Избранное «Джаз.Ру». Хэрби Хэнкок: «Я пытаюсь быть не только музыкантом»

story12 апреля 2016 великий джазовый пианист и клавишник, первопроходец джаз-рока и фьюжн, композитор, аранжировщик и крупный общественный деятель Хэрби Хэнкок (Herbie Hancock) отмечает 76-й день рождения.

У «Джаз.Ру» довольно долгая история обращений к личности и творчеству Хэнкока. Ещё в 2004 г. мы в двух частях опубликовали эксклюзивное интервью великого джазмена, которое он дал нашему изданию перед первым приездом в Россию: «Хэрби Хэнкок: «..создавать музыку настоящего времени»» и «Хэрби Хэнкок: «Музыка должна быть честной»».  В цикле наших джазовых подкастов мы обращались к музыке Хэнкока пять раз, и эти пять небольших сетевых радиопередачек были собраны в один блок, вместе с их текстами, к 70-летию артиста, которое отмечалось в 2010 г. Но в архиве редакции остался ещё один текст, который пока что читали только те, кто видел бумажный «Джаз.Ру» №2/3-2012: когда Хэнкоку было 72, он приезжал в Москву во второй раз — и снова дал тогда нашему изданию эксклюзивное интервью!

Его-то мы и предлагаем вашему вниманию — в слегка переработанном виде, учитывая, что прошло четыре года…

Herbie Hancock (photo © Cyril Moshkow, Jazz.Ru Magazine, 2012)
Herbie Hancock (photo © Cyril Moshkow, Jazz.Ru Magazine, 2012)

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото)
фото также: архив редакции
CM

Выступления Хэнкока в Санкт-Петербурге и Москве в рамках программы «Американских сезонов» и под эгидой «Двусторонней президентской комиссии Медведева — Обамы» организовало в мае 2012 г. посольство США в Российской Федерации в сотрудничестве с Институтом джаза им. Телониуса Монка. Хэрби Хэнкок выступил в Москве в Доме музыки 14 мая и в Санкт-Петербурге 19 мая (Михайловский театр), а 16 мая вместе с вокалисткой Ди Ди Бриджуотер дал мастер-класс в Российской Академии музыки им. Гнесиных (о выступлении в Москве можно прочитать в «Полном Джазе 2.0» подробнейший репортаж). Хэрби Хэнкок был в этом мини-туре как бы специальным гостем основного состава, Thelonious Monk Institute of Jazz Quintet, который представил москвичам президент Института джаза им. Телониуса Монка — продюсер Томас Картер. В составе квинтета в Россию приехали контрабасист Бен Уильямс (победитель Конкурса им. Монка 2009 г.), преподаватель Института — барабанщик Отис Браун III, тенор-саксофонист Уолтер Смит, трубач Майкл Родригес (финалист Конкурса 2007 г. и бывший участник Liberation Music Orchestra контрабасиста Чарли Хэйдена) и самый, наверное, известный из этого ансамбля — пианист Джералд Клэйтон, финалист Конкурса им. Монка 2006 г., сын прославленного контрабасиста Джона Клэйтона и просто отличный молодой музыкант со зрелым, оригинальным джазовым мышлением. Хэнкок играл только часть программы, остальное время за роялем был Клэйтон-мл.

Днём 16 мая 2012 Хэрби Хэнкок встретился с вашим корреспондентом в фойе одной из московских гостиниц, чтобы ответить на несколько вопросов журнала «Джаз.Ру». Но прежде чем перейти к собственно беседе, возьмём на себя смелость напомнить читателю, кто таков наш собеседник.

Herbie Hancock
Herbie Hancock

Герберт Джеффри «Хэрби» Хэнкок (р. 12 апреля 1940, Чикаго) — один из величайших пианистов и композиторов мирового джаза, чьи новации и достижения служат вдохновляющим примером для тысяч музыкантов по всему миру. (По поводу русского написания имени музыканта надо оговориться: Herbie фонетически правильно передать как «Хёрби», но уж раз устоялось «Хэрби» — будем пока писать так). Семилетним ребёнком Хэрби начал изучать классическое фортепиано, а в 11 лет уже играл в родном Чикаго концерт Моцарта с симфоническим оркестром, но прославился вовсе не в академической музыке, а в джазе. Уже в начале 60-х это был заметный молодой мастер, который заставлял прислушиваться к себе самых именитых джазменов мира, а тема «Watermelon Man» с его дебютного сольного альбома «Takin’ Off» (Blue Note, 1962) стала настоящим хитом, под который танцевала афроамериканская молодёжь тех лет.
СЛУШАТЬ: Herbie Hancock «Watermelon Man» (1962)

ДАЛЕЕ: продолжение краткой биографии Хэрби Хэнкока и полный текст его эксклюзивного интервью журналу «Джаз.Ру»  Читать далее «Избранное «Джаз.Ру». Хэрби Хэнкок: «Я пытаюсь быть не только музыкантом»»

Бэндлидер Олег Лундстрем (1916-2005): 100 лет со дня рождения

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

Текст выходил как часть главы «Шанхайский период русского джаза. Олег Лундстрем и другие» в двухтомнике «Российский джаз» (Планета Музыки, 2013 — под псевдонимом Константин Волков). В «Полном Джазе 2.0» к 100-летию Олега Леонидовича публикуется в актуализированной редакции.


Когда ночью 14 октября 2005 г. в возрасте 89 лет умер бэндлидер Олег Лундстрем, в отечественном джазе закончилась целая эпоха. Лундстрем руководил собственным джазовым оркестром дольше всех в мире — с 1934 г. (Харбин, Маньчжурия) через все перипетии и преграды бурной истории XX века.После Харбина были переезд в Шанхай, возвращение в СССР в 1947 г., жизнь в Казани, триумфальный приезд в Москву в 1957-м — и всё это время, до последних дней жизни, был статус бэндлидера: хотя повседневное руководство Оркестром Олега Лундстрема в последние три года жизни основателя оркестра осуществлял Георгий Гаранян, Олег Леонидович оставался на своем посту и иногда появлялся с оркестром на сцене. Это означает, что Лундстрем был руководителем джазового оркестра более 70 лет.

Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)

Даже самое краткое последовательное перечисление событий жизни Олега Леонидовича Лундстрема рисует очертания одной из самых ярких и необычных биографий в истории отечественного джаза.

2 апреля 1916 года в забайкальском городе Чита в семье преподавателя городской гимназии, обрусевшего шведа Леонида Францевича Лундстрема, и его жены Галины Петровны родился сын Олег, а годом позже — второй сын Игорь.

Грянула революция и гражданская война, в ходе которой забайкальский край был отрезан от Советской России, но вскоре в Забайкалье был установлен просоветский режим — так называемая Дальневосточная Республика (ДВР). В 1921 г. семья Лундстремов по документам ДВР переехала в Харбин, Маньчжурия (ныне — северо-восточный Китай), куда Лундстрема-отца пригласили на работу на КВЖД — Китайскую Восточную железную дорогу, построенную в 1900-е гг. русскими инженерами и находившуюся в концессии у России. Сначала Лундстрем-старший служил преподавателем физики в средней школе, а позже — лектором Харбинского Политехнического института.

Русский Харбин
Русский Харбин (почтовая открытка 1910-х (?) гг.)
Олег Лундстрем, 1934
Олег Лундстрем, 1934

Думали ли в 1898 году инженеры Югович, Игнациус и князь Хилков, начиная строительство Китайской Восточной железной дороги, а инженер-строитель Шидловский — закладывая на берегу реки Сунгари первый дом будущего города Харбин, что они тем самым дают начало целой ветви в истории российской культуры? Конечно, нет. Кто на рубеже XIX и XX веков мог предположить, что бурные исторические события конца 10-х — начала 20-х годов нового столетия отрежут от России многотысячное сообщество работавших на КВЖД русских людей, а гражданская война пополнит их число новыми тысячами — как офицерами и солдатами разбитой Белой армии, так и множеством вынужденных эмигрантов, обладателей «неправильной», с точки зрения победившей красной власти, классовой принадлежности?..

Олег и Игорь Лундстремы принадлежали к числу тех, кто не выбирал эмиграцию сознательно, но был поставлен в условия жизни за пределами родной страны неумолимой логикой истории. В 1932 г. Олег окончил коммерческое училище и поступил в основанный русскими в Харбине Политехнический институт, а параллельно — в «музыкальный техникум», который окончил по классу скрипки в 1935 году.

Начало 30-х годов в европейских «сеттльментах» на Дальнем Востоке было ознаменовано поголовным увлечением новым танцем — фокстротом, и, соответственно, новой музыкой — джазом. Первое время эта веселая ритмичная музыка не привлекала особого внимания Олега, пока он случайно, подбирая в 1933 году пластинки для очередной вечеринки, не наткнулся на пластинку совершенно неизвестного в то время за пределами США и Западной Европы оркестра Дюка Эллингтона. Пьеса эта называлась «Дорогой старый Юг» («Dear Old Southland»).

СЛУШАТЬ: Duke Ellington «Dear Old Southland» (1933)

Пластинка Дюка ошеломила Олега: он сразу понял, что творческая эллингтоновская ветвь джаза — не только музыка для ног, но нечто большее. Такое же впечатление пластинка произвела и на его друзей, молодых музыкантов, начавших уже приобщаться к современной музыке. Таким же образом напали на след Луи Армстронга, и с этого момента началось увлечение подлинным джазом. Понемногу музицировали, начали играть на танцах. А Олег пытливо изучал звучание оркестра и начал по слуху аранжировать и воспроизводить на фортепиано пьесы с пластинок.

Оркестр Олега Лундстрема 1935
Алексей Котяков, Олег Лундстрем, Александр Гравис, Игорь Лундстрем, Илья Уманец. Харбин, 1935

В 1934 году молодые русские музыканты решили собрать в Харбине свой джаз-оркестр и, демократично проголосовав, выбрали руководителем Олега Лундстрема. Оркестр состоял из девяти музыкантов: два альт-саксофона (Александр Онапюк и Владимир Серебряков), один тенор-саксофон (Игорь Лундстрем), две трубы (Виталий Серебряков и Алексей Котяков), один тромбон (Анатолий Миненков), фортепиано (Олег Лундстрем), банджо и контрабас в одном лице (Александр Гравис) и барабаны (Илья Уманец). Таков был первый состав оркестра Олега Лундстрема. Весь следующий год «лундстремовцы» набирали популярность в европейской общине Харбина: оркестр играл на балах, вечерах и выступал по местному радио.

В 1936 году оркестр переехал на юго-восток Китая, в Шанхай — огромный международный портовый центр, где существовала крупнейшая на Дальнем Востоке европейская община. В шанхайском «сеттльменте» Шанхая в тот год жило больше 35000 европейцев и американцев; большинство этой общины (до 25000) составляли русские, но они же представляли собой и самую низкооплачиваемую часть «белого» Шанхая. В отличие от процветавших международных торговцев и многочисленных авантюристов из Западной Европы и США, большинство «русских шанхайцев» оказались в городе как беженцы или вынужденные переселенцы и в массе своей жили в крайне стеснённых условиях. Но именно здесь началась успешная профессиональная деятельность оркестра Олега Лундстрема. Первым местом его работы был отель «Янцзы», затем музыканты работали в популярном в городе боллруме (танцзале) Majestic. В этот период русский оркестр был уже хорошо известен в городе — настолько, что иногда (в 1937 и в 1940) даже выезжал на летний сезон в курортный город Циндао.

ДАЛЕЕ: продолжение биографии Олега Лундстрема, много фото, ВИДЕО, АУДИО!  Читать далее «Бэндлидер Олег Лундстрем (1916-2005): 100 лет со дня рождения»

Правофланговый максималист джаза: 80 лет ветерану ленинградского клуба «Квадрат» Сергею Мелещенко

letter23 марта празднует 80-летний юбилей Сергей Мелещенко — ветеран ленинградского / петербургского джаз-клуба «Квадрат», старейшего непрерывно существующего объединения музыкантов и любителей джаза в России. Друзья и коллеги Сергея Николаевича прислали в редакцию поздравление, к которому «Джаз.Ру» с удовольствием присоединяется полным редакционным составом и желает юбиляру здоровья и долгих лет жизни.

Сергей Мелещенко (портрет © Сергей Богданов)
Сергей Мелещенко (портрет © Сергей Богданов)

Биографический очерк Юрия Верменича, 1986:

Знаете ли вы Серёгу Мелещенко? Это риторический вопрос, особенно для ленинградского джаз-клуба «Квадрат». Моё давнее знакомство с ним было вполне логичным. В те годы всякий истовый любитель джаза торчал в молодежно-студенческой массе, как гвоздь без шляпки, и чувак чувака видел издалека. Однажды, лет эдак 35 тому назад, шёл я по коридору нашего ЛПИ и услышал, как сзади кто-то втолковывает какой-то девице, что не надо, мол, слушать музыку Виктора Сильвестра (кто его теперь помнит!) по Би-Би-Си, т.к. это — дерьмо, надо слушать Уиллиса Коновера по «Голосу Америки»… и далее в таком же духе. Это и был Сергей. Несмотря на то, что он был парой лет моложе, мы быстро нашли общий язык. Потом встречались довольно часто на разных танцевальных вечерах в «альма матер» и в других местах, и так познакомились ближе.

Сергей Мелещенко (фото © Александр Смирнов)
Сергей Мелещенко (фото © Александр Смирнов)

Слово «джаз» притягивало нас, как магнит. То было очень интересное время. В зале перед сценой с живым джазом всегда толпились «фэны», пришедшие не танцевать, но жаждущие послушать — и нередко в этой кучке мы с Сергеем сталкивались локтями, обменивались многозначительными взглядами после какого-нибудь эффектного, пусть и заученного, соло. В молодости у меня была своего рода «микрофонная болезнь» — вылезти на каком-нибудь вечере на сцену и, уцепившись за микрофон, что-нибудь спеть с оркестром на английском языке (текстов я уже знал достаточно). Такой же болезнью отличался и «Мел Ещенко», специалист по «скэту». Мы сами не были музыкантами, и это служило для нас неким средством самовыражения в джазе. Ибо джаз (в отличие от других видов искусства) позволяет джазфэну становиться рядом с музыкантом. В такой атмосфере мы росли и становились.

«Джазовый трамвай», Витебск, 1985. Второй слева Сергей Мелещенко
«Джазовый трамвай», Витебск, 1985. Второй слева Сергей Мелещенко (фото © Александр Смирнов)

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного очерка, тёплые слова от соратников и традиционное для джаз-клуба «Квадрат» рифмованное поздравление  Читать далее «Правофланговый максималист джаза: 80 лет ветерану ленинградского клуба «Квадрат» Сергею Мелещенко»

«Джаз.Ру», избранное. Человек-эпоха: Леонид Утёсов, звезда «советского джаза»

story«Джаз.Ру» продолжает цикл публикаций в своей сетевой версии, интернет-журнале «Полный Джаз 2.0», самых интересных материалов, — прежде всего интервью с музыкантами — ранее выходивших в бумажных номерах журнала. Сами эти номера уже полностью или почти полностью распроданы, поэтому для тех, кому они не достались, эти материалы окажутся наверняка интересны даже через несколько лет после выхода на бумаге.

Сегодняшний текст — рассказ о человеке, который для нескольких поколений наших соотечественников был олицетворением так называемого «советского джаза». 21 марта 2016 исполнился 121 год со дня рождения Леонида Осиповича Утёсова.

Текст выходил в бумажном «Джаз.Ру» №2-2010 (№27) к 115-летию со дня рождения артиста.

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

Л.Утёсов на почтовой маркеКогда начинаешь вслушиваться в историю советского джаза, прежде всего приходится выучить следующую аксиому: для нашей страны минимум до конца 1950-х годов слово «джаз» означало не стиль музыки, не вид музыкального искусства, а определённый тип оркестра. Есть в оркестре саксофоны и барабаны — значит, джаз. Правильно было говорить не «музыкант играет джаз», а «музыкант играет в джазе». Казавшиеся в детстве таинственными слова в «Мастере и Маргарите» Булгакова — «рояль закрыли на ключ, джаз разошёлся» — означали всего-навсего, что разошлись по домам музыканты джаз-банда (так тогда писали «джаз-бэнд»).

Что же касается собственно музыки, то советские «джазы» вовсе не обязательно исполняли собственно джаз. По большей части они играли некую гибридную музыку, в которой смешались влияния европейских танцевальных оркестров, румынско-молдавских плясовых ритмов, одесско-еврейского клезмера и только чуть-чуть настоящего американского джаза, который казался абсолютному большинству советских людей малопонятной экзотикой, дискомфортной из-за своей подчёркнутой ритмики. Крупнейший исследователь истории советского джаза Алексей Баташёв ещё в 1970-е годы предлагал называть музыку этих советских «джазов» не джазом, а МСМ, минорной синкопированной музыкой — и был в чём-то прав.

Естественно, минорная синкопированная музыка советских джазов была советскому народу куда ближе, чем американский джаз. И, естественно, у этого движения был свой лидер, своя мегазвезда, музыка которого зарубежным исполнителям собственно джаза казалась такой же экзотикой, какой казались советским людям блюзы и буги-вуги. Это был певец, скрипач-самоучка, эстрадный талант и популярный актёр, которого звали Лазарь (Лейзер) Вайсбейн. Никогда не слышали этого имени? Не удивительно. Имя, под которым этого артиста знают все — псевдоним: Леонид Утёсов. 21 марта 2010 года со дня его рождения исполнилось 115 лет.

Памятник Леониду Утёсову в Одессе (скульптор Александр Токарев). Фрагмент
Памятник Леониду Утёсову в Одессе (скульптор Александр Токарев). Фрагмент (фото © Александр Сергеев)

Он родился в Одессе в 1895 году и дебютировал на одесской эстрадной сцене в начале 1910-х. Он не был в то время музыкантом, хотя был очень музыкален, пел и хорошо играл на скрипке: он был прежде всего актёром. Первые полтора десятилетия его творческой жизни связаны исключительно с театром, причём с эстрадным театром — театром миниатюр, опереттой, водевилем. Даже по датам можно догадаться, что джазом тут пока что и не пахло. Актёрские умения Утёсова (он выступал под этой фамилией, придуманной им самим, с первых своих дней на сцене) включали пение и игру на скрипке, но эти умения вовсе не были главными в его ремесле.

Тем не менее, он очень любил музыку и большую часть своей сценической деятельности строил на совмещении своих актёрских и музыкальных талантов — что в Одессе, что — после революции — в Москве, что в Ленинграде, где он осел в 1922 г.

Только к концу 1920-х гг. можно говорить о том, что Утёсов заинтересовался джазом и пытается привнести в свои эстрадно-театральные миниатюры звучания этой музыки. Впрочем, у него были чрезвычайно своеобразные представления о сущности и истории джаза. Со сцены он прямо утверждал, что джаз родился в Одессе, где первыми в мире стали импровизировать местные музыканты-любители, не знавшие нот — «слухачи»; а с кораблями торгового флота эта музыка якобы попала за океан, в Нью-Орлеан, где и получила своё имя. В приглаженном и не таком радикальном виде (без утверждения одесского приоритета) эти его «теоретические» воззрения попали и в автобиографию Утёсова, более всего доступную сейчас в своей третьей редакции, «Спасибо, сердце» (1976). Вот что думал Утёсов об истории джаза:

…в Америке… негры, как и бедные одесские музыканты, тоже не пользовались нотами, а свободно и вдохновенно варьировали темы знакомых мелодий. Особенно много подобных оркестриков было в Нью-Орлеане.

От одесских эти нью-орлеанские оркестры отличались только составом инструментов. Они играли на своем национальном инструменте банджо, а также и на саксофоне, трубе, тромбоне и других.

Надо думать, что такая вольно-импровизационная манера игры вообще свойственна народным, любительским оркестрам прошлого, когда больше полагались на любовь к музыке и фантазию, чем на музыкальную грамоту. В Америке такие оркестры стали быстро распространяться по стране, и за ними так и утвердилось название нью-орлеанских. В России же они только потому не называются одесскими, что развитие эстрадной музыки у нас пошло в ином направлении. А когда мы позже вернулись к этой вольно-импровизационной манере, она вошла в наш быт под иностранным названием «диксиленд»…

Сущностные особенности джаза — иной, нежели в европейской музыке, ладовый строй («блюзовые ноты»), иные принципы ритмометрической организации музыкальной ткани (свинг, как ритмический метод — да и вообще примат ритма над мелодией, изначально свойственный джазу) — всё это было чуждо и непонятно Утёсову и, смею утверждать, многим ранним советским «джазбандистам». Что они сразу услышали, оценили, ухватили и принялись осваивать — это примат импровизации над композицией и, до определённого предела, новая техника игры (экстремальное звукоизвлечение, вокализация инструментальной интонации и т.п.). В области импровизации им всё казалось знакомым, так как, игнорируя сущностные особенности джаза (прежде всего укоренённость в афроамериканском фольклоре и его характерной фразировке и интонации), они моментально связали его с тем типом импровизационности, который был им хорошо знаком по молдавской и еврейской народной музыке, широко звучавшей в юго-западных областях бывшей Российской Империи. В области ритмических новаций джаза для них главным было понятие «синкопы», трактуемое по-европейски механистично, упрощённо. Боюсь, сущность свингующего (постоянно сдвигаемого на микродлительности от регулярного метра) ритма так и осталась неосознанной и непонятной для большинства музыкантов первых двух поколений «советского джаза» — первопроходцев 1920-х и их последователей 1930-х, то есть эпохи Цфасмана, Варламова и, конечно же, Утёсова.

И нельзя сказать, что Утёсов не понимал этого. Он понимал, более того — прямо утверждал, что подлинный ранний американский джаз был и для подавляющего большинства советской публики, и даже для большинства музыкантов, абсолютно чуждой, непонятной музыкой. Впрочем, предоставим слово самому Леониду Осиповичу — это опять обширная цитата из его автобиографии, в третьем издании называвшейся «Спасибо, сердце» (Москва, Всероссийское театральное общество, 1976).

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Леониде Утёсове (фото, ВИДЕО)  Читать далее ««Джаз.Ру», избранное. Человек-эпоха: Леонид Утёсов, звезда «советского джаза»»

26 февраля — День джазовой грамзаписи

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

storyСегодня, 26 февраля — День джазовой грамзаписи. 99 лет назад в этот день была выпущена в свет самая первая грампластинка с записью игры джазовых музыкантов.

1918, рекламная открытка Original Dixieland Jazz Band
1918, рекламная открытка Original Dixieland Jazz Band: слева направо — Tony Sbarbaro, Daddy Edwards, Nick LaRocca, Larry Shields, Henry Ragas

LABELМузыканты квинтета под громким названием Original Dixieland ‘Jass’ BandНастоящий «джасс»-ансамбль из Южных Штатов«) были молодые (от 20 до 28 лет) белые из Нью-Орлеана — но не «настоящие» белые, то есть не англосаксы, а стоявшие чуть ниже по социальной лестнице американцы итальянского и кельтского происхождения: барабанщик Тони Сбарбаро (иногда писал свою фамилию как Спарго), пианист Генри Рагас, трубач (точнее, корнетист) Ник ЛаРокка, кларнетист Ларри Шилдс и тромбонист Эдвин «Папаша» Эдвардс.
Члены ODJB, как считается, владели джазовой стилистикой довольно приблизительно — они вообще-то начинали в духовых оркестрах, в том числе в марширующем оркестра «Папы Джека» Лэйна. Им хотелось на волне начинающейся общенациональной популярности музыки «джасс» или «джаз» воспользоваться модными звучаниями и попасть на работу в дорогие рестораны Нью-Йорка. После успеха их первой пластинки «Livery Stable Blues«, записанной именно 26 февраля 1917 г., это желание исполнилось. В историю ансамбль вошёл под своим окончательным названием, которое фиксируется с конца 1917 г.  —  Original Dixieland Jazz Band. Он просуществовал с 1916 по 1925 г., неоднократно меняя состав, а в 1930-е остававшиеся в живых участники его первых составов предпринимали на волне оживления интереса к ранней истории джаза попытки восстановления группы для разовых выступлений.
Слушаем ту самую первую пластинку с записью темы «Livery Stable Blues». И помним, что до записи первого подлинно джазового афроамериканского джазового ансамбля — King Oliver and his Creole Jazz Band — оставалось ещё почти шесть лет…