For Helene» Билла Эванса из сборника Бриля, которую отец заставил меня выучить по нотам. И сам я помню, что комиссии даже очень понравилось. Но классику я играл совершенно чудовищно. Что-то еле доиграл до конца… И вот поэтому я всегда говорю, что у меня был шанс не стать музыкантом, который я упустил (смеётся). Среда средой, но до шестнадцати лет, то есть до момента поступления в училище, я никогда даже не пробовал играть джаз. Я что-то свистел, что-то напевал, валяя дурака, мне очень нравилось многое из той музыки, которую слушал отец и которую он играл. Но у меня не было желания, не было страсти ничего из этого попробовать. И, как ни странно, в результате этого упущенного шанса не стать музыкантом, основанном на пьесе, которую меня заставил выучить отец, эта страсть у меня появилась. Мне захотелось попробовать овладеть этим искусством, познать его.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Якова Окуня, много уникальных фото, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Пианист Яков Окунь: «Свобода внутри поставленной задачи»»