Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет

portraitВы можете поверить в эту цифру?

27 декабря 2016 года историку и летописцу российского джаза, ведущему большей части российских джазовых фестивалей, старейшине маленького цеха пишущих по-русски джазовых журналистов и музыковедов — Владимиру Фейертагу  — исполняется 85 лет.

В честь юбилея Владимира Борисовича «Джаз.Ру» с удовольствием делает достоянием широкой сетевой общественности монументальное интервью, которое он дал заместителю главного редактора нашего издания Анне Филипьевой пять лет назад, к своему 80-летию: до сих пор оно выходило только на бумаге («Джаз.Ру» №6/7-2011).


Анна Филипьева
фото: архив редакции
AF

Вроде бы нет причин сомневаться в том, что этот моложавый жизнерадостный человек, который, щедро делясь своими знаниями о джазе и своей бесконечной любовью к нему, привёл в «джазовый лагерь» тысячи, десятки тысяч людей по всей Руси великой — теперь, выражаясь научной латынью, октогенарий. То есть «живущий восьмое десятилетие». А всё равно не верится.

Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»
Владимир Фейертаг, август 2016, фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж»

Определить одним словом роль Владимира Борисовича Фейертага в российском джазовом сообществе ещё труднее, чем поверить в цифру 85. Историк джаза? Да. Музыковед? Безусловно, причём первый в Ленинграде, кому советская власть официально доверила читать лекции о джазе, да ещё и заслуженный деятель искусств России. Популяризатор джаза? Само собой: преподаёт историю джаза студентам (музыкальное училище им. Мусоргского и Университет культуры и искусств, где с 2012 утверждён в должности профессора), ведёт джазовые радиопрограммы, читает публичные лекции, пишет книги. Между прочим, первая в послевоенном СССР книга о джазе была написана Фейертагом, в соавторстве с Валерием Мысовским, ещё в 1960 г., а самая новая, восьмая — или уже девятая? — по счёту, долгожданный учебник «История джазового исполнительства в России» — вышла в 2010-м. Но к какому занятию отнести фестиваль «Осенние ритмы», который Владимир Борисович проводил в Ленинграде с 1978 по 1993 годы, а также фестивали 90-х — «Джордж Гершвин и его время», «Мы помним Эллингтона»? А гастроли в Европе и США, которые он устраивал отечественным музыкантам на рубеже советской и постсоветской эпох? А… Короче говоря: как нам определить Фейертага?

Обратимся-ка за ответами к самому юбиляру.

Владимир Фейертаг

— Думаю, в том, что я пришёл к джазу, по большому счёту виновато военное время, когда кончился контроль надо мной как над академическим мальчиком, который хорошо играет на рояле гаммы и сонатины. Начались пластинки, всякая танцевальная музыка… Маме было не до меня, она была вынуждена работать в кинотеатре в каком-то эстрадном оркестрике. А я в связи с этим мог пятнадцать раз сходить на «Серенаду Солнечной долины», когда она пошла на экране. А ведь это действует! Мне в то время было 10-12 лет. Я слышал наши оркестры, мама водила меня на Эдди Рознера. Да, здорово. Но тут вдруг [на экране] настоящий биг-бэнд! Никаких скрипок, никаких нет улюлюканий и звучит как-то иначе… Поэтому я считаю, что «Серенада Солнечной долины» и Гленн Миллер — это первая ласточка для меня и моего поколения. И пригрел нас вовсе не американский образ жизни, не богатство, показанное в фильме. На это никто и внимания-то не обратил. А вот что люди играют, как они танцуют и как они при этом хорошо себя чувствуют — вот это очень понравилось.

Потом, вы ведь видите, проходит очень много детских конкурсов. Масса детей выступает на них, и сцена их заражает и портит. Представьте себе: девочка семи лет с бантом спела под Сару Воэн — и оглушительный успех! А потом ей становится пятнадцать лет, и наступает полное разочарование: ты никому не нужна. И психика надламывается. Примерно так было и у меня. Представьте, 1942-43 год. Я не был вундеркиндом, но вдруг понял, что если я прихожу в госпиталь, играю на рояле фокстрот, который подобрал на слух, или песенку Матвея Блантера, мне аплодируют, дают грамоту, хвалят, я получаю благодарности; а играй я прилично Бетховена — ничего подобного, только переводят из класса в класс. Понимаете? То есть я понял, что эта музыка нужна, я на ней славу зарабатываю, а академическая ни черта не даёт. Так эту ситуацию интерпретировала психология ребёнка, а моя мама против этого не возражала. Она сама была хорошим тапёром, играла на радио «Утреннюю гимнастику», импровизировала в той степени, в которой классик может импровизировать. Она была хорошей пианисткой с импровизационными задатками, хотя джаза не знала и не хотела знать, но она поощряла мою игру на слух.

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Человек-эпоха: Владимир Борисович Фейертаг. Восемьдесят пять лет»

Первопроходец джазового просветительства Юрий Верменич (1934-2016)

Редакция «Джаз.Ру»
фото: архив «Джаз.Ру», Геннадий Шакин, Центр исследования джаза (Ярославль)
LK

inmemoriamУтром 14 декабря в Воронеже на 83 году жизни скончался Юрий Верменич — один из первопроходцев джазовой публицистики и джазового просветительства в России, создатель Воронежского джаз-клуба 1960-70-х гг. Похороны состоятся 16 декабря.

Юрий Верменич (скетч 1970-х гг.)
Юрий Верменич (скетч 1970-х гг.)

«Джаз.Ру» писал о нём:

Юрий Тихонович Верменич (14.08.1934; «Эсквайр» — уважительное прозвище, соответствующее смыслу слова и характеризующее личность; употребляется в кругу очень близких, но не в присутствии обладателя) — инженер-радиофизик, публицист, джазовый критик, переводчик, музыкальный педагог, один из исследователей джаза, член Союза литераторов России, лауреат премии профессионального признания «Лучшие перья России» (1999). Создатель (1966) и бессменный президент Воронежского джазового клуба. Организатор джазовых фестивалей «Воронеж ‘69, ‘70, ‘71». Автор трёх книг («Каждый из нас», «Мои друзья — джазфэны», «И весь этот джаз») и более двухсот статей о джазе.

Мероприятия Воронежского джаз-клуба
Мероприятия Воронежского джаз-клуба отмечены в плане ДК Железнодорожников на июнь 1966 г. галочками (можно рассмотреть слова «Ответственный Верменич»)

С 1964 г. входил в ГИД («Группа изучения джаза в СССР»), перевёл с английского более тридцати книг. Член жюри многочисленных джазовых фестивалей России…

Юрий Верменич (2011)
Юрий Верменич (2011)

Для лучшего понимания нашими читателями роли Юрия Верменича в советском джазовом движении приводим обширный фрагмент ещё одного текста из бумажного «Джаз.Ру» (Джазовые просветители 60-х: Игорь Сигов, Юрий Верменич и «Группа изучения джаза», «Джаз.Ру» №6-2014):

Джазовое просветительство, распространение знаний о джазе, пропаганда джаза в нашей стране шли разными путями, следовавшими прихотливой и извилистой социальной истории XX столетия. Неоценим научный и просветительский подвиг первых серьёзных музыковедов и культурологов, начавших писать о джазе в «официальной» прессе ещё на рубеже 1950-х и 60-х гг. — прежде всего Валентины Конен в музыковедении и Леонида Переверзева в журналистике и культурологии, затем Алексея Баташёва, Аркадия Петрова и других. Но нельзя недооценивать и тех, кто работал в глубоком «андеграунде», стремясь насытить спрос зарождавшегося джазового сообщества на знания о джазе посредством перевода джазовой литературы на русский язык.

Вряд ли нужно объяснять, что в СССР 1950-х — 1960-х гг., да и вплоть до самого конца советского периода отечественной истории, не было и не могло быть частного, неподцензурного книгоиздания: все издательские и типографские мощности в стране монопольно контролировало государство, и контроль был не только организационно-экономическим, но и политическим. С 1922 по 1991 г. в СССР существовал специальный орган государственного управления, Главлит. На рубеже 50-60-х это расшифровывалось как «Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати». Единственной задачей Главлита была цензура печати — как средств массовой информации, так и книгоиздания.

Отдельные книги о джазе, впрочем, иногда просачивались сквозь главлитовское сито. Вот только невозможно было предсказать, какие прорвутся, а какие — нет. Были эпохальные публикации, начиная с самой первой — брошюры Владимира Фейертага и Валерия Мысовского «Джаз» (1960). Были «популярные» издания, стремившиеся как-нибудь вписать джазовое искусство в официальную систему координат советской идеологии и сыгравшие важную, хотя и исторически ограниченную роль (как, скажем, «О лёгкой музыке, о джазе, о хорошем вкусе» Александра Чернова и Михаила Бялика, 1965). Были и переводные книги — но крайне мало, и рационально объяснить принцип, по которому к изданию отбирались именно они, достаточно сложно. Так, почему-то любимой джазовой книгой официального советского книгоиздания на долгие годы стала тенденциозная и антиисторичная «История подлинного джаза» французского теоретика и практика джазового ультраконсерватизма Юга Панасье, выдержавшая в СССР несколько весьма многотиражных переизданий.

И тут на сцену выходит джазовый самиздат.

Самиздатовские переводы и сборники материалов, изданные «Группой Исследования Джаза в СССР»
Самиздатовские переводы и сборники материалов, изданные «Группой Исследования Джаза в СССР»

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о советском джазовом самиздате и роли Юрия Верменича в истории советского джазового движения  Читать далее «Первопроходец джазового просветительства Юрий Верменич (1934-2016)»

Джазовое сообщество обсуждает новый документальный фильм НТВ об Олеге Лундстреме

video19 ноября на телеканале НТВ состоялась премьера документального фильма Татьяны Митковой «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз», сделанного к 100-летию со дня рождения легендарного бэндлидера, руководителя одного из известнейших советских (и российских) джазовых оркестров — Олега Леонидовича Лундстрема (1916-2005).

Естественно, фильм вызвал значительный интерес в джазовой среде. Его ждали. Многие видные деятели джазового сообщества, как, например, ветеран советской джазовой критики Алексей Баташёв, были обеспокоены предстоящей премьерой, так как по не вполне удачным анонсам фильма в эфире НТВ и в телепрограммах складывалось впечатление, что это очередная «поделка жёлтых инфотейнеров», и что «фильм сделан не о джазе, не про джаз, неджазовым человеком и не из любви к джазу, а из любви к сенсациям, скандалам, расследованиям и т.п.»…

Кадр из фильма: одно из немногих появлений живого О.Л. Лундстрема на экране в документальной работе Татьяны Митковой
Кадр из фильма: одно из немногих появлений живого О.Л. Лундстрема на экране в документальной работе Татьяны Митковой

И вот премьера состоялась. Что же мы увидели?

ВИДЕО: «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз». Фильм Татьяны Митковой

В тот же вечер в социальных сетях началось бурное обсуждение просмотренного. С некоторыми мнениями, выраженными представителями музыкального сообщества, «Джаз.Ру» хотел бы познакомить своих читателей. Напоминаем, что мнения, выраженные нашими читателями-экспертами, могут не совпадать с мнением редакции.

Кирилл Мошков, главный редактор «Джаз.Ру», Москва

Я с интересом посмотрел новый документальный фильм Татьяны Митковой «Олег Лундстрем. Жизнь в стиле джаз».

Опасения ветерана советского джазоведения А.Н. Баташёва, изложенные им в телефонном звонке в редакцию двумя днями ранее, не оправдались. Это хорошая, качественная документальная работа, сделанная на достойном современном уровне, и я поздравляю Татьяну Миткову с несомненным успехом.

Прежде всего не могу не отметить отличный подбор экспертов, включая тех, кто глубже всех исследовал историю Лундстрема в последние годы — прежде всего это Лариса Черникова, автор книги «Джаз-оркестр Олега Лундстрема» (Федеральное агентство по образованию. Башкирский гос.ун-тет, Уфа, 2009), и Игорь Зисер, написавший опубликованное «Джаз.Ру» исследование о судьбах участников легендарного «шанхайского» состава лундстремовского оркестра, «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию)» — см. часть 1, часть 2, часть 3. Прозвучали компетентные и уместные замечания от ветеранов, знающих предмет — например, петербургского музыковеда Владимира Фейертага, казанского бэндлидера Анатолия Василевского, который работал со многими «шанхайцами», и даже от автора единственной англоязычной книги по теме («Red & Hot. The Fate of Jazz in Soviet Union», последнее издание 1994), С. Фредерика Старра, который в фильме произносит ровно четыре фразы — зато по-русски. Немногочисленные ляпы (куда уж без них) не имеют основополагающего характера. Не так важно, что Олег Леонидович и американский трубач Бак Клэйтон, познакомившиеся в Шанхае в 30-е, в конце жизни вновь встретились не в штате Вашингтон, а в городе Вашингтон, округ Коламбия, и что Музей американского джаза в Канзас-Сити — вовсе не главный центр изучения джаза в США. Не так важно, что иглу для воспроизведения грампластинки в кадре зачем-то упорно ставят не в начало, а в конец записи, и что грампластинки на 78 об/мин — это вовсе не винил, а шеллак. Всё это не так важно. Фильм удался. И это очень хорошо!

Жаль только, что в фильме за кадром звучит не музыка оркестра Лундстрема (ни звука!), а по большей части беззубые и бесполые фонограммы безымянных лабухов, не имеющие отношения к предмету разговора.
ДАЛЕЕ: продолжение обсуждения фильма об Олеге Лундстреме  Читать далее «Джазовое сообщество обсуждает новый документальный фильм НТВ об Олеге Лундстреме»

«Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
фото: Михаил Кулль (архивные съёмки), автор
CM

interview15 ноября отмечает юбилей легенда советского джаза 1960-70-х — саксофонист Алексей Зубов. Ему исполняется 80 лет! Музыкант уже три десятилетия живёт в США, и новые поколения джазовых слушателей и музыкантов уже не очень хорошо знакомы с его творчеством. Восполняя для сегодняшнего читателя недостаток информации о Зубове, мы в день юбилея музыканта обратились к интервью, которое ранее выходило только на бумаге в №1 бумажного «Джаз.Ру» за 2014 г. К юбилею артиста «Джаз.Ру» с удовольствием делает этот текст достоянием читателей сетевой версии издания.

Алексей Зубов родился в Москве в 1936 г., окончил физфак МГУ и был распределён в легендарный ФИАН, но вместо этого предпочёл другой путь и карьеру. Студентом второго курса Алексей начал играть джаз — сначала на кларнете, а затем на саксофоне. В 1955 г. он стал участником студии Центрального Дома работников искусств «Первый шаг» и её знаменитой в ту пору в Москве «Восьмерки ЦДРИ», а в 1960-м поступил в биг-бэнд Олега Лундстрема. В 1966 г. Зубов стал играть в оркестре Всесоюзного радио под руководством Вадима Людвиковского, а с 1973 стал одним из ведущих солистов легендарного ансамбля «Мелодия». Алексей Зубов возглавлял также несколько собственных коллективов и был участником многих джазовых групп, наиболее известными из которых были квартет «Крещендо» (на пластинках тех лет название писали как «Кресчендо»), дуэт с пианистом Игорем Саульским, квинтет «Барометр». Его ансамбли уже тогда осваивали возможности русского (сюита «Былины-старины») и азербайджанского («Крепостной тупик») фольклора. Многие советские джазовые фэны считали его саксофонистом номер один; так оно и было, пока в 1984 г. Алексей не переехал из Москвы в Лос-Анджелес. Там было много разного: успешная работа на местной джазовой сцене, потеря зубов, пятилетний перерыв в творчестве и длительный процесс восстановления формы, создание собственной студии звукозаписи — и налёт грабителей, в результате которого студия перестала существовать. Был удачный альбом 2006 г. «Rejuvenation Project», записанный с калифорнийскими музыкантами, и выступления с ещё одним лос-анджелесским джазменом из бывшего «восточного блока» — болгарским пианистом Милчо Левиевым.

Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013
Алексей Зубов. Интервью в Москве, 2013

В ноябре 2006 Алексей Зубов впервые после 22-летнего перерыва выступил в Москве, отметив своё семидесятилетие, а в 2007 и 2013-м играл в Иерусалиме и Тель-Авиве в рамках фестиваля «Джаз-Глобус», демонстрируя свой знаменитый звук, безукоризненную технику и нестандартное джазовое мышление, позволившее ему не только успешно играть «старую музыку», но и полноценно выступить в амплуа новоджазового музыканта.

Интервью для «Джаз.Ру» в Москве оказалось очень продолжительным — мы беседовали сначала в здании лютеранского собора Петра и Павла, где Алексей Зубов в тот вечер должен был играть с «Круглым бендом» Алексея Круглова программу, основанную на переосмыслении музыки Джона Колтрейна, а затем ещё около полутора часов — в квартире дочери музыканта, которая живёт в Москве.

Начнём с простого: как так случилось, что молодой советский человек, который изучал физику, вдруг — сломав весьма, по советским стереотипам, перспективную карьеру в науке — занялся тем, что, с точки зрения тогдашнего общества, не поощрялось: джазовым саксофоном?

1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)
1963, Москва, джаз-кафе «Аэлита»: музыковед Аркадий Петров и 27-летний Алексей Зубов (фото: Михаил Кулль)

— Ну, джазом я стал интересоваться ещё в средней школе. То есть до смерти Сталина, потому что кончил школу я в 1953 году. У нас в классе было несколько энтузиастов, не очень хорошо понимавших, что такое джаз, но чрезвычайно таковой любивших. У меня были пластинки Бенни Гудмана, Фэтса Уоллера, такие бьющиеся, и я даже пытался снять соло Фэтса Уоллера на рояле, но образование по фортепиано у меня ограничивалось годом с небольшим музыкальной школы — и всё. Но это было, когда я был совсем маленьким, это ещё 8-9 лет.

Когда я поступил в университет, всё стало довольно сильно развиваться. Ещё в школе я начинал слушать передачи BBC и «Голоса Америки». [Передач] Уиллиса Коновера тогда ещё вообще не было, но каждый день была 15-минутная передача по тому же «Голосу Америки», который передавал совсем уже не для нас вовсе, а для американских войск эту музыку. В основном я слушал Лондон, который не глушили. Ну и когда я пришёл в университет, на втором курсе у меня стало чесаться: интересно бы самому попробовать, что происходит. Я пошёл в духовой оркестр. И мне выдали такой пластмассовый кларнет, на котором я немедленно выучился играть «Сулико», как сейчас помню. Вот с этого всё и началось. Я взял этот кларнет, выучил на нём несколько кусков из Бенни Гудмана и пошёл к Боре Рычкову в самодеятельный оркестр. А Борис Рычков в те времена уже был, так сказать, не то что признанным, но, во всяком случае, довольно известным пианистом, он вёл оркестр, и я туда пришёл, и на правах друга — а мы учились с Борей и с его братом в одной школе — он меня взял, послушал мою игру два дня и сказал, что он этого слышать не может, невзирая на всю дружбу, и что у него есть знакомый какой-то старичок, который продаёт саксофон, так что не хочу ли я его купить — и попробовать играть на саксофоне. И вот с этого момента вся история началась. Я действительно купил саксофон — как сейчас помню, это была весна пятьдесят пятого года. Я уехал на дачу на три месяца и совершенно зверски занимался на этом саксофоне, мешая всем соседям, и осенью я уже попал в самодеятельный оркестр ЦДРИ «Первый шаг», и всё покатилось.
ДАЛЕЕ: продолжение интервью саксофониста Алексея Зубова, много ФОТО, ВИДЕО, АУДИО  Читать далее ««Джаз.Ру»: избранное. Саксофонист Алексей Зубов, легенда советского джаза из Лос-Анджелеса. К 80-летию»

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 3

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах участников старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью публикует этот очерк в трёх обширных частях. Часть первая была опубликована 19 августа. К отмечавшемуся 1 октября 94-му дню рождения российского джаза мы опубликовали вторую часть очерка. Сегодня — третья, заключительная часть колоссального «лонгрида».


Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Игорь Зисер

 

ИЗ

Окончание. Начало см. в выпусках от 19.08.2016 и от 30.09.2016

9. Московский брейк

Слово «брейк» используется джазовыми музыкантами для обозначения короткой сольной вставки одного из участников ансамбля, когда остальные прерывают исполнение. Часто такие брейки играются в конце квадрата или всей пьесы. Мы в нашем очерке приближаемся к такому моменту. Но есть и еще одно значение, среди множества, найденных мною в словаре английского сленга. Брейк — это удар судьбы.

Удару, связанному с проклятым московским квартирным вопросом, предшествовало более предсказуемое событие: в конце 1959 года после трёх сезонов работы от Москонцерта (сейчас сказали бы — на Москонцерт) из оркестра ушли саксофонисты Виктор Деринг и Анатолий Голов, а также пианист Юрий Модин. Сложного по характеру, неуживчивого Модина руководитель оркестра Олег Лундстрем просто заменил на блестящего, очень перспективного молодого пианиста Николая Капустина. Деринг, во-первых, устал от бытовых проблем, ему надо было срочно в Казани решать квартирный вопрос; а во-вторых, когда в 1958 году в оркестре появился молодой, активный и способный саксофонист Георгий Гаранян, ему перешли многие партии, исполняемые Дерингом, и Виктор Эдуардович не стал ждать участи Модина. Что касается Анатолия Голова, то это был человек с особым характером. Как мне рассказывал казанский бэндлидер Анатолий Василевский, хорошо знавший ветеранов «шанхайского» состава, Голову просто надоело мотаться с эстрадными концертами по стране: ведь только за первый год работы оркестранты объехали 82 города СССР. Для оркестра эта потеря в музыкальном плане была особенно ощутимой: Анатолий Голов был выдающимся альт-саксофонистом, с его уходом пропала важная краска в звучании бэнда. Послушайте, как звучит его альт-саксофон в пьесе «Harlem Nocturne», записанной в 1959 году — кстати, эту запись, представляя советский оркестр мировой джазовой аудитории, в 60-е годы «крутил» по «Голосу Америки» прославленный радиоведущий Уиллис Коновер.

Анатолий Голов и Олег Лундстрем на концерте. 1957 год.
Анатолий Голов и Олег Лундстрем на концерте. 1957 год.

СЛУШАЕМ: Анатолий Голов (саксофон) и эстрадный оркестр под управлением Олега Лундстрема (Москва, 1959) — «Гарлемский Ноктюрн» (Эрл Хаген)

ДАЛЕЕ: продолжение финальной части исследования истории участников «шанхайского» состава Оркестра Олега Лундстрема, много ФОТО!  Читать далее «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 3»

1 октября — День российского джаза! Джазу в России 94 года

story

Валентин Парнах в эпизодической роли (фильм «Весёлые ребята», 1934)
Валентин Парнах в эпизодической кинороли (первая советская музыкальная комедия «Весёлые ребята», 1934)

1 октября 1922 года в Москве впервые состоялся джазовый концерт: поэт, переводчик, танцор и теоретик «эксцентрического искусства» Валентин Парнах (1891-1951) представил на сцене Большого зала Государственного института театрального искусства (ГИТИС) коллектив под названием «Первый в РСФСР эксцентрический оркестр — джаз-банд Валентина Парнаха». Эту дату по сохранившимся афишам и отчётам участников и зрителей установил исследователь истории советского джаза Алексей Баташёв в своей эпохальной монографии «Советский джаз» (1972), что дало возможность объявить именно эту дату днём рождения отечественного джаза. С 1982 года отечественные музыканты регулярно отмечают День советского джаза. Теперь это День российского джаза, что больше соответствует и исторической фактологии: первые два концерта «Джаз-банда Валентина Парнаха», 1 октября в ГИТИСе и в начале декабря в Доме печати (ныне Дом Журналистов), проходили ещё до официального создания СССР (29 декабря 1922), в тогдашней Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (РСФСР).
Valentin Parnakh, by Pablo PicassoУроженец Таганрога, Валентин Яковлевич Парнах (слева — его портрет работы Пабло Пикассо, 1919) не был музыкантом, но, увидев в Париже летом 1921 г. афроамериканский джазовый ансамбль Louis Mitchell Jazz Kings, был так впечатлён, что привёз в Россию целый набор инструментов для «джаз-банда», джазовые пластинки и огромное желание создать в родной стране джазовый ансамбль, что и было исполнено. Правда, в своём ансамбле Парнах не играл, а танцевал — выражаясь современно, исполнял «сольную пластическую импровизацию».

Мало того, именно Парнах придумал даже само написание слова «джаз» на русском языке — фонетическое, не повторяющее графику английского оригинала (как в испанском, где jazz произносится «хасс», или в немецком, где Jazz звучит как «йацц»).
Записей или съёмок «Джаз-банда Валентина Парнаха» не сохранилось.
Документальный фильм 2011 г. о В.Я.Парнахе

Первая в России теоретическая публикация с упоминанием слова «джаз» — статья Валентина Парнаха в московском журнале «Зрелища», №15, 1922:

Джазовый подкаст №05-2016 (719): Джазу в России — 94 года!

podcastСпециальный выпуск Джазового подкаста: ветеран российского джазового радиовещания Михаил Митропольский и главный редактор журнала «Джаз.Ру» Кирилл Мошков обсуждают эпизоды из истории джаза в России по случаю того, что 1 октября 2016 года этой истории исполняется уже 94 года.

Важнейшее действующее лицо подкаста №719 и первых 20 лет советской джазовой истории: пианист Александр Цфасман (фото 1957)
Важнейшее действующее лицо подкаста №719 и первых 20 лет советской джазовой истории: пианист Александр Цфасман (фото 1957)

Звучат уникальные исторические записи: Александр Цфасман, ансамбль «Доктор Джаз» (на ярославском джаз-фестивале 1981 года), дуэт Германа Лукьянова и Игоря Бриля на никогда не публиковавшейся магнитной ленте 1970-х годов…

Михаил Митропольский и Кирилл Мошков поздравляют слушателей и читателей «Джаз.Ру» с 94-летием российского джаза
Михаил Митропольский и Кирилл Мошков поздравляют слушателей и читателей «Джаз.Ру» с 94-летием российского джаза

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 2

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью публикует этот очерк в трёх обширных частях. Часть первая была опубликована 19 августа. Сегодня, к отмечаемому 1 октября 94 дню рождения российского джаза, мы публикуем вторую часть очерка.


Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)
Игорь Зисер

 

ИН

Продолжение. Начало см. в выпуске от 19.08.2016
5. Репатриация 1947

Среди пассажиров теплохода «Гоголь» того октябрьского рейса было много бывших харбинцев, опубликовавших свои воспоминания. Вот отрывок из воспоминаний Олега Штифельмана, с указанием времени отправления из Шанхая и прибытия в Находку, а также с упоминанием оркестра Лундстрема:

Наступило утро 27 октября 1947 года… Я уже стою на палубе теплохода «Гоголь» и смотрю вниз на мать и Олю. Я спускаю вниз верёвочку, и мать привязывает к ней связку банан[ов] (она знала, что я обожаю бананы), а Оля привязывает конверт с прощальным письмом… С нашей группой ехали два оркестра: симфонический оркестр Фидлера и джаз-оркестр Олега Лундстрема. На второй день в море пассажиры упросили Лундстрема дать концерт на палубе, что и было выполнено. Параллельным курсом шли ещё два корабля, так они максимально приблизились, чтобы слышать этот прекрасный джаз. Моряки «Гоголя» просто балдели от восторга… Утром 30 октября мы прибыли в порт Находка».

(Олег Штифельман. «Крошка из Шанхая») 

Теплоход «Гоголь», бывший «Wadal»
Теплоход «Гоголь», бывший «Wadal»

Чтобы представить себе общую картину «исхода», приведу сведения о репатриации из Китая в 1946 -1948 годах.

После окончания Второй мировой войны указами Президиума Верховного Совета СССР определённой части эмигрантов было предоставлено право получения советского гражданства. Его получали лица, состоявшие к 7 ноября 1917 года подданными бывшей Российской империи, а также те, кто утратил советское гражданство, и их дети. Распространялось оно на русских эмигрантов, которые в то время жили не только в Маньчжурии, но и в провинции Синьцзян, в Шанхае, Тяньцзине и других городах Китая. После выхода этих указов началась добровольная репатриация, которая охватила период 1946–1950 годов.

В 1947 году прибывших репатриантов из Китая размещали, главным образом, на Урале — в 38 городах и районах Свердловской области, в городах Златоуст, Магнитогорск, Миасс, двух районах Челябинской области, в шести городах Башкирской АССР, в двух районах в Молотовской (ныне Пермской) области, а в Татарской АССР — в Казани и четырёх районах республики.

В 1946–1948 годах все репатрианты прошли процедуру фильтрации, примерно треть была осуждена по 58-й статье УК РСФСР за коллаборационизм на сроки от 10 до 15 лет.

(Наталья Гребенникова «Дело «харбинцев»», журнал «Словесница искусств», №2(30) 2012)

Уже в Находке Олег Лундстрем проявил свои качества находчивого и умелого организатора. В этот момент надо было найти оптимальное решение главного вопроса: куда ехать? О жизни в СССР участники оркестра знали очень мало. Поэтому надо было найти подход к начальству, ответственному за распределение репатриантов. Лундстрем тут же организует концерт для охранников, производит соответствующее впечатление и получает возможность выбрать город.

— Мы ошеломили их! — говорил Олег Лундстрем. — Представляете, картина: все были одеты в униформу концертную, инструменты блестят, сели — у всех пульты! Такого в СССР не было и в Москве, а тут — Находка! Это была удача, поскольку ребят сразу зауважал начальник по распределению товарищ К.А. Пискун. Он спрашивает: кто куда хочет ехать? Определил нам границу — Уфа-Казань-Киров-Свердловск (любой город по эту черту), дальше — полная разруха! Я осмелел и стал просить его подыскать нам город с консерваторией. Из всех доступных для репатриантов городов консерватории имелись только в Казани и Свердловске. Он говорит: вы пока отдыхайте, я созвонюсь с городами, завтра дам вам ответ! Оказалось, в Свердловске — консерватория старая, и там перепроизводство музыкантов. А в Казани — новая, молодая консерватория (основана в 1945 г.), — там нехватка музыкантов. Я выбрал самый западный город, поближе к центру — Казань…

Никто тогда и не знал, что в 1947-м, то есть накануне нашего возвращения в СССР, посадили Александра Варламова, что разогнали главный биг-бэнд страны под руководством Александра Цфасмана. Другой знаменитый джазист, Эдди Рознер, был тогда уже в местах, гораздо более отдалённых, — в магаданских лагерях. Советский Союз к тому времени уже вовсю боролся с космополитизмом, «стилягами», «низкопоклонничеством» перед Западом. А тут — эти самые с иголочки одетые «стиляги» из Шанхая рвутся домой!

Олег Лундстрем. Как мы возвращались из Шанхая. Из фильма «Дорога домой» (цикл «Осенние портреты», телекомпания Альма Матер, 1998. цит. по: Л.Черникова, указ.соч., см. ч.1)

Дорога холодной осенью через всю истощённую войной страну в вагонах-теплушках становится очень тяжелым испытанием, но музыканты и их семьи переносят его стойко и, наконец, в конце ноября прибывают в Казань. И здесь — новые трудности, и снова Олег Лундстрем применяет испытанный приём «на поражение» местных чиновников: такого они точно еще не видели и не слышали…

В таких теплушках — из Находки в Казань
В таких теплушках — из Находки в Казань

ДАЛЕЕ: продолжение второй части очерка истории Оркестра Олега Лундстрема

Читать далее «Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию), ч. 2»

Живая история. Владимир Филатов, барабанщик Джаз-оркестра ЦДРИ в 1950-х: «Моё прикосновение к джазу»

storyВладимир ФилатовАвтор, Владимир Филатов (р. 1937), в школьные годы участвовал в прославленном ансамбле Московского городского дворца пионеров п/у Владимира Локтева (ныне Ансамбль песни и танца им. В. С. Локтева Московского городского дворца детского (юношеского) творчества) — коллективе, где начинали путь в музыке многие известные артисты, в том числе и джазовые музыканты. Впоследствии судьба привела его в Джаз-оркестр ЦДРИ (Центрального Дома работников искусств), который во второй половине 50-х под руководством будущего народного артиста и неофициального «министра джаза СССР» Юрия Саульского, в то время совсем молодого музыканта, стал своего рода колыбелью московского джазового движения. Однако в жизни Владимира Валентиновича победила наука: выпускник МИФИ, автор нескольких десятков изобретений, он долгие годы работал в НПО «Астрофизика». Кроме того, Владимир Филатов — член Тушинского товарищества художников и автор книги «Воспоминания о Владимире Сергеевиче Локтеве» (2007, «Московские учебники»).

Текст о джазовом периоде жизни автора — отрывок из книги В.В. Филатова «Кружева памяти на оси времени», который он любезно предоставил «Джаз.Ру» для публикации.


Зная по моим рассказам, что когда-то я играл на ударных инструментах, сын подарил мне подписку на журнал «Джаз.Ру». В великолепно изданном журнале были фотографии и статьи знакомых музыкантов, с которыми я когда-то играл. В то время джаз не был обласкан партийно-государственной идеологией СССР, но, невзирая на это, мы, мальчишки послевоенного поколения, тянулись к этому прекрасному свободному искусству.

Прикосновение к музыке, а позже к джазу, началось у меня ещё в школе в 40х-50х годах, в оркестре Ансамбля Владимира Сергеевича Локтева, где я прошёл хорошую школу игры на ударных инструментах у педагога Сергея Александровича Колдобского. Познав азы музыкальной грамоты, тональности кварто-квинтового круга, бегло читая с листа, мы могли играть в любых оркестрах. А в перерывах репетиций оркестра мы, мальчишки, стремились играть джазовые мелодии, услышанные по радиоприёмнику. У нас в оркестре был такой хулиганистый мальчик Адик Сатановский (впоследствии известный московский джазовый контрабасист Адольф Сатановский. — Ред.), который, играя на контрабасе, удачно вставлял джазовые ходы буги-вуги в пьесы советских композиторов, а мы, ударники, синкопировали ритмические рисунки в исполняемых произведениях.

Единственная сохранившаяся у автора фотография: Владимир Филатов - джазмен 50-х
Единственная сохранившаяся у автора фотография периода работы в Мосэстраде: Владимир Филатов — джазмен 50-х

Однажды перед сеансом в кинотеатре «Художественный» (в те годы перед сеансами в фойе кинотеатров играли небольшие эстрадные и/или джазовые ансамбли. — Ред.) я услышал барабанщика Лаци Олаха, техника игры которого меня удивила. Колдобский показал эти приёмы, которые я тут же освоил.

Лаци Олах (фото начала 1970-х)
Лаци Олах (фото начала 1970-х)

Иногда Сергей Александрович после занятий спрашивал меня, сделал ли я все школьные уроки. После положительного ответа он приглашал меня в свой «Москвич-401». Мы ехали в Дом инженера и техника, расположенный в старом особняке на Кировской (Мясницкой) улице, где С.А. по вечерам играл танцы в небольшом составе Виталия Файкинда. Когда в фойе гас яркий свет, С.А. сажал меня на своё место, а сам уезжал играть концерт в составе симфонического оркестра в концертный зал им. Чайковского. Так он приучал меня к самостоятельности.

ДАЛЕЕ: продолжение воспоминаний Владимира Филатова — Ансамбль Локтева, Джаз-оркестр ЦДРИ, Фестиваль молодёжи и студентов…  Читать далее «Живая история. Владимир Филатов, барабанщик Джаз-оркестра ЦДРИ в 1950-х: «Моё прикосновение к джазу»»

Юбилей. Пианист Михаил Окунь: большой концерт в Доме Музыки в честь 70-летия

anons4 апреля выдающийся российский джазовый пианист, заслуженный артист России Михаил Окунь отпраздновал 70-летие. А 14 октября в честь его 70-летия состоится большой концерт, который пройдёт в Камерном зале Дома музыки.

Михаил Окунь (фото © Ира Полярная)
Михаил Окунь (фото © Ира Полярная)

УЧАСТНИКИ КОНЦЕРТАВ юбилейном концерте в честь мастера в Камерном зале ММДМ примут участие главные силы российского джаза нескольких поколений, ученики и коллеги Михаила Окуня: легенда советского джаза — композитор и флюгельгорнист Герман Лукьянов; старейший солист оркестра Олега Лундстрема трубач Виктор Гусейнов; композитор и дирижёр Игорь Кантюков; певица Карина Кожевникова; арт-директор фестиваля Koktebel Jazz Party и руководитель джаз-оркестра Тульской филармонии — саксофонист Сергей Головня; основатель Большого Джазового Оркестра трубач Пётр Востоков; известный ереванский певец и пианист Ваагн Айрапетян; ученик Михаила Окуня, обладатель гран-при международного конкурса «Рояль в джазе 2015» Олег Стариков; опытнейший барабанщик Дмитрий Севастьянов и, конечно, сам юбиляр. В составе трио Михаила Окуня выступят именитый контрабасист Виталий Соломонов и сын Михаила Моисеевича — Яков Окунь, известный джазовый пианист, блестяще владеющий ударными инструментами. Ведущий концерта — Иван Коновальцев.

В российском джазе мало музыкантов с таким огромным авторитетом у коллег и публики, каким заслуженно обладает Михаил Окунь (р. 04.04.1946). Он принадлежит к поколению отечественных джазменов, которых в истории российского джаза именуют «джазовыми инженерами»: когда специальности «джаз» в музыкальных учебных заведениях ещё не существовало, музыканты приходили в импровизационную музыку с самым разным багажом — из студенческой самодеятельности в технических вузах, из ресторанных ансамблей и с танцплощадок; и только позднее, когда джазовая специализация в музыкальных училищах всё же появилась, они уже сложившимися музыкантами получали дипломы в Московском областном училище в Электростали. Такова история и Михаила Окуня: Московский текстильный институт, самодеятельность, песни The Beatles и Rolling Stones, и только с 1967 года — джаз, освоенный самостоятельно, а в 70-е — диплом в Электростали. С 1975 по 1978 гг. Окунь работал в оркестре Леонида Утёсова, а в 78-м вошёл в состав одного из самых оригинальных составов советского джаза — ансамбля Германа Лукьянова «Каданс»; десятилетием позже стал пианистом легендарного оркестра Олега Лундстрема, с которым выступал до 2010 г., уже будучи заслуженным артистом России и профессором Российской Академии музыки им. Гнесиных.

Слава собственных составов Михаила Окуня началась в середине 1980-х, когда он много выступал на советских и международных джазовых фестивалях (Венгрия, Болгария, Чехословакия, Германия, Франция) со своим трио, в которое входили также московский барабанщик Виктор Епанешников и тбилисский контрабасист Тамаз Курашвили. Пьеса Михаила Окуня «Ссора», записанная этим трио во время выступления на фестивале в Братиславе, вошла в широко разошедшийся на виниле фестивальный сборник, наряду с треками выступавших на той же сцене американцев Джона Аберкромби и Майкла Бреккера. Игра Михаила Окуня звучит на восьми альбомах, в числе которых — работы «Каданса» Германа Лукьянова, оркестра Олега Лундстрема и трио самого Окуня. В 1991 г. запись его выступления дуэтом со знаменитым контрабасистом Эдди Гомесом на легендарном Международном Московском джаз-фестивале вышла на компакт-диске в США. Кроме того, многие годы пианист проработал с певицей и актрисой Людмилой Гурченко; на её «Грустной пластинке» (1996) звучат аранжировки советских песен, специально сделанные для неё Михаилом Окунем.

14 октября, Камерный зал Московского международного Дома музыки, начало 19:00
КУПИТЬ БИЛЕТ
Адрес ММДМ (Камерный зал): Космодамианская набережная, дом 52, строение 8 (м. Павелецкая)
Заказ билетов по телефону: (495)730-1011, (495)739-5555

ВИДЕО: трио Михаила Окуня — «Колыбельная» (Исаак Дунаевский)