Олег Лундстрем и синкопы джазовой судьбы. Часть 4. Белые пятна тёмной истории

2 апреля 2018 исполнилось 102 года со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005). Два года назад, к 100-летию со дня рождения, в Казани состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер с докладом «Шанхайский след в Казани: 1947–2009». На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах участников старейшего в мире джазового биг-бэнда (оркестр им. Олега Лундстрема существует с 1934 — и продолжает работать, сейчас под руководством народного артиста РФ Бориса Фрумкина). «Джаз.Ру» опубликовал этот очерк в 2016 г. в трёх обширных частях: см. часть перваячасть вторая, часть третья. Однако изучение истории прославленного оркестра и его лидера не останавливалось, и вот два года спустя Игорь Зисер представляет читателям «Джаз.Ру» четвёртую часть своего исследования.

Олег Лундстрем в Большом зале Московской консерватории, 1998 (фото © Павел Корбут)
Олег Лундстрем в Большом зале Московской консерватории, 1998 (фото © Павел Корбут)
Игорь Зисер
фото: архив автора
ИН

4.1. Отзвуки первой публикации

Со времени первой публикации, посвященной столетию Олега Лундстрема, много чего произошло: телекомпания НТВ сняла фильм «Жизнь в стиле джаз» (см. нашу публикацию от 21.11.2016 «Джазовое сообщество обсуждает новый документальный фильм НТВ об Олеге Лундстреме». — Ред.), по стране прошла волна памятных концертов (обещаний было больше, чем свершений), в Казани силами консерватории состоялся фестиваль и конференция «Лундстрем-фест 100» (см. наш репортаж «Lundstrem-Fest-100: фестиваль памяти Олега Лундстрема в Казани — история с картинками») и даже появилась улица имени Олега Лундстрема (см., опять-таки, наше сообщение от 01.09.2017). Дополнительные сведения о судьбах «шанхайцев» появились как отклик на публикацию первых трёх частей «Синкоп» на страницах «Джаз.Ру».

Георгий Баранович. Фотография из архива Виктора Деринга.
Георгий Баранович. Фотография из архива Виктора Деринга.

Вот что стало известно о трагическом конце жизни трубача Георгия (Жоры) Барановича по воспоминаниям музыканта из Ставрополя Виталия Игропуло, который откликнулся после первой публикации очерка на портале Джаз.Ру.

— В конце 50-х годов (скорее всего в 1959) я работал в оркестре кинотеатра «Октябрь». Кто-то из музыкантов сказал, что в городе появился отличный джазовый трубач, это был Георгий Баранович. В Ставрополь перебрался потому, что женился на ставропольчанке Л. Роевой — преподавательнице Ставропольского музучилища, закончившей Казанскую консерваторию (познакомились во время совместной учебы). Он играл в составе большого эстрадного оркестра кинотеатра «Родина». Некоторое время был руководителем оркестра, затем — трубачом. Настоящая джазовая манера исполнения, прекрасное звучание его трубы (особенно в среднем диапазоне; напоминал Гарри Джеймса) сильно отличались от игры других трубачей, пришедших на эстраду из духовых оркестров. Любители джаза, которых в Ставрополе было немало, специально приходили, чтобы его послушать. По рассказам музыкантов, поначалу в оркестре у него было всё хорошо. Затем в судьбу вмешалось известное пристрастие музыкантов к спиртному. Преодолеть это пристрастие Георгию не удалось. В начале 60-х ему пришлось уйти из оркестра. Зарабатывал на жизнь аранжировками (очень хорошими!). Его личная жизнь, к сожалению, полностью развалилась. Он вынужден был уйти из дома, ночевал где попало (в ресторанах, в кинотеатрах и т.п.). Последний раз я видел Георгия и разговаривал с ним после какого-то Нового года: 1 января 1963 или 64 года (точнее не помню). Видно было, что он давно не брился и еле-еле отходил после новогодней ночи. Через некоторое время ребята сказали, что Георгий ушёл от нас.

По слухам, которые ходили среди музыкантов Ставрополя, выпускник Казанской консерватории, близкий друг Виктора Деринга весельчак и жизнелюб Георгий Баранович покончил с собой.

Георгий Баранович (первый слева) на свадьбе Виктора Деринга (первый справа). Шанхай, 1946 год.
Георгий Баранович (первый слева) на свадьбе Виктора Деринга (первый справа). Шанхай, 1946 год.

Еще одна тема, которая возникла вслед за первой публикацией — пересечение судеб «шанхайцев» и ярких представителей творческой интеллигенции в период так называемой оттепели. Появление в 1957 году такого яркого пятна, как оркестр Лундстрема, на фоне отечественной музыкальной культуры не осталось незамеченным. Интересная история, связанная с сотрудничеством Олега Лундстрема и выдающегося деятеля русского театра Николая Акимова. Знаменитый режиссер ленинградского Театра Комедии, как и «шанхайцы» подвергшийся гонениям и даже увольнению из театра в конце 40-х годов, встретившись с Лундстремом в Москве, принял участие в оформлении первой программы оркестра в 1957 году.
ДАЛЕЕ: продолжение 4-й части исследования Игоря Зисера  Читать далее «Олег Лундстрем и синкопы джазовой судьбы. Часть 4. Белые пятна тёмной истории»

К 95-летию со дня рождения. Столп оркестрового джаза: трубач, композитор, аранжировщик Тэд Джонс

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

Очерк был написан для бумажного «Джаз.Ру» №11 (2-2008) и для сетевой публикации актуализирован на 2018 г.

28 марта 2018 исполнилось бы 95 лет трубачу (вернее, корнетисту и флюгельгорнисту) Тэду Джонсу (Thad Jones), со-лидеру одного из самых значимых биг-бэндов второй половины XX века — Thad Jones/Mel Lewis Orchestra. Оркестр продолжает работать и сейчас, в последние десятилетия — под названием The Vanguard Jazz Orchestra, и, как и при своих основателях, по-прежнему играет в старейшем нью-йоркском джазовом клубе Village Vanguard каждый понедельник.

Thad Jones
Thad Jones

Тэд Джонс (полное имя — Таддеус Джозеф Джонс, 1923-1986) принадлежал к музыкальной семье, достижения которой в джазе можно сравнить разве что с достижениями нью-орлеанской семьи Марсалисов — и то Джонсы, скорее всего, окажутся впереди. Отец семейства был инспектором древесного сырья и по совместительству — диаконом баптистской церкви в Понтиаке (штат Мичиган). Понтиак — далёкий северный пригород Детройта, который в те годы был столицей автомобильной промышленности США, огромным городом, где жила большая афроамериканская община, а значит — существовала яркая и оригинальная джазовая сцена. Из семи детей диакона Джонса трое сыновей стали прославленными музыкантами: сам Тэд, его младший брат Элвин Джонс (1927-2004, барабанщик квартета Джона Колтрейна) и старший брат Хэнк Джонс (1918-2010), прославленный бибоповый пианист — он прожил дольше своих младших братьев, уйдя из жизни в возрасте 92 лет (см. биографический очерк «Джаз.Ру» от 2010 года). Другие дети в семье тоже занимались музыкой — правда, у них дальше занятий фортепиано дело не пошло. Для полноты картины добавим, что мать пела, а отец семейства хорошо играл на гитаре.

Hank Jones, Elvin Jones, 2005 (photo © John Abbott)
Hank Jones, Elvin Jones, 2005 (photo © John Abbott)

Тэд, по его словам, решил стать трубачом, посетив концерт Луи Армстронга в Детройте. Дядя подарил мальчику подержанную трубу, но вскоре Тэд сменил её на более архаичный корнет — который стал его основным инструментом на протяжении всей жизни, хотя он регулярно записывался и на трубе.

Корнет (по-научному — корнет-а-пистон) имеет тот же строй, что и труба, однако в XIX столетии был более распространён: считалось, что играть на нём легче, чем на трубе, и проще достичь виртуозности, потому что трубы в то время имели не помповую, как корнет, а «педальную» (поворотную) механику.

Сверху вниз: корнет, педальная труба, современная помповая труба
Сверху вниз: корнет, педальная труба, современная помповая труба

Однако в XX веке конструкторы музыкальных инструментов внесли в устройство трубы радикальные изменения, и труба в результате практически вытеснила корнет из музыки: на корнетах к концу прошлого века играли либо в духовых оркестрах, либо в традиционном джазе. Диксиленд оказался одним из немногих заповедников корнета — возможно, потому, что именно на корнетах играли основоположники раннего джаза, в том числе Луи Армстронг, его учитель — Кинг Оливер, а также сам полумифический первопроходец джазовой трубы Бадди Болден. Тем не менее, некоторые трубачи современного джаза до сих пор играют на корнетах, так как этот инструмент обладает очень своеобразным, отличающимся от трубы тембром — «тёмным» (в академической музыке считалось, что «зловещим») внизу, нежным в первой октаве и довольно жёстким в верхней части диапазона. Именно на корнете и на ещё одном инструменте семейства труб — более мягком и «округлом» по звучанию флюгельгорне — Тэд Джонс играл в биг-бэндах; с более камерными ансамблями он чаще использовал трубу, но есть и записи, где он играет в малых составах на корнете и отчётливо слышно своеобразие тембра этого инструмента.
СЛУШАЕМ: Thad Jones / Mel Lewis Quartet «This Can’t Be Love» (1977)
Тэд Джонс — корнет, Харолд Данко — ф-но, Руфус Рид — контрабас, Мел Луис — барабаны

ДАЛЕЕ: продолжение биографии музыканта, много АУДИО И ВИДЕО  Читать далее «К 95-летию со дня рождения. Столп оркестрового джаза: трубач, композитор, аранжировщик Тэд Джонс»

Подвижник джазового образования Юрий Козырев: 85 лет со дня рождения и 50-летие его Студии

Константин Волков KW

21 марта в концертном зале Центрального Дома архитекторов состоялось празднование 50-летия Московского колледжа импровизационной музыки. Строго говоря, 50-летие случилось не в этом году, а в прошлом — но учебный год сейчас всё ещё именно 50-й, потому что именно в начале 1967/68 учебного года яркий представитель «поколения физиков» в советском джазе — самый настоящий физик, доцент Московского инженерно-физического института и при этом джазовый пианист Юрий Козырев (1933-2001) — основал первое учебное заведение в Москве, где преподавали джаз: Школу джаза МИФИ. Следующим этапом стала Студия джаза «Москворечье», названная по одноименному дворцу культуры при Московском заводе полиметаллов, куда Козырев и его школа переехали в 1971 г. В Школе джаза и затем в Студии работали педагоги, заложившие основу отечественного джазового образования: Алексей Козлов, Игорь Бриль, Валерий Буланов, Леонид Переверзев, позднее Виктор Мельников, Юрий Чугунов, Юрий Маркин, Анатолий Соболев… Студия во многом предвосхитила открытие системы подготовки джазовых музыкантов в системе официального музыкального образования в 1974 г.

Юрий Козырев. Пущино, 1983
Юрий Козырев. Пущино, 1983

В «Москворечье» были не только учебные помещения, но и зал, в котором Козырев за следующие 20 лет провёл около 50 фестивалей (в том числе с 1982 по 1992 — по три фестиваля в год). 10 из этих фестивалей имели международный статус, восполнив, в том числе, отсутствие в Москве городского джазового фестиваля в период с конца 60-х по 1977 г.

В 1993 г., когда Москву захватил вихрь передела собственности, Студия была вынуждена покинуть «Москворечье» и обосновалась в нынешнем помещении на проспекте Андропова, получив в марте 1994 г. нынешнее наименование «Московский колледж импровизационной музыки». Теперь это учреждение платного дополнительного образования, в котором подготовку музыкантов-импровизаторов по ряду специальностей могут получить все желающие. Основатель Колледжа Юрий Козырев ушёл из жизни в 2001 г., но под руководством его дочери Регины Козыревой МКИМ продолжает успешную работу, что и доказал концерт-марафон 21 марта.

Юбилейный концерт в Центральном Доме архитекторов: на сцене Ансамбль Классического Джаза п/у саксофониста/кларнетиста Валерия Киселева
Юбилейный концерт в Центральном Доме архитекторов: на сцене Ансамбль Классического Джаза п/у саксофониста/кларнетиста Валерия Киселева

А 22 марта исполнилось 85 лет со дня рождения Юрия Козырева. В его память «Джаз.Ру» воспроизводит тексты, которые написали для нашего издания после ухода Юрия Павловича из жизни наши постоянные авторы — обозреватель «Джаз.Ру» Михаил Митропольский и основоположник отечественного джазоведения Леонид Переверзев (1930-2006).

ДАЛЕЕ: биографические очерки о Юрии Козыреве  Читать далее «Подвижник джазового образования Юрий Козырев: 85 лет со дня рождения и 50-летие его Студии»

К 115-летию со дня рождения: корнетист Бикс Байдербек (1903-1931), первая «жертва джаза»

10 марта исполняется 115 лет со дня рождения одной из ярчайших звёзд раннего джаза. Трубач Бикс Байдербек (Bix Beiderbecke) был первым крупным импровизатором в джазе, чьё происхождение не было афроамериканским, и первым «мифом» джазовой истории, трагической жертвой человеческих и общественных несовершенств, приводивших многих джазменов к раннему саморазрушению.

Текст о Байдербеке написали постоянный автор «Джаз.Ру» Константин Волков и обозреватель нашего издания Михаил Митропольский для 11-го бумажного номера «Джаз.Ру» (№2-2008). С удовольствием делаем его достоянием сетевых читателей, расширив и усилив историческими аудиозаписями Бикса и единственной сохранившейся киносъёмкой его игры.


Михаил Митропольский,
обозреватель «Джаз.Ру»
При участии Константина Волкова
MM

Леон Бисмарк «Бикс» Байдербек родился 10 марта 1903 года в Давенпорте, штат Айова, и умер 6 августа 1931 года в Нью-Йорке. Этот корнетист (корнет — ближайший родственник трубы, которая почти совершенно вытеснила его из джаза уже в 1930-е гг.) был одним из важнейших музыкантов времени становления джаза, на своём примере впервые в истории джаза доказавшим, что не все лучшие джазовые трубачи — афроамериканцы. Его поразительная музыкальность, уникальная фразировка, безупречное чувство ритма и удивительно оригинальный стиль импровизации вызывали восхищение и у коллег-музыкантов, и у слушателей. Его бурная жизнь, быстрый подъём на джазовый Олимп и такое же быстрое падение превратили его в легенду ещё при жизни, а его свежий подход к музыке той эпохи остается таким же привлекательным сегодня, каким он казался в эпоху «века джаза» 1920-х.

Bix Beiderbecke
Bix Beiderbecke

Можно сказать, что Бикс Байдербек был музыкальным вундеркиндом. Мальчик рос в провинциальной Айове, на берегу Миссисипи, в состоятельной семье немецкого происхождения: в то время Средний Запад США был средоточием лесоторговли, и самыми процветающими торговцами деловой древесиной были немецкие иммигранты, вроде отца Бикса. Герман Бисмарк Байдербек после переезда из Германии в США женился на дочери капитана речного парохода, которая играла на органе в пресвитерианской церкви в Давенпорте, штат Айова, и сделал состояние на торговле углём и лесом. В фамильном доме имелся орган и вообще царила музыкальная атмосфера.

К семи годам Бикс (он не любил своё полное имя Бисмарк и требовал, чтобы его называли именно Бикс) уже прекрасно играл на фортепиано, хотя музыкой с ним никто не занимался, а сам он не имел склонности к изучению нотной грамоты. Когда старший брат Байдербека, вернувшись с Первой мировой войны, привез с собой пластинки с записями модного нью-йоркского оркестра Original Dixieland Jass Band, Бикс был настолько очарован услышанным, что, взяв у соседа напрокат корнет, попытался подражать Нику ЛаРокка, корнетисту ODJB. Так Байдербек без посторонней помощи научился играть джаз, выработав собственный, совершенно уникальный стиль. Ещё учась в средней школе, он начал профессионально играть в местных джазовых оркестрах. Родители Байдербека, в попытке наставить его на путь истинный и отвадить от «чёрной» музыки, в 1921 г. отправили сына учиться в интернат Лейк-Форест, расположенный за двести километров от дома, в северном пригороде Чикаго. Чикаго в те времена был центром джаза, и через некоторое время Байдербек был исключен из школы за пропуск занятий — всё своё время он проводил в джазовых клубах.

The Wolverines, 1924 (Бикс — четвёртый справа)
The Wolverines, 1924 (Бикс — четвёртый справа)

С этого момента он полностью посвятил себя музыке и в 1923 г. стал корнетистом ансамбля The Wolverines, с которым в феврале 1924 года делает свою первую запись. Ансамбль The Wolverines (более официально именовавшийся Wolverine Orchestra), который незаслуженно ругали некоторые критики, состоял из молодых и увлечённых джазом музыкантов, чей стиль прекрасно подходил для вдохновенных импровизаций Байдербека. Акустические записи The Wolverines, сделанные на студии компании Gennett в Ричмонде (штат Индиана), демонстрируют великолепную игру самоуверенного и в то же время удивительно талантливого молодого корнетиста. Что касается сомнений по поводу мастерства Wolverines, то они пропадут сами собой, стоит только услышать в их исполнении композицию «Fidgety Feet».
СЛУШАЕМ: Wolverine Orchestra «Fidgety Feet», 18 февраля 1924

Доказательством же гениальности Байдербека могут служить два его соло в композициях «Oh Baby» и «I Need Some Pettin’».
СЛУШАЕМ: Wolverine Orchestra «I Need Some Pettin’», 20 июня 1924
Bix Beiderbecke (c); Jimmy Hartwell (cl); George Johnson (ts); Dick Voynow (p); Bob Gillette (bjo); Min Leibrook (tba); Vic Moore (dr). Записано в студии Gennett в Ричмонде, Индиана.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Биксе Байдербеке, много музыки!  Читать далее «К 115-летию со дня рождения: корнетист Бикс Байдербек (1903-1931), первая «жертва джаза»»

К 80-летию со дня рождения. Станислав Григорьев: памяти саксофониста

ОТ РЕДАКЦИИ. Этот текст для «Джаз.Ру» написал в 2001 г. первопроходец советской джазовой критики, историк отечественного джаза Алексей Баташёв, в тот день, когда выдающийся советский и российский джазовый саксофонист Станислав Григорьев ушёл из жизни. Оригинал текста ещё доступен в старой версии нашей новостной ленты («Полный Джаз 1.0»). В день 80-летия со дня рождения Станислава Петровича в память о замечательном музыканте делаем этот очерк о его жизни достоянием читателей новой версии новостной ленты «Джаз.Ру».


Алексей Баташёв АB

Станислав Григорьев (1938-2001) — импровизатор изысканного классического стиля, тенор-саксофонист экстра-класса — начал гастрольную деятельность в провинциальных филармониях, которые тогда колесили в холодных «фурцвагенах» по городам, городкам, воинским частям и весям вдоль параллелей и меридианов нашего необъятного Союза («фурцваген» — гастрольный автобус; жаргонное название происходит от скрещения слова «газенваген» и фамилии министра культуры СССР в 60-е гг. Екатерины Фурцевой. — Ред.).

Станислав Григорьев (фото © Павел Корбут, 2001)
Станислав Григорьев (фото © Павел Корбут, 2001)

Помню, году в 61 или 62-м, будучи в Рязани по своим аспирантским делам, я попал на выступление джаз-ансамбля из каких-то засибирских краёв, где выделялся молодой тенорист, которого я, считавший себя в ту пору большим знатоком нашего джаза, видел и слышал впервые. Оказалось, что мы в одной гостинице, и, встретив его на завтраке, я подошел к нему, представился и попросил сообщить мне краткие анкетные данные — я мечтал об издании советской джазовой энциклопедии, наивно полагая, что это всем жутко необходимо. Впоследствии Стас со свойственной ему иронией вспоминал об этом первом и едва ли не единственном в своей жизни интервью.

В 1963 году по стране разлетелись слухи о том, что одному из наших, Анатолию Кроллу, дали собрать джаз-оркестр в Туле. В этом оркестре собрался весь цвет джазовой России: помимо Стаса там были Александр Пищиков, Виктор «Арзу» Гусейнов, Виктор Бударин, Игорь Кантюков, Сергей Мартынов, Виктор Двоскин, Юрий Генбачёв… Три года в этом оркестре стоили джазовой консерватории, и Григорьева взял к себе в Москву Олег Лундстрем. Как аплодировали Стасу, Мартышке, Арзу переполненные залы международных фестивалей в Варшаве и Праге, а там было с кем сравнивать! Тогда-то и началась международная слава оркестра Лундстрема. Тогда к Лундстрему потянулась очередная волна сливок нашего джаза, эстетов и радикалов.

Потрясающий парад солистов — Стас, коллега-саксофонист Геннадий Гольштейн и трубач Костя Носов, пианист Вагиф Садыхов, барабанщик Владимир Васильков — блеснул на незабываемом концерте Олега Лундстрема в Питере в октябре 1973 года.

С середины 80-х годов имя Станислава Григорьева появляется в концертных джаз-ансамблях солистов — этот жанр постепенно обретает солидный статус: «Арсенал» Алексея Козлова, «Каданс» Германа Лукьянова, «Аллегро» Николая Левиновского — и в возникающих по разным случаям джаз-оркестрах.

А чаще всего Стаса можно было слушать в квартете барабанщика Бориса Савельева в тесном погребке «Крiзисъ жанра» в арбатских закоулках и в ампирных интерьерах «Балаганчика» на Тверской в ансамбле ещё одного барабанщика, Ивана Юрченко.

Он был сильным шахматистом, любил карты и знал тайны бильярда. Те, кто бывал в старой «Синей Птице», могли в антракте видеть Стаса, похожего на голливудского киноактера, склонившимся над зеленым сукном под абажуром.

Станислав Григорьев слыл музыкантом высшей джазовой пробы, который был долго заслонён своими коллегами побойчее. Он играл во всех московских биг-бэндах, практически во всех малых ансамблях, и я не знаю ни одного московского джазмена, задумавшего собрать ансамбль звёзд, кто не мечтал бы иметь его своим партнёром.

Наша джазовая пресса о нем почти не писала, а он был одним из немногих русских джазменов мирового уровня. Никогда не бывавший в Америке, да и за границу выезжавший куда меньше других, Стас Григорьев играл как нью-йоркский профессионал, всё знающий и всё умеющий.

Спасибо басисту и продюсеру Алексу Ростоцкому, он первым постарался выпустить несколько записей Стаса. Спасибо Сергею Сперанскому и Алексею Кузнецову: в рамках просветительских программ салона «Аккорд» они показывали Стаса Григорьева, снимали на видео и записывали на «цифру». Эти записи должны увидеть свет.

Я счастлив и горд тем, что Станислав Григорьев успел сыграть в моём абонементном цикле на высшей концертной сцене страны — это был первый концерт XXI века в Большом зале консерватории.

Но сердце не выдержало. Обширный инфаркт остановил его.

Станислав Григорьев (фото © Павел Корбут, 2000)
Станислав Григорьев (фото © Павел Корбут, 2000)

ВИДЕО: Станислав Григорьев в казино «Тропикана», 1991
Виктор Прудовский — электропиано, Станислав Григорьев  — тенор-саксофон, Алексей Кузнецов  — гитара, Игорь Кантюков  — бас, Евгений Рябой  — ударные (видео из коллекции Рафаэля Авакова)

ДАЛЕЕ: биографическая справка, фото, ВИДЕО, АУДИО  Читать далее «К 80-летию со дня рождения. Станислав Григорьев: памяти саксофониста»