Джазовый фотохудожник Владимир Садковкин: «Джаз — моя жизнь». К 80-летию

Валерий Коннов VK

19 октября отметил 80-летие Владимир Тихонович Садковкин.

Владимир Садковкин (фото © Павел Корбут, 2011)
Владимир Садковкин (фото © Павел Корбут, 2011)

Когда один из наших общих друзей сообщил мне недавно о предстоящем столь солидном юбилее Володи, я поверил в это с трудом! Мы познакомились в 1984 году на фестивале в Витебске и с тех пор общались на разных московских мероприятиях и в джаз-клубах. Честно говоря, я как-то не задумывался о его возрасте, хотя знал, что он свидетель джазовой истории и один из летописцев отечественного джаза. Выглядит он, по-моему, младше своих лет, а в общении прост и всегда доброжелателен.

Владимир Садковкин и одна из его работ. Фото 1960-х гг.
Владимир Садковкин и одна из его работ. Фото начала 1970-х гг.

Мне захотелось поподробнее узнать об этом замечательном, талантливом и очень скромном человеке.

Владимир Садковкин — москвич, уроженец Арбата: родился в знакомом каждому москвичу старше 40 роддоме №7 им. Грауэрмана (в то время на Большой Молчановке). После средней школы окончил техническое училище, работал токарем на режимном заводе. Затем окончил Московское художественно-промышленное училище им. М.И. Калинина (1958-1963). До ухода на пенсию работал ведущим дизайнером Специального художественно-конструкторского бюро. Член Союза дизайнеров СССР. До 1968 года проживал в подвале «Дома с рыцарями», что на Арбате, 35, напротив Государственного академического театра им. Евгения Вахтангова.

Арбатская комната Володи была увешана его картинами. Цвет одной стены был разграничен по диагонали, поверх которой тон был светло-голубым, а под ней — синим. Здесь красовалась пространственная композиция: диагональ стены делила участок, ограниченный огромной пустой рамой из широкого деревянного багетника; на синем был пришпилен маленький жёлтый бумажный кораблик с чёрными парусами. Эта инсталляция приводила в восторг фланирующую по Арбату многочисленную джазовую и околоджазовую богему — сюда забредали друзья, знакомые, знакомые знакомых с пластинками, подругами, горячительным, преодолевая мощный заслон бабки Соловьихи, комната которой была первой от входной двери в коммунальную квартиру.

Бацилла джаза попала во Владимира Садковкина, когда другой фотограф и музыкант — Юрий Нижниченко — привел его в кафе «Молодёжное» [один из первых московских джаз-клубов 60-х. — Ред.]. Это было решающее событие в жизни юного выпускника художественно-промышленного училища, оно определило смысл его творческих исканий и устремлений. В то время Володя был обладателем радиолы «Кама», позже — «Ригонда», магнитофона «Днепр-10», около 800 патефонных пластинок и кучи магнитофонных катушек с джазовой музыкой различных стилей. Он много слушал джаз, много фотографировал и создавал художественные образы музыкантов, представляя их живописные портреты и композиции.

1959, ДК «Энергетик» на Раушской наб. Игорь Берукштис — b, Идрис Сулейман — tp, Александр Гореткин — dr, Георгий Гаранян — as, Алексей Зубов — bs; джем-сешн.
1959, ДК «Энергетик» на Раушской наб. Игорь Берукштис — b, Идрис Сулейман — tp, Александр Гореткин — dr, Георгий Гаранян — as, Алексей Зубов — bs; джем-сешн.

В 1959 году, начав осваивать фотографию с фотоаппаратом ФЭД-2, Володя появляется в первом московском джаз-клубе в ДК «Энергетик» на Раушской набережной, 5. На открытии клуба выступал нью-йоркский джаз-квартет трубача Идриса Сулеймана. Память об этом событии — Володины любительские снимки.

1959, ДК «Энергетик» на Раушской наб. Леонард Орлов — dr, Сергей Березин — ts, Михаил Цуриченко — bs, Николай Брызгунов — tp; репетиция перед выступлением.
1959, ДК «Энергетик» на Раушской наб. Леонард Орлов — dr, Сергей Березин — ts, Михаил Цуриченко — bs, Николай Брызгунов — tp; репетиция перед выступлением.

К этому же событию Володя подготовил свой первый джазовый плакат. В дальнейшем он занимается художественным оформлением (плакаты, заставки, эмблемы, программки, значки) первых московских джаз-фестивалей — «Джаз-62, -65, -67, -68», а также проводимых в 70-80-х г.г. в московской Студии музыкальной импровизации в ДК «Москворечье» (ныне Московский колледж импровизационной музыки).

Афиша работы Владимира Садковкина, 1977
Афиша работы Владимира Садковкина, 1977

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о юбиляре  Читать далее «Джазовый фотохудожник Владимир Садковкин: «Джаз — моя жизнь». К 80-летию»

1 октября 2017 — 95-летие отечественного джаза. Часть II: Хронология джаза в России

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

Часть I: 1 октября 2017: 95-летие отечественного джаза

Советский джаз. Год за годом

1922, 1 октября: вернувшийся в Москву из Парижа после восьми лет эмиграции поэт, переводчик и танцор Валентин Парнах устраивает концерт своего «джаз-банда», собранного из московских музыкантов. Как танцор Парнах создал под музыку настолько впечатляющие, новаторские пластические образы, что побывавший на концерте театральный режиссёр Всеволод Мейерхольд вскоре пригласил его вместе с «джаз-бандом» участвовать в своих спектаклях — изображать «механистическую цивилизацию Запада». Писатели-сатирики Илья Ильф и Евгений Петров зло высмеяли участие «банды» Парнаха в мейерхольдовских спектаклях, выведя в романе «Двенадцать стульев» вооружённых «саксофонами, флексатонами, пивными бутылками и кружками Эсмарха» Галкина, Палкина, Малкина, Чалкина и Залкинда.

1926, весна — по СССР впервые гастролируют два «настоящих» джазовых ансамбля. Афроамериканцы из Jazz Kings барабанщика Бенни Пэйтона несколько месяцев дают концерты в Москве, Харькове, Одессе и Киеве; в их составе — такие звёзды раннего джаза, как тромбонист Фрэнк Уитерс и гениальный сопрано-саксофонист (в то время, впрочем, ещё кларнетист) Сидни Беше.
Афроамериканский пианист Сэм Вудинг привёз из Лондона несколько менее «горячее», прилизанно-эстрадное ревю из перебравшихся в Англию темнокожих американцев «Шоколадные ребятки» (The Chocolate Kiddies). Съёмки этого шоу вошли — как образ загнивания буржуазной культуры — в пропагандистскую кинокартину гениального советского документалиста Дзиги Вертова «Шестая часть мира».

Ансамбль Александра Цфасмана на Московском телевидении, 1938
Ансамбль Александра Цфасмана на Московском телевидении, 1938

1927, март: после четырёх месяцев напряжённых репетиций в московском Артистическом клубе дебютирует первый советский профессиональный джазовый коллектив — «АМА-джаз» пианиста Александра Цфасмана. В 1928 г. «АМА-джаз» становится первым джазовым коллективом, живьём выступившим в эфире Московского радио, и первым советским джазовым ансамблем, записавшимся на грампластинку.
РАНЕЕ НА «ДЖАЗ.РУ»: слушаем подкаст №719. Джазу в России — 94 года! Александр Цфасман и другие исторические записи 

ДАЛЕЕ: продолжение хронологии отечественного джаза, много фото, аудио и видео!  Читать далее «1 октября 2017 — 95-летие отечественного джаза. Часть II: Хронология джаза в России»

1 октября 2017: 95-летие отечественного джаза

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
CM

1 октября 2017 г. джазовому искусству в России исполняется 95 лет: в этот день в 1922 г. в Москве состоялся первый исторически документированный джазовый концерт — и это было выступление отечественных музыкантов, а не зарубежных гастролёров: на сцену вышел «Джаз-банд Валентина Парнаха». Впереди и другие даты, в том числе предстоящее через год 90-летие первой грампластинки с записями отечественных джазменов (ансамбль «АМА-джаз» пианиста Александра Цфасмана, 1928).

Значки исторических Московских джазовых фестивалей 1967 и 1968 гг. (из коллекции Михаила Кулля)
Значки исторических Московских джазовых фестивалей 1967 и 1968 гг. (из коллекции Михаила Кулля)

Девять с половиной десятилетий продолжается история джазового искусства в нашей стране. В джазовое движение за эти десятилетия были вовлечены десятки тысяч людей, а дискографии советского и российского джаза насчитывают сотни наименований. При этом джаз как вид музыки на протяжении долгих лет находился в нашей стране в странном положении. Его бурное развитие в 1920-30-е гг. сопровождали не менее бурные дискуссии с политическим подтекстом. С началом «холодной войны» во второй половине 40-х все государственные джаз-оркестры, кроме двух, были распущены, а два уцелевших — Госджаз РСФСР п/у Леонида Утёсова и Госджаз Армении п/у Артемия Айвазяна — были переименованы в «эстрадные». Само публичное упоминание слова «джаз» в положительном смысле стало невозможным почти на целое десятилетие.

Джаз звучал по всей стране. Джаз-оркестр Куйбышевского индустриального института (ныне Самарский государственный технический университет), 1938
Джаз звучал по всей стране. Джаз-оркестр Куйбышевского индустриального института (ныне Самарский государственный технический университет), 1938

Проблема была в том, что джаз — молодая ветвь музыкального искусства: само слово jazz как название вида музыки впервые фиксируется в 1914 г. — и при этом родилась эта музыка в Соединённых Штатах Америки, которые во второй половине прошлого столетия были главным геополитическим антиподом Советского Союза. С «иностранными» явлениями, освоенными российской музыкальной культурой до революции 1917 года — оперой, симфонической классикой, даже «лёгкой» музыкой в лице, скажем, оперетты — советская власть в целом готова была мириться: они укладывались в схему «обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество», которую сформулировал вождь большевистской революции Владимир Ульянов (Ленин) в 1920 году. А вот более новые явления с Запада автоматически встречались в штыки, как порождения буржуазной культуры.
Тем не менее, утверждение, что «джаз был запрещён в СССР» — в общем-то, миф. Даже в период 1946-1955 гг., который Леонид Утёсов позднее сатирически называл «эпохой разгибания саксофонов», джаз не был запрещён — но его яростно критиковали, его порицали, исполнять его «не рекомендовали». Сильнее всего «не рекомендовали» джаз в системе государственного музыкального образования: не только не преподавали, но и, если студента ловили за исполнением джаза — могли и отчислить. После 1957 хрущёвская «оттепель» принесла бурное развитие отечественного джаза.

Джем-сешн в одном из первых московских джаз-клубов - кафе «Аэлита», 1961 (из коллекции Михаила Кулля)
Джем-сешн в одном из первых московских джаз-клубов — кафе «Аэлита», 1961 (из коллекции Михаила Кулля)

Только в 1974 г., благодаря усилиям влиятельного члена Союза советских композиторов Юрия Саульского и ряда джазовых энтузиастов, в ряде музыкальных училищ СССР были открыты программы подготовки джазовых музыкантов, а в системе государственных концертных организаций появились ставки солистов для джазовых музыкантов. До этого джазмены-импровизаторы, если не работали в государственных «эстрадных» оркестрах, считались, строго говоря, самодеятельностью. Так что только с первой половины 70-х можно говорить о том, что джаз в нашей стране окончательно признан как вид музыкального искусства.
ДАЛЕЕ: продолжение первой части исторического очерка к 95-летию отечественного джаза  Читать далее «1 октября 2017: 95-летие отечественного джаза»

«Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)

Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
Фото: Павел Корбут, Владимир Садковкин
AF

ОТ РЕДАКЦИИ. Этот текст ранее выходил только в бумажной версии «Джаз.Ру» (№5-2007). К 70-летию со дня рождения выдающегося советского и российского джазового контрабасиста Анатолия Соболева (1947-2003) редакция с удовольствием делает доступным биографический материал — коллективное интервью с коллегами и учениками Анатолия Васильевича, которое в 2007 сделала для нашего бумажного издания заместитель главного редактора «Джаз.Ру» Анна Филипьева. Текст публикуется в актуализированной для 2017 г. версии.


19 августа 2017 г. исполнилось бы 70 лет замечательному контрабасисту и одному из самых любимых студентами российских джазовых педагогов своего времени — Анатолию Соболеву.

Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999
Анатолий Соболев на фестивале «Джаз в саду Эрмитаж», 1999

Будучи уникальным исполнителем и незаурядным преподавателем, Анатолий Васильевич, как правило, оставался в тени своих именитых коллег и прославленных учеников, неизменно оказывая им неоценимую помощь и поддержку и порою жертвуя ради этого собственными интересами. В условиях недостатка учебного и нотного материала он воспитал поколение музыкантов, получивших всемирное признание. На его плечи лёг груз создания российской джазовой контрабасовой школы — практически с нуля. При этом сложно припомнить другого такого преподавателя, которого настолько сильно любили бы все его ученики.

К сожалению, сегодня, спустя 14 лет со дня его кончины 4 апреля 2003 г., немногочисленные CD с участием Анатолия Васильевича уже перешли в разряд раритетов. Сам он, будучи человеком скромным, не оставил после себя ни сольных альбомов, ни мемуаров, а биографы не спешат засучивать рукава. Но остались воспоминания о музыканте, учителе и хорошем друге, которыми поделились его коллеги Игорь Михайлович Бриль (профессор РАМ им. Гнесиных, пианист, народный артист России) и Александр Викторович Осейчук (профессор РАМ им. Гнесиных, саксофонист, заслуженный артист России), а также ученики — Борис Козлов (Mingus Big Band, Mingus Dynasty и другие проекты, контрабасист и бас-гитарист, Нью-Йорк), Антон Ревнюк (контрабасист и бас-гитарист: в 2016-17  — LRK TrioJazzmobile Алины Ростоцкой и другие проекты) и Дмитрий Зайцев (группа «Чай вдвоём», бас-гитарист).

Дмитрий ЗайцевДмитрий Зайцев: Анатолий Васильевич Соболев родился в 1947 году, то есть его творческий и личностный расцвет пришёлся на 60-е годы, на период советского ренессанса. Одной из культурных вершин того времени было творчество джазменов-шестидесятников. Именно джазменов, потому что здесь мы имеем дело с совершенно уникальной прослойкой. Это люди, которые получили хорошее регулярное классическое образование, но почти не имели доступа к информации о джазе, получая её фрагментарно, какими-то окольными путями. И, когда эта прослойка пришла к ответственности, то есть заняла профессорско-преподавательские посты, это создало атмосферу совершенно определённого рода, которая значительно отличается от атмосферы джазменов моего поколения — учеников Соболева и его коллег. У этого поколения был свой триумф и своя трагедия. Триумф был в том, что они, несмотря на отсутствие информации, научились очень хорошо играть джаз. Трагедия же этого поколения также в полной мере свойственна судьбе Соболева. Это поколение недопонятое, недопризнанное, недореализованное. Возможно, востребованы были лишь процентов десять-пятнадцать их реальных способностей, поэтому джаз превратился в некую вещь в себе. В некую религию.

История Соболева довольно уникальна, потому что наряду с общим социальным явлением был ряд сугубо личностных факторов. Он рано остался без отца, его растила мама. В роду у них музыкантов не было, но мама отправила его учиться на домре. Это был его первый инструмент. И уже позже он закончил Гнесинку по классу контрабаса. На все теоретические предметы он ходил со студентами-теоретиками. В итоге по окончании института наша культура получила высокообразованного, продвинутого музыканта. Современного музыканта-эстрадника, даже окончившего высшее музыкальное заведение, очень трудно протестировать на общекультурный уровень. Он зачастую очень узко направлен. Соболев же мог совершенно свободно разговаривать о литературе, о живописи, о классической музыке. У него были свои театральные предпочтения, и всё это он мог разумно аргументировать.

Алексей Козлов, Юрий Соболев, Алексей Кузнецов, 1966
Алексей Козлов; за фортепиано, вероятно, Игорь Яхилевич; Юрий Соболев; за барабанами, вероятно, Валерий Багирян; Алексей Кузнецов, 1966

Игорь БрильИгорь Бриль: По-моему, первый раз я его увидел в «ВИО-66». Он был тогда ещё совсем худым, но очень хорошо играл на контрабасе.

После «ВИО-66» Юрия Саульского он пошёл работать в филармонию. Он ведь работал в [Московском Государственном] симфоническом оркестре под управлением Вероники Дударовой. После этого мы долго не виделись, но примерно в 1972-м году мы поехали с ним, по-моему, в Болгарию на молодёжный фестиваль.

15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: Борис Новиков, Уиллис Коновер, Анатолий Соболев, Алексей Баташёв (Фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)
15 июля 1969, джаз-кафе «Печора». Слева направо: у рояля с кларнетом в руках советник президента США Ричарда Никсона в области культуры и искусства Леонард Гармент,  ведущий джазовой программы радиостанции «Голос Америки» Уиллис Коновер, контрабасист Анатолий Соболев, джазовый критик Алексей Баташёв (фото © архив Ростислава Винарова, Центр Исследования Джаза)

Потом я пригласил его, уже в качестве преподавателя, и в училище на Ордынке, и в Академию музыки. У него было очень много хороших учеников. Во всяком случае, от многих его учеников исходила очень трогательная инициатива устроить вечер памяти Соболева…
ДАЛЕЕ: продолжение рассказа коллег и учеников об Анатолии Васильевиче Соболеве  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Анатолий Соболев — человек с нимбом (к 70-летию со дня рождения контрабасиста)»

In Memoriam. Пианист и учёный Владимир Виттих (1940-2017)

Валерий Коннов VK

В ночь на 18 августа в Самаре скончался учёный и джазовый пианист Владимир Виттих. 9 июля текущего года ему исполнилось 77. Продолжительное время он боролся с тяжёлым заболеванием.

Владимир Андреевич был известным ученым, доктором технических наук, профессором, в последние 20 лет — директором Института проблем управления сложными системами Российской Академии наук (ИПУСС РАН), но он также был джазовым пианистом и сумел оставить яркий след в истории советского джаза.

Владимир Виттих, 2009
Владимир Виттих, 2009

И в моей жизни Володя сыграл очень большую роль.

Нас познакомил в самом начале 70-х трубач Борис Брюханов. Он учился с Виттихом в Куйбышевском Политехе (ныне Самарский государственный технический университет), и там они вместе начинали играть джаз. Какое-то время мы втроём играли у Володи в квартире, где имелся рояль и контрабас, а я приносил «тройник» (малый комплект ударных инструментов. — Ред.). Вспоминаю об этом с удовольствием. Играть с Виттихом было для меня большой школой. Из этих занятий получилась пара передач на Куйбышевском телевидении под названием «Домашнее музицирование».

А в 1974 году Виттих пригласил меня на работу в вычислительную лабораторию кафедры АСУ Куйбышевского авиационного института, где я проработал четыре года, но это предопределило мою профессиональную деятельность на 20 лет вперёд.

В январе 1975 он направил меня в Ленинград, где мы с коллегой три с половиной месяца изучали ЕС ЭВМ, а всё свободное время проводили в джаз-клубе «Квадрат». Это послужило мощным толчком для меня, и я по возвращении в Куйбышев стал активно возрождать деятельность джаз-клуба.

Таким образом, встреча с Володей, Владимиром Андреевичем стала для меня судьбоносной, не побоюсь этого слова.

Безмерно жаль, что уходят такие талантливые люди. Хочу выразить соболезнование родным и близким. Светлая память!

С разрешения авторов предлагаю очерк о Владимире Виттихе из книги Игоря Вощинина и Юрия Хмельницкого «Джаз в Самаре вчера и сегодня», 2013.

Марш энтузиаста Виттиха

Профессор, доктор технических наук, один из руководителей НИИ Академии наук РФ, специалист, активно участвовавший в процессе административной реформы и информатики в правительстве Самарской области, Владимир Виттих занимает в истории джаза губернии особое место, и вот уже более полувека не оставляет музыку.

Владимир Виттих
Владимир Виттих

Вообще же Вова Виттих проявил музыкальные способности довольно рано — в шестилетнем возрасте. Началось, как это часто бывает, с игры. Он ставил перед собой вешалку, превращая её в нотный пульт, на котором раскрывал снятую с книжной полки толстую «Историю ВКПб» и, вглядываясь в строчки, старательно колотил пальчиками по столу, при этом что-то напевая. Нечто подобное он видел в доме у тети, где стояло настоящее пианино. Внимательная мама заметила интерес ребенка к музицированию и отвела его в детскую музыкальную школу. На вступительном прослушивании Вова очень старательно и громко спел «Марш энтузиастов», ставший символом его дальнейшего жизненного пути. «Слух и способности у мальчика имеются, — сказали в школе. — А у вас пианино-то дома есть? Нет? Тогда давайте запишем ребенка в класс скрипки». Но мама была категорически против скрипки и пообещала взять инструмент напрокат. Случилось так, что Володя познавал азы музыки, сидя за одной партой с Лёней Вохмяниным, который сегодня — известный композитор, заслуженный деятель искусств России. После окончания музыкальной школы Владимиру настоятельно рекомендовали продолжить музыкальное образование, но он поступил в Индустриальный институт, как позже оказалось, самый джазовый ВУЗ в городе.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Владимире Виттихе, МУЗЫКА  Читать далее «In Memoriam. Пианист и учёный Владимир Виттих (1940-2017)»

По следам письма Вячеслава Ганелина «Почему Трио больше никогда не будет». Ответ Владимира Тарасова

От редакции. История вопроса

После того, как в феврале участники легендарного советского новоджазового ансамбля, известного в мире как Ganelin Trio, единственный раз после случившегося 30 лет назад распада коллектива (если не считать «реюниона» на одно выступление в 2002) выступили вместе в Вильнюсе, отмечая факт присуждения им Национальной премии Литвы, 14 апреля «Джаз.Ру» опубликовал полемическое письмо, которое написал живущий последние 30 лет в Израиле бывший лидер трио — ветеран советского джазового авангарда Вячеслав Ганелин («Вячеслав Ганелин: «Сказано… (Postludium)». Прямая речь: почему Трио больше никогда не будет»). В редакционном предисловии говорилось:

Как обычно, мы готовы выступать в роли открытой трибуны и сообщили в редакционном предисловии: если те, кому адресует своё выступление Ганелин, захотят ответить — «Джаз.Ру» готов и им предоставить площадку для ответной публикации. […] Редакционных же комментариев к этому тексту не будет. Редакция предпочитает просто предоставить слово музыканту, чтобы он изложил свои воззрения, свою позицию.

Владимир Чекасин, Владимир Тарасов, Вячеслав Ганелин, середина 1970-х (фото © Григорий Талас)
Владимир Чекасин, Владимир Тарасов, Вячеслав Ганелин, середина 1970-х (фото © Григорий Талас)

За три десятилетия, прошедших с тех пор, как легендарное Трио прекратило существование, позиции его участников — и эстетические, и личные — разошлись весьма далеко. Даже в первых строках письма Вячеслава Ганелина чувствовались неприязнь и отторжение позиций его бывших партнёров — барабанщика Владимира Тарасова, которому он адресовал большую часть своей критики, и саксофониста Владимира Чекасина; более того, Тарасова он прямо обвинял в том, что «бывшие коллеги постепенно искажали и затушёвывали [его, т.е. Ганелина. — Ред.] роль в этом трио…»

Письмо Ганелина вызвало некоторое количество комментариев (на момент подготовки этой публикации их было 27), преимущественно от тех, кто поддержал позицию артиста, живущего с 1987 г. в Тель-Авиве. Звучали и голоса тех, кто призывал отнестись к вынесенному в публичное пространство конфликту между артистами как к проявлению некоей уязвлённой «артистической ментальности»: «будем вспоминать,а от нынешнго печального состояния ущемленных артистических эго милосердно отвернемся» (орфография комментатора сохранена).

Затем в редакцию поступил обширный текст ещё одной, четвёртой стороны конфликта — продюсера Лео Фейгина, чья фирма грамзаписи Leo Records в значительной степени ответственна за феномен известности советского новоджазового трио на Западе, по крайней мере — в 1980-е гг.: см. «Лео Фейгин: «Если писать Ge-Te-Che, то получится какой-то крокодил». Отвечая Вячеславу Ганелину». Знать позицию Лео очень важно, поскольку именно некоторые его решения обусловили часть «бомб», на которых через три десятилетия после распада нашумевшего Трио подорвались его участники. При этом именно Лео в начале своего письма в редакцию подчеркнул то, что стало очевидным для большинства читателей с момента начала этой печальной эпопеи:

Эта дискуссия — надгробный камень на могиле блестящего трио современной музыки под управлением Вячеслава Ганелина, единственного советского ансамбля, который оставил глубокий след в европейской музыке конца прошлого века…

В редакционной врезке к письму г-на Фейгина «Джаз.Ру» тогда вновь подчеркнул:

Мы по-прежнему готовы опубликовать ответы и других заинтересованных лиц — если таковые ответы поступят в редакцию.

И они поступили.

Началось всё с письма, подписанного саксофонистом Владимиром Чекасиным. В нём вопрос переводился в деловую плоскость — плоскость конфликта с выпускающим лейблом, т. е. с тем самым Лео Фейгиным, вокруг распределения авторских отчислений. Однако это письмо вызвало в редакции большие сомнения, т. к. в нём нам предлагалось опубликовать фрагменты деловой переписки гг. Чекасина и Тарасова с г-ном Фейгиным и его юристами. Поскольку переписка эта явно изначально не предназначалась для чужих глаз и тем более для публикации, а в УК РФ с некоторых пор есть специальная статья как раз на эту тему, редакция высказала г-ну Чекасину сомнения в возможности публикации письма «как есть», хотя и выражала готовность рискнуть — если это нужно.

Владимир Чекасин (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2016)
Владимир Чекасин (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2016)

Нужно сразу отметить, что в этой ситуации мы как редакция не поддерживаем ни одну из сторон. Позиция допустимости выноса личных конфликтов между бывшими коллегами на публику, тем более с общедоступным перебором нестираных предметов одежды, нам если и понятна, то, во всяком случае, неприятна: в конце концов, мы — музыкальное издание, а не светская хроника. Однако мы понимаем, что музыка и её история состоят в том числе и из личных отношений между теми, кто создаёт музыку (а это не только музыканты, но и все, кто задействован в музыкальной индустрии и без кого музыка артистов не доберётся до слушателей). Поэтому мы и решились опубликовать письмо Вячеслава Ганелина, с которого началась вся эта полемика. И мы вновь подтверждаем, что готовы предоставлять канал для публичных заявлений артистов и других действующих лиц нашего сектора музыкальной индустрии — просто потому, что если этого не сделает «Джаз.Ру», то это сделает кто-то другой, вовсе не обязательно с добрыми намерениями. Мы не стремимся раздуть скандал — наоборот, в каждом случае с ведома автора перерабатываем изначальный текст, чтобы избежать ошибок, полемических перехлёстов и того самого публичного перетряхивания совсем уж нестираного.

Должны с удовлетворением заметить, что г-н Чекасин внял некоторым из наших доводов и в конце концов дезавуировал своё письмо, сняв предложение о его публикации.

Зато в скором времени в редакцию поступило открытое письмо Вячеславу Ганелину от той стороны полемики, которой г-н Ганелин в начальном тексте этого малоувлекательного «сериала» адресовал наибольшее количество упрёков — то есть от перкуссиониста/барабанщика Владимира Тарасова.

Как и прежде, мы не комментируем содержание его послания — просто публикуем его «как есть», с небольшой правкой, вызванной вышеизложенными соображениями.

От души надеемся, что эта затянувшаяся трагикомедия, для описания которой во внутриредакционных дискуссиях уже давно не хватает цензурной лексики, окончательно выдохнется после этой публикации — ведь все стороны наконец уже высказались? Нам жаль, что уважаемые когда-то артисты скатились до подобной внемузыкальной публичной перепалки, и мы уверены, что аргументы уровня «а чо они» и «а он сам первый начал» от всемирно известных музыкантов, как минимум, не полезны для их публичного образа. Жаль наблюдать, как они своими руками хоронят легенду.

ДАЛЕЕ: открытое письмо перкуссиониста Владимира Петровича Тарасова композитору и пианисту Вячеславу Шевелевичу Ганелину  Читать далее «По следам письма Вячеслава Ганелина «Почему Трио больше никогда не будет». Ответ Владимира Тарасова»

In Memoriam. Вице-президент московского «Джаз Арт клуба» Рафаэль Аваков (1944-2017)

Редакция «Джаз.Ру»
фото: архив «Джаз.Ру»
LK

Обновление 02.07.2017: прощание и похороны состоятся в понедельник 3 июля.
10:00 — морг НИИ им. Склифосовского (метро «Проспект Мира» — кольцевая, ул. Проспект Мира, д.16). Ритуальный зал маленький, поэтому основное прощание планируется на Митинском кладбище.
11:30 — Митинское кладбище, крематорий (Пятницкое шоссе, 6-й км; от станции метро Тушинская автобусом № 741).


Рано утром 30 июня в больнице НИИ скорой помощи им. Склифосовского в Москве скончался на 74 году жизни Рафаэль Аваков — один из самых пламенных энтузиастов московской джазовой сцены, человек, энергия и увлечённость которого питали множество проектов в столичном и российском джазовом сообществе. В последние две недели он находился в реанимации в связи с осложнением хронического заболевания…

Раф Аваков
Раф Аваков

Рафаэль Артёмович Аваков родился 12 марта 1944 в поселке Буй Ярославской области. В 1968 он окончил Московский энергетический институт по специальности «проектирование и эксплуатация атомных электростанций» и до недавнего времени продолжал работать в московском ВНИИ АЭС. Но это была его, так сказать, «дневная работа». Смысл его жизни, пылкость его души, биение его сердца были связаны с музыкой.

Началось всё с московских джазовых кафе и фестивалей студии импровизационной музыки «Москворечье» 1960-70-х, с участия в оргкомитетах московских джазовых фестивалей 1980-х. С 1990-х гг. Раф, как звали его все в московском джазе без исключения, был душой круга джазовых энтузиастов, объединившихся в «Джаз Арт клуб», который собирается каждую среду (в последние пять лет — в джаз-клубе «Эссе»). Раф — это ежегодный летний «Московский джазовый пароход», это выезды больших групп московских слушателей на фестивали и «Джаз-пароход» в его родном Ярославле, и едва ли не самое важное — это огромная бескорыстная работа по сохранению творческого наследия московской джазовой сцены. Именно Раф Аваков подготовил к изданию разрозненные записи легенды советского джаза Андрея Товмасяна (альбом «Господин Великий Новгород», 2007), именно он набирал и оцифровывал тексты и иллюстрации для «Воспоминаний» прославленного трубача (часть которых была им опубликована на «Джаз.Ру»). Да только ли Товмасяна? Без Рафа не было бы всех 14 дисков, выпущенных «Джаз Арт клубом» под лейблом Jazz Art Club Collection, и множества «клубных» изданий джазовой классики в серии «Оттенки джаза. Избранное для всех»… Раф активно участвовал в деятельности Центра исследования джаза (Ярославль) начиная с учредительной встречи в 2011 г., его стараниями в Центр для сохранения, обработки и последующей организации доступа исследователей было передано множество архивных материалов, касающихся творчества советских джазменов послевоенной эры.

Раф АваковБуквально вчера на «Джаз.Ру» началась публикация русского перевода воспоминаний американского контрабасиста Билла Кроу о турне по СССР в составе оркестра Бенни Гудмана (1962): Раф Аваков приложил руку и к этому — и в электронной, и в бумажной версии мемуаров о нём скромно написано «дизайн обложки, подготовка фотоматериалов», но, как и во многих других случаях, он был буквально душой и сердцем этого проекта. Он ни к чему не относился равнодушно — и это касается не только джаза: с такой же увлечённостью, с таким же горением сердца Раф занимался, например, наследием Владимира Высоцкого…

Раф Аваков — человек, о котором можно сказать только одно, без всяких полутонов: светлая память!

In Memoriam. Ветеран московской джазовой сцены — контрабасист Владимир Чернов (1945-2017)

Композитор Олег Степурко OS

5 июня ушёл из жизни джазовый контрабасист Владимир Чернов. Харизматичный музыкант, участник самых важных джазовых событий в СССР, включая участие в Московских джаз-фестивалях, записи на пластинках «Джаз-65» и «Джаз-67» и выступления в «Кафе Молодёжное». Володя также стоял у истоков джазового образования в СССР, когда ещё не существовало никаких пособий на русском языке и педагоги сами были живыми учебниками.

Владимир Чернов. «Кафе Молодёжное», 1967
Владимир Чернов. «Кафе Молодёжное», 1967

Он родился в 1945 году в семье научных работников. Его отец, Василий Степанович Чернов, был ученый-химик, строивший химические объекты в разных странах советского блока, поэтому детство Володи прошло в Болгарии, где отец возводил промышленный объект. Оттуда же были привезены купленные отцом джазовые пластинки, которые Володя впоследствии давал слушать своим друзьям. Музыкой он начал заниматься в музыкальной школе: первоначально играл на баяне, но вскоре самостоятельно освоил контрабас.

Джазом Чернов стал увлекаться в 15 лет, когда на концерте познакомился с пианистом Виктором Фридманом. Вот как об этом пишет Виктор в своём очерке «Джаз в моей жизни» (бумажная версия журнала «Джаз.Ру», №5-2013):

Среди записей, которые постоянно тогда, на рубеже пятидесятых-шестидесятых, крутились на моём магнитофоне, было несколько переписанных пластинок Фрэнка Синатры и Бинга Кросби — таковыми записями меня постоянно снабжал мой товарищ Володя Чернов, который от баяна перешел к контрабасу и, естественно, увлекался джазом.

Владимир Чернов, Виктор Фридман (фото из личного архива В. Фридмана)
Владимир Чернов, Виктор Фридман (фото из личного архива В. Фридмана)

Тогда же Чернов создал оркестр. Виктор Фридман продолжает:

Володя Чернов познакомил меня со своим кругом, в который входил его двоюродный брат Костя Чернов, прилично игравший на трубе, друг Кости саксофонист Володя Голембиевский (они вместе состояли в эстрадном оркестре уже не помню какого клуба) и фактурный юноша, похожий на Пьера Безухова, по имени Володя Кравченко, который, без сомнения, родился пианистом-виртуозом. Мы часто встречались, обменивались записями, делились маленькими открытиями в гармонии, стилистике и прочем — никаких учебных пособий в те времена не было в помине, надо было полагаться на свои уши и уши друзей.

По-разному, как водится, сложились судьбы этих ребят: Костя сравнительно рано ушёл из жизни. Володя Голембиевский некоторое время играл (с 1963) в оркестре юного Анатолия Кролла, а затем я потерял его из виду. Володя Чернов окончил факультет восточных языков Московского университета (ныне ИСАА МГУ), в конце 60-х, будучи арабистом, был направлен в Египет и полгода провел в окопах на израильской границе, но впоследствии всё же вернулся к музыке. Феноменальный талант Володи Кравченко остался, к огромному сожалению, мало кому известен, хотя, несмотря на пристрастие к спиртному, он до конца жизни играл потрясающе…

Все, кто знал Володю, отмечали его интеллигентность, мягкость в общении — и этим он очень выделялся среди лихих, хулиганствующих джазменов. Вот почему он часто был душой компании, и друзья любили приглашать его в походы.

Владимир Чернов и Виктор Фридман в байдарочном походе на реке Ахтуба (приток Волги)
Владимир Чернов и Виктор Фридман в байдарочном походе на реке Ахтуба (приток Волги)

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка  Читать далее «In Memoriam. Ветеран московской джазовой сцены — контрабасист Владимир Чернов (1945-2017)»

История джаза как история людей джазового сообщества. Памяти переводчицы Надежды Оксюты

Ранним утром 5 апреля 2017 года в Воронеже тихо скончалась Надежда Оксюта. Она умерла после тяжёлой продолжительной болезни на восемьдесят восьмом году жизни.

В памяти нескольких тысяч воронежцев Надежда Алексеевна осталась как талантливый филолог, замечательный педагог, которая блестяще владела английским языком и мастерски преподавала его. И лишь весьма узкий круг лиц знает, что многие годы Надежда Оксюта была активной участницей «Группы исследования джаза» (ГИД СССР), которую в первой половине 1960-х годов создали ростовчанин Игорь Сигов (1931-65) и воронежец Юрий Верменич (1934-2016).

Надежда Алексеевна родилась 6 августа 1929 года в Шанхае (Китай) в семье предпринимателя, владевшего небольшой пекарней. Говоря в современных терминах, отец Надежды успешно занимался малым бизнесом: его хлеб пользовался спросом у русскоязычной части населения китайского мегаполиса. Но самым важным было то, что этот человек, в прошлом офицер Белой Гвардии, был любителем английской литературы и испытывал тяготение к английской культуре вообще. Поэтому Надежда получила своё первое образование в английской миссионерской гимназии, расположенной на территории британского сектора «международного сеттльмента» в Шанхае. Этот факт объясняет то, что Надежда Алексеевна с детства овладела английским как вторым родным языком.

Любовь к джазу настигла Надежду в то время, когда она, ещё будучи школьницей, стала посещать концерты оркестра Олега Лундстрема. Отметим, что шанхайская эпоха бурной концертной деятельности хорошо рассказана самим Олегом Леонидовичем в документальном фильме «Попурри на тему прожитой жизни» (а читателей «Джаз.Ру» отсылаем к первой, из трёх, части подробного исследования Игоря Зисера «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию)»).

На одном из концертов её среди публики заметил красавец-трубач Жора (Георгий Матвеевич) Баранович. Увидев юную Надежду, Георгий был очарован ею, влюбился и вскоре сделал предложение руки и сердца. Свадьба 17-летней Надежды и 34-летнего Георгия состоялась в Шанхае в 1946 году, а в 1947-м она вместе с мужем и родителями переехала в Советский Союз. Как известно, это произошло в рамках программы послевоенной репатриации советских граждан.

Свадебная фотография Георгия Барановича и Надежды Оксюты. Шанхай, 1946 г. В центре кадра — новобрачные, в середине верхнего ряда — Олег Лундстрем. Снимок из фотоархива Надежды Худенко.
Свадебная фотография Георгия Барановича и Надежды Оксюты. Шанхай, 1946 г. В центре кадра — новобрачные, в середине верхнего ряда — Олег Лундстрем. Снимок из фотоархива Надежды Худенко.

Власти распорядились поселить оркестрантов с семьями в Поволжье, в основном — в Казани. Надежда со всей семьёй была направлена на постоянное жительство в Саратов, где её отец вскоре был арестован. Его белогвардейское прошлое не давало покоя «компетентным органам». Недоверие «органов» к репатриантам усугублялось ещё и тем, что один из музыкантов — саксофонист Лев Главацкий — в 1930-х годах, как выяснилось, по глупости и недомыслию вступил в Харбине во «Всероссийскую фашистскую партию». Эта нелепая история подробно изложена в третьей части исследования Игоря Зисера «Синкопы джазовой судьбы».

Пока отец Надежды находился в заключении, брак с Георгием Барановичем распался. После выхода отца на свободу Надежда Алексеевна с сыном Александром и родителями переехала на постоянное жительство в Воронеж, где нашла работу в местном университете (ВГУ).

Я познакомился с Надеждой Алексеевной в сентябре 1967 г., когда она приступила к работе в воронежской 1-й средней школе с углубленным изучением английского языка, где я в то время пошёл в девятый класс. Н.А. Оксюта пришла в нашу школу на должность завуча по английскому языку и в начале учебного года проводила собеседования с учениками, достигшими высоких показателей в изучении иностранного языка.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка  Читать далее «История джаза как история людей джазового сообщества. Памяти переводчицы Надежды Оксюты»

«Казань — фабрика джазменов»: фестивальная грамота 1967 года и судьбы казанских джазовых музыкантов

Игорь Зисер
фото: архив автора
ИН

Сразу замечу, что не я автор лозунга (или, как сейчас, говорят «слогана») «Казань — фабрика джазменов», а один из ведущих советских джазовых музыковедов Аркадий Петров (1936-2007), и всё нижеследующее посвящается тем казанским музыкантам 60-х годов прошлого века, кто дал ему повод для такого утверждения.

Аркадий Петров
Аркадий Петров

Казань по многим причинам потеряла свою былую «джазородную» функцию, хотя и сейчас время от времени, натужась, рождает отменных джазовых музыкантов. Но было, было! В апреле 1967 г. в городе Куйбышеве (ныне Самара) состоялся джазовый фестиваль. Как и всё, что делалось нового и оригинального в том году — запуск гидростанции, выпуск нового фильма или создание нового сорта копченой колбасы — он был посвящён 50-летию советской власти. На почетной фестивальной грамоте, выписанной моему брату Олегу Зисеру, незабвенный джазовый златоуст, добрейший Аркадий Евгеньевич Петров собственноручно начертал и подписал «Казань: фабрика джазменов!»

ГРАМОТА

 

Так как в этом году мы отмечаем 100-летие октябрьского переворота, то уважаемая грамота в этом году тоже отмечает юбилей — ей 50 лет! На фестиваль Олег Зисер был командирован в составе джаз-оркестра Студенческого театра миниатюр (СТЭМ) казанского авиаинститута, как со-руководитель оркестра, вместе с Анатолием Василевским. А грамота эта замечательна, конечно, автографами членов фестивального жюри: Аркадия Петрова и Владимира Фейертага, его подпись выше под коротким: «Ура Казань!».

Истоки этой славы, конечно же, уходят в историю казанского джаза, важнейшая глава которой началась за 20 лет до куйбышевского фестиваля, в 1947 году, когда в городе появился оркестр Олега Лундстрема (об этом подробнее см. часть 2 очерка «Синкопы джазовой судьбы»).

А вот первым «фабричным продуктом», ставшим наследником славных «шанхайцев», был молодой выпускник Казанской консерватории тромбонист Николая Филиппов.

Николай Филиппов
Николай Филиппов

Именно его в 1955 году, по причине нехватки в составе тромбонистов (из «шанхайцев» остались только Григорий Осколков и Александр Маевский), Олег Леонидович пригласил в оркестр. Тогда Николай еще учился в консерватории (окончил в 1957 г.), но в оркестре официально был оформлен с 1956. Работал у Олега Лундстрема до 1960 г., затем осел в Москве, работая в различных симфонических оркестрах, а к джазовой деятельности вернулся в 1982 г. как преподаватель Гнесинского училища. Прославился как исполнитель партии тромбона в «Озорных частушках» Родиона Щедрина.
ДАЛЕЕ: продолжение заметок о казанской джазовой сцене 1960-х  Читать далее ««Казань — фабрика джазменов»: фестивальная грамота 1967 года и судьбы казанских джазовых музыкантов»