Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: архив редакции
AF

Как мы уже сообщали, 7 декабря в Новосибирске отмечает своё 50-летие теоретик и практик свободной импровизации, пианист, композитор, педагог и один из авторов журнала «Джаз.Ру» — Роман Столяр. Юбилей он встречает в родном городе сольным концертом. Однако собственно юбилей, 50-й день рождения, у него сегодня — 6 декабря. В связи с этим «Джаз.Ру» публикует интервью с музыкантом, чьи теоретические построения и практические работы в музыке уже много лет, на нашей памяти — как минимум с первых выступлений в Москве на отмечавшихся в начале 2000-х днях рождения «Джаз.Ру» — вызывают у разных слоёв слушателей и читателей самый широкий спектр эмоций: от полного отторжения до однозначного приятия. Если судить по нажатиям кнопок «понравилось» и «не понравилось» на нашем канале в YouTube, приятие и отторжение в адрес музыки Столяра соотносятся примерно как 10/3. Понимая, что музыка, создатель которой декларативно порывает с мэйнстримом и настойчиво стремится работать исключительно в авангардной эстетике, не может не вызывать споров и полярно противоположных мнений, «Джаз.Ру» с удовольствием поздравляет своего постоянного автора с 50-летием и даёт слово ему самому: полвека — подходящий повод для подведения неких промежуточных итогов.

Роман Столяр
Роман Столяр

С какого времени ты начал заниматься музыкой?

— На самом деле это случилось не вдруг, хотя и спонтанно. Когда мне было четыре годика, мы с папой проходили мимо музыкальной школы, и он предложил мне зайти прослушаться. Мол, проходим мимо — почему бы не зайти? Меня прослушали, сказали, что у меня хороший слух, и что меня берут в музыкальную школу. Это было для всех полной неожиданностью, для меня в том числе. Сначала меня хотели взять на скрипку. Я сейчас плохо помню то время, но мама всем рассказывает, что я закатил страшную истерику, и сказал, что на скрипке не буду учиться ни за что. В результате пришлось покупать фортепиано, к нему душа лежала. А дальше начался мучительный процесс обучения мальчика, который, естественно, хотел не учиться, а пойти во двор, полазить по чердакам и всяким стройкам… В общем, насильственный процесс продолжался до моих двенадцати лет, и, окончив музыкальную школу, я сказал родителям, что пианино пора продавать, хватит уже мучить ребёнка. И где-то лет семь я не играл. То есть иногда я садился и поигрывал что-то там такое для себя, подбирал на слух, но в общем-то не рассчитывал на то, что я буду серьёзно заниматься музыкой. В результате, окончив общеобразовательную школу, я поступил в Новосибирский Электротехнический институт на редкостную и в то время очень престижную специальность под названием «инженерная электрофизика». Суть её сводится к обслуживанию ускорителей заряженных частиц. Но до поступления я начал интересоваться рок-музыкой, причём, скажем так, не очень традиционной — прог-роком. Слушал много, постепенно начал интересоваться и традиционной музыкой — джазовой и не очень. Интерес мой возрастал. Уже будучи студентом вуза, я стал пытаться играть более осмысленно и в один прекрасный момент понял, что занимаюсь в жизни чем-то не тем. Совершенно не тем!

И тут одновременно произошли два события. Во-первых, я познакомился с Игорем Дмитриевым — нашим замечательным мэйнстримовым пианистом, который тогда жил в Новосибирске, а потом переехал в Горно-Алтайск. Тогда он преподавал в музыкальном колледже и в заведении, которое называлось «Специальная музыкальная школа для взрослых». Туда приходили обучаться люди в возрасте — все, кому не лень — и я пошёл к нему как учащийся вот этой вот специальной музыкальной школы. А параллельно с этим произошло событие, которое окончательно меня отвратило от того, чем я занимался в стенах вуза — мы попали на практику в Институт ядерной физики, и я совершенно чётко понял, что этим я заниматься не хочу. То есть пока была теория и можно было сколько угодно фантазировать на тему «Что такое моя профессия и каким специалистом я буду в дальнейшем», всё было хорошо. Но как только я увидел на практике, чем реально занимаются выпускники нашего отделения, я понял, что это совершенно не моё.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Романа Столяра  Читать далее «Интервью «Джаз.Ру». Сибирский пианист Роман Столяр: «Композиция, импровизация и педагогика»»

«Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Павел Корбут, Владимир Садковкин
AF

ОТ РЕДАКЦИИ. Этот текст ранее выходил только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№5-2007). К 70-летию со дня рождения выдающегося советского и российского джазового контрабасиста Анатолия Соболева (1947-2003) редакция с удовольствием делает доступным биографический материал — коллективное интервью с коллегами и учениками Анатолия Васильевича, которое в 2007 сделала для нашего бумажного издания заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева. Текст публикуется в актуализированной для 2017 г. версии.


19 августа 2017 г. исполнилось бы 70 лет замечательному контрабасисту и одному из самых любимых студентами российских джазовых педагогов своего времени — Анатолию Соболеву.

Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999
Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999

Будучи уникальным исполнителем и незаурядным преподавателем, Анатолий Васильевич, как правило, оставался в тени своих именитых коллег и прославленных учеников, неизменно оказывая им неоценимую помощь и поддержку и порою жертвуя ради этого собственными интересами. В условиях недостатка учебного и нотного материала он воспитал поколение музыкантов, получивших всемирное признание. На его плечи лёг груз создания российской джазовой контрабасовой школы — практически с нуля. При этом сложно припомнить другого такого преподавателя, которого настолько сильно любили бы все его ученики.

К сожалению, сегодня, спустя 14 лет со дня его кончины 4 апреля 2003 г., немногочисленные CD с участием Анатолия Васильевича уже перешли в разряд раритетов. Сам он, будучи человеком скромным, не оставил после себя ни сольных альбомов, ни мемуаров, а биографы не спешат засучивать рукава. Но остались воспоминания о музыканте, учителе и хорошем друге, которыми поделились его коллеги Игорь Михайлович Бриль (профессор РАМ им. Гнесиных, пианист, народный артист России) и Александр Викторович Осейчук (профессор РАМ им. Гнесиных, саксофонист, заслуженный артист России), а также ученики — Борис Козлов (Mingus Big Band, Mingus Dynasty и другие проекты, контрабасист и бас-гитарист, Нью-Йорк), Антон Ревнюк (контрабасист и бас-гитарист: в 2016-17  — LRK TrioJazzmobile Алины Ростоцкой и другие проекты) и Дмитрий Зайцев (группа «Чай вдвоём», бас-гитарист).

Дмитрий ЗайцевДмитрий Зайцев: Анатолий Васильевич Соболев родился в 1947 году, то есть его творческий и личностный расцвет пришёлся на 60-е годы, на период советского ренессанса. Одной из культурных вершин того времени было творчество джазменов-шестидесятников. Именно джазменов, потому что здесь мы имеем дело с совершенно уникальной прослойкой. Это люди, которые получили хорошее регулярное классическое образование, но почти не имели доступа к информации о джазе, получая её фрагментарно, какими-то окольными путями. И, когда эта прослойка пришла к ответственности, то есть заняла профессорско-преподавательские посты, это создало атмосферу совершенно определённого рода, которая значительно отличается от атмосферы джазменов моего поколения — учеников Соболева и его коллег. У этого поколения был свой триумф и своя трагедия. Триумф был в том, что они, несмотря на отсутствие информации, научились очень хорошо играть джаз. Трагедия же этого поколения также в полной мере свойственна судьбе Соболева. Это поколение недопонятое, недопризнанное, недореализованное. Возможно, востребованы были лишь процентов десять-пятнадцать их реальных способностей, поэтому джаз превратился в некую вещь в себе. В некую религию.

История Соболева довольно уникальна, потому что наряду с общим социальным явлением был ряд сугубо личностных факторов. Он рано остался без отца, его растила мама. В роду у них музыкантов не было, но мама отправила его учиться на домре. Это был его первый инструмент. И уже позже он закончил Гнесинку по классу контрабаса. На все теоретические предметы он ходил со студентами-теоретиками. В итоге по окончании института наша культура получила высокообразованного, продвинутого музыканта. Современного музыканта-эстрадника, даже окончившего высшее музыкальное заведение, очень трудно протестировать на общекультурный уровень. Он зачастую очень узко направлен. Соболев же мог совершенно свободно разговаривать о литературе, о живописи, о классической музыке. У него были свои театральные предпочтения, и всё это он мог разумно аргументировать.

Алексей Козлов, Юрий Соболев, Алексей Кузнецов, 1966
Алексей Козлов; за фортепиано, вероятно, Игорь Яхилевич; Юрий Соболев; за барабанами, вероятно, Валерий Багирян; Алексей Кузнецов, 1966

Игорь БрильИгорь Бриль: По-моему, первый раз я его увидел в «ВИО-66». Он был тогда ещё совсем худым, но очень хорошо играл на контрабасе.

После «ВИО-66» Юрия Саульского он пошёл работать в филармонию. Он ведь работал в [Московском Государственном] симфоническом оркестре под управлением Вероники Дударовой. После этого мы долго не виделись, но примерно в 1972-м году мы поехали с ним, по-моему, в Болгарию на молодёжный фестиваль.

15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: Борис Новиков, Уиллис Коновер, Анатолий Соболев, Алексей Баташёв (Фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)
15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: у рояля с кларнетом в руках советник президента США Ричарда Никсона в области культуры и искусства Леонард Гармент,  ведущий джазовой программы радиостанции «Голос Америки» Уиллис Коновер, контрабасист Анатолий Соболев, джазовый критик Алексей Баташёв (фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)

Потом я пригласил его, уже в качестве преподавателя, и в училище на Ордынке, и в Академию музыки. У него было очень много хороших учеников. Во всяком случае, от многих его учеников исходила очень трогательная инициатива устроить вечер памяти Соболева…
ДАЛЕЕ: продолжение рассказа коллег и учеников об Анатолии Васильевиче Соболеве  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)»

Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»

31 мая российская джазовая певица Анна Бутурлина празднует день рождения. А 1 июня у неё состоится большой концерт в Центральном Доме художника — «Джаз для всей семьи».

Мы, естественно, много раз писали о ведущей вокалистке московской джазовой сцены. Но было в истории «Джаз.Ру» и большое биографическое интервью, которое у Анны взяла в 2010 году ещё одна Анна — заместитель главного редактора нашего издания Анна Филипьева. Тогда портрет Анны Бутурлиной, выполненный фотографом Александром Никитиным, появился и на обложке бумажного «Джаз.Ру»: Анна стала первой «женщиной джаза» на нашей обложке!

Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин
Обложка «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото: Александр Никитин

Семь лет спустя мы с удовольствием воспроизводим это интервью в сетевой версии, делая его доступным для широкого круга читателей: хотя с тех пор много чего произошло, интервью это не потеряло значимости и до сих пор.

С днём рождения, Аня!


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Александр Никитин
AF

Анна Бутурлина — одна из самых ярких джазовых певиц на нынешней отечественной сцене. В её творческой биографии есть выступления с большинством именитых российских оркестров, включая биг-бэнд Игоря Бутмана, оркестр Олега Лундстрема и многие другие, но сама она при этом с большим теплом отзывается о своём рабочем ансамбле, возглавляемом пианистом Алексеем Беккером, творческий союз с которым длится уже более десяти лет. Этапы творческого пути Анны зафиксированы в аудиозаписи: её альбомы «Black Coffee» (2002) и «My Favorite Songs» (Evergreen Records, 2006) пользуются особой популярностью у российских любителей джазового вокала, и это понятно, поскольку в представлении Анны настоящее пение — это не демонстрация вокальной техники, а живые человеческие эмоции, идущие от сердца.

В феврале 2009 г. Анна впервые выступила в роли продюсера, на весьма высоком уровне и с большим успехом проведя в Москве I конкурс молодых джазовых вокалистов.

— Становиться вокалисткой я вообще не собиралась. Мысль появилась случайно, наверное, лет в четырнадцать. До того я планировала стать академической пианисткой, и все мои усилия в музыкальной школе были направлены именно на это. Но я смогла, в конце концов, разочаровать своего педагога, сказав, что поступаю в Гнесинское училище на отделение хорового дирижирования, поскольку мне в тот момент показалось, что это обеспечит мне все необходимые знания для того, чтобы научиться и петь, и как-то всё в своей жизни организовать вокруг этого.

А почему решили петь джаз?

— Тоже вышло случайно. Я всегда занималась классикой, и, поступая в музыкальное училище, я вообще-то хотела стать оперной певицей. Ходила на прослушивания к разным педагогам, показывала себя. Но в академическом плане голос у меня, скажем так, не самый интересный: лирико-колоратурное сопрано. И мне сказали, что, вероятнее всего, с моим голосом я смогу пойти только в оперетту. А оперетта казалась мне несерьёзным жанром. Потом я совершенно случайно услышала «Misty» Эрролла Гарнера в исполнении моего друга — он увлекался джазом и просто подбирал её на фортепиано. Мне было лет шестнадцать, наверное. Я была так потрясена красотой мелодии! Говорю: «Боже, что это? Неужели такое бывает! А слова-то есть?» Он говорит: «Конечно, есть. Это ж песня!» В общем, с того и пошло. Потихоньку мы с ним начали подбирать разные песни и исполнять их, где придётся: на вечеринках, на уроках сольфеджио и гармонии… Постепенно я поняла, что это, и только это, может быть моим путём, и ничего больше я не хочу. Все оперы были сразу забыты. И оперетты тоже (смеётся).

Ближе к четвёртому курсу училища я пошла факультативно заниматься к своему будущему педагогу Юрию Олизарову в Гнесинский институт. Раз в неделю ходила к нему на открытые уроки, брала всё, что он предлагал в плане знаний и умений. Практические занятия там были коллективные. Не индивидуальные. Ну и за год я до такой степени сумела освоить всё это, что легко поступила в институт — уже на эстрадно-джазовое отделение. Проблем не было, хотя я очень волновалась, конечно.

Я хотела поступить именно к преподавателю-мужчине, потому что у меня всегда было стремление быть ни на кого не похожей. И я поставила себе цель: педагогом должен быть мужчина, и тот, кто не будет мешать мне заниматься тем, чем я хочу. Чтобы не было тембрального подражания педагогу. У нас такое сплошь и рядом происходит: как поёт педагог — так и ученик, прямо один в один. И это мне ужасно не нравилось.

Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин
Кадр из фотосессии к оригинальному выпуску этого интервью в «Джаз.Ру» №30 (5-2010). Фото © Александр Никитин

Какие джазовые альбомы и исполнители тогда, в самом начале, произвели на вас самое сильное впечатление?

— В тот момент я не знала ни одного джазового имени, кроме, наверное, Луи Армстронга, поэтому просто спросила у знающих людей имена, пошла в магазин «Мелодия» — тогда ещё он был на Новом Арбате — и купила сразу много всяких кассет. В основном это был как раз Луи Армстронг, Элла Фитцджералд, Сара Воэн немножко… Сару Воэн, кстати, не рекомендую начинающим певцам: очень сложный голос, не подражайте ей, пока не научились петь! В общем, я начала слушать — и заслушала эти кассеты до дыр. Я знала их наизусть — от и до. И до сих пор это мои любимые альбомы. У Эллы Фитцджеральд это альбом «Clap Нands, Here Comes Charlie», где она просто потрясающе поёт с квартетом. И альбом «Ella Swings Lightly» тоже меня потряс.

Что там такого особенного?

— Вот не знаю… Мягкость голоса и оркестр, который ей аккомпанирует — всё это так органично, замечательно… Прямо хотелось слушать и слушать, не переставая.

А инструменталисты?

— Как ни странно, один из первых инструменталистов, которого я услышала в своей жизни, это Уинтон Марсалис. Его концертный диск… Не помню названия. Он начинается с «Angel Eyes», и вместе с ним играет Арт Блэйки. (Видимо, концертная запись Art Blakey Jazz Messengers 1981 г., никогда не выпускавшаяся легальными лейблами, но то и дело всплывающая на рынке, чаще всего — под названием «Wynton». — Ред.) Что-то меня в нем тоже зацепило… Я, наверное, миллион раз прослушала этот альбом и поняла, что, оказывается, ноты, которые я вижу перед собой, — это только основа джазового исполнения, а мелодию-то можно развернуть, столько всего с ней ещё сделать!

Что слушаете сейчас?

— Очень нравятся Сонни Роллинз, Уэйн Шортер, Ли Моргана люблю, Клиффорда Брауна, Рона Картера… То есть сейчас я больше для себя нахожу в инструментальной музыке, и оттуда тоже, как ни странно, беру вокальные приёмы. Нежелание быть тембрально похожей на кого-то меня останавливает в прослушивании певцов. Хотя, даже если я их слушаю, в основном испытываю разочарование. Мне не хватает чего-то. То есть всеми признанные истинные звёзды, которые создавали джаз, для меня, конечно, являются учителями, и тут уж ничего не скажешь. Но, видимо, масштаб таланта очень важен для меня в исполнителе. Если вокалист просто талантлив — мне мало, я не могу почерпнуть для себя достаточное количество информации. А вот исполнители масштаба Кармен Макрэй не надоедают, и я каждый раз слышу в них что-то новое. Вот, кстати, да! Кармен Макрэй — одна из моих любимых певиц. Она — рассказчик, и я выбрала свой путь в джазовом вокальном исполнительстве благодаря ей в том числе. Она меня научила именно этому.

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Анны Бутурлиной  Читать далее «Избранное «Джаз.Ру». Певица Анна Бутурлина: «Это я вам говорю как женщина!»»

XXVIII фестиваль Jazzkaar в Таллине, Эстония: три дня в джазовой атмосфере

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото автора
AF

Едва ли от пытливого сознания постоянных читателей «Джаз.Ру» укрылся тот факт, что вот уже второе десятилетие кряду в апреле месяце автор этих строк неизменно устремляется в Таллин, где автору, вероятно, мёдом намазано. Однако же сознанию наиболее пытливых читателей открылся и тот факт, что мёд тут ни при чём, а притягивает меня ежегодный джазовый фестиваль Jazzkaar.

Джазификация Таллина всё это время происходит достойными зависти темпами. Возможно, мне просто везло, но во всех точках общепита, куда я наудачу заходила перекусить, звучал джаз. Нет-нет, не вездесущий туманящий сознание инструментал от Кенни Г., а самый что ни на есть натуральный классический джаз. В магазине, торгующем пряжей для вязания, продавщица, увидев у меня сумку с логотипом фестиваля, посетовала, что в этом году целыми днями подменяет заболевшую коллегу и не успевает ходить на концерты Jazzkaar. И да, в магазине пряжи тоже играл классический джаз.

По семейным обстоятельствам в этом году я смогла посетить лишь три дня фестиваля, который в общей сложности продолжался полторы недели — и это только таллинская его часть (фестиваль организует целую серию концертов по всей балтийской республике).

В столицу Эстонии я прилетела утром 24 апреля, и первым концертом фестиваля, на который я попала, оказался «квартирник» в ныне популярном среди творческой интеллигенции районе Каламая (что, собственно, значит «Рыбачий посёлок»). Организаторы Jazzkaar ввели квартирники в программу фестиваля совсем недавно, и хотя, в отличие от концертов на больших площадках, широко они не рекламируются, популярностью квартирники Jazzkaar пользуются весьма впечатляющей. Билеты на них раскупаются в первую очередь, и если бы не содействие организаторов, никогда бы мне не попасть в число гостей такого мероприятия. Впрочем, надо отметить, что конкуренция среди хозяев квартир, желающих провести у себя дома фестивальный концерт, тоже весьма высока.

Это был мой первый опыт похода на квартирник, поэтому расскажу о нём подробно. Квартира, куда меня и ещё двоих иностранных коллег доставили в назначенный срок, представляла собой лофт на первом этаже здания, некогда принадлежавшего небольшой фабрике. Войти в квартиру можно было без всяких подъездов и лестничных площадок, прямо со двора. Это оказалось очень удобным, в том числе и для молодых мам, чьи чада, с трудом пережив разочарование от того, что им не дали покрутить ручки на звуковой аппаратуре гитариста, отправились гулять на лужайку перед домом, оставаясь под присмотром родителей, которые наслаждались музыкой и одновременно следили за детьми через стеклянную дверь. Впрочем, вселенная устроена так, что жизнь детей и кошек повсеместно омрачает одна и та же проблема — они всегда находятся не с той стороны двери.

Квартирник. Elina Hokkanen, Johannes Laas
Квартирник. Elina Hokkanen, Johannes Laas

Квартирник — мероприятие комплексное. Расставшись у входа с обувью, гости оказались во власти радушной хозяйки, которая подвергла их фуршету с вином и лёгкими закусками. Затем вниманию публики была предложена небольшая, но, видимо, увлекательная лекция по истории района Каламая (на эстонском языке), и только после этого отведённое под сцену пространство между вешалкой и рукомойником заняли молодые музыканты — гитарист Йоханнес Лаас (Johannes Laas) и вокалистка Элина Хокканен (Elina Hokkanen). Я не могу сказать, что они меня поразили. Ребята добросовестно исполняли свою программу в точности так, как это делали бы их сверстники в любой другой стране мира. Большинство ищущих себя увлечённых молодых музыкантов, кого мне доводилось слышать, независимо от выбранного стиля поют и играют примерно так же. Это было честно, добросовестно и в совокупности со всей домашней обстановкой выглядело очень мило и оставило самые приятные впечатления. Было жаль покидать это уютное пристанище, но нужно было спешить в концертный зал Nordea, где в семь часов вечера выступала американская группа Spyro Gyra.

Jay Beckenstein, Spyro Gyra
Jay Beckenstein, Spyro Gyra

Я знаю многих людей (в том числе и музыкантов), для которых музыка Spyro Gyra была саундтреком к их юношеским мечтам о славе, признании и благополучии. Да и не мудрено, поскольку этот коллектив — живое воплощение и первого, и второго, и третьего. «Спайро-Джайра» — эталон того, что называется smooth jazz, неудержимая машина глянцевого позитива. Годы превратили энергичных поджарых юношей в успешных седовласых дяденек, но тем самым только добавили убедительности их представлению.

Что сказать о музыке? Она всё та же, и за 30 лет существования группы ни на ноту не отклонилась от генеральной идеи. Детище саксофониста Джея Бекенстайна не разочаровывает своих поклонников и даёт им ровно то, чего те ждут — зажигательные ритмы, исполненный эйфории фирменный звук саксофона, приятные мелодии. Каковы мои впечатления? Знаете, воочию любоваться работой классиков жанра — большое удовольствие, даже если сам по себе жанр, как сказали бы англоязычные коллеги, «не моя чашка чая». Словом, я не жалею о потраченном времени.

4 Double Basses
4 Double Basses

Однако в этот вечер меня очень интересовал шоукейс, начавшийся в девять часов вечера в зале Punane Maja, расположенном на территории бывшей промзоны Telliskivi. Из трёх коллективов, которые представляли в тот вечер свои короткие программы, меня особо притягивал 4 Double Basses. Во-первых, потому, что четыре контрабаса — весьма любопытный и не часто встречающийся формат, а во-вторых — потому, что в его составе играет Пеэду Касс (Peedu Kass), к чьему творчеству я питаю пристрастие. В составе коллектива собрались три поколения контрабасистов — Тааво Реммель (Taavo Remmel), его сын Хейкко (Heikko Remmel), Михкель Мялганд (Mihkel Mälgand) и, собственно, Пеэду Касс. Программу ансамбль сыграл эклектичную, к чему, конечно, располагает формат шоукейса. Забавно, что в самом начале выступления квартета мне вдруг подумалось, что таким составом непременно нужно сыграть «Killer Joe». Оказалось, что участникам квартета тоже так подумалось. Пьеса была сыграна и принята на ура. И, знаете, я, наверное, ангажирована, но у меня сложилось впечатление, что и в этом коллективе основной движущей силой выступает Касс. По крайней мере, наиболее эффектно прозвучали именно те композиции, «фишкой» которых была ударная техника Пеэду. Но я пристрастна.
ДАЛЕЕ: продолжение репортажа с 28 фестиваля «Джазкаар» в Таллине  Читать далее «XXVIII фестиваль Jazzkaar в Таллине, Эстония: три дня в джазовой атмосфере»

Интервью «Джаз.Ру». Басист Крисчен Макбрайд: «Надо выполнить работу, чтобы музыка звучала»

28, 29 и 30 марта в Москве и Санкт-Петербурге впервые представит свой новый ансамбль New Jawn Quartet выдающийся американский контрабасист Крисчен Макбрайд (Christian McBride). В преддверии премьерного показа нового проекта в России музыкант дал интервью обозревателю «Джаз.Ру» Григорию Дурново.

Крисчен Макбрайд родился в Филадельфии 31 мая 1972 г. Неудивительно, что он стал басистом: его отец, Ли Смит, играл на бас-гитаре в группах местных филадельфийских соул-звезд (например, The Delfonics), а дядя, Ховард Купер, был басистом в «Аркестре» самого Сан Ра. В девятилетнем возрасте Крисчен уже играл на бас-гитаре, а в 11 взялся за контрабас. Забегая вперёд, скажем, что в настоящее время он — один из немногих басистов, не просто одинаково сильных на обеих разновидностях струнного баса, но и с равным удовольствием и одинаково интересными эстетическими результатами играющих и на контрабасе, и на бас-гитаре. Обучаясь классической музыке, Макбрайд в то же время активно интересовался джазом и в 13 лет уже начал играть с местными ансамблями на клубных сценах. На следующий год Крисчен случайно встретился в музыкальном магазине с трубачом Уинтоном Марсалисом, в это время как раз вошедшим в зенит славы. Уинтон пообещал юному басисту поддержку, которую впоследствии не раз оказывал.

Chrisian McBride (фото © Анна Филипьева, 2012)
Chrisian McBride (фото © Анна Филипьева, 2012)

 

Макбрайд учился в знаменитой филадельфийской школе C.A.P.A, которую также оканчивали участники поп-группы Boyz II Men, органист Джои ДеФранческо, гитарист Курт Розенвинкел и многие другие известные музыканты. Окончив школу в 1989 г., Макбрайд поступил в легендарную Джульярдскую консерваторию в Нью-Йорке. В первый же семестр он уже играл в группе саксофониста Бобби Уотсона, а затем начал работать в клубах Village Gate и Bradley’s, играя с пианистом Кенни Барроном, саксофонистом Гэри Бартцем и другими. Через год Крисчен покинул Джульярд, чтобы поехать в турне с первым ансамблем трубача Роя Харгроува. С 1990 по 1993 г. последовала одновременная работа в ансамбле трубача Фредди Хаббарда и в трио Бенни Грина. Однако место Крисчена Макбрайда на джазовом Олимпе стабилизировали не эти работы, а участие в проекте великого контрабасиста Рэя Брауна Superbass (вместе с еще одним замечательным басистом — Джоном Клэйтоном). В 1993-м его имя стало известно более широкой публике благодаря работе в «Специальном квартете» гитариста Пэта Мэтини вместе с легендарным барабанщиком Билли Хиггинсом и ровесником Крисчена, еще одной растущей звездой тех лет — саксофонистом Джошуа Редманом.

В 1994 г. Макбрайд выпустил свой первый сольный альбом —«Gettin’ To It», получивший отличную прессу и продажи. Съездив на гастроли с пианистом Чиком Кориа, Крисчен пригласил его участвовать в записи своего второго альбома — «Number Two Express» (1996), где партнёром Макбрайда по ритм-секции был великий барабанщик Джек ДеДжоннетт.

Третий альбом Макбрайда, «A Family Affair» (1998), был противоречивым по звучанию: клавишник Джордж Дюк спродюсировал его для Verve в эклектичной электрической манере, следуя за желанием Макбрайда исследовать музыку своего детства — соул и ритм-н-блюз. Вызвав неприятие части джаз-фэнов, этот альбом тем не менее привлек к творчеству Макбрайда совершенно новую молодёжную аудиторию. Четвертая пластинка, «Sci Fi», стала наиболее сбалансированной и успешной в творчестве Крисчена (в ее записи участвовали пианист Хэрби Хэнкок и вокалистка Дайан Ривз). Летом 2001 г. Макбрайд выпустил еще одну любопытную работу —«The Philadelphia Experiment», в которой пробовал соединять джаз и рэп, в чем ему помогал известный клавишник нью-йоркского Даунтауна — Ури Кейн и легендарный гитарист Пат Мартино. Однако самая широкая известность ждала басиста после того, как он поработал с поп-звездой Стингом (альбом 2001 г. «All This Time»).

С 2000 Макбрайд возглавлял Christian McBride Band, в котором играли саксофонист Рон Блэйк, клавишник Джефф Кизер и барабанщик Террион Галли. Оба диска этого ансамбля Макбрайда — «Vertical Vision» (2002) и «Live at Tonic» (2006) — заслужили похвалу известного писателя Алана Лидса, который назвал CMB «самым интригующим, самым непредсказуемым ансамблем на сегодняшней сцене». С этим коллективом Крисчен выступал в Москве — в «Ле Клубе» в 2003 и 2012 гг. Он также выходил на московскую сцену осенью 2011, когда принимал участие в концерте в честь 50-летия Игоря Бутмана в Кремлёвском дворце.

2011 год ознаменовался выпуском на лейбле Mack Avenue двух значимых альбомов Крисчена. Первый — это «Conversations with Christian», на котором записались множество джазовых (и неджазовых) звёзд — Чик Кориа, Ди Ди Бриджуотер, Рой Харгроув, Джордж Дюк, Хэнк Джонс, Эдди Палмьери и даже Стинг. Второй — «The Good Feeling», первая запись Крисчена с его новым Christian McBride Big Band, за которую 12 февраля 2012 года музыкант получил премию «Грэмми» в номинации «Лучший альбом большого джазового состава».


Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: Анна Филипьева
GD

Поскольку вы приезжаете в Россию с новым ансамблем,New Jawn Quartet, не могли бы вы сказать о нём несколько слов?

— Основным моим ансамблем в течение последних пяти или шести лет было трио с Крисченом Сэндзом и Джеромом Дженнингзом. Это трио, как мне кажется, было довольно популярным в разных кругах. И когда подошло время собрать новый ансамбль, я понимал, что хочу сделать что-то совершенно иное, чем трио. Я вообще люблю ставить перед собой непростые задачи с музыкальной точки зрения. New Jawn отличается от трио настолько, насколько это вообще возможно. В этом ансамбле нет фортепиано и вообще нет инструмента, на котором можно играть аккордами, — нет ни фортепиано, ни гитары. В нём только труба, саксофон, контрабас и ударные, и я отвечаю за гармоническую и ритмическую поддержку остальных музыкантов в ещё большей степени, чем в трио.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью Крисчена Макбрайда  Читать далее «Интервью «Джаз.Ру». Басист Крисчен Макбрайд: «Надо выполнить работу, чтобы музыка звучала»»

Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть третья

infraОт редакции. Одной из самых востребованных специальностей в джазовой музыке всегда был и остаётся вокал. Именно певцы зачастую становятся своего рода связующими мостиками между музыкой и обычным человеком, делая из него слушателя. Каждый человек в своей жизни хоть раз пытался петь. Однако достичь вершин вокального ремесла дано немногим. Впрочем, говорить о данности, пожалуй, не вполне корректно. Так или иначе, за каждым голосом стоит определённый путь, пройденный его обладателем. При этом под словом «голос» следует понимать не только тембр, привязанный к некоторому диапазону, а гораздо более сложный комплекс, включающий множество элементов: индивидуальность, эмоциональный опыт и даже мировоззрение. Человека, решившего стать певцом, ждёт по сути бесконечное количество ступеней посвящения на пути к недостижимому совершенству. Московская певица Марина Виноградова — одна из тех, кто осмелился начать этот путь. Она согласилась подробно рассказывать в своей мини-рубрике на страницах нашего издания о том, какой опыт ей удалось приобрести, обучаясь вокалу в России и за рубежом. Предлагаем вашему вниманию третью часть её путевых заметок (первую см. в «Полном Джазе 2.0» от 1 апреля 2016, вторую — от 22 мая 2016).


Марина Виноградова
фото из архива автора
MV

 

Моё знакомство с бостонским музыкальным колледжем БёрклиBerklee College of Music — началось с пятинедельной летней программы, на которую я приехала летом 2013 г. Меня сразу поразила очень дружественная атмосфера: можно было обратиться по любому вопросу и всегда получить помощь и консультацию.

На эту программу может записаться и приехать любой. Можно сказать, что это демо-версия полного обучения в Бёркли. На эти пять недель ты можешь взять себе несколько курсов по специальности и по теории.

Моё недельное расписание включало следующие предметы:

  • Индивидуальные занятия по вокалу
  • Jazz Improvisation Lab — групповой класс по джазовой импровизации
  • Performing Skills — актёрское мастерство для вокалистов/работа с аудиторией
  • Musicianship — теоретический класс, включающий элементы сольфеджио, импровизации и ритмики
  • Advanced Theory Class — гармонический анализ разных произведений
  • Movements For Musicians — сценическое движение
  • Jazz Ensemble: ансамбль состоял из двух вокалисток, барабанщика, басиста, двух гитар, саксофона, трубы
  • Broadway Tribute Class — в рамках этого курса мы пели арии из различных мюзиклов и рок-опер.

Помимо этих занятий, были также постоянные встречи с педагогами, мастер-классы и концерты студентов Бёркли.

Kathleen Flynn, Marina Vinogradova
Kathleen Flynn, Marina Vinogradova

По вокалу мне попалась совершенно чудесная преподавательница Кэтлин Флинн. Будучи академической певицей, она очень интересно работала с абсолютно разным репертуаром, прекрасно знала «фишки» того или иного стиля. Она одинаково эффективно работала со студентами разной подготовки и технического уровня. Помимо этого, Кэтлин великолепно знала историю и теорию музыки: на занятиях она очень много вещей объясняла, основываясь на гармонической сетке, стиле и ритмике песни.

Мы с ней взяли в работу песню Бейонсе (Beyoncé) «Love On Top». Я не верила, что я когда-нибудь смогу её хорошо спеть. Ведь это одно из самых трудных вокальных произведений последнего времени, рассчитанное на огромный диапазон и виртуозное владение дыханием и вокальной техникой. Во время исполнения этой песни необходимо двигаться, танцевать, а не стоять истуканом. Поэтому в начале работы над ней у меня срывался голос, соскакивало дыхание, я сильно увлекалась танцевальным аспектом, и к середине песни вокальный аппарат просто «сдувался».

Марина ВиноградоваНо Кэтлин очень здорово выстраивала схему наших занятий. Во-первых, она мне дала много классических распевок. Это очень помогло мне расширить свой диапазон и особенно укрепить верхние ноты. Во-вторых, во время определённых упражнений она заставляла меня ходить и прыгать. Это очень укрепило мышцы моей диафрагмы, и в дальнейшем — моё дыхание.

А в-третьих, она просила на каждом занятии записывать себя на аудио и на видео. Так я могла видеть свои ошибки и вновь услышать её комментарии.

Могу сказать, что уже к четвёртой неделе я почувствовала огромный прогресс — песня ожила: укрепился звук и дыхание, интонация стала намного лучше, дыхание перестало сбиваться. Я убедилась, что методика Кэтлин действительно результативна и эффективна. Вспоминаю эти несколько занятий с большим удовольствием и огромной благодарностью.
ДАЛЕЕ: продолжение «Путевых заметок» Марины Виноградовой  Читать далее «Марина Виноградова: «Вокальное восхождение. Путевые заметки». Часть третья»

«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Олег Киреев: двойное интервью о джазе, жизни и профессионализме

interview6 февраля саксофонист Олег Киреев отмечает 54-й день рождения. Но это не единственный повод для публикации: 28 января в Токио Японская академия видеоперевода (JVTA) и Россотрудничество впервые провели фестиваль российских музыкальных фильмов и музыкальных видео, и в рамках этого фестиваля фильм ансамбля «Орлан», который возглавляет Олег Киреев, был отмечен дипломом за «лучший этно-джазовый проект».

Олег Киреев на фестивале российских музыкальных фильмов и музыкальных видео в Токио, 28.01.2017
Олег Киреев на фестивале российских музыкальных фильмов и музыкальных видео в Токио, 28.01.2017

Кроме того, Киреев сыграл несколько концертов в токийских джазовых клубах Absolute Blue и B Flat с ансамблем живущего в Японии американского контрабасиста Джеффа Карри (трубач Нил Сталнэйкер, пианист Деннис Ламберт и барабанщик Блэки Курода).

Neil Stalnaker, Jeff Curry, Oleg Kireyev @Tokyo B Flat Club
Neil Stalnaker, Jeff Curry, Oleg Kireyev @Tokyo B Flat Club

В редакционной копилке много интервью Олега; два из них выходили только на бумаге — в журнале «Джаз.Ру» в 2008 и 2010 гг. С удовольствием делаем достоянием сетевого читателя большие фрагменты из них, посвящённые биографии артиста и его джазовой философии.

Интервью 1. Олег Киреев: «У Бога всего много»

Интервью: Яна Дёмина, 2007

Часть обширного материала, опубликованного в бумажном «Джаз.Ру» №10 (№1-2008). Опущена часть текста, посвящённая повседневной деятельности клуба «Союз композиторов», арт-директором которого был в то время Олег.

Олег, меня давно интересует вопрос стилевого… компромисса в вашем творчестве. Вы спокойно переключаетесь с исполнения мэйнстримовых программ на этно-джаз и обратно. Приверженцы того или иного направления в джазе зачастую ревностно отстаивают принятые ими позиции: музыканты, предпочитающие мэйнстрим, говорят: именно в мэйнстриме сохраняется первоначальный дух джаза, а фьюжн, «третье течение», world music — от лукавого. Исполнители же, работающие в пограничных стилях, нередко говорят о неподвижности, «застое» в умах своих оппонентов…

— У Бога всего много. Так и в музыке. Можно оставаться в рамках одной традиции, всю жизнь играть нью-орлеанский диксиленд, наслаждаться самому и радовать слушателей. И думать, что вот это и есть джаз. Можно остановиться на эре Дюка Эллингтона и других великих артистов и быть по-своему правым; можно оттачивать своё мастерство, стремясь к совершенству, что и произошло со многими замечательными музыкантами. Среди них Луи Армстронг, Элла Фитцджеральд, Чарли Паркер и многие другие: для этих музыкантов происходила эволюция в рамках одного стиля. В истории джаза много примеров, когда музыканты — Джо Завинул, Чик Кориа, Майлз Дэйвис — в силу своего интереса и желания идти в ногу со временем искали и находили новое звучание, привнося новую мелодику и используя народные корни, открывали новые просторы в музыке, новые стили. При этом каждый из них в совершенстве владел старой школой и при определенной доле чистоплюйства мог прекрасно оставаться в каких-либо стилевых рамках. Более того, эти музыканты использовали возможности от традиционного джаза до авангарда, что как вы понимаете, у того же Чарли Паркера или Бена Уэбстера было невозможно.

Что касается меня… я — смесь двух народностей, в силу своего рождения на Урале, где проживают башкиры, татары, калмыки. Я естественным образом начал познавать и впитывать совершенно разные культуры, интерес к ним пришёл очень рано. Башкирия находится на стыке Азии и Европы, азиатская культура всегда была мне интересна и оказывает на меня влияние по сей день. Я понял, что при более глубоком погружении в мелодику и ритмику азиатских народностей можно заметить какие-то общие черты с европейской и американской культурами. Иногда, впрочем, и полную их противоположность. И вот тут-то, при наличии фантазии и настроения, рождаются причудливые узоры, которые возможны только благодаря слиянию твоих знаний джазового музыканта и эмоций исследователя фольклора.
ВИДЕО: Oleg Kireyev and Orlan at Nišville Jazz Festival 2016 «Tatar Dance»

Порой, соединяя африканский ритм и молдавскую мелодию, находишь нечто, что невозможно было бы представить в чистом джазовом или этническом исполнении. Можно долго спорить о правильности такого сочетания, но, как мне кажется, ответом является реакция слушателей.

Я с огромным удовольствием играю мэйнстрим, мне близка «старая школа» Декстера Гордона, Коулмана Хокинса, а из современных — стили Майкла Бреккера и Джошуа Редмана. Я писал и пишу музыку как в стиле мелодичного старого джаза, так и в современном стиле. В 80-х, например, вместе со своим ансамблем «Орлан» я записал пластинку «Башкирские легенды», где мы использовали массу национальных инструментов, весь материал был авторским, основанным на башкирском мелосе с использованием электроники. Создавая эту программу, показывая ее на фестивалях в СССР, мы играли этот фьюжн с любовью и интересом. Уже в то время ансамбль был интернациональным: мы были одними из немногих в СССР, кто был способен на такие эксперименты. Мне очень приятно, что эта пластинка находится у настоящих коллекционеров и исследователей джаза в коллекциях по всему миру.

Примечание редактора. Записи «Орлана» были в 2014 г. переизданы московским лейблом ArtBeat Music. Сборник можно купить в iTunes: Олег Киреев — «Орлан. Башкирский караван» (2 CD) https://itunes.apple.com/ru/album/bashkir-caravan/id1161513940 — или послушать прямо здесь.

ДАЛЕЕ: продолжение двойного интервью Олега Киреева  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Олег Киреев: двойное интервью о джазе, жизни и профессионализме»

Джазовые фестивали этого сезона. Тампере, Финляндия: 35-й Tampere Jazz Happening (часть 2)

Продолжение. Начало см. в публикации «Джазовые фестивали этого сезона. Тампере, Финляндия: 35-й Tampere Jazz Happening (часть 1

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото автора
AF

reportПо традиции, наибольшее количество концертных выступлений фестиваля Tampere Jazz Happening, который в начале ноября состоялся в финском городе Тампере в 35-й раз, приходится на субботу. Концертная программа начинается с двух часов дня и продолжается фактически до упаду.

Главное впечатление дня: Donny McCaslin Group
Главное впечатление дня: Donny McCaslin Group — клавишник Джейсон Линднер, саксофонист Донни Маккаслин, басист Джонатан Марон (барабанщик Зак Данцигер в кадр не вошёл)

Дневной концерт открыло выступление австралийского трио The Necks. В соответствии с принятой на фестивале политикой фотографам разрешено снимать только первые пять минут, чтобы дальше уже никто не щёлкал затворами и не мешал публике наслаждаться музыкой. Поэтому когда ведущий объявил, что на этом концерте запрещена любая фотосъёмка в течение первых двадцати минут, сразу стало понятно, что начало, вероятно, будет очень тихим. К слову сказать, вышло забавно, когда по истечении двадцати мораторных минут в разных концах зала, как спецназовцы из кустов, синхронно возникли и вскинули фотоаппараты два человека. Это были штатный фотограф фестиваля Маарит Кютёхарью и я.

The Necks
The Necks

Само же выступление в современных терминах можно описать примерно так: трое убелённых сединами мужчин, а именно пианист Крис Абрамс (Chris Abrahams), барабанщик Тони Бак (Tony Buck) и басист Ллойд Суонтон (Lloyd Swanton), на протяжении 45 минут являли чудеса выносливости и стрессоустойчивости. Весь сет состоял из одной композиции, по ходу которой первые 25 минут плотность и громкость звука нарастали — а затем, соответственно, убывали. Перебирание камешков и катание стеклянных колбочек носком ботинка постепенно развилось в плотную стену звука, в которой даже обладатель абсолютного слуха едва ли сумел бы определить, где кончается рояль и начинается контрабас. В финале из этой стены, как 3D-картинка, проступило соло рояля — и всё закончилось. Сложно назвать это выступление, скажем, виртуозным, да и вообще попытки подбирать точный эпитет среди общеупотребимых клише тщетны в отношении этого представления. Более того, едва ли я стала бы покупать такую концертную запись, чтобы принести её домой, сесть на диван и слушать. Тем не менее, это был сильный сет, в котором, помимо звуковой составляющей, важную роль играло время, человеческая психология и, вероятно, ещё что-то такое, о чём знают музыканты The Necks, но не догадываются слушатели.

Исландский ансамбль ADHD накануне фестиваля попал в аварию, и организаторам пришлось срочно искать ему замену. К счастью, с исландцами всё в порядке, о чём они сообщили на своём сайте. А вот финским музыкантам такой поворот дал повод к испытанию на прочность. Особенно это касается гитариста Рауля Бьоркенхайма (Raoul Björkenheim), для которого суббота стала по сути одним бесконечным бенефисом. Начался он с выступления в зале Pakkahuone его коллектива Krakatau в содружестве с сенегальскими барабанщиками, а продолжился серией выступлений в клубе Telakka. В общей сложности в этот вечер Бьоркенхайм отыграл три сета, и нисколько от этого не испортился. Впрочем, я ограничилась посещением концертов в Pakkahuone и Klubi, поскольку воспринять большее количество музыки просто не сдюжила бы.

Krakatau & Senegal Drums
Krakatau & Senegal Drums

Выступление Krakatau & Senegal Drums вышло очень милым. Из года в год организаторы Tampere Jazz Happening придерживаются широких взглядов и, несмотря на устойчивый авторитет среди любителей не самой простой музыки, не отказываются от включения в программу фестиваля зажигательных танцевальных ритмов и сугубо развлекательных концертов, справедливо считая, что такая музыка служит на благо увеличения аудитории фестиваля. Поэтому всё, что продемонстрировало финско-сенегальское содружество, включая презентацию «речевых способностей» говорящего барабана (talking drum, он же tama), которую провёл лидер сенегальской части состава Ямар Фиам (Yamar Thiam) посредством сольного исполнения «Smoke on the Water» и «Jingle Bells», легло на благодатную почву и дало слушателям возможность сделать передышку между двумя более серьёзными сетами.

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о фестивале в Тампере, много ФОТО  Читать далее «Джазовые фестивали этого сезона. Тампере, Финляндия: 35-й Tampere Jazz Happening (часть 2)»

Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет

portraitВы можете поверить в эту цифру?

27 декабря 2016 года историку и летописцу российского джаза, ведущему большей части российских джазовых фестивалей, старейшине маленького цеха пишущих по-русски джазовых журналистов и музыковедов — Владимиру Фейертагу  — исполняется 85 лет.

В честь юбилея Владимира Борисовича «Джаз.Ру» с удовольствием делает достоянием широкой сетевой общественности монументальное интервью, которое он дал заместителю главного редактора нашего издания Анне Филипьевой пять лет назад, к своему 80-летию: до сих пор оно выходило только на бумаге («Джаз.Ру» №6/7-2011).


Анна Филипьева
фото: архив редакции
AF

Вроде бы нет причин сомневаться в том, что этот моложавый жизнерадостный человек, который, щедро делясь своими знаниями о джазе и своей бесконечной любовью к нему, привёл в «джазовый лагерь» тысячи, десятки тысяч людей по всей Руси великой — теперь, выражаясь научной латынью, октогенарий. То есть «живущий восьмое десятилетие». А всё равно не верится.

Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»
Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»

Определить одним словом роль Владимира Борисовича Фейертага в российском джазовом сообществе ещё труднее, чем поверить в цифру 85. Историк джаза? Да. Музыковед? Безусловно, причём первый в Ленинграде, кому советская власть официально доверила читать лекции о джазе, да ещё и заслуженный деятель искусств России. Популяризатор джаза? Само собой: преподаёт историю джаза студентам (музыкальное училище им. Мусоргского и Университет культуры и искусств, где с 2012 утверждён в должности профессора), ведёт джазовые радиопрограммы, читает публичные лекции, пишет книги. Между прочим, первая в послевоенном СССР книга о джазе была написана Фейертагом, в соавторстве с Валерием Мысовским, ещё в 1960 г., а самая новая, восьмая — или уже девятая? — по счёту, долгожданный учебник «История джазового исполнительства в России» — вышла в 2010-м. Но к какому занятию отнести фестиваль «Осенние ритмы», который Владимир Борисович проводил в Ленинграде с 1978 по 1993 годы, а также фестивали 90-х — «Джордж Гершвин и его время», «Мы помним Эллингтона»? А гастроли в Европе и США, которые он устраивал отечественным музыкантам на рубеже советской и постсоветской эпох? А… Короче говоря: как нам определить Фейертага?

Обратимся-ка за ответами к самому юбиляру.

Владимир Фейертаг

— Думаю, в том, что я пришёл к джазу, по большому счёту виновато военное время, когда кончился контроль надо мной как над академическим мальчиком, который хорошо играет на рояле гаммы и сонатины. Начались пластинки, всякая танцевальная музыка… Маме было не до меня, она была вынуждена работать в кинотеатре в каком-то эстрадном оркестрике. А я в связи с этим мог пятнадцать раз сходить на «Серенаду Солнечной долины», когда она пошла на экране. А ведь это действует! Мне в то время было 10-12 лет. Я слышал наши оркестры, мама водила меня на Эдди Рознера. Да, здорово. Но тут вдруг [на экране] настоящий биг-бэнд! Никаких скрипок, никаких нет улюлюканий и звучит как-то иначе… Поэтому я считаю, что «Серенада Солнечной долины» и Гленн Миллер — это первая ласточка для меня и моего поколения. И пригрел нас вовсе не американский образ жизни, не богатство, показанное в фильме. На это никто и внимания-то не обратил. А вот что люди играют, как они танцуют и как они при этом хорошо себя чувствуют — вот это очень понравилось.

Потом, вы ведь видите, проходит очень много детских конкурсов. Масса детей выступает на них, и сцена их заражает и портит. Представьте себе: девочка семи лет с бантом спела под Сару Воэн — и оглушительный успех! А потом ей становится пятнадцать лет, и наступает полное разочарование: ты никому не нужна. И психика надламывается. Примерно так было и у меня. Представьте, 1942-43 год. Я не был вундеркиндом, но вдруг понял, что если я прихожу в госпиталь, играю на рояле фокстрот, который подобрал на слух, или песенку Матвея Блантера, мне аплодируют, дают грамоту, хвалят, я получаю благодарности; а играй я прилично Бетховена — ничего подобного, только переводят из класса в класс. Понимаете? То есть я понял, что эта музыка нужна, я на ней славу зарабатываю, а академическая ни черта не даёт. Так эту ситуацию интерпретировала психология ребёнка, а моя мама против этого не возражала. Она сама была хорошим тапёром, играла на радио «Утреннюю гимнастику», импровизировала в той степени, в которой классик может импровизировать. Она была хорошей пианисткой с импровизационными задатками, хотя джаза не знала и не хотела знать, но она поощряла мою игру на слух.

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет»

Джазовые фестивали-2016: как это было. Тампере, Финляндия: 35-й Tampere Jazz Happening (часть 1)

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
AF

reportОчередной ноябрь ознаменовался набегом буйного слушателя на Тампере — второй по величине город в Финляндии, который, благодаря ежегодно публикуемым репортажам корреспондентов «Джаз.Ру», заочно уже весьма неплохо известен нашим постоянным читателям. А некоторым из них и очно тоже.

Конец октября и начало ноября в этом году поразили воображение коммунальных служб не только в России, но и в Финляндии, где после обильных ранних снегопадов установилась ясная морозная погода: точь-в-точь такая, о какой обычно мечтаешь на новогодних каникулах. Так что атмосфера в расположенных в нескольких десятках метров друг от друга залах Pakkahuone, Telakka и Klubi, где традиционно проходят концерты фестиваля, ощущалась в этом году как особенно тёплая, когда туда с морозца вбегала многочисленная публика.

Тампере в дни фестиваля
Тампере в дни фестиваля

По сложившейся традиции, первый день фестиваля Tampere Jazz Happening, который в этом году проводится в 35-й раз, начался с шоукейса — то есть концерта, имеющего целью продвижение артистов, принимающих в нём участие. В этом году шоукейс носил название «Spotlight on Sweden» и, само собой, представлял публике музыкантов из Швеции. Но по соображениям технического характера о шоукейсе я расскажу в последней части репортажа, а пока сразу перейду к событиям, имевшим место в пятницу, 4 ноября.

Maarit Kytöharju
Maarit Kytöharju

Концертная программа большого зала Pakkahuone, как обычно началась с вручения Yrjö Award — финской джазовой премии. В этом году её вполне заслуженно удостоилась фотограф Маарит Кютёхарью (Maarit Kytöharju), чьи фотографии джазовых музыкантов хорошо знакомы читателям «Джаз.Ру», и саксофонист Эса Пьетиля (Esa Pietilä), который продолжил вечер сольным выступлением.

Esa Pietilä
Esa Pietilä

Понятно, что есть Сонни Роллинз, Питер Брётцманн, Матс Густаффсон, Джошуа Редман и другие музыканты, играющие концерты на саксофоне без сопровождения ансамбля. То есть тема сольного исполнительства здесь, можно сказать, раскрыта. И, тем не менее, она столь же рискованна, сколь и неисчерпаема, потому что саксофонистов, способных в одиночку удерживать внимание зала продолжительное время, по определению не может быть много. Сольная импровизация на негармоническом (одноголосном) инструменте как никакая другая завязана на индивидуальность, и преуспеть в ней можно, только обладая собственным голосом и талантом композитора. Если чего-то из этого недостаточно, ничего не получится. Такие самородки пачками не родятся, но, пожалуй, Эса Пьетиля всё-таки из их числа. По сравнению с тем же Густафссоном, игравшим в Тампере в прошлом году, он по-фински сдержан, деликатен и, может быть, даже осторожен, но, тем не менее, самобытен и изобретателен.

Jazzliiton Juhlaorkesteri: Kari Ikonen, Mikko Innanen, Ulf Krokfors
Jazzliiton Juhlaorkesteri: Kari Ikonen, Mikko Innanen, Ulf Krokfors

Следом за ним выступал Jazzliiton Juhlaorkesteri (что в переводе на русский язык значит «Фестивальный оркестр Джазовой Федерации»), целиком состоящий из обладателей Yrjö Award разных лет. В его составе были замечены и хорошо уже известный российским слушателям пианист Кари Иконен, и вездесущий саксофонист Микко Иннанен, и контрабасист-универсал Ульф Крокфорс, и многие другие хорошие музыканты, в числе которых был, конечно, и сегодняшний призёр Эса Пьетиля. Собственно, пестрота индивидуальностей и универсальность всех этих музыкантов сослужила добрую службу выступлению ансамбля. Эклектики не получилось. Получилась широко простирающаяся и местами даже почти традиционная полистилистика.

Во втором сете свой октет представил американец Стив Леман (Steve Lehman). Глядя на то, как лидер коллектива готовится к выступлению, проверяя даже каждый винтик на пультах музыкантов, я начала грешным делом проецировать эту граничащую с занудством дотошность и на музыку, которую мне предстояло услышать. Я вообразила себе нечто просчитанное на калькуляторе и задушенное математическими выкладками, но, к счастью, мои опасения не нашли подтверждения. Было много интересного.
ДАЛЕЕ: что именно интересного показал Стив Леман, чем продолжился вечер и откуда брал электричество Джеймс Картер…

Читать далее «Джазовые фестивали-2016: как это было. Тампере, Финляндия: 35-й Tampere Jazz Happening (часть 1)»