Джазовед Дан Моргенстерн: 36 лет во главе Института исследования джаза — и вся жизнь (к 87-летию)

story24 октября отметил 87-й день рождения один из столпов современной джазовой журналистики и джазовой историографии — Дан Моргенстерн, в прошлом — главный редактор старейшего в мире джазового журнала DownBeat и директор Института исследования джаза Университета Ратгерса в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Редакция «Джаз.Ру» желает старшему коллеге и учителю доброго здоровья и в его честь воспроизводит фрагмент из книги главного редактора нашего издания Кирилла Мошкова «Индустрия джаза в Америке» , посвящённый Моргенстерну (публикуется в сокращении, информация актуализирована по состоянию на 2016 г.).

Dan Morgensten (photo © Cyril Moshkow, 2007)
Dan Morgensten (photo © Cyril Moshkow, 2007)

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
CM

В США есть несколько учреждений, где серьёзно занимаются изучением истории и теории джаза. Конечно, это и Смитсоновский институт в Вашингтоне, и знаменитый Архив им. Уильяма Рэнсома Хогана в Нью-Орлеане, и ряд институтов и центров при крупных университетах. Один из старейших университетских джазовых исследовательских центров — Институт исследования джаза (Institute of Jazz Studies)  в Университете Ратгерса, штат Нью-Джерси. [Далее мы будем всё время говорить «Университет Ратгерса», вместо более правильного «Университет имени Ратгерса» — просто потому, что в англо-американской практике это наше «имени» никогда не употребляется. На самом деле он всё-таки «имени»: имя героя американской революции полковника Генри Ратгерса было присвоено бывшему Колледжу Королевы ещё в 1825 г.. — КМ.]

Институт (кратко его называют IJS, Ай-Джей-Эс) был основан тогда, когда систематическое научное изучение джаза в США (и во всём мире) ещё только начиналось. В 1952 г. его как общественную организацию основал покойный ныне доктор Маршалл Стёрнс, в то время — профессор средневековой литературы в старинном нью-йоркском Хантер-Колледже; четырнадцать лет спустя Институт вошёл в состав Университета им. Ратгерса, одного из наиболее престижных государственных университетов Северо-Востока США (государственных — потому что совсем уж престижными в этом регионе Штатов считаются университеты частные, вроде Принстона). Конечно, вот так за здорово живёшь взять и включить в свою структуру институт по изучению какого-то там джаза университетская бюрократия не могла. Помогло только то, что уходивший на покой Стёрнс взял и все архивы Института, даже в то время уже немаленькие, просто подарил Ратгерсу. Волей-неволей пришлось включать в состав университета подразделение, которое этими архивами бы занималось.

В 1994 году Институт переехал в то помещение, которое занимает и сейчас. Это половина четвёртого этажа здания библиотеки им. Джона Даны, расположенного в одном из трёх кампусов Ратгерса — в Ньюарке, штат Нью-Джерси (два других находятся гораздо дальше от Нью-Йорка — в Нью-Бранзуике и Кэмдене).

Vincent Pelote (photo © Cyril Moshkow, 2012)
Vincent Pelote (photo © Cyril Moshkow, 2012)

Вот как эту историю изложил автору книги в 2012 г. тогдашний исполняющий обязанности директора Института исследования джаза, Висент Пелоте.

— Институт был основан в 1952 году человеком по имени Маршалл Стёрнс (Marshall Stearns). Он не был музыкантом, не был преподавателем музыки: он был профессором английской литературы в Колледже Хантера, в Нью-Йорке. Он написал две книги о джазе. Одна называлась «История джаза», другая — «Джазовый танец», её он создал совместно с женой. Долгое время эти две книги были среди самых популярных книг о джазе. Он основал Институт исследования джаза в собственной квартире в [нью-йоркском квартале] Гринвич-Вилледж, стараясь создать учреждение, куда люди могли бы приходить, чтобы изучать джаз, изучать источники. В то время не существовало колледжа или университета, которые считали бы джаз достаточно важным искусством, чтобы создать программу его изучения. Однажды Стёрнс понял, что невозможно держать такое учреждение в квартире, что он не будет жить вечно, и что было бы хорошо, если бы какая-то организация, колледж или университет, взяла бы институт под своё крыло, если с самим Стёрнсом что-то случится. Он предлагал свою коллекцию в разные учреждения, и кончилось тем, что в конце концов её взял Университет Ратгерса. У этого университета несколько кампусов: университетский городок в Нью-Бранзуике, в Ньюарке (это здесь) и в Кэмдене. Те, кто переводил Институт исследования джаза сюда, настояли, чтобы он был в кампусе Ньюарка, хотя он гораздо меньше, чем кампус в Нью-Бранзуике. Но здесь Институт находится близко к международному аэропорту Ньюарка, и Нью-Йорк тоже совсем недалеко, поэтому Институт гораздо более доступен, чем если бы он находился в Нью-Бранзуике. Институт переехал в Ньюарк в 1966-м, когда Маршалл Стёрнс неожиданно ушёл из жизни. С тех пор Институт находится здесь, хотя его переводили из одной части университета в другую. Сначала он работал в подвале университетской библиотеки, потом в здании за пределами кампуса, в Брайли-Холле, и затем, в 1994 году, оказался здесь, на четвёртом этаже библиотеки. Этот этаж строился не только для Института, но идея заключалась в том, что Институт исследования джаза будет именно здесь. С тех пор мы тут так и работаем.

Наши цели и задачи примерно такие же, какими были при Маршалле Стёрнсе, хотя несколько расширились. При Стёрнсе Институт не был частью университета, и он считал, что доступ к нему может иметь кто угодно — любой, кто изучает джаз. Теперь мы часть университетской программы, и одна из наших задач — поддержка магистерской программы по истории джаза здесь, в Ратгерсе, так что главное внимание — студентам магистратуры. Но во вторую очередь мы работаем с любыми исследователями извне университета, теми, кто работает над книгами, пишет статьи для журналов, работает на телевидении, на радио — со всеми, кто интересуется этой музыкой. Хотите просто посмотреть на какой-нибудь журнал — приходите, пожалуйста, мы продолжаем работать для вас.

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа об Институте исследования джаза в Ньюарке и о Дане Моргенстерне, который 36 лет был его директором  Читать далее «Джазовед Дан Моргенстерн: 36 лет во главе Института исследования джаза — и вся жизнь (к 87-летию)»

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 3

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах участников старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью публикует этот очерк в трёх обширных частях. Часть первая была опубликована 19 августа. К отмечавшемуся 1 октября 94-му дню рождения российского джаза мы опубликовали вторую часть очерка. Сегодня — третья, заключительная часть колоссального «лонгрида».


Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Игорь Зисер

 

ИЗ

Окончание. Начало см. в выпусках от 19.08.2016 и от 30.09.2016

9. Московский брейк

Слово «брейк» используется джазовыми музыкантами для обозначения короткой сольной вставки одного из участников ансамбля, когда остальные прерывают исполнение. Часто такие брейки играются в конце квадрата или всей пьесы. Мы в нашем очерке приближаемся к такому моменту. Но есть и еще одно значение, среди множества, найденных мною в словаре английского сленга. Брейк — это удар судьбы.

Удару, связанному с проклятым московским квартирным вопросом, предшествовало более предсказуемое событие: в конце 1959 года после трёх сезонов работы от Москонцерта (сейчас сказали бы — на Москонцерт) из оркестра ушли саксофонисты Виктор Деринг и Анатолий Голов, а также пианист Юрий Модин. Сложного по характеру, неуживчивого Модина руководитель оркестра Олег Лундстрем просто заменил на блестящего, очень перспективного молодого пианиста Николая Капустина. Деринг, во-первых, устал от бытовых проблем, ему надо было срочно в Казани решать квартирный вопрос; а во-вторых, когда в 1958 году в оркестре появился молодой, активный и способный саксофонист Георгий Гаранян, ему перешли многие партии, исполняемые Дерингом, и Виктор Эдуардович не стал ждать участи Модина. Что касается Анатолия Голова, то это был человек с особым характером. Как мне рассказывал казанский бэндлидер Анатолий Василевский, хорошо знавший ветеранов «шанхайского» состава, Голову просто надоело мотаться с эстрадными концертами по стране: ведь только за первый год работы оркестранты объехали 82 города СССР. Для оркестра эта потеря в музыкальном плане была особенно ощутимой: Анатолий Голов был выдающимся альт-саксофонистом, с его уходом пропала важная краска в звучании бэнда. Послушайте, как звучит его альт-саксофон в пьесе «Harlem Nocturne», записанной в 1959 году — кстати, эту запись, представляя советский оркестр мировой джазовой аудитории, в 60-е годы «крутил» по «Голосу Америки» прославленный радиоведущий Уиллис Коновер.

Анатолий Голов и Олег Лундстрем на концерте. 1957 год.
Анатолий Голов и Олег Лундстрем на концерте. 1957 год.

СЛУШАЕМ: Анатолий Голов (саксофон) и эстрадный оркестр под управлением Олега Лундстрема (Москва, 1959) — «Гарлемский Ноктюрн» (Эрл Хаген)

ДАЛЕЕ: продолжение финальной части исследования истории участников «шанхайского» состава Оркестра Олега Лундстрема, много ФОТО!  Читать далее «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 3»

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 2

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью публикует этот очерк в трёх обширных частях. Часть первая была опубликована 19 августа. Сегодня, к отмечаемому 1 октября 94 дню рождения российского джаза, мы публикуем вторую часть очерка.


Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Игорь Зисер

 

ИН

Продолжение. Начало см. в выпуске от 19.08.2016
5. Репатриация 1947

Среди пассажиров теплохода «Гоголь» того октябрьского рейса было много бывших харбинцев, опубликовавших свои воспоминания. Вот отрывок из воспоминаний Олега Штифельмана, с указанием времени отправления из Шанхая и прибытия в Находку, а также с упоминанием оркестра Лундстрема:

Наступило утро 27 октября 1947 года… Я уже стою на палубе теплохода «Гоголь» и смотрю вниз на мать и Олю. Я спускаю вниз верёвочку, и мать привязывает к ней связку банан[ов] (она знала, что я обожаю бананы), а Оля привязывает конверт с прощальным письмом… С нашей группой ехали два оркестра: симфонический оркестр Фидлера и джаз-оркестр Олега Лундстрема. На второй день в море пассажиры упросили Лундстрема дать концерт на палубе, что и было выполнено. Параллельным курсом шли ещё два корабля, так они максимально приблизились, чтобы слышать этот прекрасный джаз. Моряки «Гоголя» просто балдели от восторга… Утром 30 октября мы прибыли в порт Находка».

(Олег Штифельман. «Крошка из Шанхая») 

Теплоход «Гоголь», бывший «Wadal»
Теплоход «Гоголь», бывший «Wadal»

Чтобы представить себе общую картину «исхода», приведу сведения о репатриации из Китая в 1946 -1948 годах.

После окончания Второй мировой войны указами Президиума Верховного Совета СССР определённой части эмигрантов было предоставлено право получения советского гражданства. Его получали лица, состоявшие к 7 ноября 1917 года подданными бывшей Российской империи, а также те, кто утратил советское гражданство, и их дети. Распространялось оно на русских эмигрантов, которые в то время жили не только в Маньчжурии, но и в провинции Синьцзян, в Шанхае, Тяньцзине и других городах Китая. После выхода этих указов началась добровольная репатриация, которая охватила период 1946–1950 годов.

В 1947 году прибывших репатриантов из Китая размещали, главным образом, на Урале — в 38 городах и районах Свердловской области, в городах Златоуст, Магнитогорск, Миасс, двух районах Челябинской области, в шести городах Башкирской АССР, в двух районах в Молотовской (ныне Пермской) области, а в Татарской АССР — в Казани и четырёх районах республики.

В 1946–1948 годах все репатрианты прошли процедуру фильтрации, примерно треть была осуждена по 58-й статье УК РСФСР за коллаборационизм на сроки от 10 до 15 лет.

(Наталья Гребенникова «Дело «харбинцев»», журнал «Словесница искусств», №2(30) 2012)

Уже в Находке Олег Лундстрем проявил свои качества находчивого и умелого организатора. В этот момент надо было найти оптимальное решение главного вопроса: куда ехать? О жизни в СССР участники оркестра знали очень мало. Поэтому надо было найти подход к начальству, ответственному за распределение репатриантов. Лундстрем тут же организует концерт для охранников, производит соответствующее впечатление и получает возможность выбрать город.

— Мы ошеломили их! — говорил Олег Лундстрем. — Представляете, картина: все были одеты в униформу концертную, инструменты блестят, сели — у всех пульты! Такого в СССР не было и в Москве, а тут — Находка! Это была удача, поскольку ребят сразу зауважал начальник по распределению товарищ К.А. Пискун. Он спрашивает: кто куда хочет ехать? Определил нам границу — Уфа-Казань-Киров-Свердловск (любой город по эту черту), дальше — полная разруха! Я осмелел и стал просить его подыскать нам город с консерваторией. Из всех доступных для репатриантов городов консерватории имелись только в Казани и Свердловске. Он говорит: вы пока отдыхайте, я созвонюсь с городами, завтра дам вам ответ! Оказалось, в Свердловске — консерватория старая, и там перепроизводство музыкантов. А в Казани — новая, молодая консерватория (основана в 1945 г.), — там нехватка музыкантов. Я выбрал самый западный город, поближе к центру — Казань…

Никто тогда и не знал, что в 1947-м, то есть накануне нашего возвращения в СССР, посадили Александра Варламова, что разогнали главный биг-бэнд страны под руководством Александра Цфасмана. Другой знаменитый джазист, Эдди Рознер, был тогда уже в местах, гораздо более отдалённых, — в магаданских лагерях. Советский Союз к тому времени уже вовсю боролся с космополитизмом, «стилягами», «низкопоклонничеством» перед Западом. А тут — эти самые с иголочки одетые «стиляги» из Шанхая рвутся домой!

Олег Лундстрем. Как мы возвращались из Шанхая. Из фильма «Дорога домой» (цикл «Осенние портреты», телекомпания Альма Матер, 1998. цит. по: Л.Черникова, указ.соч., см. ч.1)

Дорога холодной осенью через всю истощённую войной страну в вагонах-теплушках становится очень тяжелым испытанием, но музыканты и их семьи переносят его стойко и, наконец, в конце ноября прибывают в Казань. И здесь — новые трудности, и снова Олег Лундстрем применяет испытанный приём «на поражение» местных чиновников: такого они точно еще не видели и не слышали…

В таких теплушках — из Находки в Казань
В таких теплушках — из Находки в Казань

ДАЛЕЕ: продолжение второй части очерка истории Оркестра Олега Лундстрема

Читать далее «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 2»

Человек-эпоха. К 90-летию со дня рождения: саксофонист Джон Колтрейн (1926-1967)

NEW: Джазовый подкаст №718: новая серия «Coltraniana», выпуск 1 из 10

storyЭтот текст был опубликован в бумажном «Джаз.Ру» №5-2007, к 40-летию со дня смерти Джона Колтрейна. Впервые публикуется в сетевой версии нашего издания в актуализированной для 2016 г. версии. — Ред.

23 сентября 2016 исполнилось 90 лет со дня рождения саксофониста Джона Колтрейна — музыканта, без которого современная импровизационная музыка была бы совершенно иной. Изыми Колтрейна из истории джаза — получится совершенно другая история, и совершенно иной джаз. В столетней истории жанра всего несколько имён такого масштаба: Луи Армстронг, Дюк Эллингтон, Чарли Паркер, Майлз Дэйвис…

И Джон Колтрейн.

Почти полвека, прошедшие после смерти Колтрейна, пока так и не произвели на свет фигуры сопоставимого масштаба. Пять десятилетий вершинные достижения в джазе измеряются степенью приближения к уровню Колтрейна. И это не только уровень техники игры, как иногда кажется молодым музыкантам — хотя Колтрейн и поднял технику игры на саксофоне на небывалый дотоле уровень. Это духовный уровень, уровень того содержания музыки, которое не описывается технологическими терминами и не может быть отражено в нотных записях. Это магия, которая и делает музыку — музыкой, высшим проявлением человеческого духа, а не просто упорядоченным набором звуков разной высоты. К сорокалетию ухода из жизни Джона Колтрейна мы попытались очертить жизненный путь великого джазового волшебника. Искренне надеемся, что эти материалы окажутся полезны и тем, кто давно и хорошо знает музыку Трейна, и тем, кто только открывает для себя его творчество.

John Coltrane
John Coltrane

Михаил Сапожников MS

Магия звука Колтрейна: ступени

Колтрейн чувствовал, что музыка — это Вселенная… подобно тому, как смотришь на звёзды на небе и знаешь, что за звёздами, которые ты видишь, находится гораздо больше невидимых звёзд. Все, что можно было сказать — Колтрейн сказал.
Маккой Тайнер

Для меня он был ангелом, сошедшим на землю.
Элвин Джонс

Гениальный музыкант двадцатого столетия, саксофонист и композитор Джон Колтрейн был ключевой фигурой в истории джаза. Творчество Колтрейна оказало огромное влияние на развитие мировой музыки в целом, и это влияние не ослабевает и сейчас, спустя 49 лет после его смерти.

Впервые я услышал звук саксофона Джона Колтрейна 59 лет тому назад. В 1957 г. я учился в десятом классе и готовился к поступлению в Московский физико-технический институт, а вечерами регулярно слушал передачи Уиллиса Коновера «Time for Jazz» по «Голосу Америки».

И вот как-то я не успел к началу очередной передачи. Быстро настраиваюсь на нужную волну… и слышу пронзительно печальный, потусторонний звук трубы, мгновенно создающий атмосферу какой-то глубокой, отрешенной меланхолии. Тихий звук трубы, приглушённый сурдинкой, медленно затухает и исчезает… и вдруг происходит резкий, неожиданный и короткий взрыв — громкие фанфары, производимые одновременно трубой, саксофоном, фортепиано и барабанами.

А потом… потом появился невыразимо прекрасный, магический звук саксофона — одновременно грустный и величественный, жёсткий, эмоционально напряжённый, устремленный ввысь, в таинственную бесконечность. Изысканное, изобретательное соло саксофона заканчивается, опять вступает на короткий момент печальная труба, резко контрастирующая с саксофоном, и пьеса завершается.

Ничего подобного я раньше не слышал. Было это более полувека тому назад, а я помню тот восторг, который меня охватил, как будто это было только вчера. Жду с нетерпением, что скажет Уиллис.

И Уиллис, медленно, тщательно выговаривая каждое слово, торжественно объявляет на своём «специальном английском»: «’Round Midnight!… The Miles Davis Quintet. Miles Davis on trumpet, John Coltrane on tenor saxophone, Red Garland on piano, Paul Chambers on bass, «Philly» Joe Jones on drums».

Это была запись с новой пластинки «’Round About Midnight» знаменитого квинтета Майлза Дэйвиса с Джоном Колтрейном. Изумительная композиция Телониуса Монка, исключительно оригинальная аранжировка Гила Эванса, великолепное исполнение квинтета Дэйвиса, и в результате — абсолютный шедевр.

Почему я люблю музыку Джона Колтрейна? Попытаюсь объяснить.

Как физик, много лет изучающий резонансное взаимодействие лазерного излучения с веществом, могу точно сказать, что в основе моего восхищения музыкой Колтрейна лежит резонанс.

Магический звук его тенора, фразировка, интонации, сплав напряженных эмоций и интеллекта, высочайшая духовность его музыки, устремленной в космос — всё это я чувствую. Это вызывает в моей душе резонанс.

Сейчас я собрал практически всю музыку, записанную Джоном Колтрейном. И мне хочется рассказать о жизни и творчестве этого гениального музыканта.

John Coltrane
John Coltrane

ДАЛЕЕ: подробный очерк о жизни и творчестве Джона Колтрейна  Читать далее «Человек-эпоха. К 90-летию со дня рождения: саксофонист Джон Колтрейн (1926-1967)»

Живая история. Владимир Филатов, барабанщик Джаз-оркестра ЦДРИ в 1950-х: «Моё прикосновение к джазу»

storyВладимир ФилатовАвтор, Владимир Филатов (р. 1937), в школьные годы участвовал в прославленном ансамбле Московского городского дворца пионеров п/у Владимира Локтева (ныне Ансамбль песни и танца им. В. С. Локтева Московского городского дворца детского (юношеского) творчества) — коллективе, где начинали путь в музыке многие известные артисты, в том числе и джазовые музыканты. Впоследствии судьба привела его в Джаз-оркестр ЦДРИ (Центрального Дома работников искусств), который во второй половине 50-х под руководством будущего народного артиста и неофициального «министра джаза СССР» Юрия Саульского, в то время совсем молодого музыканта, стал своего рода колыбелью московского джазового движения. Однако в жизни Владимира Валентиновича победила наука: выпускник МИФИ, автор нескольких десятков изобретений, он долгие годы работал в НПО «Астрофизика». Кроме того, Владимир Филатов — член Тушинского товарищества художников и автор книги «Воспоминания о Владимире Сергеевиче Локтеве» (2007, «Московские учебники»).

Текст о джазовом периоде жизни автора — отрывок из книги В.В. Филатова «Кружева памяти на оси времени», который он любезно предоставил «Джаз.Ру» для публикации.


Зная по моим рассказам, что когда-то я играл на ударных инструментах, сын подарил мне подписку на журнал «Джаз.Ру». В великолепно изданном журнале были фотографии и статьи знакомых музыкантов, с которыми я когда-то играл. В то время джаз не был обласкан партийно-государственной идеологией СССР, но, невзирая на это, мы, мальчишки послевоенного поколения, тянулись к этому прекрасному свободному искусству.

Прикосновение к музыке, а позже к джазу, началось у меня ещё в школе в 40х-50х годах, в оркестре Ансамбля Владимира Сергеевича Локтева, где я прошёл хорошую школу игры на ударных инструментах у педагога Сергея Александровича Колдобского. Познав азы музыкальной грамоты, тональности кварто-квинтового круга, бегло читая с листа, мы могли играть в любых оркестрах. А в перерывах репетиций оркестра мы, мальчишки, стремились играть джазовые мелодии, услышанные по радиоприёмнику. У нас в оркестре был такой хулиганистый мальчик Адик Сатановский (впоследствии известный московский джазовый контрабасист Адольф Сатановский. — Ред.), который, играя на контрабасе, удачно вставлял джазовые ходы буги-вуги в пьесы советских композиторов, а мы, ударники, синкопировали ритмические рисунки в исполняемых произведениях.

Единственная сохранившаяся у автора фотография: Владимир Филатов - джазмен 50-х
Единственная сохранившаяся у автора фотография периода работы в Мосэстраде: Владимир Филатов — джазмен 50-х

Однажды перед сеансом в кинотеатре «Художественный» (в те годы перед сеансами в фойе кинотеатров играли небольшие эстрадные и/или джазовые ансамбли. — Ред.) я услышал барабанщика Лаци Олаха, техника игры которого меня удивила. Колдобский показал эти приёмы, которые я тут же освоил.

Лаци Олах (фото начала 1970-х)
Лаци Олах (фото начала 1970-х)

Иногда Сергей Александрович после занятий спрашивал меня, сделал ли я все школьные уроки. После положительного ответа он приглашал меня в свой «Москвич-401». Мы ехали в Дом инженера и техника, расположенный в старом особняке на Кировской (Мясницкой) улице, где С.А. по вечерам играл танцы в небольшом составе Виталия Файкинда. Когда в фойе гас яркий свет, С.А. сажал меня на своё место, а сам уезжал играть концерт в составе симфонического оркестра в концертный зал им. Чайковского. Так он приучал меня к самостоятельности.

ДАЛЕЕ: продолжение воспоминаний Владимира Филатова — Ансамбль Локтева, Джаз-оркестр ЦДРИ, Фестиваль молодёжи и студентов…  Читать далее «Живая история. Владимир Филатов, барабанщик Джаз-оркестра ЦДРИ в 1950-х: «Моё прикосновение к джазу»»

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию)

Игорь Зисер ИН

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью открывает публикацию этого очерка в трёх обширных частях.

Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)

В энциклопедическом словаре Гроува синкопирование определяется как «нарушение регулярности ритма путем перемещения акцента на долю такта, обычно не акцентируемую». По существу это не что иное, как нарушение нормальной метрической пульсации посредством подчеркивания слабой доли… Таким образом, синкопирование представляет собой способ ритмической деформации метра и служит средством для создания эффекта неожиданности.

(Уинтроп Сарджент. «Джаз». М., Музыка, 1987, стр.55-56.)

Предисловие

Рассматривая историю Олега Лундстрема и его оркестра, как траекторию в пространстве и времени, можно отметить особые точки, которые связаны с «деформацией» плавного или регулярного развития событий. Используя музыкальную терминологию, уместную в нашем очерке, можно назвать их «синкопами».

Так, первый неожиданный поворот («синкопа-1922») в биографии семьи Лундстремов — это переезд из России в китайский город Харбин в 1922 г., связанный с работой главы семьи — Леонида Францевича Лундстрема — на КВЖД (Китайско-восточной железной дороге, построенной Россией. — Ред.). Вторая «синкопа-1934» — это «случайная» встреча Олега Лундстрема в 1934 г. с записью оркестра Дюка Эллингтона, определившая поворот к джазу. Третья «синкопа-1935» — это, по сути, бегство из Харбина в Шанхай, связанное с военно-политической обстановкой в Маньчжурии (северо-восточной территории, отторгнутой от Китая императорской Японией. — Ред.) . Эта «синкопа» привела к выходу джазовой темы в жизни Лундстрема на первый план и последующему становлению его оркестра в Шанхае. Выезд из Шанхая в Советский Союз — это уже не синкопа, это «возвращение-1947» на Родину, решение о котором долго вынашивалось музыкантами… Четвёртая «синкопа» в судьбе оркестра — печально знаменитое постановление ЦК КПСС «Об опере Вано Мурадели «Великая дружба»» 1948 г. («синкопа 1948»), по существу запретившее в СССР западную музыку, в том числе и джаз, и остановившее развитие отечественного джаза на несколько лет. В 1955 г. оркестр Лундстрема получил неожиданную поддержку великого Дмитрия Шостаковича на совещании в редакции журнала «Советская музыка» («синкопа 1955»). Тогда прозвучала известная фраза композитора о пути, которым должна идти так называемая «лёгкая музыка». И следом — случайное появление администратора московского Росгастрольбюро Михаила Цына на казанском концерте оркестра в конце1955 г. (по другим сведениям — в январе 1956) и последующее приглашение и перевод оркестрантов в Москву приказом по Росконцерту в октябре 1956. Завершение «казанского» периода оркестра произошло в 1963 г. («синкопа 1963»), когда вышел приказ о разрешении прописки в Москве 10 членам оркестра Лундстрема, по которому фактически было «прописано» шесть человек из первого, казанского состава. Больше половины «шанхайцев» (девять человек) остались в Казани и внесли свой вклад в развитие музыкальной культуры города.

Такова вкратце внешняя, географическая и временная траектория оркестра на его пути из Харбина в Москву. Но есть и другое измерение этого пути, нематериальное по своей сути — и, как мне представляется, более важное: то, что мы называем «судьбой». В этой судьбе сложно переплелись личные качества, связанные с происхождением и психологическими портретами джазовых музыкантов, истории их семей, и все это на грозном фоне событий ХХ века, перевернувших всю мировую историю.

События «китайского» периода жизни Лундстрема и его товарищей очень подробно освещены в работе Л.П.Черниковой «Джаз-оркестр Олега Лундстрема» (Федеральное агентство по образованию. Башкирский гос.ун-тет, Уфа, 2009 — 300 с., веб-версия доступна на сайте Оркестра Олега Лундстрема), поэтому в нашем очерке сделана попытка выделить черты Олега Леонидовича как джазового музыканта и руководителя оркестра, в чём существуют опредёленные трудности. У нас для этого нет главного — записей оркестра тех лет, поэтому придется опираться на письменные свидетельства музыкантов, на фото того периода, а также на музыкальный и визуальный «фон эпохи», сохранившийся в записях джазовых ансамблей, которые служили образцом для оркестра Лундстрема.

1. Синкопа-1922. Харбинская юность

Китайская история братьев Лундстрем, во многом похожая на истории их друзей, замешана на одних и тех же исторических дрожжах: революция и гражданская война в Забайкалье и Дальнем Востоке, переезд родителей на хорошо оплачиваемую работу в КВЖД и детство в Харбине.

Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.
Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.

Фото 1. Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.

ДАЛЕЕ: продолжение первой (из трёх) частей исследования по истории оркестра Олега Лундстрема  Читать далее «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию)»

Контрабасист Алексей Исплатовский отмечает 70-летие

Редакция «Джаз.Ру» LK

story13 августа празднует 70-летний юбилей российский джазовый контрабасист и бас-гитарист Алексей Исплатовский.

Алексей Исплатовский (фото: Рафаэль Аваков)
Алексей Исплатовский (фото: Рафаэль Аваков)

Алексей Владимирович родился в Москве 13.08.1946 г., в 1962 16-летним дебютировал на джазовой сцене в составе трио пианиста Игоря Бриля (в 1969 г. на «Мелодии» вышла пластинка квартета Игоря Бриля, в записи которой участвовал Исплатовский). Он выступал на всех Московских джазовых фестивалях, проводившихся с 1965 по 1968 гг., в том числе в одном из самых ярких ансамблей того периода — квинтете саксофониста Алексея Зубова «Кресчендо». В 1966 работал в оркестре «ВИО-66» п/у Юрия Саульского, играл во всех московских джазовых кафе («Молодёжное», «Синяя Птица», «Ритм», «Печора» и др.).

Алексей Исплатовский на фестивале «Джаз-65» (фото: Михаил Кулль)
Алексей Исплатовский на фестивале «Джаз-65» (фото: Михаил Кулль)

В 1970 Исплатовский окончил Московскую консерваторию по классу контрабаса. С 1972 — концертмейстер группы контрабасов и солист (контрабас и бас-гитара) в Государственном симфоническом оркестре кинематографии. Оставаясь одним из ведущих джазовых контрабасистов Москвы, в 1970-е гг. сотрудничал со многими музыкантами, играл в трио пианиста Леонида Чижика (альбом «Трио Леонида Чижика играет Д. Гершвина», ВФШ «Мелодия», 1977), в так называемом «Квартете солистов оркестра кинематографии» (пианист/клавишник Игорь Назарук, гитарист Алексей Кузнецов, барабанщик и перкуссионист Андрей Чернышёв).

Алексей Исплатовский, 1977 (фото: Владимир Лучин)
Алексей Исплатовский, 1977 (фото: Владимир Лучин)

С этим ансамблем Исплатовский в 1976 г. записался на одном из самых многотиражных советских джазовых альбомов 70-х — «Утверждение» (ВФГ «Мелодия», 1978). Игра Исплатовского звучит на ряде других записей ансамбля Игоря Назарука, а также на записанном в 1980 г. популярнейшем альбоме гитариста Алексея Кузнецова «Голубой коралл» (Мелодия, 1981).

Алексей Кузнецов, Алексей Исплатовский, Николай Громин (фото: Александр Забрин)
Алексей Кузнецов, Алексей Исплатовский, Николай Громин (фото: Александр Забрин)

Любители джаза в нашей стране и почитатели таланта Алексея Исплатовского во всем мире поздравляют его с юбилеем и желают ему сохранять крепкое здоровье и ещё многие годы радовать своим творчеством.
СЛУШАТЬ: Квартет Игоря Назарука «Утверждение» (1978)

Джазовый организатор Олег Черняев: к 70-летию

Георгий Искендеров
Фото: Павел Корбут, Александр Забрин, автор
GI

story24 июля ряды членов «клуба московских джазовых семидесятников» пополнил, отметив своё 70-летие, Олег Черняев — джазовый менеджер, пик активности которого приходится на 70-80-е годы прошлого столетия.

В джазовом мире, помимо музыкантов и слушателей, есть люди, которые хотя и не выходят на сцену как исполнители, но их преданность идее и организаторский дар способствуют развитию музыкальной сцены. Выбранный некогда ими подвижнический образ жизни — невероятными усилиями по благородному движению души собирать в нужном месте в нужное время нужных людей — дал возможность отечественному джазу не остаться на доморощенном уровне, содействовал его выходу на мировую сцену. В Москве, начиная с 1960-х гг., действовала целая плеяда таких энтузиастов, и Олег Черняев стоит в одном ряду с подвижниками московской джазовой сцены, среди которых Алексей Баташёв, Павел Барский, Вячеслав Винаров, Игорь Абраменков, Игорь Косолобенков, Евгений Филипповский, Юрий Савостицкий, Михаил Грин, Александр Эйдельман, Рафаэль Аваков и другие.

Олег Черняев (фото © Павел Корбут)
Олег Черняев (фото © Павел Корбут)

Юбиляр появился на свет 24 июля 1946 года в Завитинске Амурской области, куда судьба занесла семью отца — советского военнослужащего. Школьные годы прошли в Ваймаре (ГДР) и Воронеже. Высшее образование Олег получил в Воронежском технологическом тнституте, по окончании которого с дипломом инженера-механика некоторое время работал по специальности. Затем самостоятельно освоил профессию строителя и с успехом работал и продолжает трудиться на этом поприще. Кроме этого, с отличием окончил высшие курсы немецкого языка при Инязе им. Мориса Тореза (ныне Московский государственный лингвистический университет).

Олег Черняев, 1960-е
Олег Черняев, 1960-е

Джазом Черняев заразился во время учёбы в институте. В студенчестве играл на барабанах в малых составах, в 1967-68 г. г. по линии бюро международного молодёжного туризма «Спутник» организовывал выезды институтского ансамбля в международные лагеря Бакуриани и Сочи. Будучи членом совета Воронежского городского джазового клуба, президентом которого был известный исследователь джаза, переводчик джазовой литературы Юрий Верменич, Олег организовывал выступления клубных ансамблей на всесоюзных джазовых фестивалях и концертах в Куйбышеве, Днепропетровске, Донецке, Ростове-на-Дону и в самом Воронеже. В феврале 1967 Черняев представил ансамбль Воронежского городского джаз-клуба (Анатолий Ливерко — флейта, Игорь Файнбойм — фортепьяно, Валентин Зубов — контрабас, Георгий Искендеров — ударные) на его первом выездном выступлении, прошедшем в рамках цикла «География советского джаза», который проводил в Ленинграде джаз-клуб «Квадрат». Олег был техническим директором первых воронежских джазовых фестивалей «Воронеж-1969», «Воронеж-1970» и «Воронеж-1971», где членом жюри был московский джазовый критик Алексей Баташёв (на фото они вместе).

Олег Черняев, Алексей Баташёв, начало 1970-х
Олег Черняев, Алексей Баташёв, начало 1970-х

В конце 60-х Олег вошёл в совет воронежского молодёжного джазового кафе «Россиянка» и в дальнейшем был избран его председателем. «Россиянка» хорошо известна очень многим советским джазменам, которым довелось выступать там.
ДАЛЕЕ: продолжение биографии Олега Черняева, поздравление от друзей 
Читать далее «Джазовый организатор Олег Черняев: к 70-летию»

Луи Армстронг, первая суперзвезда джаза. К 45-летию ухода из жизни

Текст основан на подкасте, который вышел в августе 2011 к 110-летию со дня рождения Луи Армстронга


Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

story6 июля исполнилось 45 лет со дня ухода из жизни музыканта, который для миллионов людей во всём мире олицетворял и продолжает олицетворять собой весь джаз вообще. Луи Армстронг (Louis Armstrong) всю свою жизнь утверждал, что родился в день независимости Соединённых Штатов Америки 4 июля 1900 года. Только через многие годы после его смерти, лет 30 назад, американские исследователи нашли в нью-орлеанских архивах свидетельство о его крещении — и установили, что на самом деле самый знаменитый джазовый трубач и певец ХХ века родился 4 августа 1901 года и, следовательно, когда 6 июля 1971 он мирно умер во сне, ему было 69 лет и 11 месяцев. А значит, 4 августа со дня его рождения исполнится 115 лет.

Louis Armstrong
Louis Armstrong

Рассказать историю Луи Армстронга в одном коротком тексте, конечно, невозможно. Я и пытаться не буду. Интересно, что на «Джаз.Ру» Сатчмо (Satchmo, «Рот-кошёлка») — под таким музыкантским прозвищем был известен Луи Армстронг — пять раз звучал в Джазовом подкасте: в 52-м, 112-м, 191, 277 и 508 выпусках, последний раз — пять лет назад. И звучали в основном его ранние записи — грампластинки 1920-х годов, что и неудивительно: именно на них основана его репутация в джазовом мире, именно в записях своих знаменитых «Горячих Пятёрок» и «Горячих Семёрок», Louis Armstrong Hot Five и Louis Armstrong Hot Seven, с 1925 по 1928 год Луи Армстронг заложил несокрушимый фундамент практически всего джазового инструментального импровизационного искусства — и не только на трубе, так как его принципы вокализации инструментальной интонации (то есть сближения интонаций инструмента и человеческого голоса), его манера ритмической организации звука, утвердившая свинг в качестве основного принципа организации ритмического движения в джазе — всё это было по тем временам совершенно радикально, неслыханно, новаторски и тут же было подхвачено, изучено, скопировано, освоено и пущено в обиход тысячами музыкантов по всему миру.

Louis Armstrong Hot Five (Нью-Орлеанский джазовый архив им. У.Р.Хогана)
Louis Armstrong Hot Five (Нью-Орлеанский джазовый архив им. У.Р.Хогана)

Интересно, что широкая публика хотя и покупала эти пластинки, но большими хитами в тот момент они не стали: уж больно непривычно горячо и новаторски они звучали, широкую публику это отпугивало. Интересно также, что ни оба состава «Горячих пятёрок», а именно состав 1925-27 и состав 1928 года (они разные), ни единственный состав «Горячей Семёрки» 1927 года не выступали на сцене и не ездили на гастроли. Это были чисто студийные коллективы, которые Армстронг записывал в Чикаго по инициативе тамошнего продюсера, земляка из Нью-Орлеана по имени Ричард Мариньи Джонс (Richard Marigny Jones). Французское второе имя указывало на происхождение из нью-орлеанских креолов, давших раннему джазу множество ярких звёзд, но коллеги-музыканты переиначили имя Мариньи, дав продюсеру кличку «Май Ни», My Knee, «моё колено» — именно это восклицание они так часто слышали от Ричарда Джонса, сильно хромавшего на одну ногу.

Одно из первых промо-фото Армстронга, середина 1920-х: он запечатлён ещё не с трубой, а с более архаичным корнетом
Одно из первых промо-фото Армстронга, середина 1920-х: он запечатлён ещё не с трубой, а с более архаичным корнетом

Слушаем вторую «Горячую пятёрку» Луи Армстронга в записи 1928 года: Фред Робинсон — тромбон, Эрл Хайнс — фортепиано, Джимми Стронг — кларнет, Затти Синглтон — ударные, и, естественно, Луи Армстронг — труба и вокал. Обратите внимание: вокал здесь играет ещё подчинённую, инструментальную роль. И, кстати, Армстронг поёт ещё не тем хриплым голосом, который прославил его вокальную манеру в будущем, а вполне мягко и задушевно. Впервые он играет здесь вступительную каденцию на трубе без аккомпанемента, а скромные восемь тактов его соло в конце пьесы считаются самой передовой импровизацией на трубе за все 1920-е годы и стали буквально «символом веры» джазовых трубачей на долгие десятилетия. Кстати, пьесу написал великий Кинг Оливер, первая суперзвезда нью-орлеанского джаза, в ансамбле которого Луи Армстронг дебютировал десятью годами ранее. СЛУШАТЬ: Louis Armstrong Hot Five «West End Blues»

ДАЛЕЕ: продолжение истории Луи Армстронга, много МУЗЫКИ!  Читать далее «Луи Армстронг, первая суперзвезда джаза. К 45-летию ухода из жизни»

«Джаз.Ру»: избранное. Трубач Майлз Дэйвис — 90 лет со дня рождения

story26 мая 2016 исполнилось 90 лет со дня рождения трубача Майлза Дэйвиса — одного из самых известных джазовых музыкантов в истории. А 28 сентября будет 25 лет со дня его ухода из жизни. 65 лет жизни Майлза — почти вся история джаза второй половины прошлого века: дебютировав в ансамбле саксофониста Чарли Паркера в 1945 г. 19-летним юнцом, Майлз прошёл эпоху кул-джаза рубежа 40-50-х гг., хард-бопа 50-х, ладового (или модального) джаза начала 60-х, одним из первых решительно порвал с акустической джазовой традицией в конце 60-х и заиграл громкий электрический джаз-рок, а после периода многолетнего молчания второй половины 70-х вернулся к выступлениям в новой эпохе, заиграв новую версию электрифицированного фьюжн, которая положила начало эйсид-джазу и другим современным стилям. Через 15 лет после его смерти, в 2006-м, он был введён в «Зал славы рок-н-ролла» как «одна из ключевых фигур в истории джаза», а его альбом 1959 года «Kind Of Blue» остаётся самым влиятельным (и одним из самых продаваемых) в истории джаза.

Miles Davis, 1985 (журнал
Miles Davis, 1985 (журнал «Америка», 1987)

«Джаз.Ру» довольно много публиковал текстов о Майлзе — кстати, русское написание имени великого джазмена эволюционировало вместе с нашей редакцией: мы последовательно транскрибировали Miles Davis как Майлс Дэвис, Майлс Дэйвис и, наконец, остановились на фонетически наиболее достоверном Майлз Дэйвис. В далёком сентябре 1999 «Полный Джаз 1.0» опубликовал эссе известного афроамериканского мыслителя-радикала Амири Бараки в переводе редакции журнала «Америка» 1987 г. (оригинал The New York Times, 1985) — «Майлс Дэвис — чёрный принц джаза». В августе 2001 музыкальный журналист Сергей Нечаев предоставил нам полный текст своего биографического очерка «Золотая голова Майлса Дэвиса», краткий вариант которого ранее выходил в еженедельнике «Алфавит». Минимум семь раз обращались к музыке Дэйвиса ведущие джазового подкаста на «Джаз.Ру» Кирилл Мошков и Андрей Соловьёв (эти семь подкастов можно послушать прямо здесь — в конце этого материала). Наконец, в 2011 г. мы писали об одной из презентаций русского перевода книги Эшли Кана «Kind Of Blue: история создания шедевра Майлса Дэйвиса», который выполнил российский джазовый энтузиаст, доктор физико-математических наук Михаил СапожниковГЦСИ представит книгу об альбоме Майлса Дэйвиса «Kind of Blue»», 14.07.2011).

За год до этого, когда издание русского перевода книги только готовилось, Михаил Сапожников предоставил бумажному «Джаз.Ру» право публикации фрагмента одной из глав книги, посвящённой истории записи эпохального альбома 1959 г. (вышел в бумажном №5-2010). Сегодня, в день 90-летия Майлза Дэйвиса, мы воспроизводим этот фрагмент в «Полном Джазе 2.0» — что особенно актуально в связи с тем, что тираж русского издания 2010 г. уже полностью распродан.

Miles Davis, 1963
Miles Davis, 1963 (photo © Jan Persson / Center for Danish Jazz History)

Эшли Кан. «Kind Of Blue: история создания шедевра Майлса Дэйвиса»

перевод: Михаил Сапожников

обложка книги
издание 2010

На русском языке в московском издательстве «Печатные Традиции» вышла в переводе Михаила Сапожникова книга американского исследователя Эшли Кана «Kind Of Blue. The Making Of The Miles Davis Masterpiece» (Da Capo Press, New York, 2007). В книге описана история создания знаменитого альбома «Kind of Blue», который с момента его первого выпуска в 1959 году стал самым многотиражным альбомом за всю историю джаза — за прошедшие 50 лет по всему миру было продано рекордное количество экземпляров: только в одних США к 7 октября 2008 официальные продажи достигли внушительной цифры в четыре миллиона копий, что позволило Ассоциации индустрии звукозаписи США (RIAA) сертифицировать «Kind of Blue» как четырежды платиновый альбом. Хотя установить точные цифры продаж во всём мире сложнее, эксперты обычно говорят о десяти миллионах проданных копий — что и делает «Kind of Blue» самым продаваемым джазовым альбомом в истории.

В секстете Дэйвиса, записавшего волшебную музыку на этой пластинке, играли гениальный тенор-саксофонист Джон Колтрейн и звёзды американского джаза — пианисты Билл Эванс и Уинтон Келли, альт-саксофонист Джулиан «Кэннонболл» Эддерли, контрабасист Пол Чемберс и барабанщик Джимми Кобб — единственный, кто сейчас, через 51 год после записи альбома, ещё жив (и мало того — всё ещё гастролирует).

Предваряя выход книги на русском языке, «Джаз.Ру» с разрешения Эшли Кана и переводчика Михаила Сапожникова публикует фрагмент книги — часть главы о самой первой сессии, на которой записывался материал альбома.

ДАЛЕЕ: читаем фрагмент главы о первой сессии записи эпохального альбома Майлза Дэйвиса  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Трубач Майлз Дэйвис — 90 лет со дня рождения»