Певица Юлиана Рогачёва: два интервью «Джаз.Ру»

12 февраля отмечает день рождения одна из ведущих вокалисток российской джазовой сцены — Юлиана Рогачёва. Ещё девять лет назад наше издание впервые опубликовало интервью с Юлианой — тогда совсем ещё юной, но уже вполне состоявшейся певицей, солисткой джаз-оркестра РАМ им. Гнесиных «Академик-бэнд» п/у Анатолия Кролла. Тогда это интервью вышло только в бумажной версии нашего журнала (№4/5-2009). Редакция «Джаз.Ру» с удовольствием поздравляет Юлиану с круглой датой и в этот день делает достоянием сетевой аудитории интервью певицы, которое взяла у неё заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева.

Юлиана Рогачёва
Юлиана Рогачёва

Конечно, с тех пор прошло много времени, и это интервью осталось любопытным документом раннего периода развития певицы. В нём не освещены её выступления на международных конкурсах, а между тем в 2010 г. «Джаз.Ру» поздравлял Юлиану с тем, что она завоевала приз зрительских симпатий на вокальном конкурсе Shure Montreux Jazz Voice Competition в Монтрё (Швейцария). Поэтому мы дополняем публикацию вторым интервью, посвящённым именно участию в конкурсе Монтрё (из бумажного «Джаз.Ру» №5-2010). Не освещена и история её сотрудничества и сотворчества с пианистом Алексеем Чернаковым — а они много и плодотворно выступают вместе на джазовых фестивалях (запомнилось, например, их выступление в шоукейсе форума Jazz Across Borders в Санкт-Петербурге в ноябре 2017). Кроме того, как раз в №5-2010 мы поздравляли Алексея и Юлиану с бракосочетанием, а сейчас они воспитывают сына Тихона, которому скоро исполнится год.

Юлиана Рогачёва и Алексей Чернаков, свадебное фото, 2010
Юлиана Рогачёва и Алексей Чернаков, свадебное фото, 2010

Надеемся, что ещё более подробные интервью с Юлианой у нас впереди!
ВИДЕО: Юлиана Рогачёва «April» (историю съёмки этого видео см. в репортаже «Джаз.Ру» от 2012 г.)


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив редакции
AF

Юлиану Рогачёву можно смело отнести к представителям исчезающего племени вундеркиндов. Первых успехов она добилась в совсем юном возрасте. С тех пор она не покладая рук трудится над огранкой своих способностей, и сейчас её можно с полной ответственностью назвать одной из самых серьёзных российских исполнительниц джазового мэйнстрима.

Быть вундеркиндом непросто. «Медные трубы» – испытание, которое дано выдержать не каждому (как вы понимаете, речь идёт вовсе не об оркестровой меди), и оно категорически противопоказано молодым организмам, так как в юности особенно тяжело найти точку равновесия между осознанием собственных успехов и способностью не останавливаться на достигнутом. Эпидемиологам пора бы давно уже бить тревогу, пока звёздная болезнь окончательно не выкосила ряды юных музыкантов. Однако, похоже, Юлиана обладает к этому недугу стойким иммунитетом.

Юлиана Рогачёва (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)
Юлиана Рогачёва (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру»)

С чего всё началось?

— Началось это давно, во Владимире, откуда я родом. Там проходил конкурс «Утренняя звезда». В состав жюри входила музыкальный редактор Кира Веньевна Чен. После конкурса она подошла ко мне и предложила поучаствовать в телевизионном конкурсе «Утренняя звезда», но с условием, что я подберу оригинальную программу. В то время я пела детские песенки, мне было лет девять-десять. Мы с педагогом начали думать, что бы такое выучить, и помогли мне в этом руководитель оркестра МВД Феликс Борисович Арановский и саксофонист Вениамин Вениаминович Мясоедов — руководитель биг-бэнда московского Института военных дирижёров. Они прислали мне аранжировку композиции Чарли Паркера «Now’s the Time», запись, и это было моё первое знакомство с джазом. Потом мама купила мне на день рождения первую кассету Эллы Фицджералд, и вот с этого момента я по-настоящему полюбила джаз и начала потихонечку развиваться в этом направлении.
ДАЛЕЕ: о преподавателях, учёбе в Америке, творчестве в России… и ещё одно интервью Юлианы Рогачёвой!  Читать далее «Певица Юлиана Рогачёва: два интервью «Джаз.Ру»»

Люди джаза: фотовзгляд. Джазовый фотограф Александр Забрин отмечает 70-летие

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив «Джаз.Ру»
AF

3 января 2018 отмечает 70-й день рождения выдающийся российский фотохудожник Александр Забрин — один из ведущих джазовых фотографов страны. Он родился в Москве в 1948 г. Фотографией занимается с 1970. С 1980 по 2000 руководил фотолабораторией художественного факультета Московского полиграфического института. С 1981 г. его персональные выставки проходили в рамках джазовых фестивалей в Архангельске, Вене, Вильнюсе, Гренобле, Москве, Мюнстере, Новосибирске, Риге, Самаре, Тбилиси, Таллине, Цюрихе, Ярославле и других городах. В 1986 г. Забрин принимал участие в международной выставке «100 лучших фотографий джаза» в рамках фестиваля в Гааге. Фотографиями Александра проиллюстрирован сборник «Советский джаз. Проблемы. События. Мастера» под редакцией Александра Медведева (1987). Его работы также использовались при создании слайд-фильма «Советский джаз» (1986, режиссер Ю. Соболев), анимационных и слайд-фильмов.

Александр Забрин. Фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру» (2015)
Александр Забрин. Фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру» (2015)

Забрин снимает далеко не только джаз, но для этой публикации мы подготовили список (наверняка отнюдь не полный!) его избранных персональных выставок на джазовую тематику:

  • 1996 — «Якутия, Калязин, Джаз» (галерея «Московская палитра», в рамках Фотобиеннале); «Играем джаз» (совместно с Мариной Перфильевой; Варшава, Российский центр культуры и науки)
  • 1999 — Выставка к 100-летию со дня рождения Дюка Эллингтона «Звёзды джаза» (Москва, резиденция посла США Спасо-Хаус)
  • 2000 — «Джаз в книгах и фотографиях» (Москва, Российская государственная библиотека по искусству)
  • 2002 — «Джаз» (Нижний Новгород, в рамках II фестиваля фотографии «PROзрение»)
  • 2008 — «Триумф Джаза» (Нижний Новгород, Государственный русский музей фотографии)
  • 2015 — авторская выставка и мастер-класс для фотографов в рамках фестиваля Jazz May (Пенза)
  • 2016 — «Жанр в джазе», в рамках фестиваля «Джазовая провинция» (Воронеж)

В 2013 г. Александр Забрин выпустил изданный им самим альбом «Триумф джаза» из 247 своих чёрно-белых фотографий, посвящённых джазу. Эти работы были выбраны им из огромного архива кадров, снятых им за 35 лет. Тогда же «Джаз.Ру» выпустил в своём бумажном номере 51 (№5-2013) интервью с Забриным, которое сделала заместитель главного редактора нашего издания Анна Филипьева. Сегодня мы с удовольствием делаем этот текст, в котором мастер джазовой фотографии подробно разбирает некоторые свои работы, достоянием сетевой аудитории.

Обложка альбома
Обложка альбома

— Я, как и многие в Советском Союзе, увлёкся джазом, слушая в 60-е музыку по «Голосу Америки». Позже мы с друзьями стали собирать джазовые пластинки, я делал записи на магнитофон «Комета»… В 70-е годы никаких афиш выступлений наших музыкантов или фестивалей нигде не было. Всё это как-то проходило среди своих, то есть был особый круг музыкантов и любителей джаза. В 1971 году я побывал на концертах Дюка Эллингтона — простоял всю ночь, как и многие любители джаза. Тогда было довольно-таки редким явлением, чтобы приезжали зарубежные «звёзды». В том же в 1971 году я попал на трёхдневный фестиваль в кинотеатре «Ударник», где в первый раз увидел Трио Ганелина и всех наших московских музыкантов. Это были мои первые визуальные знакомства с ними.

В конце 70-х годов я бегал в фотоклуб «Новатор» и там получил первые навыки чтения фотографий. Там было как? Какой-нибудь фотограф приносил на отчёт свои фотографии — штук 25-30 — а члены клуба разбирали каждую из них, оценивая, что хорошо и что плохо. Здесь композиция, здесь надо было на такой-то бумаге напечатать, здесь уголок надо пропечатать… Я ходил туда года два-три. Мне было интересно смотреть на творчество других фотографов, но помимо этого я сам уже активно снимал, собирал фотоматериалы и накапливал опыт.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Александра Забрина: мастер подробно рассказывает о своих работах  Читать далее «Люди джаза: фотовзгляд. Джазовый фотограф Александр Забрин отмечает 70-летие»

Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив редакции
AF

Как мы уже сообщали, 7 декабря в Новосибирске отмечает своё 50-летие теоретик и практик свободной импровизации, пианист, композитор, педагог и один из авторов журнала «Джаз.Ру» — Роман Столяр. Юбилей он встречает в родном городе сольным концертом. Однако собственно юбилей, 50-й день рождения, у него сегодня — 6 декабря. В связи с этим «Джаз.Ру» публикует интервью с музыкантом, чьи теоретические построения и практические работы в музыке уже много лет, на нашей памяти — как минимум с первых выступлений в Москве на отмечавшихся в начале 2000-х днях рождения «Джаз.Ру» — вызывают у разных слоёв слушателей и читателей самый широкий спектр эмоций: от полного отторжения до однозначного приятия. Если судить по нажатиям кнопок «понравилось» и «не понравилось» на нашем канале в YouTube, приятие и отторжение в адрес музыки Столяра соотносятся примерно как 10/3. Понимая, что музыка, создатель которой декларативно порывает с мэйнстримом и настойчиво стремится работать исключительно в авангардной эстетике, не может не вызывать споров и полярно противоположных мнений, «Джаз.Ру» с удовольствием поздравляет своего постоянного автора с 50-летием и даёт слово ему самому: полвека — подходящий повод для подведения неких промежуточных итогов.

Роман Столяр
Роман Столяр

С какого времени ты начал заниматься музыкой?

— На самом деле это случилось не вдруг, хотя и спонтанно. Когда мне было четыре годика, мы с папой проходили мимо музыкальной школы, и он предложил мне зайти прослушаться. Мол, проходим мимо — почему бы не зайти? Меня прослушали, сказали, что у меня хороший слух, и что меня берут в музыкальную школу. Это было для всех полной неожиданностью, для меня в том числе. Сначала меня хотели взять на скрипку. Я сейчас плохо помню то время, но мама всем рассказывает, что я закатил страшную истерику, и сказал, что на скрипке не буду учиться ни за что. В результате пришлось покупать фортепиано, к нему душа лежала. А дальше начался мучительный процесс обучения мальчика, который, естественно, хотел не учиться, а пойти во двор, полазить по чердакам и всяким стройкам… В общем, насильственный процесс продолжался до моих двенадцати лет, и, окончив музыкальную школу, я сказал родителям, что пианино пора продавать, хватит уже мучить ребёнка. И где-то лет семь я не играл. То есть иногда я садился и поигрывал что-то там такое для себя, подбирал на слух, но в общем-то не рассчитывал на то, что я буду серьёзно заниматься музыкой. В результате, окончив общеобразовательную школу, я поступил в Новосибирский Электротехнический институт на редкостную и в то время очень престижную специальность под названием «инженерная электрофизика». Суть её сводится к обслуживанию ускорителей заряженных частиц. Но до поступления я начал интересоваться рок-музыкой, причём, скажем так, не очень традиционной — прог-роком. Слушал много, постепенно начал интересоваться и традиционной музыкой — джазовой и не очень. Интерес мой возрастал. Уже будучи студентом вуза, я стал пытаться играть более осмысленно и в один прекрасный момент понял, что занимаюсь в жизни чем-то не тем. Совершенно не тем!

И тут одновременно произошли два события. Во-первых, я познакомился с Игорем Дмитриевым — нашим замечательным мэйнстримовым пианистом, который тогда жил в Новосибирске, а потом переехал в Горно-Алтайск. Тогда он преподавал в музыкальном колледже и в заведении, которое называлось «Специальная музыкальная школа для взрослых». Туда приходили обучаться люди в возрасте — все, кому не лень — и я пошёл к нему как учащийся вот этой вот специальной музыкальной школы. А параллельно с этим произошло событие, которое окончательно меня отвратило от того, чем я занимался в стенах вуза — мы попали на практику в Институт ядерной физики, и я совершенно чётко понял, что этим я заниматься не хочу. То есть пока была теория и можно было сколько угодно фантазировать на тему «Что такое моя профессия и каким специалистом я буду в дальнейшем», всё было хорошо. Но как только я увидел на практике, чем реально занимаются выпускники нашего отделения, я понял, что это совершенно не моё.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Романа Столяра  Читать далее «Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»»

«Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Павел Корбут, Владимир Садковкин
AF

ОТ РЕДАКЦИИ. Этот текст ранее выходил только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№5-2007). К 70-летию со дня рождения выдающегося советского и российского джазового контрабасиста Анатолия Соболева (1947-2003) редакция с удовольствием делает доступным биографический материал — коллективное интервью с коллегами и учениками Анатолия Васильевича, которое в 2007 сделала для нашего бумажного издания заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева. Текст публикуется в актуализированной для 2017 г. версии.


19 августа 2017 г. исполнилось бы 70 лет замечательному контрабасисту и одному из самых любимых студентами российских джазовых педагогов своего времени — Анатолию Соболеву.

Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999
Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999

Будучи уникальным исполнителем и незаурядным преподавателем, Анатолий Васильевич, как правило, оставался в тени своих именитых коллег и прославленных учеников, неизменно оказывая им неоценимую помощь и поддержку и порою жертвуя ради этого собственными интересами. В условиях недостатка учебного и нотного материала он воспитал поколение музыкантов, получивших всемирное признание. На его плечи лёг груз создания российской джазовой контрабасовой школы — практически с нуля. При этом сложно припомнить другого такого преподавателя, которого настолько сильно любили бы все его ученики.

К сожалению, сегодня, спустя 14 лет со дня его кончины 4 апреля 2003 г., немногочисленные CD с участием Анатолия Васильевича уже перешли в разряд раритетов. Сам он, будучи человеком скромным, не оставил после себя ни сольных альбомов, ни мемуаров, а биографы не спешат засучивать рукава. Но остались воспоминания о музыканте, учителе и хорошем друге, которыми поделились его коллеги Игорь Михайлович Бриль (профессор РАМ им. Гнесиных, пианист, народный артист России) и Александр Викторович Осейчук (профессор РАМ им. Гнесиных, саксофонист, заслуженный артист России), а также ученики — Борис Козлов (Mingus Big Band, Mingus Dynasty и другие проекты, контрабасист и бас-гитарист, Нью-Йорк), Антон Ревнюк (контрабасист и бас-гитарист: в 2016-17  — LRK TrioJazzmobile Алины Ростоцкой и другие проекты) и Дмитрий Зайцев (группа «Чай вдвоём», бас-гитарист).

Дмитрий ЗайцевДмитрий Зайцев: Анатолий Васильевич Соболев родился в 1947 году, то есть его творческий и личностный расцвет пришёлся на 60-е годы, на период советского ренессанса. Одной из культурных вершин того времени было творчество джазменов-шестидесятников. Именно джазменов, потому что здесь мы имеем дело с совершенно уникальной прослойкой. Это люди, которые получили хорошее регулярное классическое образование, но почти не имели доступа к информации о джазе, получая её фрагментарно, какими-то окольными путями. И, когда эта прослойка пришла к ответственности, то есть заняла профессорско-преподавательские посты, это создало атмосферу совершенно определённого рода, которая значительно отличается от атмосферы джазменов моего поколения — учеников Соболева и его коллег. У этого поколения был свой триумф и своя трагедия. Триумф был в том, что они, несмотря на отсутствие информации, научились очень хорошо играть джаз. Трагедия же этого поколения также в полной мере свойственна судьбе Соболева. Это поколение недопонятое, недопризнанное, недореализованное. Возможно, востребованы были лишь процентов десять-пятнадцать их реальных способностей, поэтому джаз превратился в некую вещь в себе. В некую религию.

История Соболева довольно уникальна, потому что наряду с общим социальным явлением был ряд сугубо личностных факторов. Он рано остался без отца, его растила мама. В роду у них музыкантов не было, но мама отправила его учиться на домре. Это был его первый инструмент. И уже позже он закончил Гнесинку по классу контрабаса. На все теоретические предметы он ходил со студентами-теоретиками. В итоге по окончании института наша культура получила высокообразованного, продвинутого музыканта. Современного музыканта-эстрадника, даже окончившего высшее музыкальное заведение, очень трудно протестировать на общекультурный уровень. Он зачастую очень узко направлен. Соболев же мог совершенно свободно разговаривать о литературе, о живописи, о классической музыке. У него были свои театральные предпочтения, и всё это он мог разумно аргументировать.

Алексей Козлов, Юрий Соболев, Алексей Кузнецов, 1966
Алексей Козлов; за фортепиано, вероятно, Игорь Яхилевич; Юрий Соболев; за барабанами, вероятно, Валерий Багирян; Алексей Кузнецов, 1966

Игорь БрильИгорь Бриль: По-моему, первый раз я его увидел в «ВИО-66». Он был тогда ещё совсем худым, но очень хорошо играл на контрабасе.

После «ВИО-66» Юрия Саульского он пошёл работать в филармонию. Он ведь работал в [Московском Государственном] симфоническом оркестре под управлением Вероники Дударовой. После этого мы долго не виделись, но примерно в 1972-м году мы поехали с ним, по-моему, в Болгарию на молодёжный фестиваль.

15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: Борис Новиков, Уиллис Коновер, Анатолий Соболев, Алексей Баташёв (Фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)
15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: у рояля с кларнетом в руках советник президента США Ричарда Никсона в области культуры и искусства Леонард Гармент,  ведущий джазовой программы радиостанции «Голос Америки» Уиллис Коновер, контрабасист Анатолий Соболев, джазовый критик Алексей Баташёв (фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)

Потом я пригласил его, уже в качестве преподавателя, и в училище на Ордынке, и в Академию музыки. У него было очень много хороших учеников. Во всяком случае, от многих его учеников исходила очень трогательная инициатива устроить вечер памяти Соболева…
ДАЛЕЕ: продолжение рассказа коллег и учеников об Анатолии Васильевиче Соболеве  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)»

Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»

31 мая российская джазовая певица Анна Бутурлина празднует день рождения. А 1 июня у неё состоится большой концерт в Центральном Доме художника — «Джаз для всей семьи».

Мы, естественно, много раз писали о ведущей вокалистке московской джазовой сцены. Но было в истории «Джаз.Ру» и большое биографическое интервью, которое у Анны взяла в 2010 году ещё одна Анна — заместитель главного редактора нашего издания Анна Филипьева. Тогда портрет Анны Бутурлиной, выполненный фотографом Александром Никитиным, появился и на обложке бумажного «Джаз.Ру»: Анна стала первой «женщиной джаза» на нашей обложке!

Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин
Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин

Семь лет спустя мы с удовольствием воспроизводим это интервью в сетевой версии, делая его доступным для широкого круга читателей: хотя с тех пор много чего произошло, интервью это не потеряло значимости и до сих пор.

С днём рождения, Аня!


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Александр Никитин
AF

Анна Бутурлина — одна из самых ярких джазовых певиц на нынешней отечественной сцене. В её творческой биографии есть выступления с большинством именитых российских оркестров, включая биг-бэнд Игоря Бутмана, оркестр Олега Лундстрема и многие другие, но сама она при этом с большим теплом отзывается о своём рабочем ансамбле, возглавляемом пианистом Алексеем Беккером, творческий союз с которым длится уже более десяти лет. Этапы творческого пути Анны зафиксированы в аудиозаписи: её альбомы «Black Coffee» (2002) и «My Favorite Songs» (Evergreen Records, 2006) пользуются особой популярностью у российских любителей джазового вокала, и это понятно, поскольку в представлении Анны настоящее пение — это не демонстрация вокальной техники, а живые человеческие эмоции, идущие от сердца.

В феврале 2009 г. Анна впервые выступила в роли продюсера, на весьма высоком уровне и с большим успехом проведя в Москве I конкурс молодых джазовых вокалистов.

— Становиться вокалисткой я вообще не собиралась. Мысль появилась случайно, наверное, лет в четырнадцать. До того я планировала стать академической пианисткой, и все мои усилия в музыкальной школе были направлены именно на это. Но я смогла, в конце концов, разочаровать своего педагога, сказав, что поступаю в Гнесинское училище на отделение хорового дирижирования, поскольку мне в тот момент показалось, что это обеспечит мне все необходимые знания для того, чтобы научиться и петь, и как-то всё в своей жизни организовать вокруг этого.

А почему решили петь джаз?

— Тоже вышло случайно. Я всегда занималась классикой, и, поступая в музыкальное училище, я вообще-то хотела стать оперной певицей. Ходила на прослушивания к разным педагогам, показывала себя. Но в академическом плане голос у меня, скажем так, не самый интересный: лирико-колоратурное сопрано. И мне сказали, что, вероятнее всего, с моим голосом я смогу пойти только в оперетту. А оперетта казалась мне несерьёзным жанром. Потом я совершенно случайно услышала «Misty» Эрролла Гарнера в исполнении моего друга — он увлекался джазом и просто подбирал её на фортепиано. Мне было лет шестнадцать, наверное. Я была так потрясена красотой мелодии! Говорю: «Боже, что это? Неужели такое бывает! А слова-то есть?» Он говорит: «Конечно, есть. Это ж песня!» В общем, с того и пошло. Потихоньку мы с ним начали подбирать разные песни и исполнять их, где придётся: на вечеринках, на уроках сольфеджио и гармонии… Постепенно я поняла, что это, и только это, может быть моим путём, и ничего больше я не хочу. Все оперы были сразу забыты. И оперетты тоже (смеётся).

Ближе к четвёртому курсу училища я пошла факультативно заниматься к своему будущему педагогу Юрию Олизарову в Гнесинский институт. Раз в неделю ходила к нему на открытые уроки, брала всё, что он предлагал в плане знаний и умений. Практические занятия там были коллективные. Не индивидуальные. Ну и за год я до такой степени сумела освоить всё это, что легко поступила в институт — уже на эстрадно-джазовое отделение. Проблем не было, хотя я очень волновалась, конечно.

Я хотела поступить именно к преподавателю-мужчине, потому что у меня всегда было стремление быть ни на кого не похожей. И я поставила себе цель: педагогом должен быть мужчина, и тот, кто не будет мешать мне заниматься тем, чем я хочу. Чтобы не было тембрального подражания педагогу. У нас такое сплошь и рядом происходит: как поёт педагог — так и ученик, прямо один в один. И это мне ужасно не нравилось.

Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин
Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин

Какие джазовые альбомы и исполнители тогда, в самом начале, произвели на вас самое сильное впечатление?

— В тот момент я не знала ни одного джазового имени, кроме, наверное, Луи Армстронга, поэтому просто спросила у знающих людей имена, пошла в магазин «Мелодия» — тогда ещё он был на Новом Арбате — и купила сразу много всяких кассет. В основном это был как раз Луи Армстронг, Элла Фитцджералд, Сара Воэн немножко… Сару Воэн, кстати, не рекомендую начинающим певцам: очень сложный голос, не подражайте ей, пока не научились петь! В общем, я начала слушать — и заслушала эти кассеты до дыр. Я знала их наизусть — от и до. И до сих пор это мои любимые альбомы. У Эллы Фитцджеральд это альбом «Clap Нands, Here Comes Charlie», где она просто потрясающе поёт с квартетом. И альбом «Ella Swings Lightly» тоже меня потряс.

Что там такого особенного?

— Вот не знаю… Мягкость голоса и оркестр, который ей аккомпанирует — всё это так органично, замечательно… Прямо хотелось слушать и слушать, не переставая.

А инструменталисты?

— Как ни странно, один из первых инструменталистов, которого я услышала в своей жизни, это Уинтон Марсалис. Его концертный диск… Не помню названия. Он начинается с «Angel Eyes», и вместе с ним играет Арт Блэйки. (Видимо, концертная запись Art Blakey Jazz Messengers 1981 г., никогда не выпускавшаяся легальными лейблами, но то и дело всплывающая на рынке, чаще всего — под названием «Wynton». — Ред.) Что-то меня в нем тоже зацепило… Я, наверное, миллион раз прослушала этот альбом и поняла, что, оказывается, ноты, которые я вижу перед собой, — это только основа джазового исполнения, а мелодию-то можно развернуть, столько всего с ней ещё сделать!

Что слушаете сейчас?

— Очень нравятся Сонни Роллинз, Уэйн Шортер, Ли Моргана люблю, Клиффорда Брауна, Рона Картера… То есть сейчас я больше для себя нахожу в инструментальной музыке, и оттуда тоже, как ни странно, беру вокальные приёмы. Нежелание быть тембрально похожей на кого-то меня останавливает в прослушивании певцов. Хотя, даже если я их слушаю, в основном испытываю разочарование. Мне не хватает чего-то. То есть всеми признанные истинные звёзды, которые создавали джаз, для меня, конечно, являются учителями, и тут уж ничего не скажешь. Но, видимо, масштаб таланта очень важен для меня в исполнителе. Если вокалист просто талантлив — мне мало, я не могу почерпнуть для себя достаточное количество информации. А вот исполнители масштаба Кармен Макрэй не надоедают, и я каждый раз слышу в них что-то новое. Вот, кстати, да! Кармен Макрэй — одна из моих любимых певиц. Она — рассказчик, и я выбрала свой путь в джазовом вокальном исполнительстве благодаря ей в том числе. Она меня научила именно этому.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Анны Бутурлиной  Читать далее «Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»»