Монкология для начинающих. Пианист и композитор Телониус Монк: к 100-летию со дня рождения

10 октября 2017 исполнилось 100 лет со дня, когда родился великий джазовый музыкант — пианист Телониус Монк. «Джаз.Ру» с удовольствием делает доступным для сетевой аудитории биографический очерк о Монке, который к 90-летию со дня его рождения подготовил для бумажного «Джаз.Ру» №7-2007 наш постоянный автор Николай Шиенок. Текст актуализирован для 2017 г.


Николай Шиенок,
фото: архив «Джаз.Ру»
NS

«…произведения Монка были для меня объектом тщательного исследования. К концу 50-х я закончил анализировать его музыку и был готов к встрече с ним. И это, наконец, произошло. Мы встретились в одном из амстердамских ночных клубов, и у нас был абсолютно сюрреалистический разговор. Я сидел со своей женой, а на столе стояла целая батарея напитков. Я увидел Монка и предложил посидеть с нами. Монк посмотрел на напитки и сразу согласился. Он сел в середину между нами. Я начал задавать ему разные вопросы о музыке, а он переадресовывал их моей жене, которая отвечала, что ничего не понимает… а мне говорил, что не понимает, о чём я спрашиваю. В конце концов я сказал: «Мистер Монк, а почему вы не играете «Criss Cross», которую записали 12 лет назад?» А он мне в ответ: «Criss Cross… Criss Cross… что-то я такой не помню…» — тогда я подошёл к роялю и сыграл её в точности, как она была записана, а потом вернулся к нашему столику и посмотрел на Монка. Но он был невозмутим: «Да, — говорит, — что-то припоминаю».

Из интервью нидерландского пианиста Миши Менгельберга екатеринбургскому радиоведущему Геннадию Сахарову, «Полный джаз 1.0», #43-2002

Thelonious Monk
Thelonious Monk

За окном стремительно катится к закату осенний день, сквозь который тут и там ещё проступают редкими яркими пятнами желто-красные кроны озябших деревьев. Самое время поставить на проигрыватель пластинку с этой самой «Criss Cross», плеснуть себе немного чего-нибудь покрепче (straight, no chaser! — в переводе монковская мелодия называется буквально «неразбавленный и без закуски». — Ред.) и в унисон звукам музыки приступить к сумбурным прихрамывающим размышлениям на тему «Монк как воля и представление».

Кажется, мы знаем о Монке всё. Но иногда — наоборот: кажется, что нам ничего о нём не известно. Этот парадокс настолько же органичен в приложении к Монку, как и все мифы, несообразности и несуразности, продолжающие витать вокруг его личности и его музыки.

Thelonious Sphere Monk
Thelonious Sphere Monk

Телониус Сфиэр Монк (Thelonious Sphere Monk, 1917-1982) был, наверное, самым непостижимым джазовым музыкантом прошлого века. По-прежнему загадочной остаётся его последовательная и невозмутимая приверженность собственной угловатой манере игры на фортепиано, несмотря на то, какое неприятие и даже оторопь она вызывала у многих музыкантов и слушателей. Эрик Найсензон в одной из своих книг вспоминает слова собственного отца, услышавшего игру Монка: «Четырёхлетний ребёнок и то лучше сыграет». И в этом своём мнении он до сих пор остаётся далеко не одиноким. Манера игры Монка и сейчас, спустя четверть века после его смерти, раздражает немалое количество людей. Бытует даже мнение, что именно ограниченные технические возможности Монка как пианиста заставили его, подобно Майлзу Дэйвису, выработать свой особый стиль, обратив недостатки в достоинства.
ВИДЕО: Thelonious Monk — «’Round Midnight» (1947)

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Телониусе Монке  Читать далее «Монкология для начинающих. Пианист и композитор Телониус Монк: к 100-летию со дня рождения»

1 октября 2017 — 95-летие отечественного джаза. Часть II: Хронология джаза в России

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

Часть I: 1 октября 2017: 95-летие отечественного джаза

Советский джаз. Год за годом

1922, 1 октября: вернувшийся в Москву из Парижа после восьми лет эмиграции поэт, переводчик и танцор Валентин Парнах устраивает концерт своего «джаз-банда», собранного из московских музыкантов. Как танцор Парнах создал под музыку настолько впечатляющие, новаторские пластические образы, что побывавший на концерте театральный режиссёр Всеволод Мейерхольд вскоре пригласил его вместе с «джаз-бандом» участвовать в своих спектаклях — изображать «механистическую цивилизацию Запада». Писатели-сатирики Илья Ильф и Евгений Петров зло высмеяли участие «банды» Парнаха в мейерхольдовских спектаклях, выведя в романе «Двенадцать стульев» вооружённых «саксофонами, флексатонами, пивными бутылками и кружками Эсмарха» Галкина, Палкина, Малкина, Чалкина и Залкинда.

1926, весна — по СССР впервые гастролируют два «настоящих» джазовых ансамбля. Афроамериканцы из Jazz Kings барабанщика Бенни Пэйтона несколько месяцев дают концерты в Москве, Харькове, Одессе и Киеве; в их составе — такие звёзды раннего джаза, как тромбонист Фрэнк Уитерс и гениальный сопрано-саксофонист (в то время, впрочем, ещё кларнетист) Сидни Беше.
Афроамериканский пианист Сэм Вудинг привёз из Лондона несколько менее «горячее», прилизанно-эстрадное ревю из перебравшихся в Англию темнокожих американцев «Шоколадные ребятки» (The Chocolate Kiddies). Съёмки этого шоу вошли — как образ загнивания буржуазной культуры — в пропагандистскую кинокартину гениального советского документалиста Дзиги Вертова «Шестая часть мира».

Ансамбль Александра Цфасмана на Московском телевидении, 1938
Ансамбль Александра Цфасмана на Московском телевидении, 1938

1927, март: после четырёх месяцев напряжённых репетиций в московском Артистическом клубе дебютирует первый советский профессиональный джазовый коллектив — «АМА-джаз» пианиста Александра Цфасмана. В 1928 г. «АМА-джаз» становится первым джазовым коллективом, живьём выступившим в эфире Московского радио, и первым советским джазовым ансамблем, записавшимся на грампластинку.
РАНЕЕ НА «ДЖАЗ.РУ»: слушаем подкаст №719. Джазу в России — 94 года! Александр Цфасман и другие исторические записи 

ДАЛЕЕ: продолжение хронологии отечественного джаза, много фото, аудио и видео!  Читать далее «1 октября 2017 — 95-летие отечественного джаза. Часть II: Хронология джаза в России»

«Их мало кто помнит»: финал серии очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах

От редакции. Сегодня мы завершаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II, часть III и часть IV ). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер включил в эту серию рассказы об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза, в которых пишет о них со своей точки зрения, «от первого лица»: «…я хотел бы обратить внимание на нескольких музыкантов, которые в своё время были достаточно известны, а теперь их, к сожалению, помнят разве что специалисты-историки…»

Владимир Борисович Фейертаг, август 2017 (фото © Борис Панкин)
Владимир Борисович Фейертаг, август 2017 (фото © Борис Панкин)

Окончание (часть V). См. часть I, часть II, часть III, часть IV

Эдгар Сэмпсон (Edgar Sampson)

В репертуаре моего оркестра были хиты Сэмпсона — «Stompin’ at the Savoy» и «Don’t Be That Way». Эти пьесы легко запоминались, в них не было никаких технических сложностей, да и публике удобно было танцевать. Иногда даже просили их сыграть на бис. В 1962 году приехал оркестр Бенни Гудмана, и ленинградский Зимний стадион на Манежной площади загудел от восторга, когда бэнд заиграл эти номера безо всякого объявления.

Edgar Sampson
Edgar Sampson

Всем известна история успеха Бенни Гудмана, прорыв его «горячей» музыки в Лос-Анджелесе и восхождение на престол «короля свинга». А помогли этому, прежде всего, талантливые аранжировки Флетчера Хендерсона, который одним из первых начал применять переклички инструментальных групп, развивать в оркестровках риффовые приёмы, менять тональность для финального проведения темы. Эти находки уже были реализованы в его собственном оркестре, который играл в Гарлеме с 1922 года, к этому методу аранжировки своим путём подошли и Бенни Картер, и Дон Редман, и Дюк Эллингтон, но именно в оркестре Гудмана, который регулярно звучал в радиопрограммах и завоевал право работать в крупнейших танцзалах страны, сложился тот самый репертуар, который станет классикой эпохи свинга. «Stompin’ at the Savoy» историки джаза назовут гимном свинговой эры, поэтому вклад Сэмпсона не менее значим, чем усилия Хендерсона. «Гудману повезло, что на него работали афроамериканские аранжировщики», отметил историк джаза Гюнтер Шуллер.
СЛУШАЕМ: Benny Goodman and his Orchestra «Stompin’ At The Savoy», 1936

Эдгар Мелвин Сэмпсон родился в 1907 году в Нью-Йорке, в шесть лет начал играть на скрипке, в позже самостоятельно освоил альт-саксофон, в 18 лет уже играл в профессиональных оркестрах, в том числе у Дюка Эллингтона (1927), Чарли Джонсона (1928-1930), Флетчера Хендерсона (1931-1932) и Чика Уэбба (1933-36). После 1936 года зарабатывал как аранжировщик-фрилансер и лишь однажды, осенью 1938-го, согласился поиграть на баритон-саксофоне в ансамбле Лайонела Хэмптона. В основном же был занят аранжировками то для Арти Шоу, Рэда Норво, Банни Беригена, то для Томми Дорси, Тэдди Уилсона и латиноамериканских бэндов Тито Пуэнте и Тито Родригеса. Работы хватало. Перечислим хотя бы самые известные композиции Сэмпсона: «Blue Lou», «Lullaby in Rhythm», «If Dreams Come True», «Let’s Get Together», «The Sweetness of You», «Soft and Sweet». Отличные композиции, они вполне могли стать такими же хитами, как «Stompin’ at the Savoy». Обратим внимание, что во многих случаях на старых пластинках частенько указаны три автора — Сэмпсон, Гудман и Миллс. Такова уж была практика того времени: авторство приписывалось исполнителю (Гудману), который как бы «принимал работу», но мог добавить что-то от себя во время исполнения и записи. А третий — Ирвинг Миллс (Исидор Минский, родившийся в Одессе в 1894 году) — был продюсером, менеджером, а иногда и сочинителем текстов. Не только Сэмпсон, но и Эллингтон, с которым также сотрудничал Миллс, в начале тридцатых мирился с таким положением — на некоторых записях даже оказывался вторым или третьим в списке авторов.
ДАЛЕЕ: продолжение финальной серии биографических очерков о полузабытых героях джазовой истории  Читать далее ««Их мало кто помнит»: финал серии очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах»

4-я серия очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах «Их мало кто помнит»

От редакции. Продолжаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II и часть III). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер пишет об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза со своей точки зрения, «от первого лица». Сегодня 4-й выпуск серии, которую мы рассчитываем опубликовать в 5 частях.


Продолжение (часть IV). См. часть I, часть II и часть III

Джули Лондон (Julie London)

Julie London
Julie London

Тему «Blue Moon» я знал ещё со школьных времен, когда мы танцевали под пластинки Варламова, но спустя чуть ли не 40 лет я услышал, как её поет Джули Лондон (американцы произносят «Ландн») под аккомпанемент гитары и контрабаса. Меня «задели» провокационный шёпоток в низком регистре, придыхания, прямой и тусклый звук. Словно теплый лёгкий бриз приласкал меня океанским ароматом при лунном свете, обаяние простой мелодии Ричарда Роджерса, не пропетой, а как бы нашёптанной, вызывало у меня, вполне взрослого мужчины, какие-то неведомые романтические иллюзии.
СЛУШАЕМ: Julie London «Blue Moon»

В сети просмотрел несколько роликов с Джули Лондон. Я, наверно, такой её и представлял — либо тёмной шатенкой, либо рыжей, но обязательно высокой, стройной и неулыбчивой. Красивой женщиной-вамп. Поёт она иногда с одним контрабасистом, иногда со струнными группами, иногда с небольшим джаз-бэндом. Считать ли её джазовой исполнительницей? Скорее, нет, но аккомпанемент у неё чаще всего джазовый, и сама она впитала в себя значительное количество вокальных приёмов и от Пегги Ли, и от Джун Кристи, и от Кармен Макрэй. Её хит — «Cry Me a River» (1955 г., продано более миллиона копий).
ВИДЕО: Julie London «Cry Me A River» (съёмка 1964)

Джули Лондон — псевдоним. Настоящее имя вокалистки — Гэйл Пек. Родилась она в 1926 году в городе Санта-Роса (Калифорния, 65 км севернее Сан-Франциско). У родителей был собственный театр и, когда они поняли, что девочка талантлива, семья переехала в Лос-Анджелес. Гэйл поступила в Голливудскую профессиональную школу, но в 15 лет бросила учёбу и устроилась на работу лифтёром в одном из офисов Голливуда. Её талант заметили, и с 1944 года она ежегодно получала маленькие роли в неприметных фильмах. Параллельно пела с танцевальным оркестром Мэтти Мальнека. Как актрису её успешно продвигал первый муж, талантливый радиоведущий Джек Уэбб. А второй супруг — популярный шоумен, артист, музыкант и поэт (он сочинил стихи к шлягеру «Route 66») Бобби Трауп — поддерживал её как джазовую исполнительницу. В 1955, 1956 и 1957 гг. журнал Down Beat называл Джули вокалисткой года. За сорок лет счастливого брака с Траупом Джули Лондон записала 32 альбома (преимущественно с джазовым аккомпанементом), воспитала пятерых детей (двое от первого брака, трое от второго) и снималась в каких-то бесконечных голливудских сериалах. Она никогда не знала нужды, ей не хотелось ни гастролировать, ни выступать на фестивалях. Уже в начале шестидесятых её затмили вокалистки нового поколения, но я с удивлением заметил, что в начале нового века у неё появилось много поклонников. Её вокал считают страстным, сексуальным и неповторимым.

Bobby Troup, Julie London
Bobby Troup, Julie London

ДАЛЕЕ: ещё два очерка из IV выпуска мини-портретов серии «Их мало кто помнит»  Читать далее «4-я серия очерков Владимира Фейертага о полузабытых джазовых талантах «Их мало кто помнит»»

Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 3)

От редакции. Продолжаем публикацию серии биографических очерков, которую написал старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг (ранее опубликованы часть I, часть II). 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер пишет об интересных, но незаслуженно малоизвестных музыкантах из истории джаза со своей точки зрения, «от первого лица». Сегодня третий выпуск серии, которую мы рассчитываем опубликовать в 5 частях.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Продолжение (часть III). См. часть I, часть II

Сай Центнер (Si Zentner)

Больше всего я любил биг-бэнды. В моей фонотеке было 15 бобин магнитофонной плёнки с Каунтом Бэйси, не меньше с Эллингтоном, Миллер и Гудмен были на пластинках, 8-9 бобин с Вуди Германом, Фергюсоном, Дорси, Хэмптоном и прочими знаменитостями. Но в конце 60-х меня привели в восторг несколько пластинок оркестра Сая Центнера. Не помню пьес, не помню даже, как сам Центнер (правильное чтение фамилии — Зентнер. — Ред.) играл на тромбоне, но свою радость от «встречи» с этим бэндом не забыл. Что-то притягивало к хорошо отлаженному звучанию этого оркестра. Это был настоящий свинг. Допускаю, что таких оркестров было много, но мне попался Центнер. И я «попался». Объяснить это сегодня не могу.

Сай Центнер. Промо-фотография периода работы в Лас-Вегасе (см. ниже)
Сай Центнер. Промо-фотография периода работы в Лас-Вегасе (см. ниже)

Кто же такой Сай Центнер? В первой энциклопедии Леонарда Фэзера (1966) ему отведено 10 строк. К этому времени Сай Центнер записал 6-7 альбомов, которые нельзя было не заметить. В следующем издании Фэзера (1976) Центнер уже не упоминается. Понимать это следует так: ничего нового за десятилетия не произошло. Европейские энциклопедии, зацикленные на продвижении джаза к новым горизонтам, ещё одного адепта старого свинга вниманием не почтили. Его биографию я нашёл только в Энциклопедии джаза Колина Ларкина, изданной в Лондоне в 1999 году. Ну, и кое-что в Википедии. Родился Саймон Центнер в Бруклине в 1917 году, с четырёх лет играл на скрипке, в 7 лет «схватил» тромбон и в 15 лет получил стипендию фонда Гуггенхайма для обучения классической музыке. Саймон был готов пойти на конкурс в один из симфонических оркестров Нью-Йорка, но его переманил в свой бэнд дирижёр, аранжировщик и популярный шоумен тридцатых годов Андрэ Костеланетц (кстати, родился в Санкт-Петербурге в 1901 г. под именем Абрам Костелянец). Центнер легко перешел в область популярной музыки, а от неё и к джазу. В 1940 году он попал в оркестр Леса Брауна, в 1943-м играл у Гарри Джеймса, в 1944-м у Джимми Дорси, а в 1945-м уехал в Лос-Анджелес, работал как фрилансер со многими бэндами, завоевал репутацию хорошего аранжировщика, и в 1949-м его приняли в штат голливудской компании «Метро-Голдвин-Майер» (MGM). В следующем году Центнер собрал первый собственный оркестр для работы на радио.

Никаких записей. Только в 1957 появляются четыре альбома. Название первого — «Тромбонист Сай Центнер и его танцевальный оркестр», а четвёртого — «Свинговая лихорадка». Затем в течении следующего десятилетия он выпускает 17 альбомов, тринадцать из которых — это вполне качественный свинг. Можно под эту музыку танцевать, но есть и что послушать. В течение 13 лет журнал Down Beat называл бэнд Центнера «оркестром года», а Playboy в 1964 году признал Сая «тромбонистом года».

В оркестре Центнера не было звезд первой величины, но в нём стартовали достаточно известные музыканты — пианист и аранжировщик Боб Флоренс, барабанщики Фрэнк Капп и Элвин Столлер, трубач Дон Фагерквист. После 1969 года Центнер не выпускал инструментальных джазовых альбомов, он был загружен работой в Лас-Вегасе, аккомпанировал вокалистам (Мелу Тормэ, Нэнси Уилсон и др.) и исполнял танцевальную музыку. Постепенно о нём начали забывать. Умер он в 2000 г. в Лас-Вегасе.

Феномен Центнера — не редкость. Музыкант с академическим образованием не смог пройти мимо поп-музыки и джаза. Поп-музыка — это большие заработки, быстрый успех. А джаз — это влечение, любовь, но уровень признания и финансового успеха пониже. Мне кажется, что краткий взлёт Сая Центнера на джазовом полигоне связан с тем, что он убеждённо и качественно играл свинг (добавлю: танцевальный свинг) в то время, когда мода на него уже прошла. Я записал несколько альбомов и часто их слушал. Вспомнить, как они назывались, не могу. Но помню, что получал удовольствие. В эти же шестидесятые годы восхищался Каунтом Бэйси с аранжировками Фрэнка Уэсса, Куинси Джонса, Тэда Джонса и Фрэнка Фостера. Именно восхищался. А Центнера просто слушал с большим удовольствием. Всегда с улыбкой.
ВИДЕО: Si Zentner & His Orchestra, 1965

ДАЛЕЕ: продолжение III части исторических очерков Владимира Фейертага  Читать далее «Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 3)»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Окончание

От редакции. «Джаз.Ру» завершает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части очерка, в оригинале озаглавленного «В Россию без любви», Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США, во второй части — начало противостояния оркестрантов и Гудмана и вылет в Москву, в третьей части — первые выступления в советской столице, где противоречия между стареющей звездой свинговой эры и его оркестрантами вскрылись в полной мере. В четвёртой части воспоминаний Билл рассказывает о завершении первой части выступлений и о перелёте в Тбилиси; в пятой речь шла о выступлениях в Тбилиси, Ташкенте и Ленинграде, в том числе о встречах с ленинградскими джазменами.

Билл Кроу на улицах Нью-Йорка незадолго до тура по СССР
Билл Кроу на улицах Нью-Йорка незадолго до тура по СССР

Сегодня — финальная, шестая часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В нескольких частях публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.
«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпусках от 29 июня, 4 июля, 11 июля, 19 июля и от 28 июля.

[Трубач оркестра Бенни Гудмана] Джон Фроск горел желанием добраться до Киева. Его родители были из Украины, и он получил от них знание языка. У него были родственники в Киеве, и он привёз им из дома письма. Был организован автомобиль, чтобы забрать его для встречи с ними, но в последнюю минуту Терри Катерман посоветовал ему не идти. Терри боялся, что после нашего отъезда этот визит может вызвать проблемы у родственников Джона. Джон никак не мог знать, насколько обоснованы опасения Терри, но он решил не рисковать и отменил визит. Возможно, Терри почувствовал, что в Киеве власти настроены к нам более жёстко, чем в других местах.

Полиция в Киеве обрушилась на фанатов. Несколько человек были задержаны на одном концерте за запись музыки на магнитофон. Ленты извлекли, а сами магнитофоны разбили. Полицейские также вели себя очень жёстко, когда фанаты намеревались попасть на сцену, чтобы поприветствовать нас после концертов. Шеренга офицеров неприступного вида стояла перед оркестром лицом к публике, успешно препятствуя любому проявлению эмоций.

«Папулечка» (Popsie — так оркестранты прозвали малорослого представителя советских организаторов гастролей, отвечавшего за транспортное обеспечение. — Ред.) устроил для нас экскурсию на моторном катере вверх по Днепру, а на другой день взял нас искупаться. Поход на пляж в Советском Союзе не сильно отличается от похода на пляж в других местах, за исключением бесплатной музыки, предоставленной правительством. На высоких столбах, равномерно расположенных вдоль берега, висели металлические громкоговорители, которые извергали неприятную музыку, которую никто из нас не хотел слушать — бравурные марши и «лёгкую» классическую музыку. Оптимальной стратегией было расстелить одеяло на полпути между двумя столбами с динамиками. Я сделал мысленную заметку — захватить с собой кусачки, если случится прийти сюда снова.

Когда я лежал на пляже, рядом со мной сел светловолосый загорелый молодой украинец. Он хотел попрактиковаться в английском и очень интересовался жизнью в Соединенных Штатах. У него было много вопросов, и я сделал всё возможное, чтобы ответить на них.

— Трудно ли избежать военной службы в Соединенных Штатах? — спросил он.

Я сказал ему, что в период призыва на военную службу это нелегко, но не так чтобы совсем невозможно.

— Здесь это ОЧЕНЬ трудно, — сказал он.

Один вопрос кое-что приоткрыл мне: «Правда ли, что, как я слышал, два миллиона человек в вашей стране не имеют паспортов?»

— Намного больше, — я рассмеялся. — Нам не нужны паспорта, если мы не уезжаем из страны.

У него расширились глаза.

— Здесь, — сказал он, — каждый человек должен иметь паспорт и подтверждение того, что у него есть работа, а, следовательно — право жить там, где он живет. По этой причине переезды из одного города в другой затруднительны.

— В нашей стране, — сказал я,— настолько легко передвигаться из одного места в другое, что у правительства есть департамент под названием Бюро по поиску пропавших (в оригинале у Кроу — Bureau of Missing Persons; на самом деле — Missing Persons Unit, «отделы розыска пропавших», работающие при полицейских управлениях штатов и крупных городов, а также при Федеральном бюро расследований. — Ред.), только для того, чтобы помочь людям найти других, которые потерялись.

Это впечатлило его.

Он поинтересовался, есть ли у меня что-нибудь из Штатов, чтобы продать ему.

— Нейлон, что-нибудь из нейлона? — спросил он.

Мы были предупреждены против сделок такого рода из-за законов против чёрного рынка. Кроме того, я не брал с собой одежду, с которой был бы готов расстаться. Я дал ему несколько значков Бенни Гудмана и открытку с прекрасным видом Нью-Йорка.

Именно в Киеве Бенни нанял советскую киногруппу. Они снимали наши концерты и репетицию оркестра местной радиостанции, куда Бенни заглянул, чтобы немного поиграть с ними Моцарта. Бенни хотел, чтобы мы потратили своё свободное время в течение целого дня, разыгрывая перед камерами нашу жизнь в Киеве. Он не мог понять, что мы восприняли его просьбу как обузу — садиться в автобус и ездить по городу, как куча статистов, помогая его команде отснять материал. Он заверил нас, что нам заплатят, если он когда-либо будет использовать этот фильм в коммерческих целях, но дело было не столько в деньгах, сколько в том, что мы дорожили свободным временем и не хотели дарить его Бенни.

В оркестре у всех были какие-то фотоаппараты, от «Брауни» до «Лейки», а у некоторых из нас были 8-мм кинокамеры. У [трубача] Джо Уайлдера был дорожный кофр фотографа, заполненный качественным профессиональным оборудованием, включая 200-мм телеобъектив для «Хассельблада» (среднеформатная профессиональная фотокамера шведского производства. — Ред.). Всякий раз, когда Джо ставил этот длинный объектив на фотоаппарат, это привлекало такую толпу заинтересованных русских, желающих рассмотреть его, что это мешало Джо снимать.

Участники оркестра на экскурсии в Третьяковской галерее. Слева Джо Уайлдер с камерой Hasselblad, рядом с переводчицей гитарист Тёрк Ван Лэйк, справа от него автор очерка — Билл Кроу с кинокамерой Bell & Howell
Участники оркестра на экскурсии в Третьяковской галерее. Слева Джо Уайлдер с камерой Hasselblad, рядом с переводчицей гитарист Тёрк Ван Лэйк, справа от него автор очерка — Билл Кроу с кинокамерой Bell & Howell

Российские фотографы, снимавшие наш тур, завидовали качеству оборудования Джо. Один из них предложил сделать снимки оркестра его «Хассельбладом». Он отснял четыре катушки плёнки, принадлежавшей Джо, затем настоял на том, что сам их обработает. Позже, когда Джо спросил его о фотографиях, он сказал:

— Ничего не получилось.

Джо в этом сомневался.

Как-то утром в Сочи Джо, выйдя из гостиницы и направляясь к морю, прошёл мимо Бенни Гудмана. Бенни пристально осмотрел камеры и объективы, висящие на шее у Джо.

— Джо, ты на кого-то работаешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джо.

— Ты снимаешь для какого-то журнала?

— Нет. — ответил Джо, — Просто для себя.

— О, — сказал Бенни, — Я подумал, если ты кому-то продаёшь свои фотографии, я должен получать свою долю.

— Ты когда-нибудь прекратишь, а, Бенни? — сказал Джо.

ДАЛЕЕ: продолжение заключительной части воспоминаний Билла Кроу о гастролях по СССР в 1962 г.  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Окончание»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть V

От редакции. «Джаз.Ру» продолжает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части очерка, в оригинале озаглавленного «В Россию без любви», Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США, во второй части — начало противостояния оркестрантов и Гудмана и вылет в Москву, в третьей части — первые выступления в советской столице, где противоречия между стареющей звездой свинговой эры и его оркестрантами вскрылись в полной мере. В четвёртой части воспоминаний Билл рассказывает о завершении первой части выступлений и о перелёте в Тбилиси.

Встреча с преподавателями Тбилисской консерватории. С контрабасом — автор воспоминаний, Билл Кроу (фото: Stan Wayman / Life Magazine © Time Inc.)
Встреча с преподавателями Тбилисской консерватории. С контрабасом — автор воспоминаний, Билл Кроу (фото: Stan Wayman / Life Magazine © Time Inc.)

Сегодня — пятая часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В нескольких частях публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.
«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпусках от 29 июня, 4 июля, 11 июля и от 19 июля.

Грузия — страна вина, и грузины любят произносить тосты. Протокол на банкетах требует, чтобы тамада предлагал тосты, которые подчёркивают почтение и преувеличивают достоинства гостей. После каждого тоста все должны осушить свои бокалы. Когда тамада провозгласил все свои тосты, он предлагает тамадой кого-то ешё, и всё начинается сначала.

В ту ночь на банкете казалось, что бокал, стоящий передо мной на столе, вместит пинту (примерно половину литра. — Ред.). Я знал, что если опорожню его больше одного раза, я не смогу ходить. Посмотрел вокруг, чтобы увидеть, как можно избежать возлияния, не обижая наших хозяев. На столе стояли большие чаши с клубникой, и некоторые дипломаты заполняли свои бокалы ягодами. Ага! Я последовал их примеру и при каждом тосте наклонял к губам бокал, в котором ягоды клубники скрывали тот факт, что каждый раз я пью не больше глотка. Так я был в состоянии остаться в игре.

Банкет в Тбилиси (фото: Stan Wayman / Life Magazine © Time Inc.)
Банкет в Тбилиси (фото: Stan Wayman / Life Magazine © Time Inc.)

[Тенорист] Зут [Симс] быстро превратился из весёлого выпивохи в оседающего пьянчугу, и мы боялись, что он мог сказать или сделать что-то обидное нашим хозяевам. [Альтист] Фил [Вудс] первые полчаса банкета шипел на Зута:

— Ну, чувак, соберись! Надо соблюдать приличия!

Господин [Аполлон] Кипиани, директор Грузинской филармонии, начал свои тосты. Он восславил музыку, Грузию, которая приняла Бенни, как мать, произнёс тосты за дружбу, за тур-менеджеров, за американских журналистов, за братство и за мир (для тоста за мир в помещение даже был внесён белый голубь).
ДАЛЕЕ: продолжение пятого эпизода воспоминаний Билла Кроу о гастролях по СССР в 1962 г.  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть V»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть IV

От редакции. «Джаз.Ру» продолжает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части очерка, в оригинале озаглавленного «В Россию без любви», Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США, во второй части — начало противостояния оркестрантов и Гудмана и вылет в Москву, а в третьей части — первые выступления в советской столице, где противоречия между стареющей звездой свинговой эры и его оркестрантами вскрылись в полной мере.

Сегодня — четвёртая часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.

«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпусках от 29 июня, 4 июля и от 11 июля.

Билл Кроу (справа) и американский журналист на встрече с советскими музыкантами, лето 1962
Билл Кроу (справа) и американский журналист на встрече с советскими музыкантами, лето 1962 (фото: Stan Wayman / Life Magazine © Time Inc.)

Москва была более строгой, чем другие города России, которые мы посетили. Золотые купола храмов Кремля, а также праздничные цвета и причудливые формы башен собора Василия Блаженного на Красной площади навевают мысли о ярмарке или парке развлечений, но повсюду чувствовалась тяжёлая рука власти. Москвичи, которые говорили с нами на улице, посматривали при этом через плечо. Такое поведение не было так заметно в других городах, где мы побывали. Всего за несколько лет до этого контакты с иностранцами в Москве были запрещены полностью.

Однажды, осматривая город, я обратил внимание на полицейского, который регулировал дорожное движение. Проходя мимо, я увидел, как он дал свисток проезжавшему автомобилю. Я не видел, чтобы водитель сделал что-то неверно. Он проехал почти квартал, когда услышал свисток, но остановился сразу же, припарковался у тротуара и побежал назад, чтобы узнать, что хотел полицейский. В этом заключается для меня разница между Москвой и Нью-Йорком. Здесь власть имущие властвуют над жизнью людей до степени, какую у нас трудно представить.

Во время прогулок по Москве некоторых из нас заворачивали, когда мы направлялись в сторону старых районов с оштукатуренными деревянными домами. Наши российские гиды хотели, чтобы мы фотографировали только новые здания. Они, кажется, боялись, что мы привезём домой доказательства их «отсталости». Они указывали с гордостью на новые постройки, некоторые из которых, как гостиница «Ленинградская», где мы останавливались, были двадцатипятиэтажными «небоскрёбами» Но большинство из них были жилыми домами и офисными зданиями, которые не представляли особого архитектурного интереса. Многие из новых зданий были окружены проволочной сеткой, закреплённой выше первого этажа для защиты пешеходов от удара облицовочной фасадной плиткой, которая отваливалась после суровых холодных зим.

С помощью наших гидов мы посетили Кремль, художественные музеи, универмаг ГУМ и богато украшенные станции метро. Но у нас не получалось свободно пообщаться с русскими людьми, пока мы не покинули Москву и не улетели на юг, в Сочи, на Чёрное море. Сочи выглядел как средиземноморский курорт, но всего лишь с двумя доступными публике гостиницами. Остальными зданиями были санатории, построенные различными профсоюзами и находящиеся в ведении Министерства здравоохранения. Работники, которые заработали отпуск, получали там медицинское обследование и здоровое питание, а также неделю на берегу моря.

Сочи, лето 1962. В центре Билл Кроу и Тёрк Ван Лэйк (фото из личного архива Билла Кроу)
Сочи, лето 1962. Тромбонист Джимми Неппер, альт-саксофонист Фил Вудс, гитарист Тёрк Ван Лэйк и пианист Тедди Уилсон (фото из личного архива Билла Кроу)

Мы играли в концертном зале под открытым небом, вмещающем около тысячи семисот человек. Над боковыми стенами видны были люди, сидящие на ветвях деревьев, чтобы хоть краем глаза увидеть нас.

Первый концерт прошёл хорошо. После этого Бенни закатил нам в гостиничной столовой вечеринку с шампанским. Он извинился за то, что был груб с нами, ссылаясь на напряжённую обстановку при подготовке тура.

— Но это может случиться снова, — пошутил он. Затем он предложил тост «за прекрасный оркестр».

На следующем концерте он, похоже, забыл про свой тост. Он рявкнул на Мэла Льюиса и Джимми Неппера по поводу игры и свирепо посмотрел в нашу сторону, заставив нас всех на сцене почувствовать нашу ничтожность. Он попытался отдать Зуту [Симсу] одно из соло Фила Вудса, но Фил вскочил и, прежде чем Зут поднёс инструмент ко рту, всё равно начал свое соло.

Власти в Сочи явно нервничали из-за нас. Служба безопасности стерегла дверь на сцену. Они задержали одного фэна, который записывал интервью с некоторыми из нас, и отобрали у него плёнку. Терри Катерман был расстроен, потому что Галя, переводчица, которая переводила слова Бенни, обращенные к аудитории, не давала дословный перевод его комментариев. Она просто объявляла названия мелодий на русском языке. На одном представлении Терри переводил Бенни, но российские чиновники возражали против этого, и следующим вечером Галя возобновила свои обязанности. Позже Феликс взял на себя её работу и оказался в состоянии переводить комментарии Бенни, к удовлетворению Терри.
ДАЛЕЕ: продолжение 4-й части воспоминаний Билла Кроу о гастролях по СССР  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть IV»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть III

От редакции. «Джаз.Ру» продолжает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части очерка, в оригинале озаглавленного «В Россию без любви», Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США, а во второй части — начало противостояния оркестрантов и Гудмана и вылет в Москву.

Сегодня — третья часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.

«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпусках от 29 июня и от 4 июля.

Москва, лето 1962, подъезд гостиницы «Ленинградская» (ныне «Hilton Moscow Ленинградская»). На первом плане неизвестный прохожий. Прямо под вывеской стоит Бенни Гудман. Справа с контрабасом — Билл Кроу, автор этого очерка, тогда 34-летний. Фото предоставлено западногерманской студией документальных фильмов Sarabandefilm.
Москва, лето 1962, подъезд гостиницы «Ленинградская» (ныне «Hilton Moscow Ленинградская»). На первом плане неизвестный прохожий. Прямо под вывеской стоит Бенни Гудман. Справа с контрабасом — Билл Кроу, автор этого очерка, тогда 34-летний. Фото предоставлено западногерманской студией документальных фильмов Sarabandefilm.

Соединённые Штаты только что миновали эпоху маккартизма (период американской истории конца 40-х — 1957 гг. с официальным яростным антикоммунизмом и гонениями за «антиамериканскую деятельность». — Ред.), и ко временам нашего тура в американском подсознании Россия всё ещё казалась огромной и страшной. Я не разделял общую боязнь «Красной Угрозы», но всё ещё был изумлён осознанием того, что вечнозелёные деревья, окружающие московский аэродром, выглядели так же, как и деревья в моём родном штате. Я настолько осознавал Россию как политическую сущность, что совсем забыл, что здесь точно так же растет трава и деревья и летают птицы. И, конечно же, люди были как люди. Только здания и одежда выглядели по-другому, но отличия были не более странными, чем те, которые можно увидеть во время путешествия из Нью-Йорка в Нью-Орлеан.

Чем дольше мы находились там, тем больше стали замечать и больше чувствовать удручённость социально-политическим климатом в Советском Союзе; но на человеческом уровне я испытывал более непосредственное понимание людей, которых я встретил там, чем я ощущал в некоторых западноевропейских странах. Джон Фроск сказал, что Джин Аллен, его сосед по комнате, никак не мог избавиться от нервозности по причине пребывания в коммунистической стране. Он был уверен, что их комната прослушивается, и постоянно не давал говорить Джону.

— Что с того, если прослушивается? — отвечал Джон. — Мы же ничего не говорим!

— Тс-с! — настаивал Джин.

У меня был экземпляр туристического руководства компании Хэммонда для России. В нём было много полезной информации и советов. Вот что можно и что нельзя делать по их списку:

  • Захватите побольше фотоплёнки. Нужные форматы роликов могут оказаться в дефиците.
  • Используйте удобную пару обуви — придётся много ходить.
  • Привезите пробку для раковины (универсальную плоскую) — редко имеется в наличии.
  • Возьмите собственное мыло для лучшего мытья.
  • Мойте и очищайте все сырые фрукты перед едой.
  • Захватите необходимые вам специальные лекарства, особенно от диареи.
  • Имейте в избытке бумажные салфетки. Они очень полезны. (Русская туалетная бумага скользкая и сырая. — Авт.)

Не рекомендуется:

  • Привозить с собой любую советскую валюту — это строго запрещено.
  • Проводить фотосъёмку из самолетов, поездов или с мостов и т. д.
  • Носить на улицах шорты или купальный костюм.
  • Пить воду из-под крана в небольших городах.
  • Давать чаевые: это может быть расценено как оскорбление.
  • Выглядеть уставшим или разочарованным. Отдохните какое-то время.
  • Будьте терпеливы. Сохраняйте бодрость духа. Избегайте споров.

После каждого концерта я напоминал себе о последних двух пунктах, так как в Москве Бенни стал с нами ещё более высокомерным, чем это было в Сиэтле.

Культурный атташе Терри Катерман был красивым белокурым парнем, стопроцентным американцем. В своих регулярных брифингах он обрисовывал ситуации, которые мы должны избегать и которые могут быть использованы для компрометации Соединенных Штатов, и рассказывал нам ужасные истории о журналистах и дипломатах, которым КГБ устраивал провокации, чтобы создать скандал в пропагандистских целях. Он предупредил нас никуда не ходить с русскими поодиночке, но сказал также, что нутром чует: подобные недоразумения минуют этот тур. Он не думал, что нам доведётся испытывать какие-либо особые приставания, и оказался прав.

Терри заметил, что ребята в синих костюмах, которые стоят перед московской гостиницей «Ленинградская» и выглядят, как охрана универмага, на самом деле подмечают, кто говорил с нами, могут даже ходить за нами. Я много ходил один и никогда не замечал никакой слежки, но некоторых из нас сопровождали. Стремясь предупредить любую неожиданность, Терри продолжал подчёркивать нашу роль как посланцев, представляющих Соединенные Штаты. Я думал, что это было забавно: как посол западной демократии, я был членом наименее демократичного оркестра, в каком я когда-либо играл.

ДАЛЕЕ: продолжение воспоминаний Билла Кроу  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть III»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть II

От редакции. «Джаз.Ру» продолжает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США.

Билл Кроу, 2002
Билл Кроу, 2002

Сегодня — вторая часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.

«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпуске от 29 июня.

Бенни Гудман. Фото: Евгений Явно
Бенни Гудман. Фото: Евгений Явно

Мы появились на музыкальном шоу The Bell Telephone Hour 27 апреля 1962 с ещё не сформированной группой труб. Ветераны [оркестра телешоу] Tonight Show Док Северинсен и Кларк Терри эти пробелы заполнили. Мы играли «Let’s Dance», «Mission to Moscow», «Clarinet a la King», пьесу квартетом, и сопровождали Анну Моффо, которая спела «Embraceable You» и «’S Wonderful». Сол Ягед пришёл в телевизионную студию, чтобы послушать. По правде сказать, Бенни был очень озабочен в тот день и играл не так хорошо, как на репетициях, но, когда я зачехлял контрабас, Сол подошёл с сияющими глазами и произнёс:

— Вот почему они называют его Королём!

АУДИО: слушаем  «Mission to Moscow» с альбома «Benny Goodman in Moscow», 1962

Помимо ежедневных репетиций, нам было нужно многое сделать, чтобы подготовиться к поездке. Бенни послал нас на Парк-авеню в шикарный мужской бутик Александра Шилдса примерить оркестровую униформу. Затем мы получили добро органов безопасности, паспорта и инструкции Государственного департамента. Хит Бауман (Heath Bowman) и Том Так (Tom Tuck) из Бюро по делам образования и культуры провели день, давая нам представление о том, чтó нас может ожидать в Советском Союзе; на одну из репетиций они пригласили врача, чтобы сделать нам прививки от оспы, столбняка и тифа.

В рамках культурного обмена в Нью-Йорке был Ансамбль песни и танца Украины. У нас была специальная репетиция в Большом зале в «Эссекс Хаус», и танцоры были доставлены туда, чтобы встретиться с нами. Некоторые из них пританцовывали под джаз, к удовольствию фотографов прессы.

Непосредственно перед началом тура, мы узнали, что секретарь Бенни, Мюриэль Цукерман (Muriel Zuckerman), намеревается платить нам в России чеком в конце каждой недели. У большинства из нас были семьи, а в России не было бы никакой возможности обналичить чеки или переслать деньги домой. Мюриэль — твёрдая, как скала, маленькая леди, давно связанная с Бенни, — видимо, нашла наши возражения против её плана неразумными. Мы подняли шум, Госдепартамент заступился, и Мюриель нашла возможность организовать отправку авансов семьям тех из нас, кто этого требовал.

Бенни связался с Клифтоном Даниэлем, тогда главой московского бюро «Нью-Йорк Таймс», чтобы спросить его о каких-либо предложениях, способствующих укреплению отношений с русскими, и стимулированию их интереса к джазу. Даниэль сказал ему, что джазовые записи с трудом попадают в Россию. Он сказал, что если Бенни захочет послать ему несколько альбомов, он сделает так, что они попадут в какую-нибудь библиотеку или культурный центр, где русские будут иметь к ним доступ. Бенни решил, что это хорошая идея, и послал Даниэлю коробку пластинок для дальнейшей доставки их в надлежащие руки. К изумлению Даниэля, Бенни прислал также счёт за эти пластинки, который «Таймс», в конечном итоге, оплатила.

Мои чувства к Бенни во время репетиционного периода были весьма позитивными. Он бывал немного высокомерным и придирался к некоторым парням по пустякам (он всё пытался заставить Джо Ньюмана сидеть ровнее). Но мне нравился этот оркестр, и на Бенни лежала ответственность за его единство. Я с нетерпением ждал, чтобы быть в нём и играть хорошую музыку.
ДАЛЕЕ: продолжение второй части воспоминаний Билла Кроу о гастролях по СССР с Бенни Гудманом  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Часть II»