Звезда нового поколения американских саксофонистов Джалил Шоу едет покорять Россию

Jaleel ShawДжалил Шоу (Jaleel Shaw) — один из самых заметных альт-саксофонистов Америки, лучший среди музыкантов молодого поколения, по мнению авторитетного журнала JazzTimes, который в читательском голосовании 2011 года выдвинул его кандидатуру в номинации «альт-саксофонист года» наравне с Филом Вудсом, Ли Коницем, Банки Грином и Кенни Гарреттом. Выпускник двух крупнейших джазовых школ США, колледжа Бёркли и Манхэттенской Школы музыки, Джалил Шоу — постоянный участник квинтета легендарного барабанщика Роя Хэйнса, который в свои 87 лет полон жизненных сил, безупречного чувства ритма и стиля и руководит коллективом The Fountain Of Youth, в состав которого входят только молодые музыканты. Джалил Шоу — руководитель собственного лейбла Changu Records и автор двух сольных альбомов «Perspective» и «Optimism». В декабре Джалил Шоу выступит в России с трио московского пианиста Ивана Фармаковского, в состав которого входят контрабасист Макар Новиков и барабанщик из Екатеринбурга Игнат Кравцов.

Расписание тура:

  • 18 декабря, 19:00 — Театральный зал Московского международного Дома музыки
    м. Павелецкая, Космодамианская набережная д.52 стр.8
    Касса: (495)730-1011
  • 19 декабря, 16:00 — мастер-класс Джалила Шоу на репетиционной базе Игоря Бутмана
    ул. Александра Солженицына, д. 17, стр. 4, ГБУК «Джаз-оркестр Игоря Бутмана»
    Вход бесплатный по предварительной записи, заявки направлять на pr@ibmg.ru
    20:30 — Клуб Игоря Бутмана на Чистых прудах
    м. Чистые Пруды/Тургеневская, Уланский переулок, д. 16 (в здании гостиницы «Уланская»)
    Заказ столиков по телефону (495)632-9264, (495)792-2109
  • 20 декабря, город Тверь
    клуб Bootlegger, ул.Желябова, д.1, (4822) 32-34-78
  • 22 декабря, город Владимир
    Филармония, проспект Ленина, д. 1, (4922) 36-63-54

ДАЛЕЕ: интервью с Джалилом Шоу и ВИДЕО! Читать далее «Звезда нового поколения американских саксофонистов Джалил Шоу едет покорять Россию»

Саксофонист Матс Густафссон из The Thing: «Создавать чудо! Тайну!»

26 октября в московском Культурном центре «ДОМ» (20:00) и 27 октября в Калининграде (клуб «Универсал», 21:00) играет один из самых радикальных проектов в области импровизационной музыки — The Thing: Матс Густафссон (Mats Gustafsson) — саксофоны, электроника (Швеция), Ингебригт Хокер Флатен (Ingebrigt Håker Flaten) — контрабас (Норвегия) и Пол Нильссен-Лав (Paal Nilssen-Love) — ударные (Норвегия).
Перед этими концертами мы с удовольствием публикуем интервью участника трио — саксофониста Матса Густафссона. Это только небольшой фрагмент очень подробного обсуждения его творчества, которое состоялось у музыканта с обозревателем «Джаз.Ру» Григорием Дурново. В более полной форме текст выйдет в бумажном «Джаз.Ру» в конце этого года.

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Руслан Белик
GD

Автору этих строк уже приходилось брать интервью у одного из участников бешеного трио The Thing, если не самого, то одного из самых радикальных и занятых европейских музыкантов, шведского саксофониста Матса Густафссона. Как и в 2007 году, в преддверии первого приезда The Thing в Москву (предвидя упрёки тех, кто хорошо помнит, что The Thing приезжали в 2008 году, уточню: интервью было взято сильно заранее), так и теперь, в преддверии второго, процесс подготовки интервью был сопряжён с нелепостями. Причём в обоих случаях Густафссону по вине интервьюера пришлось фактически делать двойную работу. В 2007 году файл с записью беседы по телефону погиб в результате обрушения компьютерной системы. Музыкант тем не менее согласился поговорить вновь, несмотря на плотнейший концертный график и хлопоты в связи с недавним рождением дочери. Второй разговор в результате вышел ещё интереснее первого (интервью можно прочитать в «Джаз.Ру» №2 за 2008 год).
Mats GustafssonТеперь же, составляя вопросы для Матса (музыкант в ходе предварительных обсуждений интервью сказал, что на беседу по телефону у него нет времени), автор этих строк обнаружил, что вопросов получается слишком много. В результате Матсу было отправлено письмо, в котором говорилось, что в прилагаемом файле содержится половина вопросов, но их всё равно много, так что если ему покажется, что это слишком, можно будет сократить ещё. В письме однако выражалась надежда на то, что как-нибудь потом, уже без срочности, связанной с грядущим концертом, можно будет прислать оставшуюся половину. Музыкант отозвался сразу же, согласился, что вопросов много, но пообещал ответить в ближайшие дни, причём добавил, что сам хотел бы ответить раньше, а не позже. Ответы от Густафссона пришли в тот же день… и интервьюер с ужасом обнаружил, что при отправке письма перепутал файлы и отправил ВСЕ вопросы, какие были, а не половину. Их было 32 (не считая того, что иногда под одним номером шли несколько вопросов, связанных по смыслу)! В сегодняшней публикации воспроизводятся ответы только на семь из них.

…Как пополняется репертуар The Thing?

— У нас никогда не бывает плана. Какие-то мелодии приходят, потому что именно в них возникает потребность. Ну или просто потому, что кто-то из нас что-то услышал и решил попробовать сыграть. Мы все открыты для восприятия любой музыки, мы много слушаем разной музыки, это для нас всех необходимо. Это и часть ответственности артиста — постоянно отмечать что-то новое. Новая музыка у нас будет. Новый материал поступает. Но заранее это никогда не известно. В любом случае, главное для нас — это импровизация, это тот прием, который мы используем всегда.

Из чего в большинстве случаев в настоящее время состоит концертная программа The Thing?

— Вы имеете в виду сетлист? Мы его никогда не составляем. Мы никогда не решаем ничего заранее. В этом суть нашей группы. Что случится, то случится. Бывают концерты, на которых мы играем двадцать тем или больше, а на некоторых концертах мы только импровизируем, и тогда на композиции нам чихать. Мы никогда не знаем заранее. И мне это нравится.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Матса Густафссона Читать далее «Саксофонист Матс Густафссон из The Thing: «Создавать чудо! Тайну!»»

Новые имена. Саксофонист Антон Ткачёв: «Не падать духом»

Юрий Гранкин,
Дюссельдорф
DEUTSCH

Историю возникновения интервью с молодым саксофонистом из города Донецка (Украина) — Антоном Ткачёвым — можно смело назвать джазовой. История состоит из импровизационной цепочки случайностей, совпадений, парадоксов и закономерностей, в основе которой, наверное, лежит простая суть: содержательная музыка рано или поздно найдёт себе и дорогу и признание. Автору представляется, что широкой публике фамилия Антона Ткачёва известна мало, а зря. В случае автора первыми помощниками оказались друзья Константин Колодницкий и Антон Мукомела и оброненное ими «послушайте». Последующее закомство с музыкой квинтета Антона Ткачёва и виртуальное личное знакомство, а также факт, что творчество этого, без сомнения, талантливого и амбициозного музыканта остаётся вне поля зрения коллег-журналистов и вообще людей, тем или иным образом связанных с джазом, стало точкой отправления в принятии решения сделать интервью. Знакомьтесь — саксофонист Антон Ткачёв, запись беседы по скайпу.

Твой последний проект, новая программа, которую вы показали в Донецке и Киеве, называется «Back to the Roots» («Назад к корням»)…

Anton Tkachov— В Киеве мы играли другую программу. Так получилось, что, когда в 2010 году мы выступали в Киеве, [продюсер и ведущий концертов] Алексей Коган у меня почему-то спросил: «Антон, а когда ты наконец будешь писать своё?». Сейчас многие музыканты, и моложе меня, пишут свою музыку, а у меня как бы ничего не было. Конечно, у меня есть свои вещи, но я, наверное, отношусь к ним предвзято и поэтому держу их в стороне. На этот раз в Киеве мы играли авторские вещи участников нашего квинтета, в том числе и одну мою.

Понятно, но всё-таки в Донецке прозвучала ваша новая программа. Чем был вызван этот выбор — «Назад к корням»?

— Тем, наверное, что мои предыдущие программы («Yes Or No» и «Colours Of Jazz». — Авт.) были более современными. Тогда мы играли мои любимые вещи: Майкла Бреккера, Боба Берга, Хэрби Хэнкока, Майка Стерна и Пэта Мэтини. Сейчас мы сделали программу более ранних произведений: Чарли Паркера, Телониуса Монка, Уэйна Шортера и Джона Колтрейна. Играем их, используя язык современного джаза.

Корни джаза, по-твоему — в музыке именно этих музыкантов?

— Для меня — это, наверное, корни того периода времени, когда бибоп переходил в хардбоп, т.е. музыка Паркера, но немного жёстче и агрессивнее. И, конечно, музыка Колтрейна и Шортера, без воспитания на этой музыке — никуда.

Нередко можно услышать у джазовых музыкантов, и не только, такое мнение, что стандарты — это музыка несерьёзная, и играть их — дело несерьёзное…

— Утверждение, по-моему, нелепое. У меня на эту тему был неприятный и, в моём понимании, смешной разговор. Мы когда-то предлагали свою современную программу одному фестивалю в Западной Украине, отправили резюме и видео. Получили ответ такого содержания: «Это и мы можем играть, это сейчас не интересно, у вас нет ни одной авторской вещи. Спасибо, у нас таких хватает». С точки зрения джаза, общение было, увы, неадекватным. В моём понимании, для джазового музыканта стандарты — это как книга, которая постоянно находится перед тобой. Гармонии, которые сейчас используются в современных композициях, например — у наших ребят, пишущих свои вещи — всё оттуда. Всё уже написано. Как мне когда-то сказал один известный музыкант: настолько много написано разных стандартов, что, возможно, не имеет смысла сочинять что-то новое.

Если я тебя правильно понимаю, ситуация такова, что зачастую свои вещи неоригинальны. При этом от того, на чём всё основано, пытаются нелогично отказаться?

— Скажу больше, ребята, которые мне сказали, что у нас нет своих вещей, сделали программу с украинскими щедривками и песнями в манере Хэрби Хэнкока, со сложными гармониями, полинадстройками и серьёзными аккордами. Мне хотелось спросить: ребята, а как же вы? Музыка народная, манера заимствована, в чём — своя музыка? Да, мы предлагали не свои вещи, но добавляли своё видение, свои аккорды, полиритмию, свой ритмический рисунок. Если прислушаться, все наши собственные композиции тоже имеют серьёзные отзвуки Хэнкока, Шортера, Колтрейна или Бреккера.
ДАЛЕЕ: ВИДЕО, продолжение интервью Антона Ткачёва Читать далее «Новые имена. Саксофонист Антон Ткачёв: «Не падать духом»»

Продюсер Лео Фейгин: «Я чувствую этот самый русский дух»

Сергей Бондарьков
Фото: архив «Джаз.Ру»
SB

Как мы уже сообщали, с 24 по 29 апреля в московском кинотеатре «Художественный» (Арбатская площадь) состоится VII фестиваль современного интеллектуального искусства Noumen Art’2012, в основу программы которого положена ретроспективная московская премьера документального телесериала «Новая музыка из России» — 10 фильмов, показанных в 1991 году в Великобритании на 4 канале ВВС и посвящённых наиболее ярким представителям экспериментальной и новоджазовой сцены Советского Союза второй половины 80-х годов прошлого века. Представлять сериал будет его создатель — Лео Фейгин, продюсер фирмы грамзаписи Leo Records (известный слушателям Русской службы ВВС как ведущий джазовых программ Алексей Леонидов). ВНИМАНИЕ, в программе фестиваля произошли изменения
В преддверии фестиваля «Джаз.Ру» публикует интервью с Лео Фейгиным, которое наш постоянный автор Сергей Бондарьков сделал во время предыдущего визита маститого британского продюсера в Россию.

Лео Фейгин (фото: Ольга Савельева / Иван Высоких, С.-Петербург)
Лео Фейгин (фото: Ольга Савельева / Иван Высоких, С.-Петербург)

В одном интервью вы как-то сказали, что когда джаз перестает отражать свое время, он становится мёртвой музыкой. Как с этим сейчас? Что за музыка, по-вашему, отражает сегодняшний день?

— Ну, конечно, новая. Скажем, джаз уже не отражает. Мне кажется, он давно превратился в то, что по-русски называется эстрадой. Это означает, что музыкант изо дня в день играет композиции, ограниченные гармонией, ритмом, квадратами всякими. И из этих ограничений ему не выбраться. Их никак не преодолеть. Потому что если это сделать, то музыка станет открытой, она перестанет быть джазом. И потом ведь джаз — это прежде всего мироощущение или образ жизни. А жизнь давно изменилась. Скажем, если вспомнить тридцатые годы, сороковые, революцию бопперов — вот мироощущение! А играть боп сейчас… Я даже не знаю. Эта музыка мёртвая, просто-напросто. Конечно, её интересно слушать, и я её люблю. Но она не порождает мысль, не даёт никакого импульса, никакого толчка. Предположу, что сейчас она нацелена куда-то в область между сердцем и телесным низом. Музыка же, которая интересует меня, — и как раз она-то, мне кажется, и отражает современность — это музыка где-то между сердцем и головой.

Как и написано на ваших пластинках. (Девиз Leo Records — «Music for the Inquiring Mind and the Passionate Heart» — С.Б.) 

— О, да! По-моему, самая ценная музыка — та, что апеллирует к области, смежной между рациональным и иррациональным. Найти эту золотую середину — это самое ценное.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью: зашла ли свободная импровизация в тупик, можно ли определить русский дух, что удивляет продюсера Leo Records и многое другое! Читать далее «Продюсер Лео Фейгин: «Я чувствую этот самый русский дух»»

Трубач Крис Ботти: на сцене 300 дней в году — интервью перед выступлениями в России и Украине

5 апреля в Москве выступает трубач Крис Ботти (ПОДРОБНОСТИ), а в предыдущие два дня он выйдет на сцену соответственно в Киеве и Харькове. Специально для его поклонников мы воспроизводим интервью с ним, опубликованное в бортовом журнале авиакомпании UM Air.

Ольга Хворостетская, главный редактор бортового журнала UM Air Magazine LK
В мире много талантливых музыкантов, но лишь единицам удается огранить свой талант как алмаз, достичь высочайшего исполнительного мастерства, которым будут восхищаться поклонники. Среди таких людей — трубач Крис Ботти, который рассказал нам об особенностях своего стиля, колоссальной самодисциплине и невероятной любви к публике.
Крис, предполагали ли вы когда-нибудь, что увиденное однажды 12-летним мальчиком выступление известного трубача Майлса Дэйвиса сможет стать первым шагом на пути к блистательной карьере известного трубача, музыканта, чьи альбомы сегодня в числе самых продаваемых в мировом джазе?
Крис Ботти
Chris Botti

— Вы не поверите, но я уже тогда знал, что хочу стать известным джазовым трубачом. Я твердо уверен, что у всех, кто достиг успеха, есть одно общее правило: когда у тебя не получается, ты себе не говоришь, что «у тебя не получается», а рассматриваешь каждую маленькую победу как монументальное достижение. Например, поначалу, если мне удавалось заплатить квартплату за месяц, я чувствовал себя так, как будто выиграл премию Американской киноакадемии. Важно сосредоточиться на каждом своем шаге и не думать о том, что сейчас ты ещё не очень большой солист.

В свое время вышеупомянутый Майлс, в отличие от многих других джазменов, не был ограничен каким-то одним джазовым стилем. Его даже сравнивали с Пикассо — настолько многогранен был его талант. И вы так же, как музыкант-инструменталист, выбрали для себя работу на стыке жанров. Вы переняли его традицию?

— Не могу сказать, что я «перенял традицию». Думаю, что это должны решать критики. Бесспорно, влияние Майлса Дэйвиса в моей жизни было огромным, особенно Майлса 60-х годов. Мне всегда нравились неординарные исполнители поп-музыки: Стинг, Питер Гэбриэл, Пол Саймон, Стиви Уандер. Краеугольным камнем моей музыки всегда было инструментальное исполнение джаза в сочетании с элементами сложной поп-музыки. Теперь, в сочетании ещё и с классической музыкой, получилась комбинация, которая мне нравится, и я думаю, нравится и слушателям.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Криса Ботти! Читать далее «Трубач Крис Ботти: на сцене 300 дней в году — интервью перед выступлениями в России и Украине»