В Санкт-Петербурге открывается 4-й сезон «Джазовых вечеринок с Владимиром Фейертагом» на Фонтанке

1 октября в Санкт-Петербурге открывается четвёртый сезон цикла акустических концертов «Джазовые вечеринки с Владимиром Фейертагом», которые ведёт старейшина российской джазовой критики, историк джаза Владимир Фейертаг. Первым концертом цикла станет программа «Иоганн Себастьян Бах в ритмах джаза». Музыку великого композитора будут играть дуэтом пианистка Марина Рыбакова и гитарист Гасан Багиров (см. ранее в «Полном Джазе 2.0» от 19 июня 2017: Петербургский гитарист Гасан Багиров: юбилейное интервью для «Джаз.Ру»).

Гасан Багиров
Гасан Багиров

«Джазовые вечеринки» проходят в резиденции «Петербург-концерта» — старинном особняке Дома Кочневой на Фонтанке, рядом с Аничковым дворцом. Обаяние и безусловный авторитет автора проекта привлекают настоящих звёзд современного отечественного джаза. Дружеская атмосфера творческого общения, яркие и ироничные комментарии ведущего, полностью акустический формат исполнения (без звукоусиления) — всё это делает проект уникальным. Все присутствующие могут задавать вопросы исполнителям и выражать свои эмоции во время концерта и после его окончания. Это только приветствуется.

Владимир Борисович Фейертаг
Владимир Борисович Фейертаг

1 октября, 19:00, Дом Кочневой на Фонтанке: наб. реки Фонтанки, 41, м. «Гостиный двор».
Касса: (812)710-4062, с 12:00 до 19:00. Билеты (700 ₽) можно забронировать по телефону или на сайте «Петербург-концерта».

«Их мало кто помнит»: финал серии очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах

От редакции. Сегодня мы завершаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II, часть III и часть IV ). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер включил в эту серию рассказы об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза, в которых пишет о них со своей точки зрения, «от первого лица»: «…я хотел бы обратить внимание на нескольких музыкантов, которые в своё время были достаточно известны, а теперь их, к сожалению, помнят разве что специалисты-историки…»

Владимир Борисович Фейертаг, август 2017 (фото © Борис Панкин)
Владимир Борисович Фейертаг, август 2017 (фото © Борис Панкин)

Окончание (часть V). См. часть I, часть II, часть III, часть IV

Эдгар Сэмпсон (Edgar Sampson)

В репертуаре моего оркестра были хиты Сэмпсона — «Stompin’ at the Savoy» и «Don’t Be That Way». Эти пьесы легко запоминались, в них не было никаких технических сложностей, да и публике удобно было танцевать. Иногда даже просили их сыграть на бис. В 1962 году приехал оркестр Бенни Гудмана, и ленинградский Зимний стадион на Манежной площади загудел от восторга, когда бэнд заиграл эти номера безо всякого объявления.

Edgar Sampson
Edgar Sampson

Всем известна история успеха Бенни Гудмана, прорыв его «горячей» музыки в Лос-Анджелесе и восхождение на престол «короля свинга». А помогли этому, прежде всего, талантливые аранжировки Флетчера Хендерсона, который одним из первых начал применять переклички инструментальных групп, развивать в оркестровках риффовые приёмы, менять тональность для финального проведения темы. Эти находки уже были реализованы в его собственном оркестре, который играл в Гарлеме с 1922 года, к этому методу аранжировки своим путём подошли и Бенни Картер, и Дон Редман, и Дюк Эллингтон, но именно в оркестре Гудмана, который регулярно звучал в радиопрограммах и завоевал право работать в крупнейших танцзалах страны, сложился тот самый репертуар, который станет классикой эпохи свинга. «Stompin’ at the Savoy» историки джаза назовут гимном свинговой эры, поэтому вклад Сэмпсона не менее значим, чем усилия Хендерсона. «Гудману повезло, что на него работали афроамериканские аранжировщики», отметил историк джаза Гюнтер Шуллер.
СЛУШАЕМ: Benny Goodman and his Orchestra «Stompin’ At The Savoy», 1936

Эдгар Мелвин Сэмпсон родился в 1907 году в Нью-Йорке, в шесть лет начал играть на скрипке, в позже самостоятельно освоил альт-саксофон, в 18 лет уже играл в профессиональных оркестрах, в том числе у Дюка Эллингтона (1927), Чарли Джонсона (1928-1930), Флетчера Хендерсона (1931-1932) и Чика Уэбба (1933-36). После 1936 года зарабатывал как аранжировщик-фрилансер и лишь однажды, осенью 1938-го, согласился поиграть на баритон-саксофоне в ансамбле Лайонела Хэмптона. В основном же был занят аранжировками то для Арти Шоу, Рэда Норво, Банни Беригена, то для Томми Дорси, Тэдди Уилсона и латиноамериканских бэндов Тито Пуэнте и Тито Родригеса. Работы хватало. Перечислим хотя бы самые известные композиции Сэмпсона: «Blue Lou», «Lullaby in Rhythm», «If Dreams Come True», «Let’s Get Together», «The Sweetness of You», «Soft and Sweet». Отличные композиции, они вполне могли стать такими же хитами, как «Stompin’ at the Savoy». Обратим внимание, что во многих случаях на старых пластинках частенько указаны три автора — Сэмпсон, Гудман и Миллс. Такова уж была практика того времени: авторство приписывалось исполнителю (Гудману), который как бы «принимал работу», но мог добавить что-то от себя во время исполнения и записи. А третий — Ирвинг Миллс (Исидор Минский, родившийся в Одессе в 1894 году) — был продюсером, менеджером, а иногда и сочинителем текстов. Не только Сэмпсон, но и Эллингтон, с которым также сотрудничал Миллс, в начале тридцатых мирился с таким положением — на некоторых записях даже оказывался вторым или третьим в списке авторов.
ДАЛЕЕ: продолжение финальной серии биографических очерков о полузабытых героях джазовой истории  Читать далее ««Их мало кто помнит»: финал серии очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах»

4-я серия очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах «Их мало кто помнит»

От редакции. Продолжаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II и часть III). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер пишет об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза со своей точки зрения, «от первого лица». Сегодня 4-й выпуск серии, которую мы рассчитываем опубликовать в 5 частях.


Продолжение (часть IV). См. часть I, часть II и часть III

Джули Лондон (Julie London)

Julie London
Julie London

Тему «Blue Moon» я знал ещё со школьных времен, когда мы танцевали под пластинки Варламова, но спустя чуть ли не 40 лет я услышал, как её поет Джули Лондон (американцы произносят «Ландн») под аккомпанемент гитары и контрабаса. Меня «задели» провокационный шёпоток в низком регистре, придыхания, прямой и тусклый звук. Словно теплый лёгкий бриз приласкал меня океанским ароматом при лунном свете, обаяние простой мелодии Ричарда Роджерса, не пропетой, а как бы нашёптанной, вызывало у меня, вполне взрослого мужчины, какие-то неведомые романтические иллюзии.
СЛУШАЕМ: Julie London «Blue Moon»

В сети просмотрел несколько роликов с Джули Лондон. Я, наверно, такой её и представлял — либо тёмной шатенкой, либо рыжей, но обязательно высокой, стройной и неулыбчивой. Красивой женщиной-вамп. Поёт она иногда с одним контрабасистом, иногда со струнными группами, иногда с небольшим джаз-бэндом. Считать ли её джазовой исполнительницей? Скорее, нет, но аккомпанемент у неё чаще всего джазовый, и сама она впитала в себя значительное количество вокальных приёмов и от Пегги Ли, и от Джун Кристи, и от Кармен Макрэй. Её хит — «Cry Me a River» (1955 г., продано более миллиона копий).
ВИДЕО: Julie London «Cry Me A River» (съёмка 1964)

Джули Лондон — псевдоним. Настоящее имя вокалистки — Гэйл Пек. Родилась она в 1926 году в городе Санта-Роса (Калифорния, 65 км севернее Сан-Франциско). У родителей был собственный театр и, когда они поняли, что девочка талантлива, семья переехала в Лос-Анджелес. Гэйл поступила в Голливудскую профессиональную школу, но в 15 лет бросила учёбу и устроилась на работу лифтёром в одном из офисов Голливуда. Её талант заметили, и с 1944 года она ежегодно получала маленькие роли в неприметных фильмах. Параллельно пела с танцевальным оркестром Мэтти Мальнека. Как актрису её успешно продвигал первый муж, талантливый радиоведущий Джек Уэбб. А второй супруг — популярный шоумен, артист, музыкант и поэт (он сочинил стихи к шлягеру «Route 66») Бобби Трауп — поддерживал её как джазовую исполнительницу. В 1955, 1956 и 1957 гг. журнал Down Beat называл Джули вокалисткой года. За сорок лет счастливого брака с Траупом Джули Лондон записала 32 альбома (преимущественно с джазовым аккомпанементом), воспитала пятерых детей (двое от первого брака, трое от второго) и снималась в каких-то бесконечных голливудских сериалах. Она никогда не знала нужды, ей не хотелось ни гастролировать, ни выступать на фестивалях. Уже в начале шестидесятых её затмили вокалистки нового поколения, но я с удивлением заметил, что в начале нового века у неё появилось много поклонников. Её вокал считают страстным, сексуальным и неповторимым.

Bobby Troup, Julie London
Bobby Troup, Julie London

ДАЛЕЕ: ещё два очерка из IV выпуска мини-портретов серии «Их мало кто помнит»  Читать далее «4-я серия очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах «Их мало кто помнит»»

Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 3)

От редакции. Продолжаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер пишет об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза со своей точки зрения, «от первого лица». Сегодня третий выпуск серии, которую мы рассчитываем опубликовать в 5 частях.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Продолжение (часть III). См. часть I, часть II

Сай Центнер (Si Zentner)

Больше всего я любил биг-бэнды. В моей фонотеке было 15 бобин магнитофонной плёнки с Каунтом Бэйси, не меньше с Эллингтоном, Миллер и Гудмен были на пластинках, 8-9 бобин с Вуди Германом, Фергюсоном, Дорси, Хэмптоном и прочими знаменитостями. Но в конце 60-х меня привели в восторг несколько пластинок оркестра Сая Центнера. Не помню пьес, не помню даже, как сам Центнер (правильное чтение фамилии — Зентнер. — Ред.) играл на тромбоне, но свою радость от «встречи» с этим бэндом не забыл. Что-то притягивало к хорошо отлаженному звучанию этого оркестра. Это был настоящий свинг. Допускаю, что таких оркестров было много, но мне попался Центнер. И я «попался». Объяснить это сегодня не могу.

Сай Центнер. Промо-фотография периода работы в Лас-Вегасе (см. ниже)
Сай Центнер. Промо-фотография периода работы в Лас-Вегасе (см. ниже)

Кто же такой Сай Центнер? В первой энциклопедии Леонарда Фэзера (1966) ему отведено 10 строк. К этому времени Сай Центнер записал 6-7 альбомов, которые нельзя было не заметить. В следующем издании Фэзера (1976) Центнер уже не упоминается. Понимать это следует так: ничего нового за десятилетия не произошло. Европейские энциклопедии, зацикленные на продвижении джаза к новым горизонтам, ещё одного адепта старого свинга вниманием не почтили. Его биографию я нашёл только в Энциклопедии джаза Колина Ларкина, изданной в Лондоне в 1999 году. Ну, и кое-что в Википедии. Родился Саймон Центнер в Бруклине в 1917 году, с четырёх лет играл на скрипке, в 7 лет «схватил» тромбон и в 15 лет получил стипендию фонда Гуггенхайма для обучения классической музыке. Саймон был готов пойти на конкурс в один из симфонических оркестров Нью-Йорка, но его переманил в свой бэнд дирижёр, аранжировщик и популярный шоумен тридцатых годов Андрэ Костеланетц (кстати, родился в Санкт-Петербурге в 1901 г. под именем Абрам Костелянец). Центнер легко перешел в область популярной музыки, а от неё и к джазу. В 1940 году он попал в оркестр Леса Брауна, в 1943-м играл у Гарри Джеймса, в 1944-м у Джимми Дорси, а в 1945-м уехал в Лос-Анджелес, работал как фрилансер со многими бэндами, завоевал репутацию хорошего аранжировщика, и в 1949-м его приняли в штат голливудской компании «Метро-Голдвин-Майер» (MGM). В следующем году Центнер собрал первый собственный оркестр для работы на радио.

Никаких записей. Только в 1957 появляются четыре альбома. Название первого — «Тромбонист Сай Центнер и его танцевальный оркестр», а четвёртого — «Свинговая лихорадка». Затем в течении следующего десятилетия он выпускает 17 альбомов, тринадцать из которых — это вполне качественный свинг. Можно под эту музыку танцевать, но есть и что послушать. В течение 13 лет журнал Down Beat называл бэнд Центнера «оркестром года», а Playboy в 1964 году признал Сая «тромбонистом года».

В оркестре Центнера не было звезд первой величины, но в нём стартовали достаточно известные музыканты — пианист и аранжировщик Боб Флоренс, барабанщики Фрэнк Капп и Элвин Столлер, трубач Дон Фагерквист. После 1969 года Центнер не выпускал инструментальных джазовых альбомов, он был загружен работой в Лас-Вегасе, аккомпанировал вокалистам (Мелу Тормэ, Нэнси Уилсон и др.) и исполнял танцевальную музыку. Постепенно о нём начали забывать. Умер он в 2000 г. в Лас-Вегасе.

Феномен Центнера — не редкость. Музыкант с академическим образованием не смог пройти мимо поп-музыки и джаза. Поп-музыка — это большие заработки, быстрый успех. А джаз — это влечение, любовь, но уровень признания и финансового успеха пониже. Мне кажется, что краткий взлёт Сая Центнера на джазовом полигоне связан с тем, что он убеждённо и качественно играл свинг (добавлю: танцевальный свинг) в то время, когда мода на него уже прошла. Я записал несколько альбомов и часто их слушал. Вспомнить, как они назывались, не могу. Но помню, что получал удовольствие. В эти же шестидесятые годы восхищался Каунтом Бэйси с аранжировками Фрэнка Уэсса, Куинси Джонса, Тэда Джонса и Фрэнка Фостера. Именно восхищался. А Центнера просто слушал с большим удовольствием. Всегда с улыбкой.
ВИДЕО: Si Zentner & His Orchestra, 1965

ДАЛЕЕ: продолжение III части исторических очерков Владимира Фейертага  Читать далее «Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 3)»

Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 2)

От редакции. 16 августа мы начали публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг. 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер пишет об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза со своей точки зрения, «от первого лица». Сегодня второй выпуск серии, которую мы рассчитываем опубликовать в 5 частях в течение двух-трёх недель.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Бадди Греко (Buddy Greco)

Не помню, кто и где поставил пластинку с Бадди Греко. Вокалист мне сразу же понравился, а тему, которую он исполнял, я уже знал — это была песня Ричарда Роджерса «The Lady is a Tramp». Греко — пианист и вокалист, как и Матт Дэннис. Но покруче. Больше темперамента, больше ритмической остроты, больше свободы в интерпретации. Я не стал переписывать диск Греко, мне едва хватало плёнки для записей Эллингтона, Бэйси, Фергюсона, Блэйки, Модерн-джаз-квартета, Брубека и многих других. Вокалистов я особо не жаловал. В моей тогдашней фонотеке было всего две бобины с Эллой [Фицджералд], одна с Сарой Воэн, одна с [Фрэнком] Синатрой. Надо ещё учитывать, что были собственные пластинки. А в начале девяностых в большом гамбургском музыкальном центре на Альстере я купил компакт-диск «Buddy Greco. 16 Most Requested Songs». Нужно вспомнить, подумал я, ведь когда-то мне Греко понравился. Диск начинался с «The Lady is a Tramp».
СЛУШАЕМ: Buddy Greco «The Lady is a Tramp»

Готовя радионовеллу о Бадди Греко, я собрал материал о нём. Интернета ещё не было, поэтому я опирался на сведения, попавшие в Энциклопедию популярной музыки 1989 года («The Penguin Encyclopedia of Popular Music»). Родился он в 1926 году в Филадельфии. Кстати, есть его биография и в первом издании джазовой энциклопедии Леонарда Фэзера (1966). А в последующих джазовых справочниках Греко не упомянут. Вроде, в шестидесятые его джазовость была замечена, а позже, увы, надежд не оправдал, «ударился в попсу». Родился Армандо Джозеф Греко в семье итальянских иммигрантов, рано проявил музыкальные способности, но фортепиано дома не было. Для начала отец — музыкальный критик — купил немую клавиатуру, установил её на кухонном столе и позволял мальчику колдовать на ней, пока семья не разорилась на настоящий инструмент. (Не странно ли, что в доме музыкального критика и учительницы музыки не было инструмента?). В 16 лет Армандо, выбравший себе сценическое имя Бадди, уже выступал с трио в местных клубах. Играл на рояле и пел. В 1944 году во время гастролей в Филадельфии его приметил менеджер Бенни Гудмана — Эллиот Векслер, даже помог юноше выпустить первую пластинку «Oh, Look-a There и Ain’t She Pretty?» Вскоре Греко попал в оркестр Гудмана в качестве пианиста, аранжировщика и вокалиста.

Buddy Greco, 1951
Buddy Greco, 1951

«Бенни понравилось, что у меня абсолютный слух, — рассказывал Бадди Греко, — он покровительствовал мне. Знал, что я из небогатой семьи, поэтому пригласил меня жить в Нью-Йорке в его квартире. Я стал членом его семьи». Впрочем, петь Бадди почти не удавалось, поэтому пребывание пианиста-вокалиста в знаменитом оркестре в течении почти четырёх лет не было замечено ни критиками, ни историками гудмаеновского бэнда. В этот период оркестр почти не записывался, Гудман предпочитал выпускать пластинки с группой приглашенных солистов. А в 1947 году Бадди Греко услышал Нэта Кинга Коула и понял, что его формат — фортепианное трио. Его дальнейшая жизнь — это бесконечные переезды, клубы во всех городах страны, частые полеты в Англию, студийные сессии, популярные радиошоу и огромный успех. Ещё в 1943 году Греко снялся в картинах «Дюбарри была леди» и «Повеса», и в 1948-м — в «Ритмах Бродвея». Кстати, именно он аранжировал всю музыку к фильмам. Известно, что Айра Гершвин, ревниво следивший за наследием Джорджа Гершвина, был доволен тем, как Греко оркестровал «Повесу» («Girl Crazy»).

«The Lady is a Tramp» Бадди записал в 1956 году. Кроме него эту же тему пели Фрэнк Синатра и Элла Фицджеральд, Дайана Росс и Ширли Бэсси, Лина Хорн и Дайана Мартин (дочь Дина Мартина), а в наше время и дуэт Тони Беннетт — Леди Гага. В 1963 году на гребне успеха в интервью Джону Уилсону Греко признался: «Больше всего мне хотелось стать джазовым пианистом, но я понял, что вокалисты быстрее становятся звёздами, чем инструменталисты. Даже великий Оскар Питерсон пока ещё не стал звездой». Однако горевать Бадди не приходилось. Он пел на тех же сценах, что Фрэнк Синатра, Перри Комо или Элла Фицджералд, он покорил Голливуд и Лас-Вегас, ему аплодировали Лондон, Вашингтон, Чикаго, Нью-Йорк и Торонто. Его записи расходились миллионными тиражами. Он был уважаем коллегами и любим публикой. И неутомим. В 2008 году выступил в Лондоне с биг-бэндом Би-Би-Си, дал концерт в клубе Ронни Скотта (программа называлась «Человек из Лас-Вегаса»). Жить предпочитал в Палм-Стрингс, но вряд ли хотел успокоиться. Открыл собственный клуб и выступал раз в неделю до самой кончины 10 января 2017 года.
ВИДЕО: Бадди Греко исполняет «The Lady is a Tramp» живьём на телевидении, февраль 1964

ДАЛЕЕ: ещё две новеллы о незаслуженно полузабытых джазменах  Читать далее «Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 2)»

Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 1)

От редакции. 19 и 20 августа в Москве автор этого текста, старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг, вместе с главным редактором «Джаз.Ру» Кириллом Мошковым будет вести концерты ХХ фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж». 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер перед юбилейным 20-м фестивалем предложил нашему изданию, с которым сотрудничает уже более полутора десятилетий, ещё один очерк по истории джаза «от первого лица», который мы рассчитываем опубликовать в 5 частях в течение двух-трёх недель.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Джаз ассоциируется с длинным списком имён его выдающихся представителей. Чем больше имён мы знаем, тем ближе к джазовому прозрению, к возможностям выборочного подхода, к осознанному приятию или неприятию каких-то школ, направлений, стилистических изгибов и т.п. Разумеется, есть имена, о которых даже спорить неприлично. Кто же не знает Луи Армстронга, Диззи Гиллеспи, Чарли Паркера, Дюка Эллингтона, Бенни Гудмана? Даже далёкие от музыки люди знают их хотя бы понаслышке, пусть и позабыв, на каком инструменте они играли. Но те, кто окунулись в эту музыку, прекрасно понимают, что в американском джазе мы найдем несколько сотен, если не тысяч, музыкантов, уровень которых настолько добротен и убедителен, что они могли бы вполне претендовать на попадание не только в рубрику «талантов, заслуживающих большего признания», а и в первую десятку-двадцатку списка знаменитостей (имеются в виду голосования критиков в журнале DownBeat). И я хотел бы обратить внимание на нескольких музыкантов, которые в своё время были достаточно известны, а теперь их, к сожалению, помнят разве что специалисты-историки.

У каждого из нас свой путь к джазу. Я пришёл в джаз из танцевальной музыки, которую часто играл по слуху, а иногда и по нотам. Мои первые слуховые опыты — довоенные пластинки с английскими, немецкими и советскими оркестрами. А мои первые американцы — братья Миллс. Вокальный ансамбль пел симпатичную и весьма несложную песенку «Dinah». В 8 лет я её уже играл «на слух».
ВИДЕО: The Mills Brothers «Dinah»

Пластинки были у соседей, они любили вечером потанцевать. Затем мой слух пополнялся музыкой из кинофильмов. Восторг вызывали песни, в которых был хотя бы ритм фокстрота или, как принято говорить, «красивые гармонии». В мой слуховой репертуар вошли песенки из кинокомедий «Антоша Рыбкин» (музыка Оскара Сандлера), «Сердца четырёх» (музыка Юрия Милютина), замечательный вальс Александра Варламова из кинофильма «Парень из тайги». После 1945 года (уже в Чебоксарах) началось увлечение танцами. Начиная с 7-го или 8-го класса мы ходили «на танцульки» либо в женскую школу, либо в городской парк, чтобы послушать музыку и посмотреть, как танцуют взрослые. В парке играл духовой оркестр, с точки зрения музыки нам это было неинтересно, а в школе заводили патефон, и звучали довоенные фокстроты, записанные Цфасманом, Скоморовским, Кнушевицким и Утёсовым. Помню свои предпочтения. Мне нравились «Му-Му» и «У меня есть сердце», «Песенка военных корреспондентов» (Утёсов), «Утомлённое солнце», «Звуки джаза», «Хорошо» (Цфасман), «Дикси Ли» и «Свит Су» Варламова (сохраняю орфографию того времени), «Континенталь» и «Караван» Кнушевицкого. Попадались и зарубежные довоенные пластинки.

В студенческие годы (1949-1954) кинофильмы по-прежнему были основным поставщиком танцевальной музыки. «Серенаду Солнечной долины» я впервые увидел в Чите в 1944-м, незадолго до переезда в Чувашию. И смотрел её не менее десяти раз (напоминаю, мама работала в кинотеатре). В моём таперском репертуаре была песня «Мне декабрь кажется маем» (так в субтитрах значилась песня Гарри Уоррена «I Know Why»), с трудом выковыривал «In the Mood» и «Chattanooga Choo Choo», затем подбирал песенки Дины Дурбин, Марики Рёкк и Зары Леандер. На студенческих вечеринках меня всегда просили играть, что я и делал с удовольствием, но весьма коряво. Сам это чувствовал.

Джазом я всерьёз начал интересоваться после 1953 года, когда у меня появился первый танцевальный оркестрик. Моим партнёром стал мой ровесник, барабанщик Валерий Мысовский, к тому времени уже хорошо знавший эту музыку, и у него уже скопился десяток джазовых альбомов, подаренных американскими туристами (Валя с 1955 года работал гидом-переводчиком в «Интуристе»). Сначала его, как и меня, больше всего интересовали биг-бэнды и бойкий новоорлеанский джаз. Года через два он начал интересоваться Чарли Паркером, Диззи Гиллеспи, Кенни Кларком, Максом Роучем, завёл знакомства с первыми боперами города — с саксофонистом Станиславом Чевычеловым, валторнистом Владимиром Прокофьевым, трубачом Аликом Сорокиным, пианистом Тимой Кухолевым. Из моего небольшого бэнда он ушел в группу контрабасиста Роберта Вилкса, которая играла на танцах в клубе ликёро-водочного завода. Я бывал в «ликёрке», восхищался ансамблем, в котором теперь играл Валя, и твёрдо решил побольше джаза вводить в свой оркестр.

Коллекционером я не стал. У меня не было связей, чтобы получать пластинки из-за рубежа. Не было и денег, чтобы приобретать их на черном рынке. Покупал, как и многие мои друзья польские, чешские, румынские, болгарские, югославские и гэдээровские пластинки. Поэтому, поняв, что жить без джаза не могу, обзавелся радиоприёмником, а чуть позже магнитофоном. Мотался по всему городу, навещал собирателей пластинок, чтобы что-то достать, переписать, получить информацию. После организации джаз-клуба «Д-58» я уже был в какой-то степени знатоком, мог прочесть лекцию о традиционных стилях джаза. Дома у меня появились книги, журналы (польские, чешские, немецкие и даже американские).

Я знал многих коллекционеров. Кто-то из них занимался бизнесом, то есть перепродажей, мало интересуясь самой музыкой. Но в большинстве случаев это были люди идейные, со своими предпочтениями. Знал я человека, который собирал только записи трубачей, знал и таких, кто собирал вокалистов (допустим, только Синатру), и бывал дома почти у всех музыкантов, которые знали о современном джазе, как мне казалось, всё. Года за два на моём магнитофоне «Днепр-11», который я купил в Таллине, было записано около трёхсот бобин с самыми разными джазовыми исполнителями. Со временем появился и набор американских альбомов.

Сегодня меня часто представляют как человека, который знает о джазе всё. Я же всегда от этого открещиваюсь. Невозможно всё знать. Просто не успеваешь следить за всем. Мир джаза огромен, непредсказуем и стилистически неоднороден. Как преподаватель истории джаза, я опираюсь на общепринятые и неопровержимые факты его становления и развития. Со студентами мы «проходим» всех гигантов — от Луи Армстронга до Дэйва Дугласа, от Коулмана Хокинса до Джона Зорна, от Арта Тэйтума до Сан Ра, от Дюка Эллингтона до Гордона Гудвина, но я позволяю себе отклоняться от фарватера и иногда обращать внимание на то, что не вошло в главный курс, но может представлять некий исторический казус. Поэтому хочу обратить внимание читателей на некоторые отдельные джазовые судьбы и рассказать о музыкантах, которые не вошли в первый эшелон знаменитостей, но деятельность которых была яркой и частично успешной. А знакомство с этими музыкантами происходило в то время, когда я осваивал репертуар для своего полуджазового бэнда или слушал пластинки и магнитофонные записи. Слушал, слушал и слушал… Начиналось всё с музыки, с понятия «нравится больше — нравится меньше», а уж потом я искал материалы о людях, её создающих. Итак, 15 маленьких историй.
ДАЛЕЕ: первые две из 15 маленьких историй Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 1)»

В Санкт-Петербурге состоится фестиваль мужского джазового вокала «Джазмен»

3 июня в Санкт-Петербурге на новой площадке, названной, в соответствии с веяниями нового времени, словосочетанием «Креативное пространства «Ткачи»», состоится первый фестиваль мужского джазового вокала Jazzman.

Мужчины, поющие джаз — редкие птицы, и не только в нашей стране. Возможно, именно поэтому организаторы фестиваля определили своей задачей развивать и стимулировать именно мужской джазовый вокал. Артисты, которые появятся на сцене в дни фестиваля, не просто вокалисты: они виртуозно используют возможности своего голоса как музыкального инструмента. Они «играют голосом», импровизируют и увлекают слушателей разнообразием своего мастерства. «Наша цель, — сообщают организаторы, — не только познакомить публику с исполнителями, которые сейчас работают в этой нише: мы также хотим обратить внимание молодых вокалистов на интересное и перспективное творческое проявление».

POSTER

Так сложилось, что современные слушатели привыкли ассоциировать джаз в основном с женским вокалом. Этот факт определяет миссию фестиваля Jazzman — объединить на одной сцене редких представителей мужского джазового пения и продемонстрировать значимость этого явления для широкой аудитории.

В фестивале примут участие представители джазовой сцены Петербурга: поющий гитарист Илья Луштак; шоумен, выступающий под именем «Вова Чё Морале», и его Sweet Hot Jazz Band; Тимофей Бушуев; выступающий a cappella мужской вокальный квинтет Plus Five, поющий кларнетист Константин Хазанович, петербургский «русский кубинец» — поющий перкуссионист Борис Эча (Boris Hecha), а также вокалист Павел Линейкин.

Ведущий фестиваля — легендарный петербургский музыковед, историк джаза, музыкант и аранжировщик Владимир Борисович Фейертаг.

Программу выступлений завершит вокальный джем, который объединит всех участников фестиваля. Кроме того, в фестивале примут участие юные вокалисты — ученики J&M School, школа танцев Summertime Swing School проведёт для гостей танцевальный мастер-класс, а в финале фестиваля прозвучит диджейский сет, который отыграет DJ Row-Man.
ДАЛЕЕ: контактные координаты, БИЛЕТЫ  Читать далее «В Санкт-Петербурге состоится фестиваль мужского джазового вокала «Джазмен»»

«Петербург-Концерт» продолжает цикл «Вечеринок с Владимиром Фейертагом» посвящением Телониусу Монку

anons10 марта в Санкт-Петербурге состоится очередная встреча цикла «Джазовых вечеринок с Владимиром Фейертагом» в Доме Кочневой на набережной Фонтанки. Музыкант, которому посвящена эта встреча — гениальный джазовый пианист и композитор Телониус Монк (1917-1982).

Thelonious MonkМировая музыкальная общественность не сразу признала заслуги Монка в области развития джаза. Выходец из небогатой семьи, так и не получивший систематического музыкального образования, он создал собственный оригинальный стиль, благодаря которому при жизни его называли авангардистом и примитивистом. Его манера игры была не совсем характерна для джаза: музыка была «рваной», изобиловала большим количеством мелодических скачков. Тем не менее, его композиции, как «Round Midnight», «Ruby My Dear», «Straight, No Chaser», «52nd Street Theme» и десятки других вошли в золотой фонд джазового репертуара; их играли и играют тысячи джазовых музыкантов по всему миру.

Николай Сизов (фото © Андрей Шерстнёв)
Николай Сизов (фото © Андрей Шерстнёв)

В Доме Кочневой пьесы из наследия Монка будет играть трио: Антон Боярских (тромбон), Николай Сизов (фортепиано) и Николай Затолочный (контрабас), а Владимир Фейертаг, как всегда, сопроводит концерт интереснейшим рассказом.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Концерты цикла «Джазовая вечеринка с Владимиром Фейертагом» в зале особняка на Фонтанке проходят уже третий год. Огромное обаяние и безусловный авторитет автора проекта — ведущего российского джазового музыковеда и историка джаза Владимира Борисовича Фейертага — привлекают настоящих звёзд современного отечественного джаза. Дружеская атмосфера творческого общения, яркие и ироничные комментарии ведущего, полностью акустический формат исполнения (без звукоусиления) — всё это делает проект уникальным. Все присутствующие могут задавать вопросы исполнителям и выражать свои эмоции во время концерта и после его окончания: это приветствуется.

10 марта, Дом Кочневой (наб. реки Фонтанки, 41, метро «Гостиный двор», тел. +7(812)310-2987). Начало концерта в 19:00.
Билеты (700₽) в кассе Дома Кочневой или на сайте «Петроконцерта».

«Джаз.Ру»: избранное. Владимир Фейертаг и Игорь Гаврилов беседуют о ярославской джазовой сцене

infra7 февраля директор Ярославского джазового центра и фестиваля «Джаз над Волгой» Игорь Гаврилов отмечает 68-й день рождения. А через полтора месяца, 21-27 марта 2017, в Ярославле в очередной, 17-й раз состоится фестиваль «Джаз над Волгой», нумерация которого начинается в далёком 1981 году (он проводится раз в два года) — он стартует буквально через неделю после ещё одной важной даты: 13 марта исполнится 43 года с открытия Ярославского джаз-клуба — предшественника Джазового центра. В связи с этим «Джаз.Ру» делает достоянием сетевого читателя интервью-диалог, которое старейшина российской джазовой журналистики, петербургский музыковед Владимир Фейертаг опубликовал в бумажном «Джаз.Ру» №10 (№1-2008). Это беседа Владимира Борисовича и Игоря Гаврилова, в которой они выясняют и устанавливают основные вехи ярославской джазовой истории.

Игорь Гаврилов и Владимир Фейертаг (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2015)
Игорь Гаврилов и Владимир Фейертаг (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2015)

Симптоматично, что в бумажной публикации этого материала у него был подзаголовок «Неспешная беседа двух заинтересованных людей, желающих сохранить историю»: ведь с 2013 года Ярославский джазовый центр, которым руководит Игорь Гаврилов, стал домом и для коллекций Центра исследования джаза — общественной организации, цель которой — собирание, сохранение, каталогизация, введение в оборот материалов по истории джаза в нашей стране (книг, публикаций СМИ, личных архивов, документов, нот, интервью, фотографий, аудиозаписей, видео- и киносъёмок), исследовательская и образовательная работа с этими материалами и организация доступа к ним для максимально широкого круга исследователей и просто интересующихся историей отечественного джаза людей.

Библиотека ярославского Центра
Библиотека ярославского Центра

Закономерно, что в последние годы у Гаврилова появилась и ещё одна должность: в настоящее время он — председатель комиссии по вопросам культуры и сохранения историко-культурного наследия Общественной палаты Ярославской области.

С днём рождения, Игорь Вячеславович!


Собеседники:

В.Ф. — Владимир Фейертаг, санкт-петербургский музыковед, историк джаза, автор энциклопедии «Джаз. XX век», книг «Диалог со свингом», «Джаз от Ленинграда до Петербурга», «Джаз в Петербурге. Who Is Who» (а также «Истории джазового исполнительства в России», которая вышла уже после публикации этого текста, в 2010 г. — Ред.), соавтор (совместно с Валерием Мысовским) первой в послевоенном СССР книги о джазе («Джаз», 1961), создатель первых советских джазовых филармонических абонементов в семи городах бывшего Союза, ведущий десятков джазовых фестивалей по всему СССР и в ряде стран постсоветского пространства.

И.Г. — Игорь Гаврилов, директор Ярославского городского джазового центра, организатор ярославского фестиваля «Джаз над Волгой», в конце 1980-х — один из руководителей Советской джазовой федерации.

В.Б. Фейертаг и И.В. Гаврилов меряются силушкой (фото © Павел Корбут, 2005)
В.Б. Фейертаг и И.В. Гаврилов меряются силушкой (фото © Павел Корбут, 2005)

В.Ф.: Весной 1971 года мне позвонил гитарист Станислав Каширин и пригласил в Ярославль. В кабинете директора клуба «Гигант» Роберта Киселева собралось человек 15, речь шла об организации регулярных джазовых концертов. Инициатива принадлежала нескольким— задиристому поклоннику традиционного джаза тромбонисту Владимиру Сизову, контрабасисту Николаю Волкову и спокойному, рассудительному гитаристу Станиславу Каширину. Все хотели играть и слушать любимую музыку. Сизов уже работал в «Гиганте» руководителем Студии традиционного джаза, набрал способных детей и готов был через несколько месяцев представить диксиленд. Каширин работал диспетчером в «Ярэнерго», вовсе не собирался бросать свою специальность, но упорно выискивал возможность играть на гитаре. На собрании присутствовал также Игорь Гаврилов — выпускник физико-математического факультета Ярославского пединститута, пытавшийся в студенческие годы организовать в своем ВУЗе джаз-клуб. По его рассказам, в 1967 г. он собрал 10-15 любителей джаза, но, как только наметилась стойкая, регулярно собирающаяся по разным поводам группа людей, появились трудности: то отключали свет, то не выдавали ключи. Педагогический институт клуб не поддержал. Теперь же Игорь был уверен: создать клуб можно! Киселёв нашел единственно приемлемую для клуба форму проведения джазовых концертов — Университет музыкальной культуры…

И.Г.: Он сделал это по рекомендации Якова Фридриховича Блеха, будущего директора филармонии. Было намечено 12 концертов.

В.Ф.: Правда, два концерта отдали эстрадной песне. Любопытно, что именно эти вечера и сорвались…

И.Г.: Я помню, что неджазовых концертов было пять! Но именно эстрадные концерты почему-то не состоялись, и их заменили джазовыми. Москву представляли септет Виталия Клейнота, квинтет Андрея Товмасяна, квартет Владимира Сермакашева, квартет Николая Громина — Вадима Сакуна, Игорь Бриль и диксиленд Владислава Грачёва. О москвичах рассказывали Аркадий Петров или Алексей Баташёв и Дмитрий Ухов, а вы вели концерты ленинградцев (диксиленд Алексея Канунникова, блюзмен Михаил Рура, женский симфоджаз «Белоснежка»), ярославцев (на одном из концертов вам ассистировал Станислав Каширин) и калининградский биг-бэнд «Ритм». Джазовые концерты, или так называемые занятия Народного университета музыкальной культуры, стали событиями городского значения. Киселёва же перед первым концертом руководители культуры города предупредили: «Если всё обойдётся — твоё счастье, но если будут эксцессы, мы сами тебя подтолкнём».
ДАЛЕЕ: продолжение «Неспешной беседы двух заинтересованных людей, желающих сохранить историю»  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Владимир Фейертаг и Игорь Гаврилов беседуют о ярославской джазовой сцене»

Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет

portraitВы можете поверить в эту цифру?

27 декабря 2016 года историку и летописцу российского джаза, ведущему большей части российских джазовых фестивалей, старейшине маленького цеха пишущих по-русски джазовых журналистов и музыковедов — Владимиру Фейертагу  — исполняется 85 лет.

В честь юбилея Владимира Борисовича «Джаз.Ру» с удовольствием делает достоянием широкой сетевой общественности монументальное интервью, которое он дал заместителю главного редактора нашего издания Анне Филипьевой пять лет назад, к своему 80-летию: до сих пор оно выходило только на бумаге («Джаз.Ру» №6/7-2011).


Анна Филипьева
фото: архив редакции
AF

Вроде бы нет причин сомневаться в том, что этот моложавый жизнерадостный человек, который, щедро делясь своими знаниями о джазе и своей бесконечной любовью к нему, привёл в «джазовый лагерь» тысячи, десятки тысяч людей по всей Руси великой — теперь, выражаясь научной латынью, октогенарий. То есть «живущий восьмое десятилетие». А всё равно не верится.

Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»
Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»

Определить одним словом роль Владимира Борисовича Фейертага в российском джазовом сообществе ещё труднее, чем поверить в цифру 85. Историк джаза? Да. Музыковед? Безусловно, причём первый в Ленинграде, кому советская власть официально доверила читать лекции о джазе, да ещё и заслуженный деятель искусств России. Популяризатор джаза? Само собой: преподаёт историю джаза студентам (музыкальное училище им. Мусоргского и Университет культуры и искусств, где с 2012 утверждён в должности профессора), ведёт джазовые радиопрограммы, читает публичные лекции, пишет книги. Между прочим, первая в послевоенном СССР книга о джазе была написана Фейертагом, в соавторстве с Валерием Мысовским, ещё в 1960 г., а самая новая, восьмая — или уже девятая? — по счёту, долгожданный учебник «История джазового исполнительства в России» — вышла в 2010-м. Но к какому занятию отнести фестиваль «Осенние ритмы», который Владимир Борисович проводил в Ленинграде с 1978 по 1993 годы, а также фестивали 90-х — «Джордж Гершвин и его время», «Мы помним Эллингтона»? А гастроли в Европе и США, которые он устраивал отечественным музыкантам на рубеже советской и постсоветской эпох? А… Короче говоря: как нам определить Фейертага?

Обратимся-ка за ответами к самому юбиляру.

Владимир Фейертаг

— Думаю, в том, что я пришёл к джазу, по большому счёту виновато военное время, когда кончился контроль надо мной как над академическим мальчиком, который хорошо играет на рояле гаммы и сонатины. Начались пластинки, всякая танцевальная музыка… Маме было не до меня, она была вынуждена работать в кинотеатре в каком-то эстрадном оркестрике. А я в связи с этим мог пятнадцать раз сходить на «Серенаду Солнечной долины», когда она пошла на экране. А ведь это действует! Мне в то время было 10-12 лет. Я слышал наши оркестры, мама водила меня на Эдди Рознера. Да, здорово. Но тут вдруг [на экране] настоящий биг-бэнд! Никаких скрипок, никаких нет улюлюканий и звучит как-то иначе… Поэтому я считаю, что «Серенада Солнечной долины» и Гленн Миллер — это первая ласточка для меня и моего поколения. И пригрел нас вовсе не американский образ жизни, не богатство, показанное в фильме. На это никто и внимания-то не обратил. А вот что люди играют, как они танцуют и как они при этом хорошо себя чувствуют — вот это очень понравилось.

Потом, вы ведь видите, проходит очень много детских конкурсов. Масса детей выступает на них, и сцена их заражает и портит. Представьте себе: девочка семи лет с бантом спела под Сару Воэн — и оглушительный успех! А потом ей становится пятнадцать лет, и наступает полное разочарование: ты никому не нужна. И психика надламывается. Примерно так было и у меня. Представьте, 1942-43 год. Я не был вундеркиндом, но вдруг понял, что если я прихожу в госпиталь, играю на рояле фокстрот, который подобрал на слух, или песенку Матвея Блантера, мне аплодируют, дают грамоту, хвалят, я получаю благодарности; а играй я прилично Бетховена — ничего подобного, только переводят из класса в класс. Понимаете? То есть я понял, что эта музыка нужна, я на ней славу зарабатываю, а академическая ни черта не даёт. Так эту ситуацию интерпретировала психология ребёнка, а моя мама против этого не возражала. Она сама была хорошим тапёром, играла на радио «Утреннюю гимнастику», импровизировала в той степени, в которой классик может импровизировать. Она была хорошей пианисткой с импровизационными задатками, хотя джаза не знала и не хотела знать, но она поощряла мою игру на слух.

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет»