«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Михаил Кулль (архивные съёмки), автор
CM

interview15 ноября отмечает юбилей легенда советского джаза 1960-70-х — саксофонист Алексей Зубов. Ему исполняется 80 лет! Музыкант уже три десятилетия живёт в США, и новые поколения джазовых слушателей и музыкантов уже не очень хорошо знакомы с его творчеством. Восполняя для сегодняшнего читателя недостаток информации о Зубове, мы в день юбилея музыканта обратились к интервью, которое ранее выходило только на бумаге в №1 бумажного «Джаз.Ру» за 2014 г. К юбилею артиста «Джаз.Ру» с удовольствием делает этот текст достоянием читателей сетевой версии издания.

Алексей Зубов родился в Москве в 1936 г., окончил физфак МГУ и был распределён в легендарный ФИАН, но вместо этого предпочёл другой путь и карьеру. Студентом второго курса Алексей начал играть джаз — сначала на кларнете, а затем на саксофоне. В 1955 г. он стал участником студии Центрального Дома работников искусств «Первый шаг» и её знаменитой в ту пору в Москве «Восьмерки ЦДРИ», а в 1960-м поступил в биг-бэнд Олега Лундстрема. В 1966 г. Зубов стал играть в оркестре Всесоюзного радио под руководством Вадима Людвиковского, а с 1973 стал одним из ведущих солистов легендарного ансамбля «Мелодия». Алексей Зубов возглавлял также несколько собственных коллективов и был участником многих джазовых групп, наиболее известными из которых были квартет «Крещендо» (на пластинках тех лет название писали как «Кресчендо»), дуэт с пианистом Игорем Саульским, квинтет «Барометр». Его ансамбли уже тогда осваивали возможности русского (сюита «Былины-старины») и азербайджанского («Крепостной тупик») фольклора. Многие советские джазовые фэны считали его саксофонистом номер один; так оно и было, пока в 1984 г. Алексей не переехал из Москвы в Лос-Анджелес. Там было много разного: успешная работа на местной джазовой сцене, потеря зубов, пятилетний перерыв в творчестве и длительный процесс восстановления формы, создание собственной студии звукозаписи — и налёт грабителей, в результате которого студия перестала существовать. Был удачный альбом 2006 г. «Rejuvenation Project», записанный с калифорнийскими музыкантами, и выступления с ещё одним лос-анджелесским джазменом из бывшего «восточного блока» — болгарским пианистом Милчо Левиевым.

Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013
Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013

В ноябре 2006 Алексей Зубов впервые после 22-летнего перерыва выступил в Москве, отметив своё семидесятилетие, а в 2007 и 2013-м играл в Иерусалиме и Тель-Авиве в рамках фестиваля «Джаз-Глобус», демонстрируя свой знаменитый звук, безукоризненную технику и нестандартное джазовое мышление, позволившее ему не только успешно играть «старую музыку», но и полноценно выступить в амплуа новоджазового музыканта.

Интервью для «Джаз.Ру» в Москве оказалось очень продолжительным — мы беседовали сначала в здании лютеранского собора Петра и Павла, где Алексей Зубов в тот вечер должен был играть с «Круглым бендом» Алексея Круглова программу, основанную на переосмыслении музыки Джона Колтрейна, а затем ещё около полутора часов — в квартире дочери музыканта, которая живёт в Москве.

Начнём с простого: как так случилось, что молодой советский человек, который изучал физику, вдруг — сломав весьма, по советским стереотипам, перспективную карьеру в науке — занялся тем, что, с точки зрения тогдашнего общества, не поощрялось: джазовым саксофоном?

1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)
1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)

— Ну, джазом я стал интересоваться ещё в средней школе. То есть до смерти Сталина, потому что кончил школу я в 1953 году. У нас в классе было несколько энтузиастов, не очень хорошо понимавших, что такое джаз, но чрезвычайно таковой любивших. У меня были пластинки Бенни Гудмана, Фэтса Уоллера, такие бьющиеся, и я даже пытался снять соло Фэтса Уоллера на рояле, но образование по фортепиано у меня ограничивалось годом с небольшим музыкальной школы — и всё. Но это было, когда я был совсем маленьким, это ещё 8-9 лет.

Когда я поступил в университет, всё стало довольно сильно развиваться. Ещё в школе я начинал слушать передачи BBC и «Голоса Америки». [Передач] Уиллиса Коновера тогда ещё вообще не было, но каждый день была 15-минутная передача по тому же «Голосу Америки», который передавал совсем уже не для нас вовсе, а для американских войск эту музыку. В основном я слушал Лондон, который не глушили. Ну и когда я пришёл в университет, на втором курсе у меня стало чесаться: интересно бы самому попробовать, что происходит. Я пошёл в духовой оркестр. И мне выдали такой пластмассовый кларнет, на котором я немедленно выучился играть «Сулико», как сейчас помню. Вот с этого всё и началось. Я взял этот кларнет, выучил на нём несколько кусков из Бенни Гудмана и пошёл к Боре Рычкову в самодеятельный оркестр. А Борис Рычков в те времена уже был, так сказать, не то что признанным, но, во всяком случае, довольно известным пианистом, он вёл оркестр, и я туда пришёл, и на правах друга — а мы учились с Борей и с его братом в одной школе — он меня взял, послушал мою игру два дня и сказал, что он этого слышать не может, невзирая на всю дружбу, и что у него есть знакомый какой-то старичок, который продаёт саксофон, так что не хочу ли я его купить — и попробовать играть на саксофоне. И вот с этого момента вся история началась. Я действительно купил саксофон — как сейчас помню, это была весна пятьдесят пятого года. Я уехал на дачу на три месяца и совершенно зверски занимался на этом саксофоне, мешая всем соседям, и осенью я уже попал в самодеятельный оркестр ЦДРИ «Первый шаг», и всё покатилось.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью саксофониста Алексея Зубова, много ФОТО, ВИДЕО, АУДИО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию»

Ветеран московской джазовой сцены тромбонист Михаил Царёв отмечает 80-летие

Михаил Кулль
Йехуд, Израиль
Фото: архив автора
МК

story18 апреля исполняется 80 лет Михаилу Ивановичу Царёву, известному в московском джазовом мире тромбонисту — музыканту «первого призыва» плеяды энтузиастов, по сути рождавших в конце 50-х — начале 60-х годов прошлого века современный московский (и советский) джаз.

Девятилетним мальчиком Миша Царёв был отдан в музыкальную школу, где проучился четыре года по классу аккордеона. Как и многие его ровесники, заинтересовался и увлекся джазом, посмотрев «Серенаду Солнечной долины» (можно предположить, что образ Гленна Миллера и звучание его тромбона надолго остались в памяти и сыграли свою роль в дальнейшей музыкальной судьбе Царёва). Уже в конце пятидесятых начал играть на аккордеоне на танцах ( иногда во дворе дома, а иногда и на площадках московского парка «Сокольники») с друзьями детства — трубачом Германом Петровым и барабанщиком Вольдемаром Лакреевым. Попав в Советской армии в полковой оркестр, решил поменять музыкальную ориентацию, выбрав духовой инструмент — тромбон — как более соответствующий духу нравящегося ему традиционного и классического джаза (вспомним о тени Гленна Миллера!). И за какие-то полгода освоил его. Учиться джазу было у кого, уже можно было слушать записи классиков-инструменталистов: Луи Армстронга, Томми Дорси, Гарри Джеймса, Джека Тигардена, Трамми Янга. Они и были кумирами молодого тромбониста.

Михаил Царёв на фестивале «Джаз-68», Москва
Михаил Царёв на фестивале «Джаз-68», Москва

Позволю себе небольшое отступление. В упомянутый выше «исторический период» — (середина 50-х — начало 60-х)— уже было достаточно много духовиков разной степени профессиональной подготовки: от самоучек до образованных профессионалов. Но, видимо, вступил в силу закон рынка — «спрос-предложение». Чаще всего стихийно, прежде всего для игры на танцах, создавалось множество «малых составов» — комбо, которым требовались прежде всего саксофонисты-кларнетисты и трубачи, ведущие солисты любого квартета-квинтета. А вот тромбонисты… Время солирующего или ведущего в ансамбле тромбона еще не наступило. Где требовался этот инструмент — это прежде всего в традиционном джазе, диксиленде, и изредка — в составе «с тремя дудками», но последние были редкостью. Поэтому в Москве в это время было буквально считанное число тромбонистов, увлекавшихся джазом. Из старшего поколения назову лишь «утёсовца» Иосифа Давида, а также Александра Абрамова. Полное энтузиазма молодое поколение двадцати — двадцатипятилетних выдвинуло две фигуры: ровесников Константина Бахолдина и Михаила Царёва. Замечу, что пришли они в джаз из танцевальных «халтур», в которых оба играли на аккордеоне. Удивительное совпадение!

Оркестр ресторана «Курортный», Сочи, 1960. Владислав Грачёв, Михаил Царев, Юрий Мушперт, Марк Терлицкий, Норик Енгибарян
Оркестр ресторана «Курортный», Сочи, 1960. Владислав Грачёв, Михаил Царев, Юрий Мушперт, Марк Терлицкий, Норик Енгибарян

В 1959 Михаил поступил в Московский финансовый институт, который окончил в 1963 г. После чего многие годы, вплоть до ухода на пенсию, работал по специальности, в том числе и за границей, но всегда продолжал играть джаз, оставаясь по статусу музыкантом-любителем.

ДАЛЕЕ: продолжение биографии тромбониста Михаила Царёва  Читать далее «Ветеран московской джазовой сцены тромбонист Михаил Царёв отмечает 80-летие»

Контрабасист и скрипач Гдалий Левин — музыкант-энергетик. К 70-летию

Михаил Кулль
Фото: архив автора, Роберта Анчиполовского и Георгия Искендерова
МК

story16 декабря отметил 70-летний юбилей Гдалий Левин, знакомый советско-российским и израильским любителям джаза контрабасист и скрипач. Но мы не опоздали с поздравлением: живя в настоящее время в Израиле, Гдалий Соломонович чтит еврейскую традицию и вполне может отмечать свой день рождения по еврейскому календарю — 12 числа месяца Тевет, которое приходится в 2015 году именно на 24 декабря.

Время Римских-Корсаковых и Бородиных, значительную часть их биографии остававшихся музыкантами «по совместительству», прошло. Тем не менее, исключения хотя и нечасто, но встречаются. В советское время получить второй диплом было едва ли не осуждаемым проступком: мол, на ваше образование государство тратило огромные средства, а вы… И т.д. Гдалий Левин и есть такое исключение. Но начнем по порядку.

Гдалий Левин
Гдалий Левин

Будучи сыном известного военного хирурга, Гдалий появился на свет 16 декабря 1945 г. в Новосибирске и в молодые годы исколесил с семьей пол-Союза. Далее упоминаем только известные нам города пребывания нашего юбиляра. Окончил среднюю школу и музыкальную школу по классу скрипки (как могло быть иначе в интеллигентной еврейской семье!). Первое высшее образование получил в Ивановском энергетическом институте, по окончании которого с дипломом инженера-энергетика работал по специальности в Новосибирске, затем — до конца 70-х — в Воронеже.

Любовь к джазу привела его поначалу в самодеятельность Иркутского университета, где он играл на рояле. Учась в институте в Иваново, продолжил играть в самодеятельности, но уже на контрабасе. Некоторое время работал в ансамбле Ивановской филармонии (Евгений Поздышев — труба, Андрей Белов — альт-саксофон, Иван Денежкин — ф-но, Евгений Назаров — ударные). С 1967, работая в Новосибирске, играл с местными музыкантами, в том числе с трубачом Игорем Широковым, пианистом Владимиром Виттихом и барабанщиком Сергеем Беличенко. Активное участие в джазовой жизни началось у молодого инженера в Воронеже, куда он переехал в 1968 году. Там Левин играл в ансамбле молодёжного кафе «Россиянка» вместе с Виктором Масленниковым (гитара), Игорем Файнбоймом (ф-но), Анатолием Чекаловым (ударные). Там же продолжил свое музыкальное образование, окончив в 1984 Воронежское музучилище, а в 1989 — Воронежскую Академию искусств по классу академического контрабаса. После чего инженерный диплом Левину уже больше не понадобился. В восьмидесятых годах он работал в оркестре Госцирка, затем — дирижёром воронежского ансамбля «Дружба».

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного очерка  Читать далее «Контрабасист и скрипач Гдалий Левин — музыкант-энергетик. К 70-летию»

Живая история. Организатору первых московских джаз-кафе Павлу Барскому — 80

Михаил Кулль
Фото: архив автора
МК

storyДля сегодняшних московских джазменов и новых поколений почитателей джаза имя Павла Михайловича Барского вряд ли что-нибудь говорит. Это естественно. Музыканты, оставившие свой след в московской истории второй половины прошлого века, и тем более — продолжающие свое творчество, остаются известными и поныне. А вот о людях, усилиями которых в 50-х — 70-х годах были подготовлены и созданы условия, по сути позволившие родиться современному московскому джазу, можно лишь услышать от ветеранов или прочесть в мемуарах. Это группа буквально считанных московских энтузиастов — больших любителей джаза, в советскую эпоху так или иначе привлечённых к общественной комсомольско-профсоюзной, а порой — и к партийной работе. Им удалось воспользоваться возможностью повлиять на судьбу московского джаза. Тогда решалось, быть или не быть джазовым клубам, джазовым фестивалям. В ряду имён этих подвижников наряду с Ростиславом Винаровым, Игорем Абраменковым, Мариной Савиной, Владимиром Дмитерко стоит и имя Павла Барского.

Павел Барский
Павел Барский

Хотя родители Павла были москвичами, родился он 25 октября 1935 в Харькове, а вскоре мама вместе с сыном возвратилась в Москву. Павел окончил среднюю школу, затем, пройдя курс Московского автомеханического института, получил в 1959 диплом инженера-технолога литейного производства. Дома любили музыку, кумиром был Леонид Утёсов, часто звучавший по радио или с граммофонных пластинок. Патефон познакомил со многими записями зарубежных исполнителей. Эти пластинки были привезены отцом из Кёнигсберга после демобилизации. Первые джазовые потрясения были, разумеется, связаны с выходом на экраны попавшего в СССР в 1944, на волне развития союзнических отношений с США, американского фильма 1941 г. «Серенада солнечной долины», который было удобно много раз смотреть совсем рядом с домом, на Сретенке, в кинотеатре «Уран».

Распределённый по окончании института на московский завод «Борец», Павел активно участвовал в общественной работе, организации кружков. Был секретарем комсомольской организации завода.

Секретарь Комитета ВЛКСМ завода «Борец» Павел Барский, 1962
Секретарь Комитета ВЛКСМ завода «Борец» Павел Барский, 1962

Там же познакомился с выпускником Бауманского института Евгением Геворгяном (в дальнейшем дошедшим до должности главного инженера завода), с которым у Павла во многом совпадали музыкальные предпочтения . Интерес к музыкально-организаторской работе превалировал над специальностью и перешёл в профессиональную деятельность. С 1978 Барский — директор клуба Московского станкозавода им. Орджоникидзе, с 1989 — зав. отделом культуры Октябрьского райисполкома Москвы. Но гораздо раньше, в 1962, райком ВЛКСМ, в подчинении которого была комсомольская организация «Борца», направил Барского на общественную работу в недавно открытое молодёжное кафе «Аэлита», где после очередных «кадровых перестановок» был утверждён новый состав Совета кафе во главе с Владимиром Щербатых.

Пропуск в кафе «Аэлита», 1962
Пропуск в кафе «Аэлита», 1962

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного очерка о Павле Барском  Читать далее «Живая история. Организатору первых московских джаз-кафе Павлу Барскому — 80»

Михаил Кулль: юбилей! Поздравляем с 80-летием

C

Михаил Кулль (фото © Рафаэль Аваков)
Михаил Кулль (фото © Рафаэль Аваков)

В этом месяце отмечает 80-летие один из самых ярких авторов «Джаз.Ру» — пианист Михаил Кулль. Музыкант родился в Москве 4 августа 1935, дебютировал как джазмен в конце 1950-х, играл в первых московских джаз-клубах в 1960-е, на протяжении многих лет работал в Диксиленде Владислава Грачёва, а затем в New Moscow Jazz Band Александра Банных. С 1999 г. живёт в городе Йехуд (Израиль). Как историк московской джазовой сцены Михаил Кулль написал книгу «Ступени восхождения», исходный текст которой доступен в книжном разделе портала «Джаз.Ру» , а бумажное издание вышло в издательстве «Книга-Сэфер» (2009). Кроме того, его перу принадлежит целый ряд очерков для журнала «Джаз.Ру», которые выходят в бумажной версии нашего издания регулярно, начиная с 2007 г., прежде всего — важные исследования по истории Московских джаз-фестивалей 1962-68 гг. и московских «джазовых кафе» 1960-70-х — по факту, первых в столице джаз-клубов. Интересно, что эти очерки проиллюстрированы многочисленными фотографиями, большую часть которых сделал в те годы сам Михаил Кулль. В настоящее время готовится выпуск этих очерков отдельной брошюрой, которая будет представлять собой приложение к журналу «Джаз.Ру», выпущенное совместно с Центром исследования джаза в Ярославле.

Что до книги «Ступени восхождения», то она охватывает те периоды развития московского джаза (и круги московских музыкантов), которые далеко не всегда попадали в поле зрения профессиональных авторов, описывавших историю джаза в СССР, прежде всего — историю московского дискилендового движения, в котором Михаил Кулль сыграл важную роль, работая у Владислава Грачёва и позднее у Александра Банных. «Ступени восхождения» написаны безо всякого академизма: это не столько историческое исследование, сколько персональная история музыканта, который оказался внутри событий, о которых мы — джазовые слушатели более молодых поколений — привыкли читать в исторических исследованиях как о каких-то легендарных свершениях. Михаилу Куллю прекрасно удалось передать дух времени, личные ощущения человека, вовлечённого в непростую историю советского джазового движения 1950-1980-х гг., что делает его работу особенно ценной.

Михаил Кулль периодически выступает на израильских и российских джазовых сценах, в том числе и на фестивале «Джаз-Глобус» в Иерусалиме.

Редакция «Джаз.Ру» и актив Центра исследования джаза от всей души поздравляют Михаила Кулля с 80-летием и желают ему не только традиционных «до 120», но и новых успехов в продолжении его творческой деятельности!