BeatlOmaniaв клубе Игоря Бутмана

Диана Кондрашина,
фото: Владимир Коробицын
DK

Начало марта в Москве выдалось насыщенным на любопытные клубные мероприятия. Среди них можно выделить фестиваль «Битломания» (4-6 марта, клуб Игоря Бутмана), посвящённый, как нетрудно догадаться, музыке знаменитой «Ливерпульской четвёрки». Есть ли на свете другая поп- или рок-группа, наследие которой переигрывали бы с таким же рвением и энтузиазмом? Причём не только в поп- и рок-музыке. В джазе воспроизводить и осмыслять мелодии The Beatles начали ещё в 1964 году. Диапазон важнейших «продуктов» этого жанра в джазе простирается от «The Other Side of Abbey Road» Джорджа Бенсона (1969) до целых групп, специально собранных для переосмысления творчества The Beatles (например, Beatlejazz Дейва Кикоски и Брайана Мелвина). Видимо, темы Леннона-Маккартни-Харрисона — как бы ни относились мы к «оригиналу» — столь содержательны, что материал для аранжировок оказывается неисчерпаемым. Другой вопрос, как эти аранжировки оформить.

 Фестиваль, прошедший в клубе Игоря Бутмана, представил всё разнообразие взглядов российских джазовых музыкантов на творчество The Beatles: недаром организаторы сознательно назвали мероприятие «Битломания» — на русский манер (на афишах было написано Beatlomania, хотя по-английски это явление называется Beatlemania).
ДАЛЕЕ: кто выступал, что играл, как прозвучало — плюс фото!

Читать далее «BeatlOmaniaв клубе Игоря Бутмана»

Деликатный пианист Джеймс Вейдман

Диана Кондрашина,
фото: Гульнара Хаматова
DK

На выступление нью-йорского пианиста Джеймса Вейдмана в клубе «Союз Композиторов» я попала в последний момент: Вейдман (James Weidman) дал в Москве три концерта, и последний день, без сомнения, оказался кульминационным. Музыканты — американский гость и российские коллеги (Олег Киреев — тенор-саксофон, Сергей Корчагин —контрабас, Слава Великий — барабаны) — успели сыграться и в достаточной степени прочувствовать характер музыки, звучащей в клубе все эти дни. Под конец вечера, кстати, выяснилось, что Джеймса Вейдмана я уже слышала — но не в том же «Союзе Композиторов» годом ранее, а в конце октября 2009 в Белграде в составе нонета Джо Ловано.

James Weidman
Джеймс Вейдман (фото: Гульнара Хаматова)

Удивительно, как вообще этот факт обнаружился: я помнила в лицо почти всех музыкантов духовой секции внушительного нонета легендарного саксофониста, но фигура за роялем напрочь стёрлась из памяти. Этому существует объяснение, щадящее мою неловкую невнимательность: Джеймс Вейдман — крайне деликатный пианист. Причём суть этой характеристики — разнообразная: в больших коллективах он гармонично занимает место в ритм-секции и не позволяет себе дерзких «выкриков», в более скромных составах — оставаясь бэндлидером и одним из тех, кто постоянно «перетягивает» на себя внимание публики — ведёт себя действительно учтиво. Кажется, что музицирование Вейдмана — это одно бесконечное соло, сыгранное музыкантом для себя самого, но не в эгоистическом, а в интимно-личностном смысле этого слова. Слушая Вейдмана, начинаешь понимать, что такое «мягкий звук». Манера игры пианиста способствует скоплению какой-то волшебной и гармоничной энергетики, которая, видимо, и преображает его концерты. Ведь если посудить, Джеймс Вейдман не открывает Америки: его собственная музыка — это классический мэйнстрим, окрашивающий даже балладные композиции в мажорные тона. Но всё-таки в музыке Вейдмана есть что-то такое, что не позволяет сравнивать его с коллегами. Даже самыми именитыми.

James Weidman
Джеймс Вейдман и Олег Киреев (фото: Гульнара Хаматова)

Вообще на этот раз Вейдман приехал в «Союз Композиторов» с презентацией нового альбома «Three Worlds» — эта пластинка была записана им преимущественно в трио, с участием четвёртого музыканта — вибрафониста Джея Хоггарда. Так что часть программы в Москве Вейдман всё-таки представил в трио. А начал он вообще с композиции, сыгранной соло. Как я уже говорила, соло для нью-йоркского пианиста — самая естественная форма музицирования: Вейдман неслышно подпевает сам себе, с блаженной улыбкой играет темы, а уходя в быстрые импровизации, с усердием поворачивается правым плечом ближе к роялю, будто помогая руке справиться со спешными пассажами. Уже через несколько композиций к трио присоединился Олег Киреев. Саксофонная интерпретация музыки Джеймса Вейдмана — тоже вполне привычное для пианиста дело. Его отец — беспрекословный авторитет, как мы успели почерпнуть из короткой беседы с Джеймсом, — саксофонист, с детства приучивший сына к джазу с лидирующими духовыми.

James Weidman
Джеймс Вейдман (фото: Гульнара Хаматова)

Как бы то ни было, Вейдман играл не только свою музыку: за длинный концертный вечер успел прозвучать стандарт Телониуса Монка «Blue Monk» и даже композиция Антонио Карлоса Жобима, ради которой Вейдман оставил рояль и взял в руки гармонику. Говорят, в предыдущие дни музыкант играл и на особой деревянной флейте, просто в последний день она нечаянно осталась в отеле. Кроме того, в очередной импровизации пианиста отчётливо прозвучала тема из «We Wish You A Merry Christmas» — может, в этом не было никакого преднамеренного умысла музыканта. Может, это был и сознательный ход, и цитат на самом деле было намного больше, просто слушатель в лице автора этих строк оказался не самый подкованный.

В общем, выступление Вейдмана в Москве получилось очень тёплым, увлекательным, характерным. Кто знает, может, музыкант вернётся в «Союз Композиторов» через год — почему бы и нет, хорошая привычка!

«Триумф Джаза»: 5 февраля, Клуб Игоря Бутмана

Диана Кондрашина,
фото: Владимир Коробицын
DK

Репортажи со всех дней фестиваля:
07.02, Дом Музыки
06.02, Дом Музыки
05.02, Клуб Игоря Бутмана
04.02, Клуб Игоря Бутмана

Иногда меня преследует мысль, что альбомы, записанные в студии — это только невнятный симулякр, искажающий истинное представление о музыке. Происходит уплотнение и «вычищение» звука, который становится уже не потоком осязаемых волн, но всего-навсего записанным в двоичной системе счисления шифром. Доказывает мои опасения одно: стоит попасть на концерт действительно неординарного коллектива, как начинаешь понимать, насколько сильно отличается восприятие его со сцены от прослушивания альбомных записей. Вот Майк Стерн, великолепный фьюжн-гитарист, записавший вместе с великим Майлсом Дэйвисом альбом «Star People» в 1982-м и игравший вместе с Джо Хендерсоном, Томом Харреллом, Жако Пасториусом, Ричардом Бона, Тайгером Окоси и многими другими. Стерн выпустил в 2009 году пластинку «Big Neighborhood», которая попала в шорт-лист премии «Грэмми» в номинации «Лучший альбом современного джаза», но не сумела обойти Джо Завинула с его «75», изданной на том же лейбле Heads Up. К слову сказать, это уже пятая номинация музыканта на «Грэмми», которая не увенчалась победой. Ничего плохого об альбомах Майка Стерна не скажешь, но не видеть и не слышать музыканта вживую — почти то же самое, что не слышать его вообще.

Mike Stern
Майк Стерн (фото: Владимир Коробицын)

В Москву Майк Стерн впервые приезжал в 2001 году, но, похоже, после нынешнего концерта музыканту стоит задуматься о том, чтобы вернуться не через девять лет, а пораньше. На «Триумфе Джаза» американский гитарист с внешностью истинного рокера 70-х-80-х выступил с басистом Томом Кеннеди и барабанщиком Дэйвом Уэклом, — а это музыканты, которые требуют отдельного разговора. Уэкл работал с Джорджом Бенсоном, Полом Саймоном и даже Мадонной, а в конце 80-х стал постоянным участником группы Чика Кориа (Chick Corea Elektric Band), после чего начал гастролировать с Майком Стерном. Биография Тома Кеннеди тоже, как говорится, внушает: карьеру в фьюжне он начинал с работы с Майклом Бреккером и группой Steps Ahead (с которой Стерн тоже частенько играл), но и до этого успел выступить на одной сцене с Диззи Гиллеспи, Сонни Ститтом, Джеймсом Муди, Фредди Хаббардом — в общем, это бесконечный список, который так или иначе приводит Тома Кеннеди в группу Дэйва Уэкла и бэнд Майкла Стерна. Когда на одной сцене собираются музыканты такого уровня, кажется, что они сами устанавливают законы в музыке.
Несправедливо будет сказать, что Майк Стерн и его команда играли исключительно джаз-рок: иногда так и хотелось сместить акценты в сторону «рока», иногда же импровизация с её бесконечными нюансами брала верх над мощным и плотным звуком рок-музыки. Но в принципе звучание Стерна и Ко — довольно запоминающееся и узнаваемое. Бас-гитара Тома Кеннеди периодически меняет роли, то становясь частью ритм-секции, то аккомпанируя электрогитаре Стерна. Гитара Майка Стерна звучит очень мягко, но уверенно: достаточно звонко, чтобы слушатель поспевал за мелодией и не терялся в гипнотизирующих пассажах. Дэйв Уэкл порой увлекается ритмом настолько, что начинаешь задумываться, кто из музыкантов в действительности больше всех импровизирует. Но техника его, конечно, сильно впечатляет. Уэкл способен из ритмически сбитых, немного нечётких структур сотворить настоящее зрелище: бывает, что соло барабанщиков воспринимаются через силу, но только не здесь.
Кажется, что композиции Майка Стерна с мелодической точки зрения несложные — слушатель способен уловить основную тему, распознать её в последующей импровизации, но аранжировки — безумные: бас в прямом смысле слова поёт, ритм — шаркает, спотыкается, потом снова выстраивается в чёткую структуру. Ни один звук не кажется случайным, будь то звон тарелки или торопливое соло Тома Кеннеди на бас-гитаре. Иногда Майк Стерн скромно нажимает на педали модулятора, и его гитара начинает издавать воющие космические звуки или становится тихой, будто музыкант репетирует сам с собой. Даже в таком случае, если Стерн играет сам, с очень тихим аккомпанементом барабанов, слушатель сразу поглощён процессом музицирования. Музыка Стерна, при всём своём стремлении уйти в импровизацию, обладает видимой структурой: слушателю кажется, что он вот-вот способен подхватить мелодию и следовать вместе с ней, но мелодия всегда оказывается на шаг впереди. Эта доступность и непредсказуемость одновременно особо сильно чувствуется именно на концертах — на альбомах она как-то сглаживается, блекнет. Очень эмоционально, с колоссальной энергией, коллектив исполнил композиции как с последних альбомов Стерна, вроде «K.T.» с «Who Let The Cats Out?», так и более ранние вещи — благо, что студийных альбомов у гитариста целых 14. Целого вечера, как подобает, оказалось мало — всё-таки группа Майка Стерна способна самостоятельно собирать залы фестивальных масштабов. Я не присутствовала в Доме Музыки на следующий день, когда Стерн и его группа играла всего лишь маленький сет в рамках концерта; думаю, такая атмосфера не играет им на руку. Но я не удивлюсь, если мне расскажут потом, что Майк Стерн тоже вышел в зал в перерыве и собственноручно продавал свои альбомы, успевая их при этом подписывать.