Репортаж «Джаз.Ру». Северные звучания: 32-й фестиваль «Апрельский джаз» в Эспоо, Финляндия

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото, видео)
CM

Вступление. Как устроен «Апрельский джаз»

Вот уже 32 года в Эспоо, городе на юге Финляндии, каждую весну проходит джазовый фестиваль April Jazz. По факту это крупнейший джаз-фестиваль в столичном регионе: ведь Эспоо, хоть и считается отдельным городом, вторым по населению после 650-тысячного Хельсинки, по факту — западный пригород финской столицы, а в самом Хельсинки есть только очень камерный по масштабу зимний фестиваль We Jazz. Теперь оснований считать Эспоо частью полуторамиллионного региона Большой Хельсинки стало ещё больше: прошлой зимой сюда пришло столичное метро, на котором всего за 20-25 минут можно доехать прямо до центра финской столицы.

Финский ансамбль Teemu Viinikainen Trio выступает на фестивале April Jazz 2018 года
Финский ансамбль Teemu Viinikainen Trio выступает на фестивале April Jazz 2018 года

Когда-то весь фестиваль вмещался в бар отеля Tapiola Garden, расположенного возле городского культурного центра — правда, бар там довольно обширный. Теперь фестиваль идёт пять дней, охватывает полдюжину концертных площадок в разных районах Эспоо — в том числе и тот самый бар, где теперь идут только ночные джемы — и каждый год представляет более чем 30 музыкальных коллективов из разных стран для более чем десяти тысяч слушателей.

Эспоо. Вид с Финского залива
Эспоо. Вид с Финского залива

Удивительно, но «Джаз.Ру» писал о крупнейшем фестивале одной из ближайших к крупнейшим российским городам европейских столиц до сих пор всего однажды — в 2016 г., когда April Jazz отмечал 30-летие. Дело в том, что фестиваль в Эспоо почти всегда проходит в те же даты, что и выставка-ярмарка Jazzahead! в германском городе Бремене, куда в эти дни стягиваются почти все джазовые журналисты Европы. Два года назад о фестивале написала наш петербургский автор Юлия Сотникова. И вот в текущем году даты бременской ярмарки и финского фестиваля наконец разошлись, и ваш корреспондент с удовольствием посетил 32 April Jazz, который проходил 25-29 апреля. Правда, посмотреть удалось три дня из пяти: 26, 27 и 28 апреля — 29-го ваш корреспондент должен был уже быть в Санкт-Петербурге на мероприятиях Международного Дня джаза (см. отчёт «Джаз.Ру» об этом событии).

Matti Lappalainen (photo © Justus Matto)
Matti Lappalainen (photo © Justus Matto)

Системообразующее сердце фестиваля в Эспоо — местный джаз-оркестр, Espoo Big Band. Директор и продюсер фестиваля, Матти Лаппалайнен, тоже играл когда-то в этом бэнде на тромбоне; мало того — побывал и руководителем оркестра, но после несчастного случая вынужден был оставить исполнительство и занялся продюсированием. Фестивалем он руководит с 2011 года, полностью формируя его программу и умело управляя обширным штатом волонтёров — в организации фестиваля их участвует более 60, многие возвращаются на April Jazz год за годом. Теперь, когда фестиваль распространился на несколько площадок в четырёх-пяти разных локациях — а Эспоо город довольно просторный, его три центра (!) привольно раскинулись вдоль Финского залива к западу от столицы, среди более чем 70 озёр, зелени национального парка Нууксио и других лесов — это особенно важно: у фестиваля сложная логистика по доставке артистов и гостей с одной площадки на другую, и всю эту логистику выполняют волонтёры.

Sello Hall
Sello Hall

Площадки весьма разные. Зал Sello Hall в восточном районе Леппяваара считается одним из лучших в Финляндии для камерной музыки. Два зала — 700-местный Tapiola Hall и 300-местный Louhi — находятся в одном здании, культурном центре района Тапиола, рядом с гостиницей, где живут участники фестиваля и где по вечерам идут фестивальные джемы.

Tapiola Center
Tapiola Center

Наконец, по одному специальному концерту было проведено на площадках музея современного искусства EMMA и Финского природного центра Haltia — своего рода музей финской природы посреди самой финской природы. В общем, большое и интересное хозяйство, а главное — наполненное музыкой, среди которой был, так сказать, большой международный джаз: The Bad Plus в новом составе, Ceramic Dog гитариста Марка Рибо, звезды скандинавского джаза Bobo Stenson Trio — но гораздо больше было артистов из Финляндии. Нам, приглашённым на фестиваль журналистам, деликатно намекнули, что от нас ждут освещения именно финской сцены — но и то сказать: джазовая сцена ближайшей к нам крупной страны Евросоюза всё ещё известна в России недостаточно широко, а послушать в Финляндии не просто есть что. Здесь много интересного джаза, как лежащего в русле главного течения, так и относящегося к смежным стилям. Вот их-то мы преимущественно и услышали, о чём и мой рассказ.

Юные финские джазмены играют в фойе культурного центра Тапиола перед началом «взрослого» концерта
Юные финские джазмены играют в фойе культурного центра Тапиола перед началом «взрослого» концерта

День первый. Фаду, гитары и биг-бэнд

Впрочем, первым для вашего корреспондента оказался концерт в «Тапиола Холл» как раз не финского, а португальского коллектива — вокалиста Каманэ и его группы. Каманэ (Camané) — имя артистическое; на самом деле португальский певец родился 51 год назад в лиссабонском пригороде Оэйрэш под звучным именем Карлуш Мануэль Мутинью Пайва душ Сантуш Дуарте. Фаду — традиционный португальский песенный жанр — музыка преимущественно женская, но ситуация меняется, сейчас в фаду появилось много певцов, и как раз дебют Каманэ в далёком уже 1979 году совпал с началом этого процесса. А сейчас он, видимо, самый популярный певец фаду. Шесть альбомов Каманэ, начиная с 1995 г., продались в Португалии тиражом более миллиона — а в стране с десятимиллионым населением это означает, что пластинки его есть буквально в каждом доме.

Camané
Camané

В Эспоо он выступил с инструментальным квартетом, состоящим из португальской гитары (это совсем не то же самое, что обычная испанская гитара), испанской гитары и контрабаса — на которых играли, соответственно, Жозе Мануэль Нету, Карлуш Мануэль Пройнса и Паулу Нунью Суареш да Паш. Звучало классическое фаду: ну, фаду и фаду. Чувственное, надрывное, то меланхоличное, то страстное — всё как любят северяне. Каманэ замечательный артист в своём традиционном жанре; ну а достаточно свободное понимание того, что может войти в программу джазового фестиваля, характерно для Северной Европы в целом и объясняет его появление на фестивале под названием «Апрельский джаз».

Teemu Viininkainen
Teemu Viininkainen

Переместившись в Louhi — зал с менее академической рассадкой, где публика постоянно курсирует между сидячими местами и баром — мы попали на выступление финского ансамбля Teemu Viinikainen III. Строго говоря, это трио гитариста Теему Винникайнена, плюс клавишник Микаэль Мюрског и барабанщик Йоонас Риипа, которое играет, опять же строго говоря, гитарный инструментальный рок со значительной удельной долей импровизации. Звуковые фактуры трио достаточно разнообразны, а импровизационное начало достаточно ярко выражено. Первую пьесу Вииникайнен начал прозрачными длинными нотами, и ваш корреспондент уже решил было, что грядёт «нордический джаз» с его «звуками ледяных фьордов», как после четырёх или пяти раскачки минут трио вдруг разошлось, разыгралось, и гитарист стал наполнять звуковое пространство разнообразным материалом, в котором доминировали короткие, но мрачные фразы в интересных ладах. Ощущалось влияние гитариста из классического периода нью-йоркского Даунтауна — Марка Рибо: у Теему тоже старая полуакустическая гитара, но гораздо более аккуратное звукоизвлечение, чем у Рибо, и гораздо более сложные фразы — хотя и у него, как и Марка, нет этой нынешней концентрации на показной виртуозности . Напротив, Вииникайнен явно ценит сырость, неотшлифованность звучания, идущую от блюза и других фольклорных форм музицирования. Соло Микаэля Мюрскога на электромеханических аналоговых клавишных тоже показало сходные устремления: он стремился демонстрировать не виртуозные качества (которых, возможно, и нет), а только задумчивость, музыкальную «программность» в академическом смысле этого слова — стремление рисовать музыкой некие визуальные образы, скорее всего — картины природы, а следовательно — и некоторое знание классики. Чего в этих соло не было — так это джазового языка, джазовой фразеологии, джазового интонирования. Исходя из всего этого, ваш корреспондент утвердился в мысли, что финское трио играет, строго говоря, не джаз, а рок-импров.

Teemu Viinikainen Trio
Teemu Viinikainen Trio

Затем нас стремительно увезли в другую часть Эспоо — в зал Sello Hall в Леппяваара, где уже не услышали закончивших своё выступление The Bad Plus, но и не они были нашей целью. Нас специально привезли слушать Espoo Big Band — главный городской джазовый оркестр. Оркестр интересный и непростой: в их репертуаре много музыки, специально написанной именно для этого бэнда, хотя это и не постоянно действующий коллектив — в году играют в среднем 5-7 концертов, и у большинства его участников это не основная работа. Понятно, что в одном Эспоо набрать музыкантов высокого уровня на полный состав биг-бэнда не так просто, поэтому, при наличии рядом огромного Хельсинки, в оркестре заметны столичные сайдмены и солисты — например, на баритон-саксофоне сидит 40-летний Микко Иннанен (Mikko Innanen), самый, наверное, востребованный и полистилистичный финский саксофонист последних десяти лет — лидер нескольких собственных проектов, активный ансамблист и, что немаловажно, ценитель биг-бэндовой игры: кроме Espoo Big Band, он играет, например, в норвежском Trondheim Jazz Orchestra. Но он не единственный сильный солист в оркестре. Например, прямо в первой же пьесе «Brotherhood» вполне убедительный сольный эпизод играл 46-летний тенорист Мануэль Дункель (Manuel Dunkel), солист ведущего финского биг-бэнда — хельсинкского UMO Jazz Orchestra — и лауреат финской национальной джазовой премии Yrjö 2001 года.

Espoo Big Band. Солирует Мануэль Дункель
Espoo Big Band. Солирует Мануэль Дункель

Материал для этого концерта — сплошь авторский, и автор его — нынешний руководитель бэнда, 38-летний дирижёр (гитарист по основной специальности, но в этом составе он на гитаре не играет) и композитор Марци Нюман (Marzi Nyman). Во главе Espoo Big Band он стоит с 2012 года: как раз тогда оркестр в качестве исполнителя и руководителя покинул Матти Лаппалайнен. Помимо музыки для бэнда, Нюман много пишет и в других жанрах — так, симфонический оркестр района Тапиола исполнял его Концерт для электрогитары с оркестром. Судя по концерту на 32-м фестивале в Эспоо, сочинения Нюмана отвечают содержанию термина «программная музыка», если даже не «иллюстративная». Но есть, пожалуй, лучшее слово: он проговорился, что один из номеров программы оркестра — «Moonshine Chase» (тут игра слов: это и «погоня за лунным светом», и «погоня за самогоном», для финского сердца наверняка отзывающаяся не только немудрящим юморком, но и общепонятной отсылкой к неким потаённым корням национальной культуры) — это как бы саундтрек к несуществующему кино. Действительно, пьеса была яркая, обильная фактурами, весьма изобразительная: при желании в ней, конечно, можно было обнаружить изображение погони и за лунным светом, и за той, другой субстанцией… В ней один за другим продолжали выявляться интересные солисты оркестра. Например, альт-саксофониста Ари Йокелайнена (Ari Jokelainen) по его сольному эпизоду трудно было бы назвать новатором, но сыграл он ярко и красиво. А трубач Юкка Эскола (Jukka Eskola) открыл свой импровизационный выход необычно глубоким, мягким звуком — труба у него звучала практически как флюгельгорн; впечатлило, что, выйдя в рабочий диапазон более общепринятого звучания трубы, он завершил соло не ожидаемой демонстрацией скорости и громкости звукоизвлечения, как это часто бывает — а красивыми длинными нотами, изложенными в «прямом» размере 4/4.

Espoo Big Band. Солирует Микко Иннанен
Espoo Big Band. Солирует Микко Иннанен

Вот типичное описание одной из пьес программы фестивального выступления Биг-бэнда Эспоо, оставшееся в черновых заметках вашего корреспондента, которые делались в режиме реального времени прямо на концерте: «Бурная, с современными ритмическими эпизодами пьеса, влияния чуть ли не от Георгия Свиридова до Боба Брукмайера… Ритмическая основа настолько близка к прог-року, что контрабасист Ээрик Сиикасаари (Eerik Siikasaari) взял в руки шестиструнный электробас. Обширный эпизод рояля, на котором играет Ленни-Калле Тайпале (Lenni-Kalle Taipale) — в духе «третьего течения», а скорее даже в духе полистилистических построений Дейва Брубека. Однако его ритмической остроты не вынес барабанщик Яска Луккаринен (Jaska Lukkarinen) — засбоил, потом потянул ритм-секцию назад на выходе из сольного эпизода пианиста. Кончилось абстрактно-космическими поливами гитары…» На электрогитаре, кстати, в оркестре играет заметная фигура финской джазовой и рок-сцены, 48-летний Ярмо Саари (Jarmo Saari) — именно он учил Марци Нюмана играть на гитаре, ещё когда тот подростком ходил к нему на занятия по музыке в средней школе района Тапиола. Прослеживаются нормальные музыкальные и дружеские связи: несмотря на присутствие сильных приглашённых солистов, в основе оркестра — группа музыкантов, которые вместе учились, росли, развивались, работали друг с другом в разных проектах. Так, нынешний руководитель оркестра Нюман не только учился у Саари в средней школе, после чего пошёл учиться музыке уже профессионально, но и работал на рубеже столетий как гитарист в трио пианиста и клавишника Ленни-Калле Тайпале, которое тогда выступало как «хаус-бэнд» музыкального ток-шоу телеведущего и продюсера Йоонаса Хютёнена на финском MTV — а познакомились они в музыкальной школе Эспоо, где оба обучались в одни и те же годы на эстрадно-джазовом отделении (в Финляндии это называется «отделение ритмической музыки»).

Отличный бэнд, но, увы, страдающий распространённой сейчас во всём мире бедой: им бы ещё медные группы поплотнее, поярче, поточнее строем… Особенно это касается — увы, как и у многих других оркестров во всём мире — тромбонов, которые временами даже «берут не вместе», то есть при игре все секцией — а в биг-бэнде Эспоо не три, не четыре, а целых пять тромбонов! — не вполне одновременно вступают. Ничего не поделаешь: плотная игра точным строем вряд ли возможна без нескольких многочасовых репетиций каждую неделю, включая отдельные репетиции каждой из секций, на протяжении долгих месяцев — а для оркестра, который существует ради пяти-семи концертов в год, такой режим подготовки практически не реален.

При этом бэнд безусловно яркий, аранжировки весьма изобретательны, драматургия их бурна, фактура богата и включает множество интересных тембровых фактур и хитрых приёмов, например — хитрые затяжки и задержания групповых риффов, секция саксофонов — баритонист Иннанен, тенористы Петри «Поп» Пуолитайвал, Мануэль Дункель, Сампо Касуринен и альтист Ари Йокелайнен — обладает редкой плотностью, мощью и умеет роскошно порычать «пачкой» широким, будоражащим аккордом, а многие солисты способны сыграть захватывающие, интересные по мысли и первоклассные по реализации импровизационные эпизоды. В целом — очень, очень интересный оркестр. Даже некоторая склонность к введению в музыкальную ткань моментов так называемого «музыкантского юмора» (можно, я не буду вдаваться в подробности?) не обеспокоила вашего корреспондента: моментов этих было мало, они быстро кончались, а судя по реакции слушателей — хорошо вписывались в местную ментальность, так как публика принимала эти моменты с благосклонностью.
ВИДЕО: нарезка небольших фрагментов выступления Espoo Big Band на April Jazz 2018

День второй. Часть 1: Острова и столица

На следующий день музыкальная активность для гостей фестиваля в Эспоо началась совсем не в Эспоо, а вовсе даже в Хельсинки, куда нас отвезти на встречу с джазовой и вообще музыкальной общественностью финской столицы. Впрочем, до этого мы посетили ещё Ханасаари — небольшой остров по дороге из Эспоо в Хельсинки: приморское шоссе 51 проложено прямо через цепь небольших островов, и на одном из них, рядом с центром джетбординга (новая спортивная дисциплина: стремительное перемещение по водной поверхности на устройстве с реактивным двигателем, засасывающим и выталкивающим воду), расположен Ханахольмен — центр шведской культуры в Финляндии.

Hanaholmen
Hanaholmen

В воде напротив здания центра возвышается жутковатое явление так называемого «современного искусства» — статуя «Свободное падение», символизирующая новые водные спортивные дисциплины, работы стокгольмского скульптора Анны Удденберг.

«Свободное падение»
«Свободное падение»

Финляндия до того, как стала в 1809 г. Великим Княжеством Финляндским в составе Российской империи, шесть столетий была частью Шведского королевства. Само название «Финляндия» — шведское: на языке коренного населения страна называется по-другому — Суоми. Много веков Швеция проводила в отношении Финляндии, особенно её прибрежных районов, политику активной колонизации. Только в позапрошлом столетии, после потери Финляндии, шведы стали уезжать отсюда — и сейчас в стране всего около шести процентов шведскоговорящего населения, хотя шведский язык сохраняет статус второго государственного и все надписи в публичных местах делаются на двух языках — финском и шведском. Поскольку наибольшая концентрация финских шведов наблюдается именно в прибрежных районах, как раз на берегу Финского залива и был организован центр шведской культуры — живописное и приятное место с приличным отелем, художественными выставками и массой культурных мероприятий.

Побережье Финского залива у центра Hanaholmen
Побережье Финского залива у центра Hanaholmen

Мы осмотрели его с интересом и поехали дальше на восток, в Хельсинки, в клуб Союза музыкантов — G Livelab.

Создатели этого небольшого (около ста мест) музыкального пространства поставили перед собой амбициозную цель: сделать клуб, в котором всё будет устроено так, как хотели бы сами музыканты. На выходе имеем великолепную акустическую отделку (проект компании Akukon Oy), роскошную звуковую систему (в зал направлены дорогущие акустические блоки финского производителя «высокого звука» Genelec), ярчайший живой звук (ну, правда, только для малых составов, в идеале — максимум секстет-септет) и довольно утилитарную слушательскую зону — тесно стоящие маленькие квадратные железные столики и тяжёлые железные стулья. Сразу видно, что главные в этом зале — музыканты, а не публика, которая должна приходить не есть-пить-общаться, а, простите за мой турецкий, кайфовать от того, что допущена в музыкантскую лабораторию великолепного саунда.

Jukka Eskola Soul Trio
Jukka Eskola Soul Trio

Проверить качества этого саунда мы смогли благодаря трио, которое возглавляет всё тот же трубач Юкка Эскола — его мы уже видели в составе Биг-бэнда Эспоо. Jukka Eskola Soul Trio, в полном соответствии с названием, играют упругий соул-джаз в манере 1960-х — одновременно старомодно-аутентичный, по-современному упругий и постмодернистски-ироничный. Что ж: звучит хорошо! То, что вы видите в этой съёмке, снято фотоаппаратом Olympus, и звук записан непосредственно на микрофон фотокамеры, что называется, «через воздух».
ВИДЕО: Jukka Eskola Soul Trio «Martha’s New Moment»

После трио Эскола на сцену клуба ненадолго вышел известный финский пианист Ийро Рантала (Iiro Rantala), чтобы разрекламировать установленный в клубе рояль. «Фациоли» — относительно новая (основана в 1981) итальянская компания по производству фортепиано: в G Livelab установлена модель Fazioli 228 — малый концертный рояль (semi-concert grand piano) длиной 228 см. Ийро — один из самых именитых финских джазменов: начиная с первой половины 90-х, его альбомы выходили на авторитетных американских (EmArcy Records, Blue Note) и европейских (ACT) фирмах грамзаписи. Классически подготовленный пианист, ушедший в джазовую импровизацию (своего рода финский Даниил Крамер, хе-хе), он известен крайне агрессивной и виртуозной манерой игры — что ещё раз доказал в «Джи Лайвлаб», сыграв на действительно замечательном рояле бурную пьесу «Freedom» со своего нового альбома «Mozart, Bernstein, Lennon», который выходил на ACT буквально в тот же день.

Iiro Rantala
Iiro Rantala

День второй. Часть 2: пограничники и хранители огня

Первый вечерний концерт в зале Sello Hall давала финско-шведская группа Elifantree — такая же эклектичная, непростая и экзотичная, как её состав. Вокалистка Анни Элиф Эгеджиоглу (Anni Elif Eğecioğlu) — сложного турецко-шведского происхождения, но живёт уже много лет в Хельсинки; на сцене она не только поёт, но и играет на синтезаторе. Саксофонист Паули Люютинен (Pauli Lyytinen) вообще-то на сцене начинает играть на саксофоне не сразу, а сначала заявляет себя как оператор драм-машины и солист на EWI (электронном духовом инструменте, т. е. синтезаторе, который управляется не клавишами, а духовым контроллером) и только со второго номера программы берёт в руки собственно саксофон — причём и на нём сначала солирует электронно обработанным звуком, напоминающим что угодно, только не саксофон; и, наконец, когда в четвёртом номере наконец звучит живой саксофон, выясняется, что играет он… так себе. Третий же участник коллектива — один из самых востребованных джазовых барабанщиков Финляндии, Олави Лоухивуори (Olavi Louhivuori), известный по работе с Томашем Станько, Мэрилин Криспелл, Юккой Перко и другими именитыми артистами современного джаза. И…

Elifantree
Elifantree

Два года назад в репортаже с Тронхеймского джаз-фестиваля в Норвегии  автор этих строк написал, что

…шёл на концерт Elifantree с надеждой услышать что-то совсем свежее и необычное — и так оно, в целом, и оказалось, вот только свою терпимость к беспощадно громкой рок-музыке корреспондент явно переоценил.

В принципе, за два года произошло не так много изменений. Ну да, это сейчас не совсем рок. То, что теперь играет группа — скорее, смесь европейского электропопа 1980-х (помните Matia Bazaar?) и некоторых пограничных форм между джаз-роком и прог-роком. Возможно, в 1986 это прозвучало бы «на ура». Но прошло довольно много времени… Впрочем, в каждом поколении музыкантов за последние полвека всегда были люди, вытаскивавшие на поверхность идеи 30-летней давности и делавшие из них стилизации на высоком исполнительском уровне. Соединение стилистики прог-рока каких-нибудь Rush c манерным синти-попом а-ля Matia Bazaar, перемежаемое импровизационными соло — в принципе, не худший вариант. Просто это довольно скучно. Доминирование синтетической электроники над остатками звучания живых инструментов приводят к тому, что динамика и, следовательно, выразительность игры практически отсутствуют. Всё это просто очень однообразно, и абстрактные узоры либо печальные образы живой природы в видеопроекции над сценой дело не спасают. В общем, долго ли, коротко ли — сбежал ваш корреспондент с концерта Elifantree и на этот раз.

Мне требовалось резко переключить впечатления, а других концертов финских артистов в этот момент не было: к моменту, когда мы добрались до культурного центра Тапиола, концерт вокальной группы Club For Five + уже закончился, и ваш корреспондент с чистым сердцем отправился в Cafè Louhi припасть к живительному источнику современной нью-йоркской джазовой сцены: там играл трубач Амброуз Акинмусире (Ambrose Akinmusire). Он приехал со своим нынешним квартетом, в который входят пианист Сэм Харрис (Sam Harris), басист Хариш Рагава (Harish Raghava) и барабанщик Джастин Браун (Justin Brown).

Sam Harris, Ambrose Akinmusire, Harish Raghava, Justin Brown
Sam Harris, Ambrose Akinmusire, Harish Raghava, Justin Brown

36-летний Акинмусире (ударение в его фамилии падает на звук «у») — родом из Окленда, штат Калифорния, где он учился в знаменитой школе Беркли (не путать с бостонским музыкальным колледжем Бёркли) — Berkeley High School, одной из немногих в США средних школ, где существует эффективная программа обучения детей джазу. Там он попал в поле зрения знаменитого саксофониста Стива Коулмана, приезжавшего с мастер-классом, и тот ввёл юного трубача в джазовый мир. Победив в 2007 г. в конкурсе им. Телониуса Монка, Амброуз поселился в Нью-Йорке и в 2011 г. выпустил первый альбом на легендарном лейбле Blue Note, куда его привёл лично президент лейбла, ныне уже, к сожалению, покойный Брюс Ландвалл. Его нынешние басист и барабанщик, кстати, работают с ним с тех самых пор — они оба записаны на обоих его студийных альбомах, которым он дал сложные названия «When the Heart Emerges Glistening» («Когда сердце испускает сверкание», 2011) и «The Imagined Savior is Far Easier to Paint» («Воображаемого спасителя намного проще нарисовать», 2014), а на двойном концертном альбоме «A Rift in Decorum» («Трещина в благопристойности»), записанном в клубе Village Vanguard в прошлом году, вместе с ними играет уже и пианист Харрис. Что же показало это блестящее новое поколение современного джаза из столицы мировой мэйнстримной сцены?

Sam Harris, Ambrose Akinmusire
Sam Harris, Ambrose Akinmusire

Сложные грувы, построенные на нечётном встречном движении ровного, почти метрономического риффа фортепиано и достаточно свободной ритм-секции.

Баллада, в которой труба из среднего регистра в меланхоличном меццо-форте вдруг то испускает тонкий, задумчивый стон вверху диапазона, то мощно выкрикивает несколько нот, прежде чем вернуться к сдержанным динамическим значениям.

Бескомпромиссно радикальная пьеса, в духе «In C» Терри Райли, только не в до-мажоре, а, кажется, в ре-бемоль мажор — построенная на мелодическом вращении около одной и той же ноты, вокруг которой очень неспешно (несмотря на лихорадочность ритмического рисунка) развивается хорошо продуманная импровизация.

Встык за ней — драматичная баллада вполне в русле европейского романтизма…

И всё это — на ошеломляющем уровне даже не техники игры, с техникой игры в наше время у многих всё в порядке; здесь ошеломляет прежде всего уровень ритмической свободы, невероятная хлёсткая гибкость в обращении с мельчайшими длительностями — то есть то самое, из чего складывается свинг и чем звучание современного джаза из Нью-Йорка настолько отличается от игры джазменов из других частей света.

Предыдущим вечером в баре отеля гости фестиваля слушали джем-сешн, на котором финские музыканты отлично играли хрестоматийные джазовые стандарты, демонстрируя превосходную выучку и знание джазового языка, верность корням джаза — всё то, что в их собственной музыке не всегда бывает очевидно. И вот контраст между мастеровитым бибоповым джемом в отеле и концертом американского квартета оказался таков, что хочешь, не хочешь — а понимаешь, насколько огромна дистанция между пусть блестящим, но школярским воспроизведением канона и современным передовым нью-йоркским джазом, впитывающим всевозможные влияния из разных видов современной музыки, в том числе композиторской. Пусть, наверное, финские и вообще европейские музыканты демонстрируют верность корням на джемах, а на концертах играют свою, европейскую музыку. Это у них получается органичнее. А современный американский джаз оставим современным американцам.
ВИДЕО: та самая бескомпромиссно радикальная пьеса Амброуза Акинмусире — «Milky Pete»

День третий. Лес, два музея, громкий вой и импрессионизм

День 28 апреля оказался для вашего корреспондента последним на фестивале «Апрельский джаз» в Эспоо. В этот день до вечерней концертной программы нас ждали два специальных выездных концерта — оба в музеях, но очень разных.

Haltia
Haltia

Финский природный центр Haltia, который я уже упоминал — своего рода музей финской природы посреди самой финской природы. Сначала нас, гостей фестиваля, собрали в нескольких сотнях метров от центра Халтиа — в самом что ни на есть настоящем финском лесу, представляющем собой окраину национального парка Нууксио, зелёных лёгких финского столичного региона.

Nuuksio
Nuuksio

Там нам рассказали о работе национального парка, показали финские туристические тропы, финскую подвесную палатку, приветливо трещащий финский туристический костёр, угостили финским кофе из настоящего финского походного котла (спасибо, но любовь вашего корреспондента к итальянскому кофе осталась непоколебленной) и финскими походными плюшками. Плюшки оказались хороши и состояли преимущественно из многочисленных деликатесных углеводов.

Довольные гости и хозяева в лесу Нууксио
Довольные гости и хозяева в лесу Нууксио. Вверху, Л-П: главный редактор «Джаз.Ру»
Кирилл Мошков, главный редактор датского журнала Jazz Special Ким Мейер, директор Джаз-фестиваля Красного Моря (Израиль) Дуби Ленц, продюсер Тронхеймского джаз-фестиваля (Норвегия) Эрнст-Вигго Сандбакк, джазовый критик из Мюнхена (Германия) Ральф Домбровски,  продюсер April Jazz Педро Эрреро; внизу, Л-П: директор Вильнюсского джаз-фестиваля Антанас Густис, директор April Jazz Матти Лаппалайнен, администратор  April Jazz Мия Кивиля, музыкальный журналист из Лондона Ник Хэйстед, продюсер джазового центра Бимхаус (Амстердам, Нидерланды) Франк ван Беркель, специалист австрийской организации музыкального экспорта Music Austria Хельге Хинтерэггер; внизу администратор  April Jazz Паола Ньето.

Затем мы отправились в собственно центр Халтиа — первое в Финляндии полностью деревянное общественное здание: не традиционное деревянное, а современное, технологичное, выстроенное в соответствии с определённой философией под руководством крупного архитектора Райнера Махламяки. Внутри имеет место интересная экспозиция, посвящённая финской природе (болота, озёра, леса, тундра, вот это всё). Экспозиция снабжена подробными пояснениями философии создателей музея и почему этот музей природы с неизбежными муляжами «биоценозов» и чучелами животных отличается от других музеев природы с муляжами и чучелами.

Под потолком центрального зала музея чучела зайцев напряжённо следят за чучелом хищной птицы
Под потолком центрального зала музея чучела зайцев напряжённо следят за чучелом хищной птицы

Здесь есть даже чучело медведя: для знакомства с чучелом нужно проползти на карачках по узкому лазу и оказаться в крошечной комнатке с притушенным светом, которая призвана изображать медвежью берлогу. Чучело не просто лежит там, делая вид, что спит: у него приподнимаются бока, как будто медведь дышит, и время от времени звучит фонограмма сонного медвежьего рычания. Нет, гордо поясняют создатели музея, мы не в коем случае не стали бы специально убивать медведя для музея — но так получилось, что эта медведица-трёхлетка сама очень удобно попала под автомобиль на трассе. Кстати, да: несмотря на близость города, в национальном парке есть несколько медведей, и нам у лесного костра не преминули с деревенской хитрецой сообщить, что одного из них сегодня видели в парке и лучше бы нам далеко от костра не отходить.

Костёр. Просто костёр.
Костёр. Просто костёр.

Но, конечно, главная цель нашего посещения Халтии заключалась вовсе не в знакомстве с чучелом невинноубиенной медведицы: мы приехали на концерт — один из двух специальных концертов фестиваля, представленных в этом году на музейных площадках. Мы слушали ансамбль с непростым названием Maakuntalaulu-uudistus: примерно это можно перевести как «Реформа региональных песен».

Maakuntalaulu-uudistus
Maakuntalaulu-uudistus

И будьте уверены, трио саксофониста Микко Иннанена (сопранино, альт и баритон) с барабанщиком Микой Калио и тубистом Петри Кескитало именно это и играет — народные песни из разных регионов Финляндии, изложенные в слегка ироничном, но и по-северному серьёзном этно-джазовом духе с упором на плясовую экстатичность более быстрых номеров и медитативную раздумчивость номеров более медленного темпа.

Maakuntalaulu-uudistus
Maakuntalaulu-uudistus

Всё это происходило на фоне впечатляющих видеозарисовок финской природы: на панорамном видеоэкране за спинами музыкантов ревели водопады, прыгали зайцы, бегали по снегу лисы или мирно плавали в озёрах лебеди.
ВИДЕО: «Маакунталау-уудистус» в центре финской природы Халтиа

Следующий специальный фестивальный концерт представил расположенный в Эспоо Музей современного искусства — EMMA (это и расшифровывается как Espoo Museum of Modern Art), уважаемый и известный на национальном уровне: он даже был провозглашён в Финляндии лучшим музеем 2018 года. Центральным артистом этого концерта был заявлен ветеран новоджазовой сцены — родившийся в США в 1956 г. (его мать — американская актриса русско-финского происхождения Тайна Эльг), переселившийся в Финляндию уже юношей в 70-е годы и в 2001 переехавший в Нью-Йорк электрогитарист Рауль Бьоркенхайм (Raoul Björkenheim). По факту на скромной сцене была целая сборная финского «нового джаза», в которой выделялся один из первопроходцев джазового авангарда на земле Суоми — 82-летний саксофонист Юхани «Юнну» Аалтонен (Juhani “Junnu” Aaltonen). Оба, Бьоркенхайм и Аалтонен, в разные годы работали с покойным ныне патриархом финского фри-джаза, первым финном-импровизатором, достигшим международного признания — барабанщиком Эдвардом Весала. Третий видный участник ансамбля, 40-летний трубач Вернери Похьола (Verneri Pohjola), по возрасту не успел поиграть с Весала (который умер в 1999-м), но зато сам по себе принадлежит всё к той же немногочисленной когорте финских музыкантов, добившихся международной известности. Его сольные альбомы выходят на европейских лейблах ACT и Edition, а в записи его дебютного альбома «Aurora» (ACT, 2009) участвовал Аалтонен (а также, кстати, отец Вернери — бас-гитарист Пекка Похьола, в 1970-е игравший прог-рок с Майком Олдфилдом). Ритм-секция — басист Йори Хухтала (Jori Huhtala), который играет у Бьоркехайма также и в другом проекте, Ecstacy, и барабанщик Тату Рёнккё (Tatu Rönkkö) — не так известна, но старается изо всех сил.

Сборная Финляндии по фри-джазу: Рёнккё, Хухтала, Похьола, Аалтонен и Бьоркенхайм
Сборная Финляндии по фри-джазу: Рёнккё, Хухтала, Похьола, Аалтонен и Бьоркенхайм

Рауль Бьоркенхайм начал концерт дуэтом с контрабасистом с того, что я не побоюсь обозначить словом, которым в ленинградском джазовом сообществе когда-то называли фри-джаз: с «собаки». Согласно покойному питерскому джазовому продюсеру Натану Лейтесу, «собака» бывает двух видов: «собака учёная» (это когда свободная импровизация развивается на основе выписанного нотного текста, как правило — довольно хитроумного, с применением композиторских техник) и «собака дикая» (это когда импровизация просто свободная). Так вот концерт начался с «дикой собаки» — настолько дикой, что музыканты даже призвали публику выть вместе с ними. Я не шучу. Именно выть. И публика с радостью завыла. Тут к басисту и гитаристу присоединились остальные три участника ансамбля. Рёв гитары, вой собаки… Приливы и отливы, крещендо и диминуэндо, замедления и ускорения. Старомодный как «Аполлон-13», надёжный как скала, консервативный как инквизиция европейский фри-джаз. Временами он достигал высоких показателей «собаки учёной»: для ознакомления наших читателей с музейным финским «фри» предлагаю совместно засмотреть около 15 минут видео, снятого вашим корреспондентом в музее «ЭММА». Если досмотрели до конца, вам уже ничего не страшно, можете идти на концерт фри-джаза и получать от него удовольствие!
ВИДЕО: Рауль Бьоркенхайм и его соратники — специальный концерт в EMMA

Вернувшись в отель, ваш корреспондент обнаружил, что на площадке вечерних джемов идёт одно из мероприятий дневной образовательной программы фестиваля — мастер-класс известнейшего скандинавского джазмена, шведского пианиста Бобо Стенсона. Маэстро, сидя за роялем, добродушно общался со студенческой аудиторией на английском языке, рассказывая истории из своей продолжительной творческой жизни.

Бобо Стенсон общается с молодёжью
Бобо Стенсон общается с молодёжью

Но тем временем подоспела пора отправляться в большой зал культурного центра Тапиола, где играл финский ансамбль Ilmiliekki Quartet: — и выяснилось, что часть артистов, собственно, тоже переместилась сюда из музея «ЭММА»: в состав «Квартета Ильмилиекки» входят упомянутые выше трубач Вернери Похьола (Verneri Pohjola) и басист Йори Хухтала (Jori Huhtala), плюс пианист Туомо Пряттяля (Tuomo Prättälä) и один из самых известных в мире финских барабанщиков нового поколения — 36-летний Олави Лоухивуори (Olavi Louhivuori).

Ilmiliekki Quartet
Ilmiliekki Quartet

Квартет работает вместе с 2002 и уже дважды выступал на фестивале в Эспоо — правда, давно (2005 и 2006) и с другим басистом. То было время стремительного взлёта молодого ансамбля к известности. Участникам было тогда 20-25 лет, они только что собрали свой первый профессиональный ансамбль, выиграли скандинавский молодёжный джазовый конкурс Young Nordic Jazz Comets и после выхода в 2003 г. их первого совместного альбома с характерным названием «March of the Alpha Males» («Марш альфа-самцов») получили от всевозможных культурных институций в Финляндии массу почётных званий и наград.

Прошло полтора десятилетия. С 2009 г. трио держало «творческую паузу». Молодые музыканты — теперь уже мастера и лидеры: у каждого есть собственный ансамбль, трубач Похьола, как я уже докладывал, записывается как лидер на ACT и Edition, а барабанщик Лоухивуори успел поработать с самим Томашем Станько, самым известным в Европе польским джазовым трубачом, и записаться с ним на ECM (успешный альбом 2009 г. «Очи чёрные» — «Dark Eyes»). Да, несколькими абзацами выше я не вполне почтительно отозвался об одном из проектов с участием Лоухивуори, участвовавшем в этом же фестивале — группе Elifantree; но это не значит, что любой проект с его участием настолько же эклектичен и невыразителен. Напротив!

Ilmiliekki Quartet
Ilmiliekki Quartet

Близкий по стилю к эстетике ЕСМ, квартет задекларировал эту стилистику с первых нот своего выступления: длинные печальные ноты, неспешные темпы, сознательно создаваемое ощущение обширного звукового пространства… Послушав звуковую ткань квартета несколько минут, я в очередной раз понимаю, почему Лоухивуори так востребован: у него очень тонкая работа с мелкими длительностями, он играет на барабанах ритмически, но и мелодически в то же время — по знаменитому определению Эрика Долфи, «не отсчитывает такт, а играет ритм». Это прекрасно работает в сочетании с сильным влиянием академической классики у пианиста Пряттяля и интересным мелодическим мышлением трубача Похьола, который умеет рассказать свою мелодическую историю самыми разнообразными средствами. Бывает, что он в пределах одного высказывания, даже одной фразы выразительно интонирует мелодические линии во впечатляющем динамическом диапазоне от матового, даже тусклого «пиано» до двух «форте» ослепительных, режущих вскриков трубы, на которые тут же реагируют барабаны Лоухивуори. Запомнилась мощная пьеса «He reminds me of Pete Henry», в которой тема (и затем импровизация) излагалась преимущественно ровными 16-ми нотами (то есть очень мелкими длительностями), и противоположная ей по настроению медитативная «Afterimage». Это было гораздо более абстрактное полотно, начавшееся звуками «подготовленного» рояля — т. е. инструмента, на струнах которого предварительно разложены различные мелкие предметы, дрожание и дребезжание которых от вибрации струн создаёт массу дополнительных эффектов звучания фортепиано. Затем развернулась красивая медленная мелодия с аккомпанементом ad lib — длинными цепочками свободных нот у баса и барабанов по перкуссионному типу (вообще в игре Лоухивуори много от академической перкуссии) — а после соло ударных, целиком сыгранного не палочками, а дающими глухой, тусклый звук колотушками, ансамбль пустился в большой эпизод свободной импровизации, который, тем не менее, трудно было назвать фри-джазом: в нём господствовал старомодный, романтичный северный прохладный мелодизм. В этом же ключе прозвучала и ешё одна запоминающаяся пьеса, написанная не Похьола, а пианистом Туомо Пряттяля — «Ravelogue», название которой, переделанное из английского слова «travelogue», т. е. путевой дневник, явно отсылало к наследию великого французского композитора-импрессиониста Мориса Равеля. Да, импрессионизм: пожалуй, это направление академической музыки, сложившееся во Франции в последней четверти позапрошлого столетия, в европейском джазе отзывается влияниями до сих пор. Не удивительно, что европейские и даже американские джазмены до сих пор много и плодотворно обращаются к творческим находкам ведущих импрессионистов в музыке: Равеля, Клода Дебюсси и Эрика Сати.

Впрочем, наследие Сати (1866-1925) шире, чем только импрессионизм. Его находки лежат в основе множества направлений европейской музыки прошлого столетия: импрессионисты, конструктивисты, неоклассицисты, минималисты — все они щедро черпали у Сати. К Сати обратился и последний артист, которого вашему корреспонденту удалось услышать на фестивале «Апрельский джаз» 2018 года — шведский пианист Бобо Стенсон, тот самый, кусочек мастер-класса которого я застал днём того же дня на джемовой площадке в отеле «Тапиола Гарден» (подробнее об артисте см. интервью с ним от 2008 г.). На этом концерте Bobo Stenson Trio состояло, помимо самого маэстро, из контрабасиста Андерса Йормина (Anders Jormin) и барабанщика Йона Фельта (Jon Fält). Экономная, сдержанная игра Стенсона, его матовое туше и умение крайне скупыми средствами создать ощущение эмоциональных подъёмов и спадов, конечно, до сих пор знают мало равных в европейском джазе, хотя 73-летний мастер на этом концерте играл даже сдержаннее, чем в прошлые десятилетия в ансамблях Яна Гарбарека, Чарлза Ллойда или Томаша Станько или чем когда я видел его с трио (там тоже был барабанщик Фельт, но участвовал другой контрабасист) на Белградском джаз-фестивале в 2007 г.

Таким вашему корреспонденту открылся 32-1 фестиваль April Jazz в Эспоо, Финляндия. Браво, Матти Лаппалайнен, продюсер Педро Эрреро и вся команда фестиваля! Это был отличный праздник музыки, и его необычный статус крупнейшего в столичном регионе Финляндии, но проходящего фактически на окраине столицы страны джазового фестиваля не может затушевать его значимость для финской музыкальной сцены.

В Эспоо ждут музыкантов
В Эспоо ждут музыкантов




Российский стенд на выставке-ярмарке Jazzahead!-2018 в Бремене: новая полная фотогалерея

Как мы уже сообщали, 19-22 апреля в Бремене (Германия) в тринадцатый раз прошла всемирная выставка-ярмарка и фестиваль шоукейсов Jazzahead! — основная для Европы и вторая в мире, после проходящей в январе нью-йоркской ярмарки исполнительских искусств APAP|NYC, международная отраслевая выставка джазовой сцены. Кстати, название выставки не связано со словом «head» (голова): это Jazz Ahead, т.е. «Джаз — вперёд!»

Кипит работа на российском стенде!
Кипит работа на российском стенде!

Напомним основную информацию. Начиная с 2016 года инфраструктура российской джазовой сцены представлена на Jazzahead! единым большим стендом — в текущем году уже в третий раз (впечатления участника российского стенда 2016 г. см. в материале «Бременская выставка Jazzahead! глазами участника: рассказывает саксофонист Анатолий Осипов», отчёт о работе стенда 2017 года см. в репортаже Дины Нургалеевой «В Европу со своим джазом: на ярмарке музыкальной индустрии Jazzahead! работал единый российский стенд», полный отчёт 2018 г. со списком участников и важными вехами читаем в редакционном материале «Всемирная выставка-ярмарка Jazzahead!-2018 в Бремене, Германия: отчёт о работе российского стенда»).

В 2017 и 2018 российский стенд назывался Russian Jazz World, что отражает его расширившуюся специфику: на нём представлены не только чисто российские, но и международные компании, работающие с российским рынком, и российские артисты, работающие по всему миру.

Представляем большую фотогалерею, которая документирует повседневную деятельность российского стенда 2018 г. Это было, прежде всего, очень весело!

Использованы фотографии Игоря Гаврилова (Ярославский джазовый центр) и Кирилла Мошкова («Джаз.Ру»). Щёлкаем по первой же картинке, листаем галерею и читаем описания фотографий!
ДАЛЕЕ: смотреть фотогалерею!  Читать далее «Российский стенд на выставке-ярмарке Jazzahead!-2018 в Бремене: новая полная фотогалерея»

Репортаж «Джаз.Ру». Таллин, Эстония, фестиваль Jazzkaar-2018: джаз и его границы

Ирина Северина
фото: Barka Fabiánová, Raul Ollo, Sven Tupits, Ivo Eggi, Rene Jakobson, Kaisa Keizars-Aron, Siiri Padar
IS

Наследник знаменитого Таллинского джазового фестиваля, прекратившего своё существование в конце 1960-х из-за запретов советских властей, фестиваль Jazzkaar — один из старейших в Эстонии. В нынешнем году он прошёл в эстонской столице в 29-й раз.

Jazzkaar: публика перед началом концерта
Jazzkaar: публика перед началом концерта

Это фестиваль с колоссальным стилистическим диапазоном, и, как говорит его основатель, главный организатор и художественный руководитель Анне Эрм, так было всегда. Её задача — показать принципиально разные направления джаза: как авангардные, так и ориентированные на широкую публику, причём не забывает она и о world music, о музыкальных традициях народов мира. В афише нынешнего фестиваля были проекты, не просто исследующие «окраины» джаза и неизбежно приближающиеся к его границам, а явно эти границы переступающие.

Anne Erm
Anne Erm

Возможно, столь широкий стилистический спектр связан ещё и с тем, что в Таллине (да и в Эстонии в целом) не такая уж большая потенциальная аудитория, и узконаправленный фестиваль (ориентированный только на новый джаз — или, наоборот, на мэйнстрим) не собирал бы полные залы. Между тем на Jazzkaar-2018 аншлаги наблюдались практически везде. Даже в зале-двухтысячнике Nordea Concert Hall, недавно переименованном в Alexela Kontserdimaja. И это при том, что десятидневная джазовая феерия предельно насыщена событиями: в день до семи концертов плюс форумы в формате «jazz talks». Между прочим, в форумах участвовал основатель ECM RecordsМанфред Айхер — и ключевые игроки на эстонской сцене: дирижёр Тыну Кальюсте, пианист Кристиан Рандалу, гитарист Яак Соояэр и другие.

Давняя традиция фестиваля — домашние концерты с их камерной, уютной атмосферой и гостеприимством хозяев, устраивающих впечатляющие фуршеты. В такой тёплой дружеской атмосфере чувствуешь себя чуть ли не членом семьи (пусть только на один вечер). В этих концертах участвовали исключительно эстонцы: вокалистки Анна Пыльдвее (Anna Põldvee), Мари Вайгла (Marie Vaigla) и Маарья Аарма (Maarja Aarma) со своими группами, контрабасист Михкель Мялганд и его семейный бэнд (Mälgandite perebänd), ещё один басист — Пеэду Касс (Peedu Kass), пианистка Кирке Карья (Kirke Karja)… Пеэду Касс сыграл сольную программу, и надо сказать, что это непростая задача для басиста, а точнее — бас-гитариста и контрабасиста. До сих пор жалею, что не удалось попасть на концерт. А вот на сольный вечер Кирке Карья, игравшей на более чем столетнем рояле, — удалось. Это была новая импровизационная музыка с усложнённой гармонией, где воспроизведенная пианисткой «ритмика джаза» (например, в композиции «A Ride Without A Ticket») реально не воспринималась как джазовая. Дело в том, что у Кирке солидный академический бэкграунд, её композиции/импровизации естественны и органичны, но без собственно джазового драйва. В числе своих кумиров она называет Игоря Стравинского, и не зря: одна из пьес её сюиты — «Early Life» — вдохновлена именно Стравинским неоклассического периода и Клодом Дебюсси. Что интересно, среди её любимых авторов — русские композиторы, Дмитрий Шостакович…

Kirke Karja
Kirke Karja

Большинство концертов проходило попеременно на двух сценах — Vaba Lava («Свободная сцена») и Punane Maja («Красный дом»); публика постоянно мигрировала. Обе площадки альтернативные, неакадемические, что для джазового (впрочем, столь же и околоджазового) фестиваля — лучший вариант. Они располагаются в хипстерском районе Таллина — Теллискиви (что на эстонском означает «кирпичный»): раньше здесь была мрачная промышленная зона, а сейчас остались заброшенные полуразрушенные цеха, разрисованные граффити. Кое-что было переоборудовано и приспособлено под концертные залы, модные ателье, бары и кафе, и теперь это крупнейший в Эстонии арт-центр.

Ваш корреспондент побывала на концертах второй половины фестиваля.

25 апреля

Ambrose Akinmusire
Ambrose Akinmusire

В продолжение темы «джаз — не джаз». Американский квартет, в который входят трубач Амброуз Акинмусире (Ambrose Akinmusire), пианист и клавишник Сэм Харрис (Sam Harris), басист Хариш Рагаван (Harish Raghavan) и барабанщик Джастин Браун (Justin Brown), показал разностильный новый джаз повышенной эмоциональной температуры, местами с минималистскими пульсациями паттернов. Но кое-где это была холодная, в духе ECM, чуть ли не застывшая музыка, в которой некоторые утончённые и явно сложные для восприятия среднестатистического слушателя бессвинговые вступительные соло пианиста совершенно невозможно было заподозрить в причастности к джазовым идиомам. Зато когда присоединялись остальные члены ансамбля, эти идиомы проявлялись и органично вписывались в звуковой поток. Звучали авторские композиции Акинмусире с последнего альбома 2017 года «A Rift in Decorum: Live at the Village Vanguard» и несколько пока не записанных на CD. Интересно, что начальные оригинальные темы в процессе развития не всегда превращались в формульные построения, как это нередко бывает в джазовой импровизации (кажется, это довольно распространенная ситуация в современном джазе). Потому что в режиме реального времени развивать тему на уровне её оригинальности — высший пилотаж, по большому счёту на это способны музыканты уровня Телониуса Монка. Что касается квартета Акинмусире, то в большинстве случаев здесь срабатывал другой принцип: один оригинальный материал сменял другой оригинальный материал.

Ambrose Akinmusire Quartet
Ambrose Akinmusire Quartet

Турецко-греческо-немецкое Taner Akyol Trio — это не джаз, а, скорее, world music (в арсенале лидера трио — баглама, турецкий инструмент типа лютни). Казалось, музыканты переместились во времени с другого таллинского фестиваля — Orient, в прошлом году проходившего по соседству, в зале «Ваба Лава» (Taner Akyol Trio играли в «Пунане Майя»).

The Bad Plus
The Bad Plus

Еще одно трио того же дня — The Bad Plus (США) с новым пианистом: Итана Айверсона сменил Оррин Эванс. Их сет балансировал на границе нового джаза (с периодическими претензиями на авангард), рока и поп-музыки. Аудитория фестиваля Jazzkaar одной из первых услышала трио в новом составе (ритм-секция прежняя: басист Рид Андерсон и барабанщик Дейв Кинг). В основном звучали композиции Андерсона разных лет, но также и его коллег по ансамблю. Андерсон сыграл очень выразительное контрабасовое соло, переходящее в многосоставную репетитивность; лично для меня это было кульминационной точкой сета. Эванс очень эмоционален и экспрессивен, вместе с тем умеет правильно расставлять паузы. Его эмоциональность не может не захватывать публику — он несравненно ближе широкому кругу слушателей, нежели Айверсон. Но с Айверсоном были возможны выходы в другие измерения и иные миры — Игоря Стравинского, Дьёрдя Лигети и даже Милтона Бэббитта! В общем, что касается интеллектуальной и тем более абстрактной музыки в качестве первоисточника для римейка, думается, новый состав не станет продолжать эту линию. А так — отличное трио с истинным драйвом и чувством юмора.

Orrin Evans
Orrin Evans

26 апреля

Mauno Meesit Trio
Mauno Meesit Trio

Таллинское Mauno Meesit Trio показало атмосферную, отчасти репетитивную музыку, дополняемую цветосветовой композицией с участием генератора дыма. Звучали композиции с диска «Varjudemaa» — «Amulett» («Амулет»), «Palun Mine» («Пожалуйста, уходи»), «Kakskümmend aastat» («Двадцать лет»), «Circle» («Круг»). Трио экспериментальное, и, хотя в его основе вполне обычный инструментарий (гитара, перкуссия, электроскрипка, педали эффектов), звукоизвлечение часто нетрадиционное. Например, по струнам гитары играют смычком, а по корпусу — барабанными щётками. Лидер ансамбля, гитарист и электронщик Мауно Меэсит, своей главной целью считает расширение выразительных возможностей акустической гитары. Однако в арсенале трио есть и необычные инструменты — аквафон, тибетские чаши. Последние до сих пор считаются экзотикой; впрочем, здесь они не связаны с какой-то этнической идеей. Просто однажды, репетируя в студии скрипача ансамбля Тийта Кикаса (Tiit Kikas), где хранились эти чаши, музыканты обнаружили, что их непрерывное звучание — по сути своей, «дрон», и отлично подходит к одной из композиций.

С Мауно Меэситом мы немного поговорили о том, где сегодня границы джаза и насколько они размыты. «Это интересная тема, — говорит Мауно. — У меня другой, не джазовый музыкальный бэкграунд, но в последние годы я понял, что границы джаза, минималистской репетитивности, дрона и эмбиента всё больше сближаются. Так что сегодня эти направления представлены на многих джазовых фестивалях по всему миру. И даже когда я не воспринимаю свою музыку как джазовую в привычном смысле (хотя какая-то энергия остаётся), я всё же думаю, что джазовый фестиваль — один из лучших вариантов для моих программ. Потому что здесь слушатели более открыты новому опыту».

Были на фестивале проекты, явно ориентированные на широкую публику. Молодая британская певица и по совместительству сочинительница песен Лора Мвула (Laura Mvula) впервые посетила Эстонию, и в её распоряжение сразу же предоставили Nordea Concert Hall (теперь Alexela Kontserdimaja). Её фонтанирующая энергия и сила голоса напоминают Эми Уайнхаус. А сама она в числе своих кумиров называет Нину Симон. Вместе со своей группой Лора исполняет качественный соул-поп-рок. В детстве она пела в церкви, затем в женской вокальной группе Black Voices. Её этнические корни — на Карибских островах (Ямайка и Сент-Китс), так что вполне естественно, что её песни связаны с афроамериканским музыкальным наследием. Между тем она училась композиции не где-нибудь, а в Бирмингемской консерватории.

Laura Mvula
Laura Mvula

Лора Мвула поразила аудиторию огромного зала не только мощью и красотой голоса. Она ещё и играла на роскошном эффектном синтезаторе-расчёске, и вообще была коммуникабельной — общалась с публикой на английском, комментировала свои песни. Публика неистовствовала и под конец приветствовала музыкантов стоя. Но что касается автора этих строк, слушать было тяжеловато из-за количества децибелов. Молодёжи нравилось, но мои уши оказались абсолютно не адаптированы к такой мощности усилителей звука (возможно, потому, что место было в первом ряду). И ладно бы только уши. Дело в том, что ощущалось реальное, физическое воздействие звуковых волн, будто вас бьют по внутренностям в течение всего вечера. Но у Лоры, кажется, ко всему этому иммунитет: она демонстративно подходит к ударной установке и прицельно выслушивает удары большого барабана…

Sons of Kemet
Sons of Kemet

Очень интересный коллектив — британская джазовая группа Sons of Kemet. Во-первых, невиданный состав, который дает редкие возможности: тенор-саксофон — Шабака Хатчингс (Shabaka Hutchings), туба — Теон Кросс (Theon Cross) и два барабанщика: Эдди Хик и Том Скиннер (Eddie Hick, Tom Skinner). Группа соединяет джаз и рок с элементами традиционной карибской и африканской музыки. Музыканты представили свой новейший альбом «Your Queen Is a Reptile», 2018 (только без рэпа, как на диске).

Sons of Kemet — группа по-мужски жёсткой энергии, кажется, её участники готовы разнести зал в клочья. Для сета «сыновей Египта» (Кемет — самоназвание древнеегипетского государства. — Ред.) часть зала освободили от стульев, но публике, видимо, было не до танцев. В их музыке сосуществуют ритуальность и поиск нового, часто экстремального, звука (между прочим, живительные источники новаций нередко оказываются как раз архаическими / доисторическими). Каким-то образом музыкантам удаётся перманентно держать напряжение, у них совершенно бешеный темперамент. Во всём этом (особенно в запредельно низких звуках тубы) было что-то инфернальное, сверхчеловечески-адское…

Shabaka Hutchings
Shabaka Hutchings

27 апреля

Ритуальная тема продолжилась концертом норвежской вокальной группы Trondheim Voices, показавших свой только что вышедший альбом 2018 года «Rooms & Rituals». Они раздвигают все мыслимые и немыслимые границы возможностей человеческого голоса, и, наверное, это была одна из самых неджазовых программ фестиваля. На мой вопрос «Разве это джаз?» одна из солисток призналась, что сама не знает, к какому направлению можно её отнести, и просто не беспокоится на этот счёт. С моей точки зрения, проект «Rooms & Rituals» скорее близок музыке Карлхайнца Штокхаузена интуитивного периода. Кроме собственно голосов, это и электронные их преобразования (трансформация звука происходит в волшебных коробочках — мини-компьютерах, которыми снабжены все исполнительницы), это и движение-пластика вокалисток на сцене в строгих чёрных костюмах и фантастических, как бы инопланетных головных уборах. И, как у Штокхаузена, это особое ощущение мистики, таинства происходящего. Границ между сценой и аудиторией не существует: «голоса» действуют в общем пространстве зала.

Trondheim Voices
Trondheim Voices

Trondheim Voices умеют не только петь чистейшими голосами необычайной красоты (без вибрации в духе Средневековья), но и кричать чайкой, лаять собакой, а в одном из эпизодов не без участия электроники достоверно изображается храп на фоне электронных же «аритмических ударов сердца». Поразительно, но всё это воспринимается не иначе как музыка. Примечательно, что в концертной версии не было 10-го трека, который Trondheim Voices, видимо, постеснялись исполнить перед почтенной эстонской публикой. Дело в том, что этот эпизод — нечто вроде «Aventures» классика европейского авангарда Дьёрдя Лигети (кто знает, тот знает).

Leonidas Šinkarenko Quartet
Leonidas Šinkarenko Quartet

Один из немногих примеров программы, в той или иной мере приближающейся к современному мэйнстриму фестивального формата, показал Квартет Леонида Шинкаренко из Литвы. Хотя индивидуальных решений и своеобразия стиля Леониду и его команде не занимать. Пожалуй, основное впечатление от музыки этого коллектива — её интеллигентность. Исполнялись в основном авторские композиции («Cubissimo», «Secondo» и другие), которые в ближайшем будущем составят новый альбом (пока у него нет названия).

28 апреля

Delbecq 3
Delbecq 3

Французско-канадско-конголезское трио Delbecq 3 — это Бенуа Дельбек (Benoît Delbecq, фортепиано), Майлз Перкин (Miles Perkin, контрабас) и Эмиль Биайенда (Emile Biayenda, перкуссия), ансамбль, объединяющий новый джаз и африканские корни джаза, причем это очень органичное взаимодействие. Здесь снова встречаются новации и архаика. Пианист и композитор Дельбек — разносторонняя личность: ему интересны и произведения Дьёрдя Лигети, и музыка пигмеев, и Стив Лэйси, и Дюк Эллингтон, и вообще джаз, и вообще классические европейские традиции. Трио представило в основном композиции с альбомов «Ink», 2015 (уже в названии — намёк на авангардный уклон, а на обложке диска — чернильные пятна в духе абстракционизма) и «Spots on Stripes», 2018. Среди них особенно запомнились «Family Trees» с посвящением дочери и «The Loop of Chicago». Бенуа тотально препарирует рояль, трактуя его как ударный инструмент с множеством тембровых оттенков, что отлично корреспондирует с африканскими этническими традициями, с тембром водяного барабана «калабаш», которым заведовал перкуссионист. На бис музыканты исполнили традиционную конголезскую песню «Kele», где особенно слышался этнический элемент.

Sílvia Pérez Cruz
Sílvia Pérez Cruz

Испанская певица и гитаристка Сильвия Перес Крус (Sílvia Pérez Cruz) проникновенно-тёплым, домашним и уютным тембром голоса (впрочем, временами очень даже горячим) исполнила сольную программу в основном из собственных песен, сочинённых для саундтреков к фильмам. Сильвия — человек не джазовый, но, видимо, из уважения к фестивалю спела один стандарт — «Moon River» (1961) Генри Манчини. Впрочем, это изначально тоже ведь музыка к фильму «Завтрак у Тиффани». Вообще джазовых стандартов на фестивале почти не было — по крайней мере, на тех программах, где мне удалось побывать. Говорят, эстонский басист Пеэду Касс начинал сольную программу домашнего концерта с «Goodbye Pork Pie Hat» (1959) Чарлза Мингуса. Но это явная тенденция — играть авторскую музыку.

29 апреля

В финальный день фестиваля — два суперансамбля: швейцарский Nik Bärtsch’s Mobile и американский Bill Evans Petite Blonde II. Пианист и композитор Ник Бэрч — совершенно уникальная личность. О масштабе события — концерте его ансамбля в Таллинском зале Vaba Lava — говорит присутствие одного из самых прогрессивных эстонских композиторов Эркки-Свена Тюйра.

Nik Bärtsch, Nicolas Stocker
Nik Bärtsch, Nicolas Stocker

Музыканты Nik Bärtsch’s Mobile показали состоящий из ряда «модулей» альбом «Continuum» (2016), причем, по сравнению с диском, в редуцированном, аскетичном составе: из-за каких-то несостыковок в аэропорту не прилетели кларнетист и барабанщик-перкуссионист. Вместо заявленного квартета — дуэт Ника Бэрча (рояль был частично препарирован в духе Джона Кейджа) и второго барабанщика Николаса Штоккера (Nicolas Stocker), в распоряжении которого, помимо установки, имелась звуковысотная перкуссия (tuned percussion) — глокеншпиль, калимба. На мой взгляд, то, что играли музыканты — это скорее минимализм, чем джаз, но не столь важны определения, сколько гипнотическое воздействие на публику, которая точно не пыталась разобраться, джаз это или не джаз.

Bill Evans Petite Blonde II
Bill Evans Petite Blonde II

Музыканты Bill Evans Petite Blonde II отмечали 25-летие первого тура саксофониста Билла Эванса по Европе с собственным ансамблем (1992). Тогдашний состав назывался Petite Blonde («Маленькая блондинка»), и Эванс включил в него барабанщика Денниса Чемберса, гитариста Чака Лоэба, басиста Виктора Бэйли и клавишника Митчела Формана. Четверть века спустя в ансамбль Petite Blonde II входят ветераны Билл Эванс (Bill Evans, саксофоны) и Деннис Чемберс (Dennis Chambers, барабаны). Лоэб и Бэйли уже ушли из жизни, и теперь их заменяют Ульф Вакениус (Ulf Wakenius, гитара) и Гэри Грэйнджер (Gary Grainger, бас-гитара), а клавишных в составе больше нет. «Термоядерный» квартет, насквозь пропитанный блюзом и фанком, представил вниманию переполненного зала композиции с альбомов «Soulgrass: Live in Moscow» (2013) и «Rise Above» (2015), а под конец прозвучала очень эффектная композиция «Blues in Seven» (в нестандартном размере семь четвертей).

Ulf Wakenius, Bill Evans, Dennis Chambers
Ulf Wakenius, Bill Evans, Dennis Chambers

Лидер квартета показал свою универсальность, выступив не только в качестве саксофониста, но и пианиста, и даже вокалиста (аккомпанируя себе на рояле). Яркое чистое звучание его саксофонов — тенора и сопрано — было отлично слышно даже на галерке. Басист и гитарист соревновались друг с другом в жёсткости звукоизвлечения, а в одном из эпизодов сыграли потрясающий унисон на «космической» скорости. В общем, последний концерт основной программы фестиваля Jazzkaar завершился джазовым сетом в полном смысле слова.




Международный День джаза впервые отметили в Бишкеке (Кыргызстан) концертом Bishkek Big Band

Карим Максутов
фото: пресс-служба Bishkek Big Band
IN

Международный День джаза 30 апреля отмечают по всему миру. За семь лет, прошедших с того дня, как ЮНЕСКО — Организация Объединённых наций по вопросам образования, науки и культуры — ввела празднование этого международного дня, его в той или иной форме отмечали во всех 195 государствах, которые входят в эту международную организацию. 30 апреля 2018 День джаза впервые отметили и в Бишкеке, столице центральноазиатского государства Кыргызстан (до 1991 — город Фрунзе, столица Киргизской ССР). Организатором концерта в культурном центре «Асанбай» выступил общественный фонд «Искусство и культура», а на сцене был Бишкекский биг-бэнд — Bishkek Big Band, с которым играли солисты-инструменталисты Дмитрий Сергеев (кларнет), Вячеслав Владимиров (труба), Асылбек Жусупжанов (саксафон), Денис Смоляков (труба) и вокалисты Айзада Болотбекова, Ольга Камкова и Эркин Турдубаев.

Bishkek Big Band
Bishkek Big Band

Концерт прошёл при большом стечении преисполненной энтузиазма публики в современном зале, в уютной атмосфере творческой лаборатории. Музыканты исполнили джазовые стандарты из репертуара Эллы Фитцджералд, Фрэнка Синатры, Джорджа Бенсона, а также сочинения кыргызских композиторов.

Руководитель коллектива Мунара Корпотаева прокомментировала концерт для «Джаз.Ру»:

— Для меня большое счастье сегодня отмечать этот праздник. Мы вместе с Bishkek Big Band долгое время готовились к этому концерту и сегодня рады представить нашу программу любителям джаза. Была потрясающая атмосфера, которая, как нам кажется, передавалась со сцены в зал.

Bishkek Big Band (Мунара Корпотаева — в центре кадра)
Bishkek Big Band (Мунара Корпотаева — в центре кадра)

Джазовый оркестр Bishkek Big Band был основан в 2015 г. Это первый и пока единственный джазовый оркестр в Кыргызстане, который формирует новое направление в музыкальной индустрии страны. Художественный руководитель биг-бэнда — барабанщик Алмаз Султанов. В репертуаре коллектива — современная джазовая музыка, «вечнозеленые» стандарты прошлых лет, а также собственные композиции, музыка из кинофильмов, мюзиклов, танцевальные пьесы, популярные песни советских композиторов, ретро-программы и джаз с элементами этно. Приоритет оркестра — собственное прочтение известных джазовых композиций.
ФОТОГАЛЕРЕЯ: несколько кадров с концерта в Бишкеке к Международному Дню джаза





Международный День джаза в Санкт-Петербурге: краткий отчёт «Джаз.Ру» о большом событии

Редакция «Джаз.Ру»
фото, видео: «Джаз.Ру», Евгений Пронин, пресс-служба Международного Дня джаза,  Даниил Жердев, Данила Кормушин
LK

Итак, свершилось. С 28 по 30 апреля в Санкт-Петербурге проходило всемирное празднование Международного Дня джаза, потому что в 2018 году именно Санкт-Петербург был выбран ЮНЕСКО — Организацией Объединённых Наций по вопросам образования, науки и культуры — центральным городом празднования, так называемым Всемирным принимающим городом (Global Host City). Центральное событие празднования, Всемирный гала-концерт, каждый год принимает новый город: в 2017 это была Гавана (Куба), в 2019 будет Сидней (Австралия). На памяти нынешнего поколения это первый раз, когда в Россию пришло джазовое событие такого масштаба — и с большой долей вероятности можно считать, что на долгое время повторения его не предвидится, так как празднование каждый год перемещается из страны в страну. Только Париж, местопребывание центральных органов ЮНЕСКО, пока что принимал праздник дважды — самый первый раз, в 2012, когда там проходила программа официальных мероприятий, а Всемирный гала-концерт состоялся в Нью-Йорке, и в 2015, когда столица Франции приняла всю программу целиком.

Финал Гала-концерта в Мариинском театре. Игорь Бутман, Хёрби Хэнкок, Давид Голощёкин, Роберт Гласпер, Курт Эллинг, Джон Бизли, Дайан Ривз, Терри Лин Кэррингтон, Тилль Брённер, Лусиана Суза
Финал Гала-концерта в Мариинском театре. Игорь Бутман, Хёрби Хэнкок, Давид Голощёкин, Роберт Гласпер, Курт Эллинг, Джон Бизли, Дайан Ривз, Терри Лин Кэррингтон, Тилль Брённер, Лусиана Суза (photo © Steve Mundinger)

Каких уже только версий и вариантов по поводу организации Международного Дня джаза в Петербурге не довелось прочитать. Давайте начнём с «точек над Ё». Праздник объявлен ЮНЕСКО — специализированным учреждением Организации Объединённых Наций, объединяющим 195 государств-членов плюс ряд «ассоциированных членов» и «государств-наблюдателей». Его празднование возглавляют Посол доброй воли ЮНЕСКО пианист Хёрби Хэнкок и действующий председатель ЮНЕСКО: до 2017 — Ирина Бокова, представительница Болгарии; с ноября 2017 — Одри Азуле, представительница Франции. Планирование, продвижение и продюсирование празднования поручено Институту джаза им. Телониуса Монка — некоммерческой организации, базирующейся в Вашингтоне; Хёрби Хэнкок является председателем Института. В 2018 году он и российский саксофонист Игорь Бутман были артистическими со-директорами (говоря по-русски — художественными руководителями) Всемирного гала-концерта на площадке Новой сцены Мариинского театра («Мариинский-2»), а музыкальным руководителем концерта был пианист и аранжировщик Джон Бизли. Фонд поддержки и развития музыкального искусства им. Игоря Бутмана и правительство Санкт-Петербурга в этом году выступали принимающей стороной и соорганизаторами (наряду с Институтом Монка) празднования Дня джаза.

Посол доброй воли ЮНЕСКО Хёрби Хэнкок открывает Гала-концерт
Посол доброй воли ЮНЕСКО Хёрби Хэнкок открывает Гала-концерт

Вот как сущность произошедшего изложена языком сухих официальных сведений, опубликованных официальным сайтом ЮНЕСКО:

30 апреля Генеральный директор ЮНЕСКО Одри Азуле приняла участие в главном мероприятии по случаю Международного дня джаза 2018 года в принимающем городе Санкт-Петербурге, Российская Федерация.
В этом году празднование Международного дня джаза проходило в более чем 190 странах мира и завершилось грандиозным концертом в историческом Мариинском театре в Санкт-Петербурге. Концерт транслировался в прямом эфире по всему миру.
«Джаз — это нечто большее, чем музыка или сугубо эстетические эмоции. Это послание свободы и творчества. Джаз несет в себе ценности достоинства, уважения и надежды. Джаз постоянно перевоплощается воодушевлёнными артистами, такими как присутствующие сегодня. Поэтому джаз — универсальная музыка», — заявила Генеральный директор в своём выступлении в Мариинском театре. «В эти непростые времена роль искусства и творчества, особенно джаза, традиционно объединяющего людей, важнее, чем когда-либо», — добавила г-жа Азуле.
Подчеркнув растущий успех Международного дня джаза во всём мире со дня его провозглашения ЮНЕСКО в 2011 году, Генеральный директор высоко оценила вклад Российской Федерации, города Санкт-Петербурга и знаменитого саксофониста Игоря Бутмана и его Фонда в организацию главного мероприятия этого года. Г-жа Азуле также выразила особую признательность официальному партнёру ЮНЕСКО по проведению Международного дня джаза, Институту им. Телониуса Монка, а также Послу доброй воли ЮНЕСКО и легендарному джазовому музыканту Хёрби Хэнкоку…

Игорь Бутман приветствует гостей Гала-концерта
Игорь Бутман приветствует гостей Гала-концерта

ДАЛЕЕ: конспективный отчёт о событиях Дня джаза в Санкт-Петербурге

Ну а теперь о том, что было — чуть подробнее. Сразу оговоримся, что мы не можем дать исчерпывающей картины: трёхдневная программа состояла из десятков отдельных концертных выступлений, событий образовательной программы — лекций, панельных дискуссий, кинопоказов и мастер-классов, а также джемов, концертов «Клубной ночи» на сценах полудюжины петербургских джаз-клубов, выступлений музыкантов на Московском вокзале, в аэропорту Пулково, в петербургском метро и даже в трамваях, из выставок живописи (например, в фойе Мариинского театра выставлялся как художник известный московский музыкант, продюсер и композитор Алекс Ростоцкий) и джазовой фотографии, экспозиции винила, книг о джазе и т. п.

29 апреля. Фойе Филармонии джазовой музыки
29 апреля. Фойе Филармонии джазовой музыки (фото © Евгений Пронин)

Основная часть образовательной программы проходила 29 и 30 апреля — первый день в Государственной Санкт-Петербургской филармонии джазовой музыки, второй — в различных залах и аудиториях «Мариинского-2».

Первое, что обращало на себя внимание — это что и «Джаз-филармоник-холл», и даже огромное и просторное новое здание Мариинки оказались слишком тесны для такого обширного мероприятия. Тщательно продуманное расписание трещало по швам из-за того, что люди не успевали покидать залы после одного мероприятия, чтобы дать место тем, кто пришёл на другое: людей было просто невероятно много. Наибольший интерес в первый день, конечно, вызвала панельная дискуссия «Миротворческая роль джаза», в которой, наряду с директором Института им. Монка Томасом Картером участвовали оба артистических со-директора Дня джаза-2018 — Игорь Бутман и Хёрби Хэнкок, посмотреть на которых, в компании с директором «Джаз-филармоник-холла» Давидом Голощёкиным, собралось предельно возможное для этого, в сущности, небольшого зала количество слушателей. Верный себе корреспондент старейшего американского джазового журнала «ДаунБит» Джон Мёрф заметил в онлайн-версии своего издания, что «слово «демократия» ни разу не было произнесено в ходе разнообразных речей о преображающей, объединяющей, миротворческой сущности джаза, равно как слова «сговор» или «Чечня»». От себя можем заметить, что слова «стратегический бомбардировщик», «химическое оружие» или, скажем, «электрическая зубная щётка» тоже ни разу не были произнесены, но от объединяющей и миротворческой сущности джаза при этом нисколько не убыло — чему свидетельством, если вдуматься, сам факт и проведения Международного Дня джаза в России в нынешний непростой исторический момент, и свободного, ничем не ограниченного присутствия на этом мероприятии корреспондентов и DownBeat, и множества других западных изданий.

Андрей Кондаков, Рудреш Махантаппа, Тина Кузнецова, Кирилл Мошков
Андрей Кондаков, Рудреш Махантаппа, Тина Кузнецова, Кирилл Мошков (фото © Евгений Пронин)

Полный зал был и на, казалось бы, более специальной по тематике панельной дискуссии, по-русски названной «Джаз и народная музыка» (её модерировал главный редактор «Джаз.Ру» Кирилл Мошков). По-английски название было дано более точно: «Jazz and Roots Music», то есть «Джаз и корневая музыка». Дело в том, что в США термин «фолк-музыка» прочно закреплён за коммерческим жанром, слегка напоминающим российскую «бардовскую песню» — певцы с гитарами, исполняющие песенки в условно народном духе. В дискуссии речь шла именно о столкновении, взаимопроникновении и взаимном влиянии джаза, как вида профессионального музыкального искусства, и различных «корневых» народных музыкальных систем — от классической индийской музыки, за которую в дискуссии отвечал изучавший и обильно использовавший её в своём творчестве американский саксофонист индийского происхождения Рудреш Махантаппа, до русского фольклора, о котором говорила вокалистка московской группы Zventa Sventana Тина Кузнецова (которая занималась и занимается также и джазовым вокалом), и до, с одной стороны, бразильской песни, а с другой — стоящей на массивном основании фольклора русской классической композиторской музыки, от лица которых выступал петербургский пианист и композитор Андрей Кондаков, активно работающий как в джазе и фьюжн, так и на стыке импровизационной музыки и вышеупомянутых музыкальных пластов. Сошлись на том, что сам джаз как родился 100-120 лет назад в плавильном котле множества музыкальных культур, так и продолжает оставаться «точкой плавления» для множества новых и старых стилей и направлений со всего мира, активно впитывая их влияния и кое-что даже ассимилируя как часть собственного, непрерывно развивающегося языка, как бы ни пытались ретрограды и консерваторы загнать джазовый язык в рамки замшелого канона середины прошлого века.

Рудреш Махантаппа, Тина Кузнецова
Рудреш Махантаппа, Тина Кузнецова (фото © Евгений Пронин)

Две другие панельные дискуссии проходили во второй день в различных залах «Мариинского-2». С утра наш главный редактор модерировал панель под названием «Женщины в джазе» — с одной стороны, соответствующим нынешнему западному дискурсу, где на подобных вопросах люди строят политические и научные карьеры, а с другой — в наших условиях в какой-то степени провокационным: неужели настали времена, когда в рамках музыкального праздника можно всерьёз обсуждать тему, сводящуюся к сексистскому «Женщина тоже человек»? Впрочем, панелисты лицом в грязь не ударили и должным образом захватили внимание аудитории. Хотя поющая гитаристка из Мали Фатумата Диавара, строго говоря, и есть политическая активистка, сделавшая карьеру на «женском вопросе», сама по себе её история вполне реальна и заставляет задуматься: не слишком ли многие свободы и возможности в нашем «цивилизованном» обществе мы воспринимаем как сами собой разумеющиеся.

Шон Кэмпбелл, Алина Ростоцкая, Фатумата Диавара, Кирилл Мошков
Шон Кэмпбелл, Алина Ростоцкая, Фатумата Диавара, Кирилл Мошков

Дело в том, что в африканском государстве Мали музыка — дело мужское настолько, что женщинам… запрещено прикасаться к музыкальным инструментам, потому что прикосновение женщины якобы может эти инструменты, наполненные высокой духовностью, попросту осквернить. Поэтому для Фату (так к ней обращаются) важным символическим актом стала покупка электрогитары и обучение игре на ней. Правда, заметим на полях, что гитару она купила уже во Франции, где сейчас живёт и где играющая на гитаре женщина никого особенно не шокирует и не удивляет. А вот Шоун Кэмпбелл — австралийка, живущая в Мьянме (государстве в Юго-Восточной Азии, ранее известном как Бирма) — вообще единственная в стране женщина, имеющая отношение к джазу (она — певица-любитель). Мьянма была последним из 195 государств-членов ЮНЕСКО, где начали отмечать Международный День джаза, и всего в этой бедной и отсталой стране, долгие десятилетия жившей под властью военного режима в почти полной изоляции от так называемого «цивилизованного мира», около 30 джазовых музыкантов, из которых женщина — собственно, Шон — только одна.

29 апреля. Алина Ростоцкая и jazzmobile на Открытой сцене в Александровском саду
29 апреля. Алина Ростоцкая и jazzmobile на Открытой сцене в Александровском саду

Прочь от политического активизма западного образца и наконец-то в сторону понятных и доступных российской аудитории проблем женщины, работающей в джазе, дискуссию повернула певица, композитор и музыкант Алина Ростоцкая, которая просто, спокойно и доступно для всех рассказала о том, как работа джазового музыканта сочетается с материнством в рамках традиционных для России представлений о семье, какими бы противоречивыми они ни были сами по себе.

Панельная дискуссия «Международный день джаза в разных странах»
Панельная дискуссия «Международный день джаза в разных странах»

Наконец, панельная дискуссия «Международный день джаза в разных странах», которую модерировала Мика Шино, директор международных программ Международного Дня джаза Института Монка, собрала вместе организаторов этого праздника из разных стран, каждый из которых рассказал о местных особенностях и опыте организации International Jazz Day в условиях разных культур и обществ.

Мастер-класс Manhattan Transfer: участники легендарного квартета аплодируют российской вокалистке Виктории Кривозубовой
Мастер-класс Manhattan Transfer: участники легендарного квартета аплодируют российской вокалистке Виктории Кривозубовой (фото © Евгений Пронин)

Естественно, огромный интерес вызвал цикл мастер-классов в рамках образовательной программы. Среди тех, кто щедро делился своим опытом с молодыми (и не только молодыми!) музыкантами со всей России, были пианист Евгений Лебедев, легендарный вокальный квартет Manhattan Transfer, гитарист Ли Ритенаур, трубач Тиль Брённер, пианист Антонио Фарао, басист Бен Уильямс, барабанщик Олег Бутман (он провёл специальный мастер-класс для детей, изучающих джаз), вокалистка Лусиана Суза, проректор по учебной работе Института Монка — Джей Би Дайас (его клиника называлась «Техника разучивания нового музыкального материала» и предусматривала участие студентов Института Монка и петербургского Училища им. Мусоргского), австралийский духовик-мультиинструменталист Джеймс Моррисон и, отдельно от своего квартета — одна из вокалисток Manhattan Transfer Дженис Сигел (правда, остальные трое участников МТ в результате всё равно пришли вместе с ней и активно работали с пришедшими).

Мастер-класс Тиля Брённера
Мастер-класс Тиля Брённера (фото © Евгений Пронин)

В больших открытых фойе «Мариинского-2» большую часть дня 30 апреля шли выступления студенческих и молодёжных джазовых коллективов — своего рода небольшой шоукейс-фестиваль, для выступления в котором были отобраны московские Modern Folk Jazz Collective, трио Даниэля Адиянца и трио Матвея Войнаровского, а также петербургские Electricity Killed the Cat и Tenbitz Collective. Их слушали многочисленные посетители мероприятий образовательной программы и зарубежные специалисты, а кроме того, все пять коллективов получили специальный подарок — оплату записи на профессиональной студии.
ВИДЕО: Modern Folk Jazz Collective в «Мариинском-2»
Дарья Золотовская — вокал, Юлия Сидоренко — ф-но, Роман Плотников — бас, Денис Силантьев — барабаны

А в репетитории театра проходили (кажется, впервые в истории Дня Джаза) мастер-классы по джазовому танцу, которые давали российские преподаватели Алина Сокульская и Марина Правкина. Алина и Марина впоследствии дали и открытые для всех желающих мастер-классы в Лектории — шатре в Александровском саду перед зданием Адмиралтейства, где тоже шла образовательная программа, причём не два, а три дня подряд. Так, наш главный редактор прочитал там две лекции — «Чёрная музыка: корни и ветви» (об истории афроамериканской музыки в целом и роли джаза в этой истории) и «Джаз в России. 95 лет истории», название которой говорит само за себя.

«Санкт-Петербургский джазовый оркестр»
Jazz Philharmonic Orchestra

Огромную аудиторию собрала и общедоступная трёхдневная концертная программа на Открытой сцене в том же Александровском саду, где выступило множество московских и петербургских джазовых ансамблей и оркестров, представляющих сегодняшний день российского джазового искусства. Петербургскую сцену для широкой публики представили Санкт-Петербургский джазовый оркестр — новый проект саксофониста Сергея Богданова и пианиста Андрея Зимовца, ещё один оркестр — биг-бэнд Филармонии джазовой музыки, Jazz Philharmonic Orchestra п/у Кирилла Бубякина, квартет молодой певицы Кристины Ковалёвой, пианист Андрей Кондаков с электрическим фьюжн-проектом и вокалисткой Эми Питерс, вокалист Билли Новик с «Петербургским джазовым активом», вокалистка Саша Алмазова и фьюжн-группа Non Cadenza, квартет пианиста Евгения Пономарёва. За столицу выступали квинтет тромбониста Сергея Долженкова, певица Алина Ростоцкая и её ансамбль Jazzmobile, фьюжн-группа Marimba Plus во главе с маримбафонистом Львом Слепнером, ярчайший российский джазовый экспорт последних двух лет — LRK Trio (пианист Евгений Лебедев, басист Антон Ревнюк, барабанщик Игнат Кравцов), секстет вокалистки Виктории Кауновой и альт-саксофониста Ильи Морозова, трио пианиста Дмитрия Илугдина, квартет барабанщика Олега Бутмана и пианистки Натальи Смирновой, а также фьюжн-группа саксофониста Николая Моисеенко. В заключение каждого дня на этой сцене выступали зарубежные гости: австралийская певица Сара Маккензи, трио израильского саксофониста Эли Дигибри и британский соул-джаз-вокалист Тони Момрелл.
ВИДЕО: Eli Degibri Quartet на Открытой сцене, 29 апреля

Что особенно радовало — это публика. Конечно, среди слушателей было множество завсегдатаев петербургских джазовых концертов и фестивалей, привыкших слушать джаз на «Свинге белой ночи», «Петроджазе», «Усадьбе.Джаз» и т. п. — но главным было огромное количество молодёжи, визуально составлявшей до трёх четвертей аудитории. Вот это не может не восхищать. Да, возможно, это не те верные знатоки мэйнстрима, ценители золотого невозвратного прошлого и «свидетели бибопа», на которых привыкли рассчитывать многие петербургские джазмены — но это новая, большая и чрезвычайно важная аудитория, которую захватило притяжение всемирного праздника и которую нужно теперь как-то удержать, привлечь, сделать своей. Задача непростая, учитывая консервативные традиции ядра питерской сцены, но благородная и очень, очень важная. Без новой аудитории ни у какой музыки нет будущего.

Это та программа, с которой День джаза обрушился на петербургскую аудиторию и на те сотни зарегистрировавшихся на сайте праздника заинтересованных слушателей, что съехались в северную столицу со всей страны: мы видели джазовых активистов из Ярославля, Челябинска, Ростова-на-Дону, Краснодара, Иркутска, Магнитогорска, Рязани, Великого Новгорода, Пензы и множества других городов. Но была ещё всемирная аудитория — те миллионы людей, что смотрели «прямую» трансляцию Всемирного гала-концерта 30 апреля.

Гала-концерт. Manhattan Transfer и Московский джазовый оркестр
Гала-концерт. Manhattan Transfer и Московский джазовый оркестр

Мы поставили слово «прямую» в кавычки, потому что трансляция в эфире и интернете началась в 23:00 по московскому времени, чтобы сделать время просмотра приемлемым для публики и в США (это 16:00 по времени Нью-Йорка), и в Европе (22:00). Дополнительная хитрость для американской публики заключалась в том, что трансляция из Петербурга оказалась как бы чуть-чуть не в фокусе для родины джаза: она шла на США в дневное время, а в более комфортные 19:00 по Нью-Йорку на сайте Дня джаза была запущена запись ещё одного концерта с участием Хёрби Хэнкока — «Салют Нью-Орлеану от Международного Дня джаза», который был снят 22 апреля в родном для джаза городе в честь его, Нью-Орлеана, 300-летия. На самом деле Глобальный концерт начался в двухтысячном зале Новой сцены Мариинского театра в 19:00; то, что видели зрители, шло не в прямом эфире, а в записи, из которой были наскоро удалены технические паузы, связанные со сложными перестановками аппаратуры, оборудования и микрофонов на сцене — ведь состав исполнителей, тщательно отобранных артистическими директорами Хёрби Хэнкоком и Игорем Бутманом и игравших по партитурам, подготовленным музыкальным руководителем концерта Джоном Бизли, непрерывно менялся. Ни один номер не был исполнен одним и тем же составом — в каждой пьесе выходили новые солисты, сменялись ритм-секции и целые составы. И, конечно, тот довольно условный звук, который услышали зрители трансляции — это не совсем тот звук, который, видимо, будет в окончательной, смонтированной и сведённой версии концерта, которая пока ещё, увы, не сведена и не смонтирована.

Басист Бен Уильямс, Брэнфорд Марсалис, Джеймс Моррисон, Игорь Бутман
Басист Бен Уильямс, Брэнфорд Марсалис, Джеймс Моррисон, Игорь Бутман

Просим отнестись с пониманием к тому, что мы не предложим читателям подробного критического разбора того, что и как играли участники концерта. И не потому, что мы не можем сделать такой разбор. Мы можем. Но зачем?

Состоялся праздник. Праздник, адресованный всему миру — и достигший своей аудитории посредством новейших технологий. Из Санкт-Петербурга. Из России. В тот самый момент, когда отношения России и окружающего мира оставляют, мягко говоря, желать лучшего. Именно это — самое главное в произошедшем, а не конкретные удачи или неудачи исполнения той или иной пьесы. Это — главный успех Глобального гала-концерта. Впрочем, самые общие сведения о нём мы сейчас изложим.

Курт Эллинг, Бен Уильямс, Тери Лин Каррингтон, Брэнфорд Марсалис
Курт Эллинг, Бен Уильямс, Тери Лин Каррингтон, Брэнфорд Марсалис

В Санкт-Петербурге выступили в одном концерте, объединяясь в ансамбли разного состава, джазовые звёзды из 13 стран — всего 31 музыкант плюс участники Московского джазового оркестра, аккомпанировавшие в нескольких пьесах в начале концерта. Прозвучала джазовая классика разных эпох — от «Birdland» Джо Завинула в исполнении Московского джазового оркестра и вокального квартета Manhattan Transfer до эллингтоновской «In A Sentimental Mood», которую спела Дайан Ривз, а впечатляющее соло на скрипке сыграл Давид Голощёкин, от «It Could Happen To You», отлично исполненной Олегом Аккуратовым, до «As Long As You’re Living» с неотразимым вокалом Курта Эллинга и мудрым саксофонным соло Брэнфорда Марсалиса и до «Stella By Starlight», сыгранной наимоднейшим пианистом Робертом Гласпером в формате фортепианного трио с Беном Уильямсом на контрабасе и Терри Лин Каррингтон за ударными, и «My One And Only Love», которую сыграла на рояле и спела Наталья Смирнова, а на тенор-саксофоне солировал Игорь Бутман.

Дайан Ривз и Давид Голощёкин
Дайан Ривз и Давид Голощёкин

Но звучал и современный джаз, в том числе темы, пришедшие из других видов музыки. «You’ve Got It Bad Girl» Стиви Уондера в первой половине 1970-х ввёл в джазовый репертуар Куинси Джонс. Её инструментальную версию с самим Хёрби Хэнкоком за роялем впечатляюще сыграли три духовика: трубач Джеймс Моррисон и два тенор-саксофониста, Брэнфорд Марсалис и Игорь Бутман. Вовсе не из джаза пришла в репертуар этого вечера и финальная «Imagine» Джона Леннона, которую начала Дайан Ривз, а затем продолжили все участники концерта.

Данило Перес, Рудреш Махантаппа, Джеймс Джинус, Терри Лин Каррингтон, Таку Хирано
Данило Перес, Рудреш Махантаппа, Джеймс Джинус, Терри Лин Каррингтон, Таку Хирано

Но звучал джаз и совсем современный: скажем, тема пианиста Данило Переса «Lumen», написанная для его альбома 2015 г., в которой, кроме автора, яростно и бескомпромиссно солировал на альт-саксофоне Рудреш Махантаппа. И это была не единственная пьеса из тех, что вызвали недоуменное поднятие бровей у многих пуристов, ревнителей чистоты джазовой традиции. Мы имеем в виду даже не столько бразильский номер «Eu Vim da Bahia» композитора Жильберту Жиля, который пела Лусиана Суза, а соло на фортепиано и на электрооргане играли, соответственно, Анатолий Кролл и Джон Бизли. Мы, скорее, о двух пьесах бескомпромиссного этно-джаза в самой открытой, «незавуалированной» его форме: «Ohio» в ритме и строе североафриканской музыки «гнауа» с вокалом неистового марокканца Хассана Хакмуна и откровенный афро-поп «Sowa», где пела и смело играла на электрогитаре Фатумата Диавара, а Вадим Эйленкриг нашёл её песне адекватное развитие в соло на трубе. Можно предположить, что их включение в программу концерта — результат убеждённости Хёрби Хэнкока в том, что границы джаза если и существуют, то пролегают гораздо дальше, чем привыкли их размещать консерваторы и пуристы. Впрочем, вся идея Международного Дня джаза — именно в раздвигании, пересечении и преодолении всяческих границ, о чём сам Хэнкок прямым текстом заявил в своей приветственной речи.

Финал Гала-концерта. Все участники на сцене
Финал Гала-концерта. Все участники на сцене

В общем, сколько можно перечислять участников, когда весь концерт целиком — правда, ещё с сырым, несведённым звуком и начерно смонтированным видео — можно посмотреть и послушать.
ВИДЕО: 2018 International Jazz Day All-Star Global Concert from Saint Petersburg

Конечно, безусловный и несомненный успех празднования Международного Дня джаза в Санкт-Петербурге не означает, что в его организации не было никаких проблем. Они были, об этом уже много где написано. Впервые опробованная система с аккредитацией участников по предварительным заявкам в интернете оказалась крайне сложной. Петербургский журналист Макс Хаген писал в газете «Коммерсантъ»:

Анкеты на аккредитацию могли бы сгодиться хоть для замены загранпаспорта, а обычным потенциальным посетителям ради билетов-приглашений на гала-концерт приходилось заполнять опросники с «эссе» на темы вроде «Что для меня значит джаз». […] Перемудрили и с дозированной выдачей билетов по упомянутым заявкам: добыть их из интернета при всем наплыве желающих и заполнивших для многих оказалось проблемой…

Действительно, не все подавшие заявки на приглашения, без которых нельзя было попасть на мероприятия образовательной программы и на Гала-концерт, получили ответы и, соответственно, аккредитацию. Интерес к событию оказался чрезвычайным: даже двухтысячный зал «Мариинского-2» оказался неспособен принять всех, кто пытался туда попасть. И дело не в стоимости билетов: они не продавались. Традиционно Всемирные гала-концерты — это мероприятия «только по приглашениям», но в Санкт-Петербурге впервые в истории Дня джаза была опробована новая схема. По ней приглашения на Гала-концерт могли получить не только непосредственно вовлечённые в празднование артисты и немногие «ВИП-гости», как это было в прошлые годы в других городах, но и те, кто заранее зарегистрировался на сайте празднования и был достаточно настойчив, чтобы отследить онлайн появление небольших количеств доступных для зарегистрированных участников приглашений. Естественно, в процессе не обошлось без множества не успевших, опоздавших, не получивших, не зарегистрированных и т. п.. Многие восприняли этот факт с негативными эмоциями, и особенно остро — многие артисты и активисты сплочённого санкт-петербургского джазового сообщества, к которым, как им показалось, организаторы отнеслись недостаточно чутко.

Например, известный петербургский саксофонист Дмитрий Попов изложил в переписке с главным редактором «Джаз.Ру» в соцсетях свою историю. Для её полного понимания необходимо иметь в виду, что все посетители, участники и организаторы Дня джаза (кроме посетителей открытой сцены) должны были постоянно носить нагрудные «бэйджи», которые указывали на принадлежность к разным категориям: ARTIST (артист), STAFF (техперсонал), ORGANIZER (организатор), VOLUNTEER (волонтёр), а также VISITOR (посетитель) и GUEST (гость). Трудно понять, чем конкретно отличаются две последние категории: можно предположить, что первые очень хотели прийти сами, а вторых пригласили. Так или иначе, вот комментарий Попова:

— Я «VISITOR». Когда получал бэйдж, к нему дали приглашение на концерт, а котором было указано — садиться на балконах. Я попросил дать мне другое приглашение, в партер, потому что зрение уже не то. Мне ответили, что места в партере для людей другой категории. Для Guest. Человек, всю жизнь играющий джаз, на джазовом дне в родном городе — «говядина второй категории».

Организационные моменты события вызвали в джазовом сообществе города довольно неоднозначные эмоции. Много мнений удалось выслушать в эти дни… На моей памяти в Ленинграде-Петербурге ещё не было случая, чтобы джазовые люди города, будь то джаз-фэны или музыканты, не могли попасть на крупное джазовое событие. Странная процедура регистрации, людям пожилым малодоступная, непонятная система распределения по неведомому (советскому) принципу…

Мы можем понять обиду петербургских артистов — и посочувствовать. Но важно понять и другое. В Санкт-Петербурге состоялся не просто очередной джазовый фестиваль и тем более не адресное чествование петербургского джазового сообщества. Санкт-Петербург принял всемирное празднование Международного Дня джаза, аудиторией которого был не город, а весь мир. И на Гала-концерт этого празднования вообще впервые в мировой практике смогли попасть не только специально приглашённые лица, но и многие из желающих — джаз-фэнов, музыкантов, специалистов со всего мира, далеко не только из одного Санкт-Петербурга. Мы знаем людей, не являющихся сотрудниками Института Джаза или других международных организаций, но зарегистрировавшихся на сайте, получивших приглашения и прилетевших в Петербург из США и других стран. Мы знаем десятки петербургских джазовых музыкантов, которые зарегистрировались (да, по чрезвычайно усложнённой и непрозрачной процедуре, но зарегистрировались) и пришли на концерт. Бесплатно. Право же, возможность присутствовать на этом, не побоимся громкого слова, историческом событии, равного которому по международному масштабу и резонансу в истории джазового искусства в России пока что не было ничего — дорогого стоит, так что невозможность послушать концерт из партера всем желающим не представляется слишком большой проблемой.

Участники концерта в финале делают селфи на телефон Игоря Бутмана
Участники концерта в финале делают селфи на телефон Игоря Бутмана

Организаторам удалось решить куда более сложные проблемы. Решить с блеском. Поверьте, количество организационной работы для организации международного события с почти полутысячей участников и двадцатью тысячами посетителей с нуля — потому что в каждом городе День джаза проводится впервые, по самым общим процедурам, разработанным его продюсерами из США, и эти процедуры каждый раз в каждом новом месте приходится приспосабливать к местным условиям — это колоссальный объём. Завершая праздник, Хёрби Хэнкок со сцены не зря поблагодарил не только организации, участвовавшие в этой работе, и даже не только Игоря Бутмана, который придумал и за несколько лет «пробил» как на международном, так и на российском уровне приход Дня Джаза в свой родной город, но и Романа Христюка, исполнительного директора Международного Дня джаза в Санкт-Петербурге. Роман возглавлял команду примерно из тридцати человек — петербуржцев и москвичей, которые занимались финансами, организацией, логистикой, застройкой, закупками, техническими службами, звуком, светом, площадками, артистами, спикерами, лекторами, координацией волонтёров, аккредитацией прессы, регистрацией участников и, наконец, маркетингом, пиаром и рекламой проекта. Роман, а также Дина Нургалеева, Антон Сергеев, Марат Гарипов, Евгений Поцикайлик, Анна Костенкова и десятки других людей трудились над организацией Международного Дня джаза в Санкт-Петербурге несколько месяцев; от лица джазового сообщества России редакция «Джаз.Ру» считает себя вправе сказать этим людям искреннее «спасибо» — и пожелать, чтобы этот грандиозный проект вошёл в историю джаза в России как важное, огромное, резонансное, но только одно из будущих ещё более масштабных событий!