Трубач Виталий Головнёв: «Старое — не старое, новое — не новое!»

Полина Юрченко
текст, фото
PY

interview9 и 10 апреля в московском джаз-клубе «Эссе» выступал русский трубач, который уже более десяти лет живет в Нью-Йорке — Виталий Головнёв, в ансамбле которого играли японская пианистка Мики Хаяма, а также московские коллеги: Игнат Кравцов (ударные), Антон Ревнюк (бас-гитара) и Дмитрий Мосьпан (саксофон).

В концерте звучали произведения из альбомов Мики Хаяма и Виталия Головнёва, а также пьесы в аранжировке Мики, которые ещё не были записаны.

Виталий Головнёв
Виталий Головнёв

Если говорить об исполнительских особенностях Виталия Головнёва — сразу поражает удивительное пиано (исполнение не в полную силу звука, тихо. — Ред.): чистое, чёткое, нежное. Он играет одновременно интеллигентно, аккуратно и крайне технично. В его музыке нет и намека на желание «выстрелить», сразу запомниться за счет громкости и большого количества сложных пассажей, — хотя эти пассажи музыкант, безусловно, исполняет на высоком уровне. Игра пианистки Мики Хаямы техничная, живая, содержит много импровизационных моментов и то звучит контрастно с трубой, то вторит ей. Кажется, будто то, что хочет сказать Виталий в своем выступлении, дополняется игрой Мики. Эта музыка наполнена красотой и смыслом.

Перед выступлением Виталий ответил на несколько вопросов «Джаз.Ру».

Летом 1999 года, когда вы были на втором курсе Академии им. Гнесиных, в интервью нашему журналу вы сказали: в музыке вы консервативный человек. Что изменилось с тех пор?

— Да почти всё изменилось. Наверное, тогда это ещё был юношеский максимализм. Я многого не знал и мыслил какими-то определёнными категориями. Но мне очень хотелось развиваться, и позже, уже когда я оказался в Нью-Йорке, у меня появилась возможность играть и общаться с разными музыкантами и просто слышать много разной музыки. Думаю, что я остался консервативным в одном: независимо от стилей и направлений, в музыке я люблю мастерство.

Тогда же вы мечтали услышать кого-то из «великих» вживую…

— Ну, конечно, всех, кого я хотел услышать — я услышал вживую, а с некоторыми из них мне даже удалось поиграть вместе. Это, в основном, музыканты не старшего, а более молодого поколения. Например, бесценный опыт я получил, когда играл в Mingus Big Band. Я участвовал во многих интересных оркестровых проектах. Два из них мне показались очень и очень важными с точки зрения творчества.

Первый — это проект известного басиста из Голландии, который уже много лет живет в Нью-Йорке, Йорис Теепе (Joris Teepe). С ним мы записали несколько лет назад альбом, который называется «We Take No Prisoners». Мне этот проект был интересен тем, что вся оригинальная музыка была написана самим Йорисом, да и состав был потрясающий: барабанщик Джин Джексон, пианист Джон Дэвис, в группе труб были Майкл Филип Моссман, Джон Эккерт и мой сверстник Джош Эванс. А также тромбонист Эрл Макинтайр, саксофонист Адам Колкер, Дон Брэйдэн и специальный гость, барабанщик (правда, он записал с нами всего пару вещей), легендарный Рашид Али, который играл в поздних составах Джона Колтрейна. Вот это было для меня очень запоминающимся событием. Мы сыграли несколько концертов и сделали запись.

Еще один оркестровый проект, который мне дорог: делал трубач из Германии, Фолькер Гётце. Оркестр у него, Volker Götze Orchestra, был очень хороший. Точно название альбома не помню, потому что оно состоит из цифр и является индексом района «Трайбека», где жил Фолькер NY 10027». — Ред.). Я играл и со многими другими оркестрами. Всех и не перечислить.

Виталий Головнёв, Мики Хаяма
Виталий Головнёв, Мики Хаяма

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Виталия Головнёва, ВИДЕО!  Читать далее «Трубач Виталий Головнёв: «Старое — не старое, новое — не новое!»»

Саксофонистка Лотте Анкер: «Мощная необузданная энергия»

interviewРанее в «Полном Джазе 2.0»: «Саксофонистка Лотте Анкер с трио ведущих импровизаторов датской сцены выступит в Москве»

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Пётр Ганнушкин
GD

Как мы уже сообщали, 24 апреля в Культурном центре «ДОМ» при поддержке Посольства Королевства Дания в России  играет Mokuto — ансамбль новой импровизационной музыки из Копенгагена, в который входят самая известная датская саксофонистка Лотте Анкер (Lotte Anker), а также Петер Фрийс Нильсен (Peter Friis Nielsen, бас-гитара) и Петер Уле Йоргенсен (Peter Ole Jørgensen, ударные, перкуссия).

Перед выступлением в Москве обозреватель «Джаз.Ру» Григорий Дурново побеседовал с Лотте.

Почему вы выбрали именно этих музыкантов в качестве ритм-секции? Что вы можете сказать об ансамбле, с которым приезжаете в Москву?

— Идея этого концерта возникла не так давно. Я согласилась с предложением организатора, что лучше всего будет выступить с музыкантами из Дании. С Петером Фрийсом Нильсеном и Петером Уле Йоргенсеном я знакома и работала много лет, особенно с Петером Нильсеном, басистом. Последнее время мы не так уж часто играли вместе. Но я подумала, что для такого случая было бы неплохо выступить с ними. Петер Фрийс Нильсен — очень необычный басист, он играет на бас-гитаре, но, я бы сказала, очень по-своему. Петер Уле Йоргенсен — один из самых интересных барабанщиков своего поколения.

Lotte Anker (photo © Peter Gannushkin)
Lotte Anker (photo © Peter Gannushkin, DowntownMusic.Net)

Когда вы собираете различные ансамбли, стоят ли за этим какие-то музыкальные идеи — например, один проект посвящён чему-то, в другом вы хотите разработать что-то?

— Многое зависит от музыкантов. Несколько лет назад у меня был проект для фестиваля современной музыки в Хаддерсфилде, и мне показалось правильным привлечь классических музыкантов, которые могли бы импровизировать, а также музыкантов, которые не так уж сильно связаны с джазом. Что касается Петера Фрийса и Петера Уле, они оба работали с Петером Брётцманном, так что это уже не минимализм, скорее это — мощная необузданная энергия!

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Лотте Анкер, МУЗЫКА  Читать далее «Саксофонистка Лотте Анкер: «Мощная необузданная энергия»»

Анатолий Кролл: «Пропагандирую понятие российского джаза»

Анна Чистоделова
фото: архив «Джаз.Ру»
AC

interviewРАНЕЕ в «Полном Джазе 2.0» — Международный День Джаза в Доме музыки: IV фестиваль «Все цвета московского джаза»

Международный день джаза — один из самых молодых профессиональных праздников, провозглашенный ЮНЕСКО в 2011 году. А поскольку джазовая музыка — сама по себе праздник, резонно будет предположить, что в означенную дату, а именно 30 апреля, все музыкальные площадки крупных (и не очень) городов, от клубов до вместительных концертных залов чем-нибудь да привлекут искушенного в музыке слушателя. Сюрприз для публики приготовил и мэтр отечественной джазовой сцены — народный артист РФ, композитор, бэндлидер и продюсер Анатолий Кролл, который в этот день проведёт в честь Дня джаза фестиваль «Всё цвета московского джаза». О том, что ждёт зрителя в Светлановском зале Дома Музыки 30 апреля, а также о других своих проектах и о малоизвестных фактах своей биографии, Анатолий Ошерович рассказал в интервью «Джаз.Ру», которое мы публикуем в день рождения музыканта: Кроллу исполняется 72!

Анатолий Кролл
Анатолий Кролл

Совсем недавно — в марте — в том же зале отгремел ваш фестиваль «Очарование джаза». Почему вы обратились именно к вокалу?

— Я всегда был неравнодушен к женскому джазовому пению. Во всех своих коллективах ставил вокальные номера, и поскольку занимаюсь музыкой с давних пор, то практически все известные джазовые исполнители, каждый в своё время, были моими солистами. Началось это в 60-е годы, когда жемчужиной моего оркестра была Валентина Пономарёва, ныне народная артистка России. Потом в Москву приехала Лариса Долина, которая работала с нами шесть с половиной лет, а затем, спустя годы, я создал оркестр «МКС-бэнд» — с ним выступали уже целых девять звёздных джазовых певиц, среди которых Анна Бутурлина, Ирина Родилес, Светлана Панова.

Сегодня многие из них, талантливые и красивые, выходят на сцену фестиваля, оправдывая его название…

— С названием история отдельная. В начале 2000-х годов я вел серию программ в Политехническом музее — каждая с участием нескольких певиц в сопровождении музыкального коллектива пианиста Ивана Фармаковского. «Очарование джаза» — имя, которое я придумал для одной из тех программ. Потом решил развить идею, и одноименный концерт почти фестивального размаха состоялся в Камерном зале Дома музыки. Но и этого оказалось недостаточно, и мы вместе с руководителями ММДМ создали формат, который работает до сих пор. Именно здесь, в Светлановском зале, я каждый год открываю три разных фестиваля: аналогичную по звуку, архитектуре и местоположению площадку найти очень сложно. Теперь на сцене — большой джазовый оркестр, состоящий из молодых музыкантов. А других просто нет: сам вид искусства еще не успел постареть! Плюс самые красивые джазовые голоса России, конечно. Анна Бутурлина, Карина Кожевникова, Ирина Остин, Ольга Синяева, Юлиана Рогачёва. И небольшое вкрапление мужского вокала от Льва Лазарева и Павла Иванова.

Организация фестивалей, да еще таких масштабных, по несколько в год, оставаясь играющим руководителем оркестра — это же очень непросто. Деловая хватка у вас была всегда?

— Сказать, что мне нравится быть начальником, будет некорректно: я шёл к этому долгие годы. Продюсерской деятельностью начал заниматься в начале 2000-х, уже после того, как получил звание сначала заслуженного артиста России, затем — народного, плюс много других наград. Как композитор я был востребован в мире кино — скажем, во всех фильмах Карена Шахназарова звучит моя музыка. Прибавьте к этому многолетнее руководство джазовыми коллективами в России. Вот весь этот опыт, который подарила мне жизнь, и даёт возможность проводить на достаточно высоком уровне все задуманные мероприятия. Сегодня я автор и продюсер четырёх крупных фестивалей, три из которых проходят в ММДМ, а четвертый, родившийся пять лет назад, — в стенах Академии им. Гнесиных: это международный фестиваль-конкурс «Гнесин-джаз».

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Анатолия Кролла  Читать далее «Анатолий Кролл: «Пропагандирую понятие российского джаза»»

Саксофонист Петер Брётцманн: «Сыграть что-нибудь вместе, пока мы не слишком стары»

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Кирилл Мошков
GD

interviewКак мы уже сообщали, 25 февраля в московском КЦ «ДОМ» ветеран европейского фри-джаза саксофонист Петер Брётцманн представит новый ансамбль Peter Brötzmann / Steve Swell / Paal Nilssen-Love Trio — трёх ведущих представителей радикальной свободной импровизации. Концерт в Москве станет всего четвёртым публичным выступлением трио Брётцманн — Суэлл — Нильссен-Лав.

Перед концертом в Москве Петер Брётцманн ответил на вопросы обозревателя «Джаз.Ру» Григория Дурново.

Peter Brötzmann (2006, Москва)
Peter Brötzmann (2006, Москва)

В прошлый раз вы приезжали с барабанщиком Полом Нильссеном-Лавом и с виолончелистом Фредом Лонбергом-Холмом. На этот раз вы снова с Полом, а также с тромбонистом Стивом Суэллом. Как вы оцениваете Суэлла как музыканта? Почему вы решили работать с ним?

— Это будет первый раз, когда мы сыграем вместе со Стивом. До этого мы встречались пару раз, и мне нравилось, как он обращается с тромбоном. Так что когда я получил от него письмо с вопросом, не сыграть ли нам что-нибудь вместе, пока мы не стали слишком стары (в смысле — МЕРТВЫ), я ответил «да».

Каково играть с тромбоном в таком небольшом ансамбле? Часто ли вы играете с тромбонистами?

— Я всегда очень любил тромбон, это инструмент с большим количеством граней. С ним можно гнать перед собой биг-бэнд, как скот — так делал Джеб Бишоп в ранние годы существования Chicago Tentet. Можно быть выдающимся поэтом, как прекрасный Альберт Мангельсдорф. Можно быть занятым работой над «звуками», как Пол Радерфорд и Винко Глобокар. За всю историю джаза можно найти прекрасных и прогрессивных тромбонистов. Возможно, не ко всем ним привлечено столько внимания, как к трубачам и саксофонистам, но их значение велико.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Петера Брётцманна — чем ему так важны барабанщики, есть ли надежда на возрождение «Тентета», что важного случилось с прошлого приезда в Москву… и многое другое!  Читать далее «Саксофонист Петер Брётцманн: «Сыграть что-нибудь вместе, пока мы не слишком стары»»

Саксофонист Николай Моисеенко о себе и «Лошадиной силе»: «Мы стали жёстче»

Анна Чистоделова
фото: архив артиста
AC

25 февраля в московском клубе «16 тонн» состоится презентация первой пластинки группы Horsepower — так называется новый проект команды саксофониста Николая Моисеенко, лидера Nikolay Moiseenko Project. А несколькими днями ранее музыканты примут участие в фестивале «Триумф джаза» в расширенном составе: вместе с ними на сцену выйдет вокалистка из Эстонии София Рубина-Хантер, ее муж — американский трубач Джейсон Хантер — и известный эстонский джазовый пианист Владимир Высоцкий (Vladimir Võssotski). О том, как родился новый проект, что стоит за его грозным названием (буквально — «Лошадиная сила») и какие впечатления оставил в сердцах музыкантов эстонский концертный тур команды, Николай рассказал «Джаз.Ру».

Николай Моисеенко
Николай Моисеенко (фото с сайта артиста)

Николай, вы только что вернулись из Эстонии, где меньше чем за неделю дали пять концертов. Почему отправились именно туда?

— Если копать глубоко, то приглашением выступить в этой прибалтийской стране мы обязаны знакомству с Софией Рубиной — замечательной джазовой певицей, которая родилась, выросла и ныне живёт в эстонском городе Тарту. Я знаю её очень давно, мы никогда не теряли контакта, а в прошлом году замечательно выступили вместе в московском клубе «Эссе» — Софа тогда участвовала в телепроекте «Голос» на Первом канале. Она рассказала о нас своему коллеге Володе Высоцкому — пианисту, который преподаёт на джазовом отделении Эстонского музыкального колледжа им. Георга Отса. Благодаря его организаторскому таланту, после сотни писем и переговоров родилась идея совместного турне, которая, к счастью, была реализована и полностью себя оправдала.

Нас везде тепло принимали, публика была очень вовлеченная — в Эстонии джазовое искусство хорошо развито, и в джаз-клубах много завсегдатаев — настоящих ценителей хорошей музыки. Кстати, если с Софией мы уже выступали, то с Владимиром у у нас был дебют. Первая и единственная наша репетиция состоялась в день приезда, а вечером мы уже играли в Вильянди. Но мы заранее настроились начать с эксперимента и нарастить обороты к окончанию тура. После Вильянди была Нарва, затем три дня в Таллине и, наконец, Силламяэ — родина Владимира Высоцкого, где в основанном им Voffka Club мы отыграли финальный концерт.

Horsepower
Horsepower

Получается, обкатали новую программу, с которой скоро выступите на московских площадках. А почему потребовалось менять название проекта? Публика привыкла к NMP, да и музыканты остались те же…

— А музыка стала немножко другой. Мы очень любим экспериментировать, и вот в прошлом году поиграли-поиграли на разных джемах — и нашли своё новое звучание: оно более жёсткое, чем раньше, больше песен, из гармонических инструментов осталась только гитара. При этом мы любим смешивать стили: вы услышите у нас и фанк, и mash-up, брит-поп, и стадиум-боп, и даже хип-хоп. Что касается состава команды, то я счастлив играть с близкими себе по духу людьми, молодыми и очень востребованными музыкантами: это гитарист Антон Хабибулин, басист Сергей Гейер и барабанщик Пётр Ившин. Каждый из них занят в проектах различных исполнителей и коллективах отечественной и зарубежной сцены.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью и АУДИО нового проекта…  Читать далее «Саксофонист Николай Моисеенко о себе и «Лошадиной силе»: «Мы стали жёстче»»

Вокалистка София Рубина-Хантер отправилась в турне с российской группой Horsepower Николая Моисеенко

Анна Чистоделова
фото: архив артиста
AC

interview3 февраля в Эстонии стартовал концертный тур московского коллектива Horsepower при участии известных эстонских музыкантов — певицы Софии Рубиной-Хантер и клавишника Владимира Высоцкого. Гастроли проходят по четырём городам Эстонии с 3 по 8 февраля (в том числе 6 и 7 февраля — в Таллине), а финалом тура станет выступление в Московском Доме музыки в рамках фестиваля «Триумф джаза» 21 февраля. Те, кто знаком с творчеством Николая Моисеенко — саксофониста и лидера Horsepower — от предстоящих выступлений вправе ожидать многого: на сцену выйдут молодые артисты с нетривиальным музыкальным подходом, творчески пластичные и ищущие, а София Рубина-Хантер, одна из самых сильных восточноевропейских джазовых певиц, призвана стать «жемчужиной тура». Сегодня она рассказывает «Джаз.Ру» о своём творческом пути, американской школе джаза, об участии в телешоу «Голос»… и немного о «женском».

Sofia Rubina
Sofia Rubina

— Мне очень приятно, что музыканты такого высокого уровня посетят Эстонию. Я уже успела неоднократно выступить с этой группой в Москве, а познакомилась с Николаем Моисеенко ещё раньше — в 2008 году в рамках тура по Англии со студентами Berklee College of Music, где я тогда училась. Я участвовала в ансамбле Николая под названием Mass Ave Project. С тех пор мне очень нравится творчество Николая Моисеенко, поэтому я с нетерпением жду совместных выступлений на площадках Эстонии и России.

А с клавишником Владимиром Высоцким вас поначалу связывали отношения «преподаватель — ученица»?

— Совершенно верно. Мы встретились году в 2002-м: он вел у меня уроки джазовой гармонии. Вскоре я познакомилась и с его творчеством, а затем творчество стало общим: мы много играли вместе и писали альбомы, состоящие из его и моих произведений. Такое сотрудничество продолжается по сей день, и я безумно этому рада: Владимир очень тонко чувствует музыку, а ещё это пунктуальный и обязательный человек, что крайне важно в любой профессии, и наша — не исключение.

Как готовились к предстоящему туру, учитывая, что находились с другими его участниками в разных городах?

— Моя задача — выучить репертуар и написать слова к некоторым композициям группы. Этим я и занималась, параллельно с работой преподавателя джазового вокала и вокальной импровизации.

Возникает ощущение, что вы родились джазовой певицей. Это семейное?

— Я постоянно импровизировала в детстве, и уже в 15 лет поняла, что люблю джаз. Родители действительно слушали хорошую музыку — недавно нашла у них старые пластинки Ареты Франклин, «Битлз»… Часто в доме звучала классическая и бардовская музыка. Моя мама окончила в детстве музыкальную школу, а папа… Папа просто любит петь! В детстве он прослушал все доступные оперы и до сих пор помнит ключевые арии, которые в любой момент готов воспроизвести. По профессии он физик.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Софии Рубиной  Читать далее «Вокалистка София Рубина-Хантер отправилась в турне с российской группой Horsepower Николая Моисеенко»

Чикагский перкуссионист Фамуду Дон Мойе: эксклюзивное интервью для «Джаз.Ру»

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Aposition
GD

interview22 сентября, КЦ «ДОМ», 19:30: Catherine Jauniaux Trio (Бельгия-Франция, новый джаз, свободная импровизация) и Famoudou Don Moye / Baba Sissoko: Bamaco Chicago Express (афро-фри-джаз)

  • 1 отделение
    Катрин Жонио (Catherine Jauniaux, Бельгия-Франция) — голос, вокал, декламация; Ксавье Шарль (Xavier Charles, Франция) — кларнет; Жан-Себастьен Марьяж (Jean-Sebastien Mariage, Франция) — гитара
  • 2 отделение
    Фамуду Дон Мойе (Famoudou Don Moye, США-Франция) — ударные, перкуссия; Баба Сиссоко (Baba Sissoko, Мали-Италия) — тамани, нгони, балафон, вокал

При поддержке фестиваля «Апозиция» (Санкт-Петербург)
Информационные партнёры концерта: журнал «Джаз.Ру» и музыкальная энциклопедия Zvuki.ru

Famoudou Don Moye
Famoudou Don Moye

Несмотря на то, что уже с конца 60-х годов Фамуду Дон Мойе играл со многими выдающимися фри-джазовыми музыкантами, в числе которых были Стив Лэйси, Сонни Шеррок и Фароа Сандерс, широкой публике он стал известен прежде всего как бессменный барабанщик одного из важнейших составов в истории американской импровизационной музыки — легендарного Art Ensemble of Chicago. К концу 60-х квартет (трубач Лестер Боуи, саксофонисты Роско Митчелл и Джозеф Джарман и басист Малаки Фэйворс), выступал и записал несколько пластинок вообще без штатного барабанщика; Мойе присоединился к коллективу по просьбе Митчелла в 1970 году. Полистилистичность игровой манеры Дона, в которой традиционные грув и свинг сочетались с виртуозной игрой на африканских и карибских перкуссионных инструментах, а также тягой к свободной импровизации, как нельзя лучше подошла ансамблю, который Мойе больше не покидал до самого его распада в середине 2000-х. За эти годы Мойе записал с Art Ensemble of Chicago более 30 пластинок, снискав вместе с коллективом всемирную славу.

Помимо Art Ensemble of Chicago, в 80-х годах Мойе играл в звёздном секстете The Leaders вместе с Лестером Боуи, Чико Фриманом, Сесилом Макби, Кёрком Лайтси и Артуром Блайтом (в 1990 г. Мойе с этим составом выступил и в Москве, на легендарном I Московском международном джаз-фестивале Юрия Саульского). Записывался Дон и со своими собственными составами — Don Moye Magic Triangle Band (с Джозефом Джарманом) и Sun Percussion Summit, участники которого исследовали традиции африканской перкуссионной музыки. С молодости присущая Дону тяга к африканской музыке логичным образом привела его к сотрудничеству с африканскими музыкантами. Именно в дуэте с африканской звездой — всемирно известным Баба Сиссоко — Фамуду Дон Мойе и выступит на сцене «Дома».

Перед выступлением в Москве легендарный чикагский перкуссионист дал эксклюзивное интервью обозревателю «Джаз.Ру» Григорию Дурново.

Прежде всего я хотел бы спросить, на каких инструментах вы собираетесь играть на концерте в Москве. Будут ли у вас какие-то африканские перкуссионные инструменты или просто ударная установка?

— У меня будет немного перкуссии и тарелок. В основном, я буду играть на барабанах и конга. Баба Сиссоко будет играть на маленьком африканском говорящем барабане под названием тама.

Но и на струнных тоже?

— Да, он будет играть на нгони — трёхструнной малийской гитаре. Ещё он играет на традиционной африканской гитаре с малийским строем, отличающимся от западного. И мы оба поём.

И какова же будет программа?

— Мы пока не знаем. У нас много песен, много записей, так что ещё решим.

Как вы познакомились с Сиссоко?

ДАЛЕЕ: Фамуду Дон Мойе о Баба Сиссоко, об основах импровизации и о ежедневной драке!  Читать далее «Чикагский перкуссионист Фамуду Дон Мойе: эксклюзивное интервью для «Джаз.Ру»»

Пианист Семён Набатов: эксклюзивное интервью для «Джаз.Ру»

interview17 сентября в Культурном центре ДОМ выступает пианист Семён Набатов (Simon Nabatov, США-Германия). Концерт проходит при поддержке Фестиваля Leo Records в России и Института им. Гёте.

Simon Nabatov (photo © Peter Gannushkin)
Simon Nabatov (photo © Peter Gannushkin, DownTownMusic.Net)

Семён Набатов — выдающийся композитор и исполнитель-импровизатор, которого мировая новоджазовая критика уже много лет включает во всевозможные «топы» лучших авангардных пианистов Европы и мира. Несмотря на условность подобных списков, нельзя не признать справедливость этих оценок. Набатов — действительно замечательный пианист; игра его отличается восхитительным звуком, невероятной динамикой и изобретательностью, глубиной и неожиданностью музыкальных идей. Семён родился в Москве, учился в Центральной музыкальной школе и Московской консерватории, а в далеком 1979 году вместе с семьёй эмигрировал в Нью-Йорк. В США Набатов продолжил образование в легендарной Джульярдской консерватории (Juilliard School Of Music); в эти годы сформировался его интерес к импровизационной музыке, и уже тогда он стал лауреатом Третьего международного конкурса джазовых пианистов в Джексонвилле (1985) и Международном конкурсе джазовых пианистов им. Мартиаля Соляля (Париж, 1989).

Переехав в 1989 году на постоянное место жительства в Германию, в Кёльн, Набатов стал записываться и выступать с лучшими европейскими джазовыми авангардными музыкантами.

Тот факт, что Набатов подолгу жил и в Америке, и в Европе, не мог не отразиться на его музыкальном мышлении — и это делает его импровизаторский стиль по-настоящему уникальным. Многие его записи (всего около двадцати!) были изданы на легендарном британском лейбле Leo Records, пригласившем Набатова выступить на проходящем в середине сентября в нескольких российских городах фестивале, посвящённом 35-летию создания компании. Это приглашение и явилось импульсом для организации его уникального большого сольного концерта в Москве, который столь долго ждала московская публика: последний раз Набатов выступал в своём родном городе в 2003 г.
ПОДРОБНЕЕ об истории пианиста Семёна Набатова

Перед выступлением в Москве Семён Набатов дал эксклюзивное интервью обозревателю «Джаз.Ру» Григорию Дурново.

Бывают ли у вас какие-то заранее продуманные идеи, концепции для сольных программ, или чаще это импровизационные выступления, спонтанное музицирование?

— Должен признаться, что в последние годы, как ни странно, получилось так, что я, в основном, играю две программы не свободной музыки. Может быть, потому, что спрос возник почему-то. Одна из этих программ — посвящение Хэрби Николзу, а другая — программа бразильской музыки. Я давно люблю эту музыку и этим занимаюсь. Лет пятнадцать назад меня укусила такая бразильская муха — параллельно с другими мухами… И вот это выросло в большое хобби, сначала личное, а потом, через многочисленные поездки в Бразилию, изучение языка и культуры, превратилось в целую программу. У меня есть сольный диск с бразильской музыкой на лейбле ACT. С тех пор, как он вышел, программа сильно изменилась, сейчас она существует в другой, гораздо более зрелой форме. В основном, меня сейчас просят играть эти две программы. Когда есть возможность, я с удовольствием играю совершенно свободные программы или не совсем свободные в том смысле, что я натаскиваю кучу всяких объектов, препарирую рояль, и наличие этих объектов немного диктует направление музыки. Впрочем, сами импровизации все равно свободные. Но нужен организатор, который хотел бы слышать такую музыку.

Почему именно Хэрби Николз?

— Ну как это бывает: наскочишь на какого-то знакомого человека, и вдруг просыпается интерес и чуть ли не любовь. Так у меня получилось — в середине 1980-х в Нью-Йорке мне в руки попала первая, а на следующий день вторая пластинка [нидерландского пианиста] Миши Менгельберга. Про него я уже знал, а про Николза не знал. Первая запись наполовину состояла из произведений Монка, наполовину из произведений Николза. Меня сразу музыка Николза заинтересовала, я тут же купил его записи на Blue Note, что составляет две трети всего, что он, бедный, сумел при жизни выпустить. Я начал просто транскрибировать все эти пьесы. В то время очень мало кто этим занимался. Но программу из этого делать я стал примерно десятилетие спустя, стал выступать с ней. А потом уже пошло-поехало, сейчас у меня есть диск на Leo Records и даже музыкальное DVD на PanRec, который держит Павел Бородин, бывший москвич, живущий в Бонне.

Меня очень привлекает и трагическая судьба Николза в сочетании с его неоспоримым гением, я очень ему сочувствую. Мне очень симпатично, что, по его собственному признанию, он мечтал стать Прокофьевым. Но чернокожему музыканту в Америке того времени про это можно было забыть. У него много внешних или даже внутренних параллелей с судьбой Билли Стрэйхорна, который тоже мечтал стать классическим музыкантом и имел громадный талант, но не мог себя реализовать из-за социальных обстоятельств. Хотя Стрэйхорну, безусловно, в жизни повезло больше, поскольку Дюк Эллингтон его пригрел.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Семёна Набатова  Читать далее «Пианист Семён Набатов: эксклюзивное интервью для «Джаз.Ру»»

Эхо «Акваджаза»: гитарист Ли Ритенаур и клавишник Дейв Грусин — эксклюзивное интервью

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Владимир Коробицын
GD

interview1 августа в Клубе Игоря Бутмана на Таганке впервые в России выступил проект Lee Ritenour Band feat. Dave Grusin (США). Первопроходец «современного» (contemporary) джаза гитарист Ли Ритенаур и его группа при участии всемирно известного клавишника, композитора Дейва Грусина дала в российской столице концерт в рамках тура, посвящённого 80-летию Грусина, а затем переместилась на черноморское побережье России, где 3 августа стала хэдлайнером юбилейного фестиваля «Акваджаз. Sochi Jazz Festival» в Сочи. Дейв Грусин (Dave Grusin), 12-кратный лауреат премии «Грэмми» и обладатель «Оскара» за лучшую музыку к фильму («Война Милагро Бинфилда», 1988) выступил в России впервые.

Подробнее с биографиями музыкантов можно ознакомиться в анонсе их московского концерта.

Перед приездом музыкантов в Россию с ними побеседовал обозреватель «Джаз.Ру» Григорий Дурново.

Dave Grusin (photo © Vladimir Korobitsyn)
Dave Grusin (photo © Vladimir Korobitsyn)

Как началось ваше сотрудничество?

Ли Ритенаур:

— Это было очень-очень давно. Ещё подростком я знал Дейва, потому что он работал с одним из моих любимых джазовых гитаристов того времени Ховардом Робертсом. Роберт много записывался в студиях, и Дейв приглашал его на записи, а также всех студийных гитаристов, которых я обожал, поскольку моей тогдашней мечтой было среди прочего стать студийным гитаристом. Я ходил в джазовый клуб недалеко от Голливуда, где иногда играл Дейв. И когда мне было… Дейв, сколько, девятнадцать?

Дейв Грусин:

— Восемнадцать или девятнадцать.

Lee Ritenour (photo © Vladimir Korobitsyn)
Lee Ritenour (photo © Vladimir Korobitsyn)

Л.Р.: …я начал работать с Сержио Мендесом. Это произошло благодаря моему дорогому другу Оскару Кастро-Невесу, замечательному бразильскому гитаристу, который недавно скончался. Он много лет играл с Сержио Мендесом. Я сделал несколько записей с Сержио. Однажды Сержио устроил дома вечеринку, и туда пришёл Дейв, и Антонио Карлос Жобим тоже был там. Этот вечер имел для меня очень большое значение. У нас с Дейвом был ещё один общий друг, барабанщик Харви Мэйсон из Fourplay. Мы с Харви начали работать вместе и пригласили Дейва выступить с нашим небольшим ансамблем в известном клубе Baked Potato. Дейв присоединился к нам, потом стал приглашать меня поработать с ним над музыкой для кино. Вот так началась наша дружба и сотрудничество. У тебя те же воспоминания, Дейв?

Д.Г.: Да, почти.

Если проанализировать ваши совместные записи, можно прийти к выводу, что они очень разные, в них слышны следы влияния классической музыки, бразильской музыки. Есть ли у вас какие-то общие свежие музыкальные впечатления?

Л.Р.: В последнее время мы много ездим по миру. Мне кажется, Дейв сейчас ездит больше, чем раньше. Где бы мы ни были — в Европе, в Японии, в Юго-Восточной Азии, в России, — нашими главными вдохновителями являются наши поклонники. Меня всегда привлекала музыка разных культур.

Д.Г.: Я старший в нашем ансамбле. Когда я начинал, я был младшим, но теперь всё по-другому. Когда Ли придумывает какое-то новое направление — а он теперь записывается гораздо чаще, чем я, он стал чем-то вроде наставника для гитаристов всего мира благодаря альбому «6 String Theory», он судит на конкурсах гитаристов, — я просто наблюдаю, как он разрабатывает это направление для очередного проекта. В одном из недавних проектов было интересно использовать нечётные размеры, которые обычно с джазом не ассоциируются, — семь четвертей, девять четвертей. Возможно, мы просто слушаем друг друга и реагируем сами не знаем, каким образом. Скорее всего это происходит на подсознательном уровне. Так возникает импровизация и прежде всего звук.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью — о новой программе, участниках ансамбля, лейбле Грусина и новых проектах…  Читать далее «Эхо «Акваджаза»: гитарист Ли Ритенаур и клавишник Дейв Грусин — эксклюзивное интервью»

Шведский тубист Пер-Оке Холмандер: о тубе, чимбассо, Матсе Густафссоне и Swedish Azz

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Кирилл Мошков
GD

interviewКак мы уже сообщали, 4 апреля в КЦ «ДОМ» играет один из самых необычных проектов европейской импровизационной музыки — квинтет Swedish Azz (Швеция-Австрия).

Четыре музыканта из Швеции — саксофонист Матс Густафссон (Mats Gustafsson), тубист Пер-Оке Холмландер (Per-Åke Holmlander), вибрафонист Хьелль Нордесон (Kjell Nordeson) и барабанщик Эрик Карлссон (Eric Carlsson), а также примкнувший к ним австрийский диджей dieb13 (в миру Дитер Ковачич) создали этот проект около пяти лет назад. Основная идея Swedish Azz — современное прочтение творческого наследия ведущих музыкантов шведского джаза прошлого столетия (Ларс Гуллин, Ян Йоханссон, Бернт Розенгрен, Георг Ридель, Ларс Вернер, Берндт Эгерблад, Пер Хенрик Валлин и др.), выдержанное в постмодернистских техниках на грани современного «импров» и нойз-музыки.

Mats Gustafsson, Per-Åke Holmlander (photo © Cyril Moshkow, 2013)
Mats Gustafsson, Per-Åke Holmlander (photo © Cyril Moshkow, 2013)

Все привыкли к тому, что самый активный фронтмен этой яркой группы — атомный саксофонист Матс Густафссон. Но на самом деле у «Шведской Опы» два лидера, и сегодня наш обозреватель Григорий Дурново специально для «Джаз.Ру» интервьюирует второго из них. Основной его инструмент — редкая в импровизационной музыке туба. Но второй инструмент, который использует в этом проекте Пер-Оке Холмландер, ещё более редкий: чимбассо был придуман в начале ХХ века и использовался в оркестрах итальянских оперных театров…

Per-Åke Holmlander on cimbasso (photo © Cyril Moshkow, 2013)
Per-Åke Holmlander on cimbasso (photo © Cyril Moshkow, 2013)

Пер-Оке, как возникла идея Swedish Azz?

— У нас с Матсом в начале 2000-х была группа под названием DJustable. Она просуществовала недолго, и после её кончины мы стали обсуждать, что бы сделать ещё. А можем ли мы исполнять нашу любимую шведскую классику в новом контексте? Каким образом?! Вот так и родилась идея Swedish Azz. Потребовалось несколько лет, и когда Матса выбрали артистом года на джазовом фестивале в Умео в 2008 году, у нас появилась возможность осуществить этот проект. И все заработало!

Как вы работаете в рамках этого проекта? Выбираете ли вы сначала старую композицию, которую будете сэмплировать, и после этого придумываете какие-то новые идеи поверх неёе, или, наоборот, сначала придумываете какую-то новую музыку или шум, а потом вставляете сэмпл старой композиции?

— В основном, первый вариант. Поиск подходящего материала — это непрерывный процесс, и не такой уж лёгкий. Я все время рыщу в поисках новых мелодий….

ДАЛЕЕ: Матс, туба, чимбассо, роль вибрафона, нойз, винил и ВИДЕО!  Читать далее «Шведский тубист Пер-Оке Холмандер: о тубе, чимбассо, Матсе Густафссоне и Swedish Azz»