«Джаз.Ру». Избранное: Диззи Гиллеспи — 100 лет со дня рождения. Щёки и труба

21 октября 2017 исполнилось 100 лет со дня рождения одного из величайших джазовых трубачей XX столетия — Диззи Гиллеспи. Он прожил 75 лет, успев невероятно много — вместе с саксофонистом Чарли Паркером в 40-е годы произвести революцию в джазе, породив новый стиль, бибоп, ставший во второй половине века основной современного джазового языка; записать десятки эпохальных пьес и альбомов, вошедших в золотой фонд джаза; создать несколько малых составов и биг-бэндов, каждого из которых довольно было бы для увековечивания памяти менее значимого музыканта; и, наконец, олицетворить собой собирательный образ «головокружительного» (dizzy) джазмена: берет, маленькая острая бородка, очки, пение скэтом — salt peanuts! salt peanuts! — и щёки, конечно же, неподражаемые щёки Диззи, о которых речь ниже.

Dizzy Gillespie
Dizzy Gillespie

«Джаз.Ру» с удовольствием делает доступным для сетевой аудитории двойной текст, написанный в 2007 г. к 90-летию со дня рождения Диззи для бумажного издания «Джаз.Ру» №7-2007. Текст актуализирован для 2017 г.


О Гиллеспи не слишком много написано и/или издано по-русски, что странно: роль его никак не меньше, чем роль Паркера или другого легендарного трубача, Майлза Дэйвиса. Жизнь Диззи ещё ждёт русскоязычного биографа или переводчика. Вот восемь фактов для его будущей биографии на русском языке:

  • Диззи Гиллеспи выступил в самом престижном концертом зале США, нью-йоркском Карнеги-Холле, 32 раза. Назначено было и 33-е выступление — в день его 75-летия, однако Диззи был уже смертельно болен, и вместо него выступили его друзья и ученики: многолетний партнёр по малым ансамблям и биг-бэндам саксофонист Джеймс Муди; трубач Джон Фэддис; кубинский саксофонист Пакито Д’Ривера и др.
  • Звезда Диззи Гиллеспи находится на Аллее Славы возле дома 7057 по Голливудскому бульвару в Лос-Анджелесе.
  • В 1989 г. Диззи дал 300 концертов в 27 странах мира и 31 штате США, был коронован племенным вождём в Нигерии, получил 14-ю в своей жизни степень почётного доктора (на этот раз от бостонского музыкального колледжа Бёркли), степень командора Ордена изящных искусств и словесности Французской Республики и премию «Грэмми» за заслуги в течение всей жизни.
  • Годом позже он единственный раз в жизни выступил в Москве, в ГЦКЗ «Россия».
  • В 1964 г. Диззи Гиллеспи сам себя выдвинул кандидатом в президенты США. Его предвыборная программа включала обещание в случае его избрания переименовать Белый дом в «Блюзовый дом», назначить генеральным прокурором США главу «Организации афроамериканского единства» Малколма Икс, директором Центрального разведывательного управления — трубача Майлза Дэйвиса, а слепого певца Рэя Чарлза — директором Библиотеки Конгресса. Пресс-конференция по случаю выдвижения Диззи в президенты состоялась в Голливуде перед джаз-клубом Shelly’s Manne-Hole, принадлежавшим барабанщику Шелли Мэнну. Собрать деньги на президентскую кампанию не удалось, поэтому Диззи вышел из «президентской гонки» задолго до дня голосования.
Фото из материалов президентской кампании Диззи Гиллеспи, 1964
Фото из материалов президентской кампании Диззи Гиллеспи, 1964

ДАЛЕЕ: продолжение истории Диззи Гиллеспи, его щёк и трубы  Читать далее ««Джаз.Ру». Избранное: Диззи Гиллеспи — 100 лет со дня рождения. Щёки и труба»

«Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Павел Корбут, Владимир Садковкин
AF

ОТ РЕДАКЦИИ. Этот текст ранее выходил только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№5-2007). К 70-летию со дня рождения выдающегося советского и российского джазового контрабасиста Анатолия Соболева (1947-2003) редакция с удовольствием делает доступным биографический материал — коллективное интервью с коллегами и учениками Анатолия Васильевича, которое в 2007 сделала для нашего бумажного издания заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева. Текст публикуется в актуализированной для 2017 г. версии.


19 августа 2017 г. исполнилось бы 70 лет замечательному контрабасисту и одному из самых любимых студентами российских джазовых педагогов своего времени — Анатолию Соболеву.

Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999
Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999

Будучи уникальным исполнителем и незаурядным преподавателем, Анатолий Васильевич, как правило, оставался в тени своих именитых коллег и прославленных учеников, неизменно оказывая им неоценимую помощь и поддержку и порою жертвуя ради этого собственными интересами. В условиях недостатка учебного и нотного материала он воспитал поколение музыкантов, получивших всемирное признание. На его плечи лёг груз создания российской джазовой контрабасовой школы — практически с нуля. При этом сложно припомнить другого такого преподавателя, которого настолько сильно любили бы все его ученики.

К сожалению, сегодня, спустя 14 лет со дня его кончины 4 апреля 2003 г., немногочисленные CD с участием Анатолия Васильевича уже перешли в разряд раритетов. Сам он, будучи человеком скромным, не оставил после себя ни сольных альбомов, ни мемуаров, а биографы не спешат засучивать рукава. Но остались воспоминания о музыканте, учителе и хорошем друге, которыми поделились его коллеги Игорь Михайлович Бриль (профессор РАМ им. Гнесиных, пианист, народный артист России) и Александр Викторович Осейчук (профессор РАМ им. Гнесиных, саксофонист, заслуженный артист России), а также ученики — Борис Козлов (Mingus Big Band, Mingus Dynasty и другие проекты, контрабасист и бас-гитарист, Нью-Йорк), Антон Ревнюк (контрабасист и бас-гитарист: в 2016-17  — LRK TrioJazzmobile Алины Ростоцкой и другие проекты) и Дмитрий Зайцев (группа «Чай вдвоём», бас-гитарист).

Дмитрий ЗайцевДмитрий Зайцев: Анатолий Васильевич Соболев родился в 1947 году, то есть его творческий и личностный расцвет пришёлся на 60-е годы, на период советского ренессанса. Одной из культурных вершин того времени было творчество джазменов-шестидесятников. Именно джазменов, потому что здесь мы имеем дело с совершенно уникальной прослойкой. Это люди, которые получили хорошее регулярное классическое образование, но почти не имели доступа к информации о джазе, получая её фрагментарно, какими-то окольными путями. И, когда эта прослойка пришла к ответственности, то есть заняла профессорско-преподавательские посты, это создало атмосферу совершенно определённого рода, которая значительно отличается от атмосферы джазменов моего поколения — учеников Соболева и его коллег. У этого поколения был свой триумф и своя трагедия. Триумф был в том, что они, несмотря на отсутствие информации, научились очень хорошо играть джаз. Трагедия же этого поколения также в полной мере свойственна судьбе Соболева. Это поколение недопонятое, недопризнанное, недореализованное. Возможно, востребованы были лишь процентов десять-пятнадцать их реальных способностей, поэтому джаз превратился в некую вещь в себе. В некую религию.

История Соболева довольно уникальна, потому что наряду с общим социальным явлением был ряд сугубо личностных факторов. Он рано остался без отца, его растила мама. В роду у них музыкантов не было, но мама отправила его учиться на домре. Это был его первый инструмент. И уже позже он закончил Гнесинку по классу контрабаса. На все теоретические предметы он ходил со студентами-теоретиками. В итоге по окончании института наша культура получила высокообразованного, продвинутого музыканта. Современного музыканта-эстрадника, даже окончившего высшее музыкальное заведение, очень трудно протестировать на общекультурный уровень. Он зачастую очень узко направлен. Соболев же мог совершенно свободно разговаривать о литературе, о живописи, о классической музыке. У него были свои театральные предпочтения, и всё это он мог разумно аргументировать.

Алексей Козлов, Юрий Соболев, Алексей Кузнецов, 1966
Алексей Козлов; за фортепиано, вероятно, Игорь Яхилевич; Юрий Соболев; за барабанами, вероятно, Валерий Багирян; Алексей Кузнецов, 1966

Игорь БрильИгорь Бриль: По-моему, первый раз я его увидел в «ВИО-66». Он был тогда ещё совсем худым, но очень хорошо играл на контрабасе.

После «ВИО-66» Юрия Саульского он пошёл работать в филармонию. Он ведь работал в [Московском Государственном] симфоническом оркестре под управлением Вероники Дударовой. После этого мы долго не виделись, но примерно в 1972-м году мы поехали с ним, по-моему, в Болгарию на молодёжный фестиваль.

15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: Борис Новиков, Уиллис Коновер, Анатолий Соболев, Алексей Баташёв (Фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)
15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: у рояля с кларнетом в руках советник президента США Ричарда Никсона в области культуры и искусства Леонард Гармент,  ведущий джазовой программы радиостанции «Голос Америки» Уиллис Коновер, контрабасист Анатолий Соболев, джазовый критик Алексей Баташёв (фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)

Потом я пригласил его, уже в качестве преподавателя, и в училище на Ордынке, и в Академию музыки. У него было очень много хороших учеников. Во всяком случае, от многих его учеников исходила очень трогательная инициатива устроить вечер памяти Соболева…
ДАЛЕЕ: продолжение рассказа коллег и учеников об Анатолии Васильевиче Соболеве  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)»

Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»

31 мая российская джазовая певица Анна Бутурлина празднует день рождения. А 1 июня у неё состоится большой концерт в Центральном Доме художника — «Джаз для всей семьи».

Мы, естественно, много раз писали о ведущей вокалистке московской джазовой сцены. Но было в истории «Джаз.Ру» и большое биографическое интервью, которое у Анны взяла в 2010 году ещё одна Анна — заместитель главного редактора нашего издания Анна Филипьева. Тогда портрет Анны Бутурлиной, выполненный фотографом Александром Никитиным, появился и на обложке бумажного «Джаз.Ру»: Анна стала первой «женщиной джаза» на нашей обложке!

Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин
Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин

Семь лет спустя мы с удовольствием воспроизводим это интервью в сетевой версии, делая его доступным для широкого круга читателей: хотя с тех пор много чего произошло, интервью это не потеряло значимости и до сих пор.

С днём рождения, Аня!


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Александр Никитин
AF

Анна Бутурлина — одна из самых ярких джазовых певиц на нынешней отечественной сцене. В её творческой биографии есть выступления с большинством именитых российских оркестров, включая биг-бэнд Игоря Бутмана, оркестр Олега Лундстрема и многие другие, но сама она при этом с большим теплом отзывается о своём рабочем ансамбле, возглавляемом пианистом Алексеем Беккером, творческий союз с которым длится уже более десяти лет. Этапы творческого пути Анны зафиксированы в аудиозаписи: её альбомы «Black Coffee» (2002) и «My Favorite Songs» (Evergreen Records, 2006) пользуются особой популярностью у российских любителей джазового вокала, и это понятно, поскольку в представлении Анны настоящее пение — это не демонстрация вокальной техники, а живые человеческие эмоции, идущие от сердца.

В феврале 2009 г. Анна впервые выступила в роли продюсера, на весьма высоком уровне и с большим успехом проведя в Москве I конкурс молодых джазовых вокалистов.

— Становиться вокалисткой я вообще не собиралась. Мысль появилась случайно, наверное, лет в четырнадцать. До того я планировала стать академической пианисткой, и все мои усилия в музыкальной школе были направлены именно на это. Но я смогла, в конце концов, разочаровать своего педагога, сказав, что поступаю в Гнесинское училище на отделение хорового дирижирования, поскольку мне в тот момент показалось, что это обеспечит мне все необходимые знания для того, чтобы научиться и петь, и как-то всё в своей жизни организовать вокруг этого.

А почему решили петь джаз?

— Тоже вышло случайно. Я всегда занималась классикой, и, поступая в музыкальное училище, я вообще-то хотела стать оперной певицей. Ходила на прослушивания к разным педагогам, показывала себя. Но в академическом плане голос у меня, скажем так, не самый интересный: лирико-колоратурное сопрано. И мне сказали, что, вероятнее всего, с моим голосом я смогу пойти только в оперетту. А оперетта казалась мне несерьёзным жанром. Потом я совершенно случайно услышала «Misty» Эрролла Гарнера в исполнении моего друга — он увлекался джазом и просто подбирал её на фортепиано. Мне было лет шестнадцать, наверное. Я была так потрясена красотой мелодии! Говорю: «Боже, что это? Неужели такое бывает! А слова-то есть?» Он говорит: «Конечно, есть. Это ж песня!» В общем, с того и пошло. Потихоньку мы с ним начали подбирать разные песни и исполнять их, где придётся: на вечеринках, на уроках сольфеджио и гармонии… Постепенно я поняла, что это, и только это, может быть моим путём, и ничего больше я не хочу. Все оперы были сразу забыты. И оперетты тоже (смеётся).

Ближе к четвёртому курсу училища я пошла факультативно заниматься к своему будущему педагогу Юрию Олизарову в Гнесинский институт. Раз в неделю ходила к нему на открытые уроки, брала всё, что он предлагал в плане знаний и умений. Практические занятия там были коллективные. Не индивидуальные. Ну и за год я до такой степени сумела освоить всё это, что легко поступила в институт — уже на эстрадно-джазовое отделение. Проблем не было, хотя я очень волновалась, конечно.

Я хотела поступить именно к преподавателю-мужчине, потому что у меня всегда было стремление быть ни на кого не похожей. И я поставила себе цель: педагогом должен быть мужчина, и тот, кто не будет мешать мне заниматься тем, чем я хочу. Чтобы не было тембрального подражания педагогу. У нас такое сплошь и рядом происходит: как поёт педагог — так и ученик, прямо один в один. И это мне ужасно не нравилось.

Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин
Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин

Какие джазовые альбомы и исполнители тогда, в самом начале, произвели на вас самое сильное впечатление?

— В тот момент я не знала ни одного джазового имени, кроме, наверное, Луи Армстронга, поэтому просто спросила у знающих людей имена, пошла в магазин «Мелодия» — тогда ещё он был на Новом Арбате — и купила сразу много всяких кассет. В основном это был как раз Луи Армстронг, Элла Фитцджералд, Сара Воэн немножко… Сару Воэн, кстати, не рекомендую начинающим певцам: очень сложный голос, не подражайте ей, пока не научились петь! В общем, я начала слушать — и заслушала эти кассеты до дыр. Я знала их наизусть — от и до. И до сих пор это мои любимые альбомы. У Эллы Фитцджеральд это альбом «Clap Нands, Here Comes Charlie», где она просто потрясающе поёт с квартетом. И альбом «Ella Swings Lightly» тоже меня потряс.

Что там такого особенного?

— Вот не знаю… Мягкость голоса и оркестр, который ей аккомпанирует — всё это так органично, замечательно… Прямо хотелось слушать и слушать, не переставая.

А инструменталисты?

— Как ни странно, один из первых инструменталистов, которого я услышала в своей жизни, это Уинтон Марсалис. Его концертный диск… Не помню названия. Он начинается с «Angel Eyes», и вместе с ним играет Арт Блэйки. (Видимо, концертная запись Art Blakey Jazz Messengers 1981 г., никогда не выпускавшаяся легальными лейблами, но то и дело всплывающая на рынке, чаще всего — под названием «Wynton». — Ред.) Что-то меня в нем тоже зацепило… Я, наверное, миллион раз прослушала этот альбом и поняла, что, оказывается, ноты, которые я вижу перед собой, — это только основа джазового исполнения, а мелодию-то можно развернуть, столько всего с ней ещё сделать!

Что слушаете сейчас?

— Очень нравятся Сонни Роллинз, Уэйн Шортер, Ли Моргана люблю, Клиффорда Брауна, Рона Картера… То есть сейчас я больше для себя нахожу в инструментальной музыке, и оттуда тоже, как ни странно, беру вокальные приёмы. Нежелание быть тембрально похожей на кого-то меня останавливает в прослушивании певцов. Хотя, даже если я их слушаю, в основном испытываю разочарование. Мне не хватает чего-то. То есть всеми признанные истинные звёзды, которые создавали джаз, для меня, конечно, являются учителями, и тут уж ничего не скажешь. Но, видимо, масштаб таланта очень важен для меня в исполнителе. Если вокалист просто талантлив — мне мало, я не могу почерпнуть для себя достаточное количество информации. А вот исполнители масштаба Кармен Макрэй не надоедают, и я каждый раз слышу в них что-то новое. Вот, кстати, да! Кармен Макрэй — одна из моих любимых певиц. Она — рассказчик, и я выбрала свой путь в джазовом вокальном исполнительстве благодаря ей в том числе. Она меня научила именно этому.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Анны Бутурлиной  Читать далее «Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»»

Ян Гарбарек: «Саксофон отличается от семьи тем, что ездит с тобой и на гастроли тоже!» (к 70-летию)

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

interview4 марта отметил 70-летний юбилей норвежский композитор и саксофонист Ян Гарбарек (Jan Garbarek) — один из самых известных в мире европейских джазменов. Гарбарек — безусловный творческий лидер первого поколения скандинавского джаза 1970-х гг. Это поколение первым в Северной Европе добилось мировой известности благодаря счастливой случайности — встрече Гарбарека и западногерманского продюсера Манфреда Айхера, чья фирма грамзаписи ECM прославила имена норвежских джазменов, которые, в свою очередь, своей узнаваемой стилистикой 1970-х и особенно 1980-х гг. создали то, что в историю джаза вошло как «стиль И-Си-Эм» или «звук И-Си-Эм». Практически все записи Яна Гарбарека с рубежа 1960-70-х гг. и до настоящего времени вышли именно на ECM.

Ян Гарбарек на фестивале Jazzkaar, Таллин, Эстония, 2012 (фото © Кирилл Мошков)
Ян Гарбарек на фестивале Jazzkaar. Таллин, Эстония, 2012 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Ян Гарбарек родился в городке Мюсен на крайнем юго-востоке Норвегии 4 марта 1947 г. в семье осевшего в скандинавском королевстве польского военнопленного Чеслава Гарбарека и дочери норвежского фермера. Он вырос в Осло, получив норвежское подданство только в семилетнем возрасте (в то время королевство Норвегия не предоставляло своё подданство по факту рождения на территории страны). В 1968 г. он женился; у них с женой Вигдис есть единственная дочь — известная норвежская рок-певица Аня Гарбарек. К концу 60-х Гарбарек, овладев саксофоном в результате самостоятельных занятий, уже дебютировал в грамзаписи. Самой заметной его ранней записью стало участие в альбоме американского джазового композитора Джорджа Расселла «Electronic Sonata for Souls Loved by Nature» (Flying Dutchman Records, 1969). В тот период Гарбарек был убеждённым последователем Джона Колтрейна.
ВИДЕО: Jan Garbarek Quartet, съёмка Норвежской радиокомпании, 1969 «Karin’s Mode»
Ян Гарбарек — тенор-саксофон, Терье Бьёрклунд — фортепиано, Арильд Андерсен — бас, Юн Кристенсен — ударные

Постепенно Гарбарек эволюционировал в сторону более жёсткой манеры саксофонистов, работавших в пост-колтрейновской авангардной стилистике, прежде всего Алберта Айлера, но после 1973 г. отошёл от диссонантного звучания,  сохранив, впрочем, узнаваемый жёсткий, яркий тембр саксофона. В этот период он стал участником «Европейского квартета» прославленного американского пианиста Кита Джарретта, с которым между 1974 и 1979 записал ряд студийных и концертных альбомов, и они сделали его имя известным во всём джазовом мире.
ВИДЕО: «Европейский квартет» Кита Джарретта, на тенор-саксофоне — Ян Гарбарек. Выступление в Ганновере, 1976. «Spiral Dance»

В это же время в своих собственных записях он эволюционировал в сторону протяжных, медленных «амбиентных» звучаний, ставших его фирменной «фишкой» благодаря опять-таки ECM, рекламировавшей этот новый саунд, основанный на тщательно изученном Гарбареком норвежском деревенском фольклоре, как «звук ледяных фьордов».

Ян Гарбарек и Манфред Айхер в студии Talent, Осло (1970-е гг.)
Ян Гарбарек и Манфред Айхер в студии Talent, Осло (1970-е гг.)

Впрочем, джазовая критика впоследствии отмечала, что пресловутый «звук фьордов» разработал в своих студиях, расположенных в Осло — сначала Talent, затем Rainbow — знаменитый звукорежиссёр Ян-Эрик Конгсхауг. Именно он записал для продюсера Айхера значительное большинство альбомов ECM, и в действительности «звук ледяных фьордов» представлял собой звук выкрученных на максимум ревербераторов Lexicon, которые использовал этот звукорежиссёр-новатор.
ВИДЕО: Jan Garbarek Group, Гамбург, 1991 (полный концерт)
Райнер Брюнингхауз — клавишные, фортепиано; Эберхарл Вебер — электроконтрабас; Марилин Мазур — перкуссия; Агнес Буэн Гарнос — вокал

ДАЛЕЕ: продолжение биографии Яна Гарбарека и полный текст его интервью «Джаз.Ру» 2002 г.  Читать далее «Ян Гарбарек: «Саксофон отличается от семьи тем, что ездит с тобой и на гастроли тоже!» (к 70-летию)»

«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Олег Киреев: двойное интервью о джазе, жизни и профессионализме

interview6 февраля саксофонист Олег Киреев отмечает 54-й день рождения. Но это не единственный повод для публикации: 28 января в Токио Японская академия видеоперевода (JVTA) и Россотрудничество впервые провели фестиваль российских музыкальных фильмов и музыкальных видео, и в рамках этого фестиваля фильм ансамбля «Орлан», который возглавляет Олег Киреев, был отмечен дипломом за «лучший этно-джазовый проект».

Олег Киреев на фестивале российских музыкальных фильмов и музыкальных видео в Токио, 28.01.2017
Олег Киреев на фестивале российских музыкальных фильмов и музыкальных видео в Токио, 28.01.2017

Кроме того, Киреев сыграл несколько концертов в токийских джазовых клубах Absolute Blue и B Flat с ансамблем живущего в Японии американского контрабасиста Джеффа Карри (трубач Нил Сталнэйкер, пианист Деннис Ламберт и барабанщик Блэки Курода).

Neil Stalnaker, Jeff Curry, Oleg Kireyev @Tokyo B Flat Club
Neil Stalnaker, Jeff Curry, Oleg Kireyev @Tokyo B Flat Club

В редакционной копилке много интервью Олега; два из них выходили только на бумаге — в журнале «Джаз.Ру» в 2008 и 2010 гг. С удовольствием делаем достоянием сетевого читателя большие фрагменты из них, посвящённые биографии артиста и его джазовой философии.

Интервью 1. Олег Киреев: «У Бога всего много»

Интервью: Яна Дёмина, 2007

Часть обширного материала, опубликованного в бумажном «Джаз.Ру» №10 (№1-2008). Опущена часть текста, посвящённая повседневной деятельности клуба «Союз композиторов», арт-директором которого был в то время Олег.

Олег, меня давно интересует вопрос стилевого… компромисса в вашем творчестве. Вы спокойно переключаетесь с исполнения мэйнстримовых программ на этно-джаз и обратно. Приверженцы того или иного направления в джазе зачастую ревностно отстаивают принятые ими позиции: музыканты, предпочитающие мэйнстрим, говорят: именно в мэйнстриме сохраняется первоначальный дух джаза, а фьюжн, «третье течение», world music — от лукавого. Исполнители же, работающие в пограничных стилях, нередко говорят о неподвижности, «застое» в умах своих оппонентов…

— У Бога всего много. Так и в музыке. Можно оставаться в рамках одной традиции, всю жизнь играть нью-орлеанский диксиленд, наслаждаться самому и радовать слушателей. И думать, что вот это и есть джаз. Можно остановиться на эре Дюка Эллингтона и других великих артистов и быть по-своему правым; можно оттачивать своё мастерство, стремясь к совершенству, что и произошло со многими замечательными музыкантами. Среди них Луи Армстронг, Элла Фитцджеральд, Чарли Паркер и многие другие: для этих музыкантов происходила эволюция в рамках одного стиля. В истории джаза много примеров, когда музыканты — Джо Завинул, Чик Кориа, Майлз Дэйвис — в силу своего интереса и желания идти в ногу со временем искали и находили новое звучание, привнося новую мелодику и используя народные корни, открывали новые просторы в музыке, новые стили. При этом каждый из них в совершенстве владел старой школой и при определенной доле чистоплюйства мог прекрасно оставаться в каких-либо стилевых рамках. Более того, эти музыканты использовали возможности от традиционного джаза до авангарда, что как вы понимаете, у того же Чарли Паркера или Бена Уэбстера было невозможно.

Что касается меня… я — смесь двух народностей, в силу своего рождения на Урале, где проживают башкиры, татары, калмыки. Я естественным образом начал познавать и впитывать совершенно разные культуры, интерес к ним пришёл очень рано. Башкирия находится на стыке Азии и Европы, азиатская культура всегда была мне интересна и оказывает на меня влияние по сей день. Я понял, что при более глубоком погружении в мелодику и ритмику азиатских народностей можно заметить какие-то общие черты с европейской и американской культурами. Иногда, впрочем, и полную их противоположность. И вот тут-то, при наличии фантазии и настроения, рождаются причудливые узоры, которые возможны только благодаря слиянию твоих знаний джазового музыканта и эмоций исследователя фольклора.
ВИДЕО: Oleg Kireyev and Orlan at Nišville Jazz Festival 2016 «Tatar Dance»

Порой, соединяя африканский ритм и молдавскую мелодию, находишь нечто, что невозможно было бы представить в чистом джазовом или этническом исполнении. Можно долго спорить о правильности такого сочетания, но, как мне кажется, ответом является реакция слушателей.

Я с огромным удовольствием играю мэйнстрим, мне близка «старая школа» Декстера Гордона, Коулмана Хокинса, а из современных — стили Майкла Бреккера и Джошуа Редмана. Я писал и пишу музыку как в стиле мелодичного старого джаза, так и в современном стиле. В 80-х, например, вместе со своим ансамблем «Орлан» я записал пластинку «Башкирские легенды», где мы использовали массу национальных инструментов, весь материал был авторским, основанным на башкирском мелосе с использованием электроники. Создавая эту программу, показывая ее на фестивалях в СССР, мы играли этот фьюжн с любовью и интересом. Уже в то время ансамбль был интернациональным: мы были одними из немногих в СССР, кто был способен на такие эксперименты. Мне очень приятно, что эта пластинка находится у настоящих коллекционеров и исследователей джаза в коллекциях по всему миру.

Примечание редактора. Записи «Орлана» были в 2014 г. переизданы московским лейблом ArtBeat Music. Сборник можно купить в iTunes: Олег Киреев — «Орлан. Башкирский караван» (2 CD) https://itunes.apple.com/ru/album/bashkir-caravan/id1161513940 — или послушать прямо здесь.

ДАЛЕЕ: продолжение двойного интервью Олега Киреева  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Олег Киреев: двойное интервью о джазе, жизни и профессионализме»

«Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»

interview11 января 2017 отмечает 47-й день рождения основатель «Джаз.Ру», создатель первой версии «движка» и значительной части контента российского джазового портала в 1997-99 гг., а в последние 16 лет — базирующийся в Нью-Йорке джазовый фотограф Пётр Ганнушкин (в англоязычном мире известный как Peter Gannushkin).

Это интервью вышло в бумажном «Джаз.Ру» более восьми лет назад — в №4/5-2008, в рубрике «Джазанутые», которая представляла читателям людей, играющих важную роль в джазовой жизни по месту своего проживания, не будучи музыкантами. Не секрет, что музыкальное сообщество состоит не только из музыкантов: продюсеры, организаторы, менеджеры, журналисты, радиоведущие, звукоинженеры — все эти люди участвуют в производстве музыки, донесении её до слушателя, её осмыслении, пропаганде и т.п., и развитие джазовой сцены в том или ином регионе, городе, стране зависит и от них тоже. Некоторые из них — и музыканты тоже, но основная их деятельность на джазовой сцене связана не только со звукоизвлечением; некоторые были музыкантами, но переквалицифировались на другие специальности музыкальной индустрии; некоторые никогда в жизни не играли ни на каких инструментах, но тем не менее играют в своём локальном джазовом сообществе заметную роль. Всех этих людей объединяет только одно качество: они джазанутые. Всех их когда-то укусила джазовая бактерия, и человек, у которого зачастую есть ещё какая-то параллельная, не связанная с джазом жизнь, на всю жизнь становится джазанутым — джазовым энтузиастом-активистом.

Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Пётр Ганнушкин (Москва, лето 2016, фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Нет ничего удивительного в том, что первым героем этой рубрики стал нью-йоркский джазовый фотограф Пётр Ганнушкин — человек, ответственный за возникновение российского джазового портала по адресу www.jazz.ru в далёком 1997 г. Но основание «Джаз.Ру» — не единственная заслуга Петра в индустрии джаза и, если угодно, его истории. Многие знают Ганнушкина как джазового фотографа, запечатлевшего если не всех ныне здравствующих музыкантов джазового авангарда и новой импровизационной музыки, то уж точно большую их часть. За годы, которые Пётр прожил в Нью-Йорке, он стал частым гостем интереснейших авангардных клубов, участником ежегодного фестиваля Vision Fest и «придворным» фотографом Джона Зорна — идеолога клубов Tonic и The Stone. Зимой 2007/08 гг. каждый желающий мог посетить его персональную выставку в московском клубе «ДОМ», которая называлась «Музыкант и его место v.2». Между тем по образованию Пётр — математик, по профессии — веб-девелопер, и, по собственному признанию, к джазовой фотографии относится скорее как к дополнительному занятию. Истинная цель этого занятия, впрочем, слишком благородная, чтобы называться простым словом хобби: многочисленные фотографии, отснятые Петром, составляют своеобразный визуальный архив мировой новоджазовой сцены. Кого, как, где и на что снимать — именно об этом поговорила с Петром в Нью-Йорке в один дождливый весенний день один из авторов «Джаз.Ру», Диана Кондрашина. До сих пор интервью было доступно только на бумаге. Сегодня мы делаем его достоянием сетевой общественности.


Диана Кондрашина DK

Как сложилось, что в один прекрасный момент вы начали фотографировать музыкантов — джазовых и не только?

— Сложилось просто. Несколько лет назад у меня была колонка на «Джаз.Ру», для неё нужно было подбирать фотографии. Довольно быстро я понял, что фотографий многих музыкантов просто нет, купил камеру и начал фотографировать.

Фотография стала серьёзным конкурентом вашей основной работе? Или вы всегда относились к этому как к хобби?

— Конкурентом в смысле заработка фотография до сих пор не стала. Я не зарабатываю и не хочу зарабатывать джазовой фотографией (и фотографией вообще) себе на жизнь, хотя она и приносит какой-то доход от случая к случаю.

Фотографировать музыканта — дело не из лёгких. Во-первых, возникают технические проблемы: нежелательно использовать вспышку в тёмном помещении клуба, да и многие музыканты и руководители концертных площадок не любят, когда во время выступления кто-то щёлкает затвором. Как вы справляетесь с этими проблемами? Есть какие-нибудь отработанные меры и методы?

— Во многих местах фотографы ведут себя не то что агрессивно, а, скажем так, бесцеремонно. Могут встать, во время тихого исполнения начать фотографировать камерой с громким затвором и так далее. В то же время многие музыканты приводят своих фотографов на концерты и спокойно относятся к тому, что их фотографируют. Чаще это мешает слушателям больше, чем музыкантам. Я стараюсь использовать тихие камеры, обхожусь без вспышки и вообще пытаюсь никому не мешать. Получается, конечно, не всегда.

Есть места, которые готовы пускать кого угодно фотографировать что угодно, но в Нью-Йорке необходимо понимать разницу между большими клубами, которые входят в «индустрию джаза», и маленькими. В первых нужно получать разрешение на съёмку, но там другая музыка, которая мне не очень интересна, и не очень хорошая атмосфера, поскольку большинство из них — набитые туристами рестораны. Зато там бывает лучше освещение. Когда я только начал заниматься джазовой фотографией, вопрос «можно или нельзя снимать» вставал чаще, а сейчас меня знают в тех местах, куда я хожу на концерты, поэтому эта проблема возникает редко.

Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)
Пётр Ганнушкин, 2007 (фото: Павел Корбут)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петра Ганнушкина  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Основатель «Джаз.Ру» Пётр Ганнушкин: «Всё, что я делаю — документ, репортаж»»

«Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта

interview26 декабря 2016 гитарист Джон Скофилд отметил 65-летие. В честь юбилея выдающегося джазового и джаз-рокового музыканта «Джаз.Ру» воспроизводит интервью, которое впервые было опубликовано нами в «Полном Джазе 1.0» весной 2003 г., когда Скофилд готовился впервые приехать в Россию с концертом (впоследствии, в 2011, Джон Скофилд ещё раз выступил в нашей стране — на фестивале «Усадьба Джаз» в Архангельском под Москвой). Интервью сопровождают уникальные фотографии, которые «Джаз.Ру» сделал тогда, пользуясь эксклюзивным доступом к артисту: автор этого интервью работал в те дни с Джоном в качестве переводчика.


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

В Россию для выступления на фестивале «Богема Джазз» (проходил ежегодно в 1999-2004 г. — Ред.) приезжает Джон Скофилд — один из ведущих гитаристов современного джаза. Значение этого события трудно переоценить: последний раз импровизирующий гитарист такого же уровня известности — Пэт Мэтини — был в Москве в 1987 г.

Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд в Москве, май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Джон Скофилд родился в глубинке американского Среднего Запада, в штате Огайо, 26 декабря 1951 г. Он вырос в Коннектикуте — старинном штате на Востоке США, который тяготеет к двум ближайшим мегаполисам — Нью-Йорку и Бостону. Джон начал играть на гитаре в 11-летнем возрасте, когда слушал в основном блюз и рок-н-ролл. Местный учитель музыки познакомил его с игрой тогдашних титанов джазовой гитары — Уэса Монтгомери, Джима Холла, Пэта Мартино: так началась любовь Скофилда к джазу, которая не проходит и поныне.

19-летним он поступил в колледж Бёркли в Бостоне, одно из старейших джазовых учебных заведений в мире. Уже в 1973-м он появился на профессиональной джазовой сцене и играл с титанами, среди которых были Чарлз Мингус, Хэрби Хэнкок, Чик Кориа, Джо Хендерсон, Билли Кобэм, Джордж Дюк, Джерри Маллиган, Маккой Тайнер и Гэри Бертон. В 1981 г. 31-летний Джон Скофилд окончательно вошёл в обойму первых имён в области джазовой гитары: началась его работа в ансамбле великого трубача Майлза Дэйвиса, продлившаяся три с половиной года и документированная несколькими альбомами («Star People», «Decoy», «Atmosphere», «You’re Under Arrest» и др.).
ВИДЕО: Джон Скофилд играет соло в ансамбле Майлза Дэйвиса, 1984

Еще в конце 1970-х Скофилд начал записываться как лидер — сначала для западногерманского лейбла Enja, затем для Grammavision (на котором вышли в том числе и весьма удачные альбомы «Blue Matter» (1986), «Loud Jazz» (1987) и «Flat Out» (1988), с 1989 — на Blue Note, где, в том числе, вышел его общепризнанно лучший джазовый альбом с участием легендарного саксофониста Эдди Харриса «Hand Jive» (1993), а с 1995 г. — на Verve. Новые альбомы Скофилда демонстрируют две одновременно развивающиеся линии в его творчестве. Первая линия достигла своего апогея в альбоме 1998 г. «A Go Go», который Джон записал вместе с участниками трио Medeski Martin & Wood — самого на тот момент передового коллектива новейшего импровизационного течения так называемых «джем-бэндов». В этой линии Скофилд экспериментирует с эстетикой джем-бэндов, соул-джаза, фанк-грува и других суперсовременных импровизационных направлений, в этой же стилистике — только менее спонтанной и более организованной — выдержан и его альбом «Uberjam» (2002).

Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд (справа гитарист Ави Бортник) на сцене ГЦКЗ «Россия», май 2003 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Вторая линия более близка современному джазовому мэйнстриму; в этом ключе выдержан предыдущий альбом Джона — «Works For Me», в котором он собрал свою «команду мечты» с участием легендарного барабанщика Билли Хиггинса, своего «однокашника» по группе Майлза Дэйвиса — альт-саксофониста Кенни Гарретта и других прекрасных музыкантов современного джазового мэйнстрима, и недавний «ScoLoHoFo», записанный с участием старого партнёра — саксофониста Джо Ловано, басиста Дейва Холланда и барабанщика Эла Фостера.
ВИДЕО: Джон Скофилд «So You Say» — выступление в туре с материалом сольного альбома «Blue Matter», 1987, Копенгаген

Однако в гастрольной деятельности Скофилда превалирует первое направление — живая, горячая эстетика современных джем-бэндов, танцевальный соул-грув и острая фразировка фанка. Басист Энди Хесс, гитарист / программист Ави Бортник и барабанщик Адам Дейч составляют новую концертную группу Джона Скофилда.

27 мая Джон Скофилд даст в ГЦКЗ «Россия» (имеется в виду не нынешняя площадка во Дворце спорта «Лужники», а снесённый в 2006 г. концертный зал в центре Москвы, в южном крыле гостиницы «Россия». — Ред.) полуторачасовой концерт, причем приедет он именно с группой Uberjam, названной так по альбому 2001 г., где эта группа была впервые зафиксирована в грамзаписи. Кроме 51-летнего Скофилда, остальные участники ансамбля крайне молоды и представляют новейшее поколение «джем-бэндов» (jam bands).
Джон вообще никогда не выступал в России, и мы начинаем телефонный разговор с легендарным гитаристом как раз с вопроса о его отношениях с нашей страной.

— Это будет мое первое выступление в России. Правда, я побывал в России раньше — в Санкт-Петербурге то ли пятнадцать, то ли двадцать лет назад, просто как турист. Я не выступал там. Тогда он назывался ещё Ленинград, верно? Конечно, система управления и вообще социальная система там была совершенно не такая, как та, к которой я привык, но это — прекрасный город, очень красивый, и люди мне понравились — очень доброжелательные. Вот и все мои представления о России. Поэтому я очень волнуюсь перед приездом в эту огромную и такую важную страну, в которую у нас так долго не было доступа! Правда, я уже очень много выступал в странах бывшего советского блока — в Польше, Чешской Республике, Югославии — но это будет моё первое выступление в Москве.

Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Джон Скофилд на фестивале «Усадьба Джаз», июнь 2011 (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

Как-то я прочитал в одном из ваших интервью, что вы не любите давать интервью — правда ли это?

— (смеётся) Ну, не совсем так! Я очень люблю разговаривать о музыке с людьми, которые любят музыку. В этом смысле я очень люблю интервью! Когда я был помоложе и только начал давать интервью, я думал: ух ты, как здорово — меня спрашивают о моей музыке, я могу подробно и четко все объяснить про неё. А потом я понял, что я, на самом деле, толком ничего не могу рассказать про свою музыку! Наверное, никто не в состоянии толком объяснить что-то про свою собственную музыку… Когда я это понял, я здорово расстроился и решил: я лучше буду играть музыку, чем говорить о ней… (смеётся).
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Джона Скофилда  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Джон Скофилд: «В первую очередь я — гитарист». К 65-летию музыканта»

«Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»

interview12 декабря 2016 московский пианист Лев Кушнир празднует 55-летие. Его юбилей не сопровождается шумными публичными мероприятиями: просто в «Джаз Арт клубе», который встречается по средам в джаз-кафе «Эссе», 14 декабря соберутся друзья и коллеги, чтобы поиграть друг с другом и поздравить музыканта, продюсера и преподавателя Льва Кушнира с днём рождения.

Пять лет назад в честь 50-летия Льва «Джаз.Ру» опубликовал интервью с ним, до сегодняшнего дня доступное только читателям бумажной версии журнала (№1-2012). Сегодня мы с удовольствием делаем этот текст достоянием широкой сетевой общественности. Тогда, пять лет назад, журнальная версия начиналась поздравлением с юбилеем, который принято считать неким этапом в жизни, подводить в связи с ним какие-то предварительные итоги…


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Александра Мановцева, Павел Корбут
CM

Лев… или теперь надо уже говорить Лев Израилевич? Ощущаешь ли ты себя после отпразднованного 50-летия «ветераном отечественного джаза», мэтром, к которому надо обращаться «с отчеством»?

Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)
Лев Кушнир (фото © Павел Корбут)

— У музыкантов как-то не принято подобного рода «навеличивание». Многие музыканты и в 80 лет ощущают себя моложе, чем они есть на самом деле, потому что к ним продолжают обращаться «Витя», «Лёша», «Жора» — Гараняна до последнего момента звали Жорой.

Герман Лукьянов так и просто требует, чтобы к нему обращались без отчества…

— Да. Когда я начинал работать в «Кадансе» (я был тогда ещё совсем юным музыкантом), Герман уже был заслуженным артистом, он был существенно старше меня. И он при первом же нашем знакомстве сказал: «Называй меня, пожалуйста, на «ты» и без отчества».

Тем не менее, приходит момент, когда принято оценивать какие-то промежуточные итоги. Начнём с конкретики. Первое — то, что всегда волнует молодых музыкантов. Они думают: «Я хочу стать музыкантом, исполнителем; смогу ли я вообще заработать на жизнь?» Ты на своём пути прошёл не самые простые десятилетия в истории государства Российского. Каков твой опыт в этом плане?

Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)
Лев Кушнир (фото © Саша Мановцева)

— Были моменты, когда этот вопрос — смогу ли я заработать, будучи музыкантом, исполнителем — стоял особенно остро. В частности, в начале 90-х годов. Каждый человек, не только музыкант, этот период прошёл по-своему, и по-своему всем было нелегко. Я не знаю людей, которые «жировали» бы в то время.

Но я начну немного раньше, с 80-х. Когда я только начинал заниматься музыкой, у меня была некая альтернатива. Я получил образование как физик-теоретик, а потом, в последний момент, я всё-таки переметнулся в джаз, окончил музыкальное училище. Естественно, что на то время разговоры ни о каких заработках ни в той, ни в другой стезе не шли. Это было начало 80-х годов. Хотя, приняв решение стать музыкантом, я сразу пошёл работать в ресторан, в существовавшую тогда систему МОМА (Московского объединения музыкальных ансамблей. — Ред.) в Москве, что позволяло мне с материальной точки зрения неплохо существовать (по сравнению с моими бывшими коллегами по научной стезе).

Я поддерживаю отношения с некоторыми из бывших моих однокурсников-физиков, и подавляющее большинство из них тоже сменили профессию. Просто это произошло несколько позднее. Они либо ушли в бизнес, либо занимаются близкородственной работой типа программирования, и большинство вообще уехало из Советского Союза (или — впоследствии — уже из России).

Работу в ресторане я расценивал как некое временное пристанище на то время, пока я получаю соответствующее образование, чтобы начать играть джаз. Так дело и развивалось, потому что концертирующих джазовых ансамблей в тот момент было раз, два — и обчёлся. И я поработал практически во всех ансамблях, существовавших тогда. Первым был ансамбль [саксофониста] Владимира Коновальцева, недавно ушедшего из жизни, а вторым — «Каданс» Германа Лукьянова, где я проработал два года (1988-89) в структуре Росконцерта, после чего ансамбль продолжал существовать, несмотря на то, что мы уже не находились под крылом ни у какой государственной структуры. Эти организации уже перестали существовать, а какие-то работы, записи, фестивали происходили в режиме фриланса.
ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Льва Кушнира, фото, аудио, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Пианист Лев Кушнир: «В любом случае нужно учиться играть джаз»»

«Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика

interview23 ноября отмечает 40-летие барабанщик Саша Машин. Сейчас он — едва ли не самый востребованный российский джазовый барабанщик, причём востребованный на международной сцене: в эти самые дни, вплоть до 29 ноября, он гастролирует по России с трио выдающегося европейского джазового пианиста Мариана Петреску, ранее выступал на множестве европейских и американских джазовых фестивалей в составе трио азербайджанского пианиста Исфара Сарабского… Вообще говоря, международная карьера Машина началась много раньше. Почти ровно 19 лет назад на концерте в Московском Доме композиторов он играл в составе квинтета трубача Валерия Пономарёва и легендарного саксофониста Бенни Голсона, и к этому моменту Саша уже два года был постоянным барабанщиком российского ансамбля Игоря Бутмана и играл со всеми его американскими гостями-гастролёрами. Дебютировал же он и вовсе 15-летним на сцене петербургского джаз-клуба «Квадрат», и затем — в составе питерского диксиленда North West Dixie Band — на всех тогдашних российских джазовых фестивалях, включая прославленный «Джаз у старой крепости» в Новокузнецке, куда диксиленд ехал трое с половиной суток в плацкартном вагоне.
В конце 90-х петербургское Extra Trio Plus, созданное саксофонистом Евгением Стригалёвым и Машиным, несколько лет было мощной силой на молодёжной сцене северной столицы. Но Машина ждала другая, древняя столица России: в 1998 г. пианист Яков Окунь, с которым Саша играл в ансамбле Игоря Бутмана, создал в Москве MosGorTrio, и Машин переехал в крупнейший мегаполис России, чтобы играть в этом незаурядном коллективе — который, помимо прочего, стал основной ритм-секцией для гастролировавших по России зарубежных звёзд джазового мэйнстрима (Лю Табакин, Эдди Хендерсон, Гэри Смульян, Ларри Шнайдер, Марк Тёрнер, Джонни Гриффин, Крэйг Хэнди, Донни Маккаслин и множество других). Что же до столицы мирового джаза, то в Нью-Йорке Машин впервые выступал в 2005-м во время стажировки по линии программы «Открытый мир», в том числе — в Blue Note с Кларком Терри, Кенни Барроном и Джимми Хитом. Осталось, пожалуй, добавить, что Саша Машин теперь — эндорсер ударных инструментов Yamaha.

Саша Машин
Саша Машин

Почти девять лет назад, в 1 и 2 номерах бумажного «Джаз.Ру» за 2008 г., вышли две части интереснейшего проекта, опубликованного тогда в рубрике «Мастер-класс». Материал назывался «Александр Машин и Пётр Талалай: судьба барабанщика» (Машин тогда ещё официально пользовался как артистическим своим полным «паспортным» именем): вместе с модератором и «катализатором» беседы, заместителем главного редактора «Джаз.Ру» Анной Филипьевой, вопросы Машину в этой обширной беседе задавал его коллега-барабанщик, представитель примерно того же поколения российских джазовых музыкантов — Пётр Талалай. Сегодня, к сороковому дню рождения Саши Машина, мы делаем этот текст — с некоторыми незначительными сокращениями — достоянием читателей сетевой версии нашего издания.


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото: архив редакции
AF

Редколлегия журнала давно вынашивала идею интервью с Александром Машиным. Я позвонила Александру и встретила живой отклик на предложение сделать небольшой мастер-класс, а также целую кучу идей, как это сделать лучше. Что, если вопросы Александру будет задавать его коллега-барабанщик? Запросто! Втроём беседовать веселее. И вот я уже набираю номер Петра Талалая, который находит занимательной идею порасспросить под прицелом диктофона своего хорошего приятеля и «соратника по цеху» о том, что суждено и чего не суждено джазовому барабанщику, а то и ответить на пару-тройку его вопросов. В общем, Пётр даёт своё согласие, а дальше — уже дело техники.

«Соображать на троих» решили ранним по джазовым меркам воскресным утром в небольшом кафе недалеко от Большой Ордынки, милой сердцу многих молодых джазменов (для тех, кто незнаком с московской географией: на этой старинной улице расположено Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства. — Ред.). И вот плоды нашей беседы за чашкой утреннего кофе (АМ — Александр Машин, ПТ — Пётр Талалай, АФ — Анна Филипьева):

Саша Машин
Саша Машин

АФ: Что для вас чувство хорошей игры? Чем для вас обычно характеризуется это ощущение?

АМ: Это очень приятный вопрос. Редкий. Даже не знаю… Очень сложно ответить на него словами. Дело в том, что иногда во время концерта есть ощущение, что действительно что-то получается, но если потом слушаешь запись — оказывается, что всё не так уж хорошо. А бывает и наоборот. Тебе кажется, что происходит что-то ужасное, и что тебе невероятно стыдно, но, конечно же, если перестать играть и уйти — станет ещё хуже, и лучше всё-таки доиграть. А потом слушаешь запись, и оказывается, что на самом-то деле это было очень даже неплохо. Поэтому не всегда можно ориентироваться на то, что ты думаешь по поводу исполняемой музыки в момент исполнения. То есть ты не всегда можешь адекватно оценить то, что создаётся. По крайней мере, у меня так часто бывает. Конечно, по каким-то косвенным признакам иногда уже понимаешь какие-то вещи, чувствуешь ошибки. Петя, а у тебя всегда совпадают ощущения?

ПТ: Ну, не всегда, но я стремлюсь к тому, чтобы они, конечно, совпадали. Обычно если удаётся организовать несколько репетиций перед концертом, то, как правило, это помогает понять.

АФ: Но ведь бывает, что выходишь на джем и не знаешь, что сейчас будет. Не можешь подготовиться…

ПТ: Конечно, бывает! Бывает даже, что выходишь уже на концерт, а ничего не готово. Всякое бывает. Но для меня то ощущение хорошей игры, о котором ты говоришь, состоит из двух факторов. Это контакт с ансамблем и контакт с самим собой, как мне кажется. То есть с ансамблем — это взаимодействие с людьми, это поддержка солистов, это когда динамически всё в гармонии находится… А контакт с собой — это когда ты можешь свободно играть ритм, и он получается ровным и гибким — и физически, и динамически. И когда удаётся всё это объединить в один поток, тогда всё получается хорошо. Не всегда получается, но стремиться к этому нужно.

АМ: Ну конечно, нужно к этому стремиться. Но такие вещи, как взаимодействие — это то, без чего разговора о хорошей игре не может быть вообще.

ПТ: Да, но бывает так, что когда играешь с новым солистом, немножко его забиваешь или, наоборот, выдаёшь недостаточно энергии. То есть именно когда ты играешь с незнакомым человеком, так бывает. У тебя, Саша, ведь богатая практика игры с приезжими музыкантами, когда сложно сразу представить на все сто процентов, как именно будет строиться взаимодействие.

ДАЛЕЕ: продолжение беседы барабанщиков; Пётр Талалай интервьюирует Сашу Машина; много ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саша Машин — судьба барабанщика»

«Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»

interview17 ноября отмечает 81-й день рождения выдающийся американский джазовый тромбонист — Розуэлл Радд (Roswell Rudd), и мы публикуем интервью с ним, которое ранее выходило только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№4 за 2007 год).


Константин Волков KW

Тромбонист Розуэлл Радд прошёл в своём творчестве три основных этапа: период вовлечённости в движение фри-джаза 1960-х, затем время относительного забвения в 1970-80-е гг. и с 1990-х по настоящее время — полистилистический этап, на котором этот выдающийся мастер тромбона в каждом новом проекте исследует новые для себя стили и направления.

Радд родился в городке Шэрон, штат Коннектикут, 17 ноября 1935 г. Он начинал как тромбонист диксиленда ещё в те годы, когда учился в Йельском университете, в конце 1950-х, участвуя в студенческом ансамбле традиционного джаза Eli’s Chosen Six, который можно видеть и слышать в знаменитом документальном фильме «Джаз в летний день», снятом на концертах Ньюпортского джаз-фестиваля 1958 года. В 1960-62 гг. Розуэлл был участником ансамбля пианиста Хёрби Николса, который оказал на молодого музыканта огромное влияние — прежде всего как композитор. Примерно в те же годы у Радда был совместный ансамбль с молодым саксофонистом Стивом Лэйси, где они играли исключительно музыку Телониуса Монка (самая известная запись — «School Days», Emanem, 1963).

Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Розуэлл Радд в Москве, 2007 (фото: Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

— Первым инструментом, который привлёк моё внимание, была валторна. Я начинал играть вместе с отцом, который был барабанщиком-любителем и любил устраивать джемы со всеми, кто хотел в них участвовать. Ещё я, следуя примеру отца, играл вместе с джазовыми пластинками, которые у меня были. Но на этих записях не было валторнистов. Валторнистов в джазе вообще было очень мало; не было их и на джемах, где мы играли с отцом.

Самым близким к валторне тембром, который я мог найти, был тембр тромбона. При этом тромбона было очень много в джазовых записях, и на джемах играло много тромбонистов. Меня буквально захватили тромбонисты — их личности, особенности их манер игры, то, как они пели в свои тромбоны, чтобы придать дополнительную окраску звуку, как они работали с тембрами инструмента… Это меня просто завораживало. Поэтому, как только я смог, я приобрёл себе тромбон. Долгое время я играл на тромбоне и валторне параллельно. По правде говоря, я до сих пор могу играть на обоих этих инструментах.

В ранней американской музыке было много тромбонистов с очень индивидуальными манерами, с очень оригинальным звучанием. Кроме того, меня совершенно гипнотизировало звучание секции тромбонов в биг-бэндах 40-50-х гг. Три тромбона, четыре тромбона в секции — это звучало потрясающе. Но ведь тромбоны в начале XX столетия использовались не только в джазе. На тромбонах играли в церквах, по Восточному побережью США путешествовали тромбонные оркестры, игравшие духовую музыку, марши и т.п. Была огромная школа, были традиции звука, и я в том, что я делал в своих ансамблях, всегда стремился использовать этот опыт, развивая и обогащая его.

На фото: второй, «европейский» состав New York Art Quartet, выступавший в Дании в 1965 г.: Розуэлл Радд, южноафриканский барабанщик Луис Мохоло, датский контрабасист Финн фон Эйбен и афродатчанин — саксофонист Джон Чикаи.

New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд - крайний слева)
New York Art Quartet, 1965 (Розуэлл Радд — крайний слева)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Розуэлла Радда и его биографии, ВИДЕО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Тромбонист Розуэлл Радд: «Не зовите меня авангардистом!»»