Андрей Макаревич и Владимир Тарасов покажут в Вильнюсе и Москве российско-литовский проект «Про…»

17 сентября во Дворце конгрессов в Вильнюсе (Литва) и 19 сентября в Центральном Доме художника (Москва) состоятся показы программы «Про…» — совместного проекта, в котором задействованы три московских музыканта — Андрей Макаревич, Евгений Борец, Сергей Хутас — и два вильнюсских: Владимир Тарасов и Людас Моцкунас.

Новоджазовый перкуссионист Владимир Тараcов:

— Я всегда из своего джазового «окна» наблюдал за тем, что делает Андрей Макаревич. Поэтому ни капли не сомневался, приняв участие в совместном проекте на фестивале «Литуаника» в Вильнюсе два года назад. Замечательный поэт и исполнитель с абсолютно правильным джазовым свингом и мышлением.

Рок-музыкант Андрей Макаревич:

— Владимира Тарасова я знаю очень много лет. Два года назад состоялся наш первый совместный эксперимент на фестивале «Литуаника». Сегодня в проекте «Про…» мы хотим соединить нашу музыку с моими стихами — теми, что предназначаются для чтения. Проект получился интернациональный — [пианист] Евгений Борец и [контрабасист] Сергей Хутас из Москвы, Владимир Тарасов и [саксофонист] Людас Моцкунас — из Вильнюса. И, я надеюсь, интересный.

Владимир Тарасов и Андрей Макаревич (2015)
Владимир Тарасов и Андрей Макаревич (2015)

Когда в начале XXI века лидер «Машины Времени» увлекся джазовой музыкой, никто в него особенно не верил. Сложно даже сказать, верил ли он в этот момент сам в себя: хорошо заходить на чужую поляну и начинать там все сначала в возрасте двадцати лет, а каково это, когда тебе под пятьдесят? Но появился «Оркестр Креольского Танго», потом «Джазовые трансформации», «L.O.V.E. — Песни про любовь», Yiddish Jazz, Your 5, проект с петербургским музыкантом Ильдаром Казахановым — и постепенно усмешки «эстетов» стали исчезать, приглашений из серьёзных залов и с уважаемых фестивалей становилось всё больше, а сами эти залы заполнялись всё плотнее. Теперь у Андрея Макаревича — собственный джазовый Jam Club в центре Москвы, где музыкант проводит все свободное время. В клубе проходит по паре концертов каждый вечер семь дней в неделю, а по выходным ансамбли выступают ещё и днем. Причем сам хозяин запросто может взять в руки гитару и присоединиться к общему джему. «Оркестр Креольского Танго» пока положен на полку, но все остальные проекты выходят на сцену с разной регулярностью, гастролируют, собирают полные залы, многие записываются… Вроде бы пора расслабиться и начать тиражировать то, что уже сделано. Но тогда это был бы не Макаревич.

И здесь начинается новая история.

Началась она, на самом деле, два года назад на фестивале Lituanika, где Макаревич неожиданно для всех выступил вместе с трио Владимира Тарасова. Да, того самого — из легендарного трио Ганелин-Тарасов-Чекасин, легенды мировой импровизационной музыки. В восьмидесятые годы даже знатоки фри-джаза не понимали, как такое можно придумать и сыграть (и дважды не понимали, как такое можно придумать и сыграть в СССР). Тарасов извлекал из своих барабанов звуки, которые, казалось бы, в принципе нельзя из них извлечь. Но дело было даже не в технике, а в том, как он думал и как слышал партнеров. Вот уже 50 лет из своих 70 Тарасов живет в Вильнюсе, в последние годы круг его интересов расширился — теперь он и режиссёр, и автор видеоинсталляций. Его постоянный музыкальный партнёр саксофонист Людас Моцкунас прошел школу Владимира Чекасина — то есть уже двое участников нового проекта предпочитают радикальные эксперименты в музыке. Макаревич, Борец и Хутас в составе всех своих проектов играли что-то поспокойнее, но, видимо, теперь и им захотелось вызова — испытать и себя, и слушателей. На «Литуанике» все прошло довольно чинно, запись есть на YouTube — обе стороны только присматривались друг к другу. Теперь чинно не будет.

Например, Макаревич на этом концерте не собирается петь. Он играет на гитаре и читает свои стихи, подбирая их под то, что происходит на сцене. Никакого расслабления под знакомые с детства мотивы: вместо этого сплошная спонтанность, диалог пяти инструментов, который существует здесь и сейчас и исчезает в момент окончания звука. И всё это — под острые, точные, горькие стихи.

Это не будет легко слушать. Но это будет интересно.
ДАЛЕЕ: контактная информация, билеты, ВИДЕО  Читать далее «Андрей Макаревич и Владимир Тарасов покажут в Вильнюсе и Москве российско-литовский проект «Про…»»

In Memoriam. Пианист и учёный Владимир Виттих (1940-2017)

Валерий Коннов VK

В ночь на 18 августа в Самаре скончался учёный и джазовый пианист Владимир Виттих. 9 июля текущего года ему исполнилось 77. Продолжительное время он боролся с тяжёлым заболеванием.

Владимир Андреевич был известным ученым, доктором технических наук, профессором, в последние 20 лет — директором Института проблем управления сложными системами Российской Академии наук (ИПУСС РАН), но он также был джазовым пианистом и сумел оставить яркий след в истории советского джаза.

Владимир Виттих, 2009
Владимир Виттих, 2009

И в моей жизни Володя сыграл очень большую роль.

Нас познакомил в самом начале 70-х трубач Борис Брюханов. Он учился с Виттихом в Куйбышевском Политехе (ныне Самарский государственный технический университет), и там они вместе начинали играть джаз. Какое-то время мы втроём играли у Володи в квартире, где имелся рояль и контрабас, а я приносил «тройник» (малый комплект ударных инструментов. — Ред.). Вспоминаю об этом с удовольствием. Играть с Виттихом было для меня большой школой. Из этих занятий получилась пара передач на Куйбышевском телевидении под названием «Домашнее музицирование».

А в 1974 году Виттих пригласил меня на работу в вычислительную лабораторию кафедры АСУ Куйбышевского авиационного института, где я проработал четыре года, но это предопределило мою профессиональную деятельность на 20 лет вперёд.

В январе 1975 он направил меня в Ленинград, где мы с коллегой три с половиной месяца изучали ЕС ЭВМ, а всё свободное время проводили в джаз-клубе «Квадрат». Это послужило мощным толчком для меня, и я по возвращении в Куйбышев стал активно возрождать деятельность джаз-клуба.

Таким образом, встреча с Володей, Владимиром Андреевичем стала для меня судьбоносной, не побоюсь этого слова.

Безмерно жаль, что уходят такие талантливые люди. Хочу выразить соболезнование родным и близким. Светлая память!

С разрешения авторов предлагаю очерк о Владимире Виттихе из книги Игоря Вощинина и Юрия Хмельницкого «Джаз в Самаре вчера и сегодня», 2013.

Марш энтузиаста Виттиха

Профессор, доктор технических наук, один из руководителей НИИ Академии наук РФ, специалист, активно участвовавший в процессе административной реформы и информатики в правительстве Самарской области, Владимир Виттих занимает в истории джаза губернии особое место, и вот уже более полувека не оставляет музыку.

Владимир Виттих
Владимир Виттих

Вообще же Вова Виттих проявил музыкальные способности довольно рано — в шестилетнем возрасте. Началось, как это часто бывает, с игры. Он ставил перед собой вешалку, превращая её в нотный пульт, на котором раскрывал снятую с книжной полки толстую «Историю ВКПб» и, вглядываясь в строчки, старательно колотил пальчиками по столу, при этом что-то напевая. Нечто подобное он видел в доме у тети, где стояло настоящее пианино. Внимательная мама заметила интерес ребенка к музицированию и отвела его в детскую музыкальную школу. На вступительном прослушивании Вова очень старательно и громко спел «Марш энтузиастов», ставший символом его дальнейшего жизненного пути. «Слух и способности у мальчика имеются, — сказали в школе. — А у вас пианино-то дома есть? Нет? Тогда давайте запишем ребенка в класс скрипки». Но мама была категорически против скрипки и пообещала взять инструмент напрокат. Случилось так, что Володя познавал азы музыки, сидя за одной партой с Лёней Вохмяниным, который сегодня — известный композитор, заслуженный деятель искусств России. После окончания музыкальной школы Владимиру настоятельно рекомендовали продолжить музыкальное образование, но он поступил в Индустриальный институт, как позже оказалось, самый джазовый ВУЗ в городе.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Владимире Виттихе, МУЗЫКА  Читать далее «In Memoriam. Пианист и учёный Владимир Виттих (1940-2017)»

Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 1)

От редакции. 19 и 20 августа в Москве автор этого текста, старейшина российской джазовой историографии Владимир Борисович Фейертаг, вместе с главным редактором «Джаз.Ру» Кириллом Мошковым будет вести концерты ХХ фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж». 85-летний музыковед, критик, историк джаза, аранжировщик и (иногда) бэндлидер перед юбилейным 20-м фестивалем предложил нашему изданию, с которым сотрудничает уже более полутора десятилетий, ещё один очерк по истории джаза «от первого лица», который мы рассчитываем опубликовать в 5 частях в течение двух-трёх недель.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Джаз ассоциируется с длинным списком имён его выдающихся представителей. Чем больше имён мы знаем, тем ближе к джазовому прозрению, к возможностям выборочного подхода, к осознанному приятию или неприятию каких-то школ, направлений, стилистических изгибов и т.п. Разумеется, есть имена, о которых даже спорить неприлично. Кто же не знает Луи Армстронга, Диззи Гиллеспи, Чарли Паркера, Дюка Эллингтона, Бенни Гудмана? Даже далёкие от музыки люди знают их хотя бы понаслышке, пусть и позабыв, на каком инструменте они играли. Но те, кто окунулись в эту музыку, прекрасно понимают, что в американском джазе мы найдем несколько сотен, если не тысяч, музыкантов, уровень которых настолько добротен и убедителен, что они могли бы вполне претендовать на попадание не только в рубрику «талантов, заслуживающих большего признания», а и в первую десятку-двадцатку списка знаменитостей (имеются в виду голосования критиков в журнале DownBeat). И я хотел бы обратить внимание на нескольких музыкантов, которые в своё время были достаточно известны, а теперь их, к сожалению, помнят разве что специалисты-историки.

У каждого из нас свой путь к джазу. Я пришёл в джаз из танцевальной музыки, которую часто играл по слуху, а иногда и по нотам. Мои первые слуховые опыты — довоенные пластинки с английскими, немецкими и советскими оркестрами. А мои первые американцы — братья Миллс. Вокальный ансамбль пел симпатичную и весьма несложную песенку «Dinah». В 8 лет я её уже играл «на слух».
ВИДЕО: The Mills Brothers «Dinah»

Пластинки были у соседей, они любили вечером потанцевать. Затем мой слух пополнялся музыкой из кинофильмов. Восторг вызывали песни, в которых был хотя бы ритм фокстрота или, как принято говорить, «красивые гармонии». В мой слуховой репертуар вошли песенки из кинокомедий «Антоша Рыбкин» (музыка Оскара Сандлера), «Сердца четырёх» (музыка Юрия Милютина), замечательный вальс Александра Варламова из кинофильма «Парень из тайги». После 1945 года (уже в Чебоксарах) началось увлечение танцами. Начиная с 7-го или 8-го класса мы ходили «на танцульки» либо в женскую школу, либо в городской парк, чтобы послушать музыку и посмотреть, как танцуют взрослые. В парке играл духовой оркестр, с точки зрения музыки нам это было неинтересно, а в школе заводили патефон, и звучали довоенные фокстроты, записанные Цфасманом, Скоморовским, Кнушевицким и Утёсовым. Помню свои предпочтения. Мне нравились «Му-Му» и «У меня есть сердце», «Песенка военных корреспондентов» (Утёсов), «Утомлённое солнце», «Звуки джаза», «Хорошо» (Цфасман), «Дикси Ли» и «Свит Су» Варламова (сохраняю орфографию того времени), «Континенталь» и «Караван» Кнушевицкого. Попадались и зарубежные довоенные пластинки.

В студенческие годы (1949-1954) кинофильмы по-прежнему были основным поставщиком танцевальной музыки. «Серенаду Солнечной долины» я впервые увидел в Чите в 1944-м, незадолго до переезда в Чувашию. И смотрел её не менее десяти раз (напоминаю, мама работала в кинотеатре). В моём таперском репертуаре была песня «Мне декабрь кажется маем» (так в субтитрах значилась песня Гарри Уоррена «I Know Why»), с трудом выковыривал «In the Mood» и «Chattanooga Choo Choo», затем подбирал песенки Дины Дурбин, Марики Рёкк и Зары Леандер. На студенческих вечеринках меня всегда просили играть, что я и делал с удовольствием, но весьма коряво. Сам это чувствовал.

Джазом я всерьёз начал интересоваться после 1953 года, когда у меня появился первый танцевальный оркестрик. Моим партнёром стал мой ровесник, барабанщик Валерий Мысовский, к тому времени уже хорошо знавший эту музыку, и у него уже скопился десяток джазовых альбомов, подаренных американскими туристами (Валя с 1955 года работал гидом-переводчиком в «Интуристе»). Сначала его, как и меня, больше всего интересовали биг-бэнды и бойкий новоорлеанский джаз. Года через два он начал интересоваться Чарли Паркером, Диззи Гиллеспи, Кенни Кларком, Максом Роучем, завёл знакомства с первыми боперами города — с саксофонистом Станиславом Чевычеловым, валторнистом Владимиром Прокофьевым, трубачом Аликом Сорокиным, пианистом Тимой Кухолевым. Из моего небольшого бэнда он ушел в группу контрабасиста Роберта Вилкса, которая играла на танцах в клубе ликёро-водочного завода. Я бывал в «ликёрке», восхищался ансамблем, в котором теперь играл Валя, и твёрдо решил побольше джаза вводить в свой оркестр.

Коллекционером я не стал. У меня не было связей, чтобы получать пластинки из-за рубежа. Не было и денег, чтобы приобретать их на черном рынке. Покупал, как и многие мои друзья польские, чешские, румынские, болгарские, югославские и гэдээровские пластинки. Поэтому, поняв, что жить без джаза не могу, обзавелся радиоприёмником, а чуть позже магнитофоном. Мотался по всему городу, навещал собирателей пластинок, чтобы что-то достать, переписать, получить информацию. После организации джаз-клуба «Д-58» я уже был в какой-то степени знатоком, мог прочесть лекцию о традиционных стилях джаза. Дома у меня появились книги, журналы (польские, чешские, немецкие и даже американские).

Я знал многих коллекционеров. Кто-то из них занимался бизнесом, то есть перепродажей, мало интересуясь самой музыкой. Но в большинстве случаев это были люди идейные, со своими предпочтениями. Знал я человека, который собирал только записи трубачей, знал и таких, кто собирал вокалистов (допустим, только Синатру), и бывал дома почти у всех музыкантов, которые знали о современном джазе, как мне казалось, всё. Года за два на моём магнитофоне «Днепр-11», который я купил в Таллине, было записано около трёхсот бобин с самыми разными джазовыми исполнителями. Со временем появился и набор американских альбомов.

Сегодня меня часто представляют как человека, который знает о джазе всё. Я же всегда от этого открещиваюсь. Невозможно всё знать. Просто не успеваешь следить за всем. Мир джаза огромен, непредсказуем и стилистически неоднороден. Как преподаватель истории джаза, я опираюсь на общепринятые и неопровержимые факты его становления и развития. Со студентами мы «проходим» всех гигантов — от Луи Армстронга до Дэйва Дугласа, от Коулмана Хокинса до Джона Зорна, от Арта Тэйтума до Сан Ра, от Дюка Эллингтона до Гордона Гудвина, но я позволяю себе отклоняться от фарватера и иногда обращать внимание на то, что не вошло в главный курс, но может представлять некий исторический казус. Поэтому хочу обратить внимание читателей на некоторые отдельные джазовые судьбы и рассказать о музыкантах, которые не вошли в первый эшелон знаменитостей, но деятельность которых была яркой и частично успешной. А знакомство с этими музыкантами происходило в то время, когда я осваивал репертуар для своего полуджазового бэнда или слушал пластинки и магнитофонные записи. Слушал, слушал и слушал… Начиналось всё с музыки, с понятия «нравится больше — нравится меньше», а уж потом я искал материалы о людях, её создающих. Итак, 15 маленьких историй.
ДАЛЕЕ: первые две из 15 маленьких историй Владимира Борисовича Фейертага  Читать далее «Владимир Фейертаг: «Их мало кто помнит». Личный взгляд на историю полузабытых джазовых талантов (ч. 1)»

In Memoriam. Барабанщик Дмитрий Севастьянов (1970-2017)

Редакция «Джаз.Ру»
фото: архив «Джаз.Ру»
LK



NEW: прощание с Дмитрием Севастьяновым состоится 19 августа (11:00) в морге городской клинической больницы им. Плетнёва (57-я ГКБ): 11-я Парковая ул., д. 32 (м. Первомайская).

15 августа после продолжительной болезни ушёл из жизни один из ведущих барабанщиков московской джазовой сцены — Дмитрий Севастьянов.

Более двух лет он с помощью своей семьи, друзей и коллег-музыкантов мужественно боролся с тяжёлым заболеванием. По его воле эта ситуация не становилась известна широкой публике.

Дмитрий Севастьянов
Дмитрий Севастьянов

Дмитрий Севастьянов родился во Владивостоке 7 мая 1970 г. в семье музыкантов. Он вырос в Благовещенске, административном центре Амурской области, в 8000 км к востоку от Москвы. В Благовещенске Дмитрий получил музыкальное образование по классу фортепиано, а барабанами позднее овладел самостоятельно; именно это он считал основой своего ощущения гармонии и ритма.

В первой половине 1990-х гг. Севастьянов влился в московскую музыкальную сцену. Он был чрезвычайно востребован в джазовых кругах, хотя не считал себя чисто джазовым музыкантом и много работал в рок-группах, записывался как студийный музыкант с эстрадными исполнителями и композиторами (Юрий Антонов, Алексей Глызин, Александр Добронравов). Тем не менее, наиболее широко Дмитрий был известен джазовой и пограничной филармонической аудитории: много лет подряд он выступал с пианистом Денисом Мацуевым, саксофонистом Георгием Гараняном, кроссовер-проектами братьев Ивановых, петербургским мультиинструменталистом Давидом Голощёкиным.

1993, трио Германа Лукьянова: Яков Окунь, Герман Лукьянов, Дмитрий Севастьянов
1993, трио Германа Лукьянова: Яков Окунь, Герман Лукьянов, Дмитрий Севастьянов

Севастьянов стал первым барабанщиком фьюжн-группы композитора и саксофониста Анатолия Герасимова, когда тот вернулся в Москву после 23 лет жизни на Западе. Его игра звучит на записанных в 90-е годы альбомах этого коллектива «Yes» (Boheme Music, 1998) и «Живой ракурс» (ArtBeat Music, 2013), а в мае 1998 Дмитрий выступил с этой группой в Нью-Йорке на II фестивале им. Сергея Курёхина: тогда с группой Герасимова вышли на сцену саксофонист Чико Фриман и перкуссионист Сиро Баптиста. С ансамблем пианиста Игоря Бриля и его сыновей-саксофонистов Дмитрия и Александра в 1999 г. Севастьянов играл в Канаде на Монреальском джазовом фестивале.
ВИДЕО: 1999, прямой эфир телепрограммы Дмитрия Диброва «Антропология» — квартет Георгия Гараняна (альт-саксофон): Михаил Иванов (клавишные), Андрей Иванов (контрабас) Дмитрий Севастьянов (барабаны)

ДАЛЕЕ: продолжение биографии Дмитрия Севастьянова  Читать далее «In Memoriam. Барабанщик Дмитрий Севастьянов (1970-2017)»

Японский авангардный барабанщик Тацуя Йошида привозит дуэт с саксофонисткой Рёко Оно — Sax Ruins

29 августа в Культурном центре «ДОМ» известный японский барабанщик-импровизатор Тацуя Йошида (Tatsuya Yoshida — правильная транскрипция Тацуя Ёсида) выступит в Москве впервые после семилетнего перерыва. Ранее Йошида выступал в Москве в составе трио Painkiller саксофониста Джона Зорна и бас-гитариста Билла Ласвелла (клуб «Апельсин», май 2006), со шведской прог-рок-группой Samla Mammas Manna и со своим основным проектом — дуэтом барабанов и электробаса Ruins: в начале 2000-х в КЦ «ДОМ» зал на их выступлении был забит настолько, что не смог вместить всех желающих.

Так сложилось, что по разным причинам бас-гитаристы покидали этот дуэт относительно часто. Не оказавшись в состоянии найти подходящую замену последнему из них, Тацуя решил трансформировать проект, вообще отказавшись от услуг бас-гитариста. Начиная с середины 2000-х, проект существует в двух ипостасях — Ruins Alone, в котором Йошида выступает соло под «минус» бас-гитары (концерт в том же «ДОМе» в марте 2008 года), и в предлагаемом нашему вниманию дуэте Sax Ruins с японской саксофонисткой Рёко Оно.

Sax Ruins
Sax Ruins

Рёко Оно (Ryoko Ono) — важное действующее лицо японской джазовой и импровизационной сцены, но ею она не ограничивается: Оно-сан участвует и в джаз-роковых, и в фанковых, и в R’n’B-проектах. Рёко удалось создать оригинальную технику звукоизвлечения, тембр звука её саксофона весьма богат и ярок. Йошида взаимодействует с Оно на почти телепатическом уровне, превращая, по его собственным словам, звучание композиций Ruins в звучание «биг-бэнда, играющего прогрессив-джаз-кор».
ВИДЕО: Sax Ruins во Франции, 2015

ДАЛЕЕ: подробности об артисте, контакты, билеты  Читать далее «Японский авангардный барабанщик Тацуя Йошида привозит дуэт с саксофонисткой Рёко Оно — Sax Ruins»

Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Окончание

От редакции. «Джаз.Ру» завершает публикацию обширного мемуарного очерка, который контрабасист Билл Кроу написал в 1986 о первых гастролях американских джазовых звёзд в СССР. 55 лет назад, летом 1962 г., Билл Кроу больше месяца путешествовал по Советскому Союзу в составе оркестра Бенни Гудмана, в котором легендарный кларнетист свинговой эры собрал буквально весь цвет нью-йоркского джаза тех лет. В первой части очерка, в оригинале озаглавленного «В Россию без любви», Билл, который ещё совсем недавно регулярно выступал (в декабре 2017 ему должно исполниться 90 лет!), подробно описал предысторию тура — формирование оркестра и репертуара для этих гастролей «джазовой дипломатии», которые спонсировал Государственный департамент США, во второй части — начало противостояния оркестрантов и Гудмана и вылет в Москву, в третьей части — первые выступления в советской столице, где противоречия между стареющей звездой свинговой эры и его оркестрантами вскрылись в полной мере. В четвёртой части воспоминаний Билл рассказывает о завершении первой части выступлений и о перелёте в Тбилиси; в пятой речь шла о выступлениях в Тбилиси, Ташкенте и Ленинграде, в том числе о встречах с ленинградскими джазменами.

Билл Кроу на улицах Нью-Йорка незадолго до тура по СССР
Билл Кроу на улицах Нью-Йорка незадолго до тура по СССР

Сегодня — финальная, шестая часть воспоминаний, которые подготовили к публикации переводчик Георгий Искендеров, редакторы Михаил Кулль и Гдалий Левин, а также фоторедакторы Геннадий Шакин и Рафаэль Аваков. В нескольких частях публикации использованы уникальные, ранее не публиковавшиеся фотографии, которые в ходе гастролей Гудмана в СССР делал фотохудожник Евгений Явно (1894-1971). Их предоставили Ирина Высоцкая (Явно) и Игорь Высоцкий, живущие в США.
«Джаз.Ру» посвящает публикацию светлой памяти Рафа Авакова (1944-2017), который сыграл важнейшую роль в подготовке этого текста к первой публикации на русском языке и ушёл из жизни 30 июня.


ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало в выпусках от 29 июня, 4 июля, 11 июля, 19 июля и от 28 июля.

[Трубач оркестра Бенни Гудмана] Джон Фроск горел желанием добраться до Киева. Его родители были из Украины, и он получил от них знание языка. У него были родственники в Киеве, и он привёз им из дома письма. Был организован автомобиль, чтобы забрать его для встречи с ними, но в последнюю минуту Терри Катерман посоветовал ему не идти. Терри боялся, что после нашего отъезда этот визит может вызвать проблемы у родственников Джона. Джон никак не мог знать, насколько обоснованы опасения Терри, но он решил не рисковать и отменил визит. Возможно, Терри почувствовал, что в Киеве власти настроены к нам более жёстко, чем в других местах.

Полиция в Киеве обрушилась на фанатов. Несколько человек были задержаны на одном концерте за запись музыки на магнитофон. Ленты извлекли, а сами магнитофоны разбили. Полицейские также вели себя очень жёстко, когда фанаты намеревались попасть на сцену, чтобы поприветствовать нас после концертов. Шеренга офицеров неприступного вида стояла перед оркестром лицом к публике, успешно препятствуя любому проявлению эмоций.

«Папулечка» (Popsie — так оркестранты прозвали малорослого представителя советских организаторов гастролей, отвечавшего за транспортное обеспечение. — Ред.) устроил для нас экскурсию на моторном катере вверх по Днепру, а на другой день взял нас искупаться. Поход на пляж в Советском Союзе не сильно отличается от похода на пляж в других местах, за исключением бесплатной музыки, предоставленной правительством. На высоких столбах, равномерно расположенных вдоль берега, висели металлические громкоговорители, которые извергали неприятную музыку, которую никто из нас не хотел слушать — бравурные марши и «лёгкую» классическую музыку. Оптимальной стратегией было расстелить одеяло на полпути между двумя столбами с динамиками. Я сделал мысленную заметку — захватить с собой кусачки, если случится прийти сюда снова.

Когда я лежал на пляже, рядом со мной сел светловолосый загорелый молодой украинец. Он хотел попрактиковаться в английском и очень интересовался жизнью в Соединенных Штатах. У него было много вопросов, и я сделал всё возможное, чтобы ответить на них.

— Трудно ли избежать военной службы в Соединенных Штатах? — спросил он.

Я сказал ему, что в период призыва на военную службу это нелегко, но не так чтобы совсем невозможно.

— Здесь это ОЧЕНЬ трудно, — сказал он.

Один вопрос кое-что приоткрыл мне: «Правда ли, что, как я слышал, два миллиона человек в вашей стране не имеют паспортов?»

— Намного больше, — я рассмеялся. — Нам не нужны паспорта, если мы не уезжаем из страны.

У него расширились глаза.

— Здесь, — сказал он, — каждый человек должен иметь паспорт и подтверждение того, что у него есть работа, а, следовательно — право жить там, где он живет. По этой причине переезды из одного города в другой затруднительны.

— В нашей стране, — сказал я,— настолько легко передвигаться из одного места в другое, что у правительства есть департамент под названием Бюро по поиску пропавших (в оригинале у Кроу — Bureau of Missing Persons; на самом деле — Missing Persons Unit, «отделы розыска пропавших», работающие при полицейских управлениях штатов и крупных городов, а также при Федеральном бюро расследований. — Ред.), только для того, чтобы помочь людям найти других, которые потерялись.

Это впечатлило его.

Он поинтересовался, есть ли у меня что-нибудь из Штатов, чтобы продать ему.

— Нейлон, что-нибудь из нейлона? — спросил он.

Мы были предупреждены против сделок такого рода из-за законов против чёрного рынка. Кроме того, я не брал с собой одежду, с которой был бы готов расстаться. Я дал ему несколько значков Бенни Гудмана и открытку с прекрасным видом Нью-Йорка.

Именно в Киеве Бенни нанял советскую киногруппу. Они снимали наши концерты и репетицию оркестра местной радиостанции, куда Бенни заглянул, чтобы немного поиграть с ними Моцарта. Бенни хотел, чтобы мы потратили своё свободное время в течение целого дня, разыгрывая перед камерами нашу жизнь в Киеве. Он не мог понять, что мы восприняли его просьбу как обузу — садиться в автобус и ездить по городу, как куча статистов, помогая его команде отснять материал. Он заверил нас, что нам заплатят, если он когда-либо будет использовать этот фильм в коммерческих целях, но дело было не столько в деньгах, сколько в том, что мы дорожили свободным временем и не хотели дарить его Бенни.

В оркестре у всех были какие-то фотоаппараты, от «Брауни» до «Лейки», а у некоторых из нас были 8-мм кинокамеры. У [трубача] Джо Уайлдера был дорожный кофр фотографа, заполненный качественным профессиональным оборудованием, включая 200-мм телеобъектив для «Хассельблада» (среднеформатная профессиональная фотокамера шведского производства. — Ред.). Всякий раз, когда Джо ставил этот длинный объектив на фотоаппарат, это привлекало такую толпу заинтересованных русских, желающих рассмотреть его, что это мешало Джо снимать.

Участники оркестра на экскурсии в Третьяковской галерее. Слева Джо Уайлдер с камерой Hasselblad, рядом с переводчицей гитарист Тёрк Ван Лэйк, справа от него автор очерка — Билл Кроу с кинокамерой Bell & Howell
Участники оркестра на экскурсии в Третьяковской галерее. Слева Джо Уайлдер с камерой Hasselblad, рядом с переводчицей гитарист Тёрк Ван Лэйк, справа от него автор очерка — Билл Кроу с кинокамерой Bell & Howell

Российские фотографы, снимавшие наш тур, завидовали качеству оборудования Джо. Один из них предложил сделать снимки оркестра его «Хассельбладом». Он отснял четыре катушки плёнки, принадлежавшей Джо, затем настоял на том, что сам их обработает. Позже, когда Джо спросил его о фотографиях, он сказал:

— Ничего не получилось.

Джо в этом сомневался.

Как-то утром в Сочи Джо, выйдя из гостиницы и направляясь к морю, прошёл мимо Бенни Гудмана. Бенни пристально осмотрел камеры и объективы, висящие на шее у Джо.

— Джо, ты на кого-то работаешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джо.

— Ты снимаешь для какого-то журнала?

— Нет. — ответил Джо, — Просто для себя.

— О, — сказал Бенни, — Я подумал, если ты кому-то продаёшь свои фотографии, я должен получать свою долю.

— Ты когда-нибудь прекратишь, а, Бенни? — сказал Джо.

ДАЛЕЕ: продолжение заключительной части воспоминаний Билла Кроу о гастролях по СССР в 1962 г.  Читать далее «Контрабасист Билл Кроу о гастролях оркестра Бенни Гудмана по СССР — впервые по-русски! Окончание»

Europe Jazz Media Chart, август 2017: редакции джазовых журналов Европы рекомендуют новые альбомы

EJM logo
albumsEurope Jazz Media Сhart
— не «хит-парад» и не связан с цифрами продаж: это список новых (и даже не обязательно совсем новых) альбомов, которые показались пишущим о джазе участникам круга европейских джазовых изданий, Europe Jazz Mediaсамыми интересными в предыдущем месяце. Представители европейских джазовых СМИ ежемесячно составляют список, представляя по одному альбому от каждого издания. В проекте участвуют 14 изданий, данные за июль представили 12. Чарт публикуют все европейские джазовые издания, в том числе и наше.
Более ранние выпуски чарта
Вот какие записи слушали европейские джазовые журналисты в июле 2017. По традиции, некоторые коллеги иногда дают краткий комментарий, объясняя свой выбор.
Обратите внимание: по ссылкам на названии альбома доступен просмотр или предпрослушивание большинства альбомов и/или их приобретение в интернет-магазинах (или напрямую у лейблов).

Henning Bolte, Jazzism (Нидерланды):

Marcelo Dos Reis & Eve Risser «Timeless» (JACC Records)

трейлер на YouTube | трейлер альбома на BandCamp | слушать на SoundCloud

Комментарий Хеннинга Болте:
Вот так звучит музыка на самом переднем крае: то, что происходит ПРЯМО СЕЙЧАС. Удивительно, как эти музыканты находят открытые пространства для красивого музыкального звучания и как эти пространства открываются одновременно и музыке сфер, и внутреннему пространству слушателя.

ОБЛОЖКА
Johan Jacobsson, Orkester Journalen (Швеция):

Pat Thomas «The Elephant Clock Of Al Jazari» (OTOroku)

слушать на SoundCloud | купить на Discogs | альбом на сайте лейбла

ОБЛОЖКА
Cim Meyer, Jazz Special (Дания):

Olli Hirvonen «New Helsinki» (Edition Records)

купить в iTunes | трейлер на YouTube | трейлер альбома на BandCamp | слушать на SoundCloud | купить на Amazon | слушать на сервисе Яндекс.Музыка | слушать на Spotify (необходима регистрация) | слушать на Tidal (необходима регистрация) | купить на Discogs | альбом на сайте музыканта | альбом на сайте лейбла

Комментарий Кима Мейера:
Глубоко личный подход к композиции, аранжировке и новым мелодиям для шести струн гитары; и при этом весьма крепкая концертная группа.

ОБЛОЖКА
Lars Mossefinn, Dag & Tid (Норвегия):

Bergen Big Band & Dag Arnesen «Norwegian Song IV» (Odin)

трейлер на YouTube | слушать на Spotify (необходима регистрация) | слушать на Deezer (необходима регистрация) | альбом на сайте лейбла

Комментарий Ларса Моссефинна:
Пианист Даг Арнесен издал первые три части «Норвежской песни» в формате трио. А здесь материал аранжирован для биг-бэнда, при этом лиризм записей трио продолжает ощущаться. Бергенский биг-бэнд ещё раз демонстрирует, почему они представляют собой один из ведущих оркестров Норвегии.

ОБЛОЖКА
Axel Stinshoff, Jazz thing (Германия):

Roscoe Mitchell «Bells for the South Side» (ECM)

трейлер на YouTube | купить на Amazon | альбом на сайте лейбла

ОБЛОЖКА
Luca Vitali, Giornale della Musica (Италия):

Luca Aquino «Aqustico Vol. 2» (Riverberi — Losen Records)

трек на YouTube | купить на Amazon | альбом на сайте музыканта | альбом на сайте лейбла

ОБЛОЖКА
Paweł Brodowski, Jazz Forum (Польша):

Adam Bałdych & Helge Lien Trio «Brother» (ACT)

Релиз состоится 25 августа, пока доступно только предпрослушивание нескольких треков на сайте лейбла

Комментарий Павла Бродовского:
После «Bridges» (2015) это второй альбом на германском лейбле ACT, который выпустил польский кудесник скрипки с норвежским фортепианным трио, с участием гостя, саксофониста Туре Брунборга. Адам Балдыч посвятил новую запись памяти ушедшего из жизни брата: она основана на его авторских пьесах, где смешаны джаз, классика и народная музыка. Единственное исключение — «Hallelujah» Леонарда Коэна. Польский лиризм, норвежская меланхолия, взаимочувствие музыкантов и мастерство высшего порядка. Выйдет на компакт-диске и виниле в конце августа.

ОБЛОЖКА
Rui Eduardo Paes, Jazz.pt (Португалия):

Per Gardin / Pedro Lopes / Rodrigo Pinheiro «History of the Lisbon Chaplaincy» (Creative Sources)

трейлер альбома на BandCamp (доступно бесплатное скачивание)| альбом на сайте лейбла

ОБЛОЖКА
Mike Flynn , Jazzwise (Великобритания):

Courtney Pine «Black Notes From The Deep» (Freestyle Records)

Релиз состоится 27 октября, пока доступно только предпрослушивание на сайте дистрибьютора или в британском интернет-магазине Juno

ОБЛОЖКА
Anna Filipieva, Jazz.Ru (Россия):

Anatoly Osipov/Alexey Nadzharov «Postjazz» (Bomba-Piter)

купить в iTunes | слушать на сервисе Яндекс.Музыка | альбом на сайте лейбла

ОБЛОЖКА
Jan Granlie, Salt Peanuts (Норвегия):

James Blood Ulmer With The Thing «Baby Talk» (Trost/The Thing Records)

фрагмент выступления на Molde Jazz Festival, которое легло в основу альбома, на YouTube | альбом в польском магазине Serpent

ОБЛОЖКА
Christine Stephan, Jazzthetik (Германия):

Laurent Coulondre «Gravity Zero» (o-tone/Edel:Kultur)

купить в iTunes | трейлер на YouTube | слушать на SoundCloud | слушать на Spotify (необходима регистрация) | альбом на сайте музыканта

ОБЛОЖКА

Объявлена программа юбилейного, 20-го московского международного фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж»

19 и 20 августа компания «Джаз Фест», Московский городской сад «Эрмитаж» при поддержке департамента культуры города Москвы и объединённой дирекции «Мосгорпарк» представляют юбилейный, XX московский международный фестиваль «Джаз в саду Эрмитаж-2017».

Программа двадцатого фестиваля:

ARTISTS

19 августа

  • Ансамбль «Дикси-Smile» п/у Ивана Волкова — саксофон, кларнет. Солистка: Светлана Панова — вокал
  • Валерий Киселев (саксофон, кларнет) и Ансамбль классического джаза в программе «Let’s Swing Again»
  • Квартет Михаэлы Рабич — Роберта Павлика (Австрия)
  • Квинтет Анастасии Лютовой — вокал
  • International Jazz Ensemble пианиста Якова Окуня при участии звезды американского джаза Лу Табакина — саксофон, флейта (плюс японский контрабасист Ясуси Накамура и нью-йоркский барабанщик Байрон Лэндхэм)

20 августа

  • Большой Джазовый Оркестр п/у трубача Петра Востокова в программе «Mambo Party»
  • Ансамбль Vasiliev Brothers (Россия): солисты — трубач Иван Васильев (Санкт-Петербург) и Сергей Васильев — контрабас (Москва)
  • Квинтет Bril Family (Россия)
  • Квартет Виталия Головнева — труба (США-Россия). Солист: Дэвид Гибсон — тромбон (США)
  • Шарон Кларк — вокал (США) и ансамбль Павла Тимофеева (Россия)

 

LOGOВедущие концертов: Владимир Фейертаг (Санкт-Петербург) и Кирилл Мошков (Москва, журнал «Джаз.Ру»)

19 и 20 августа, начало концертов в 15:00. Вход свободный!

ДАЛЕЕ: адрес, контакты, проезд, поддержка, ФЕСТИВАЛЬНЫЕ ДЖЕМЫ  Читать далее «Объявлена программа юбилейного, 20-го московского международного фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж»»

По следам письма Вячеслава Ганелина «Почему Трио больше никогда не будет». Ответ Владимира Тарасова

От редакции. История вопроса

После того, как в феврале участники легендарного советского новоджазового ансамбля, известного в мире как Ganelin Trio, единственный раз после случившегося 30 лет назад распада коллектива (если не считать «реюниона» на одно выступление в 2002) выступили вместе в Вильнюсе, отмечая факт присуждения им Национальной премии Литвы, 14 апреля «Джаз.Ру» опубликовал полемическое письмо, которое написал живущий последние 30 лет в Израиле бывший лидер трио — ветеран советского джазового авангарда Вячеслав Ганелин («Вячеслав Ганелин: «Сказано… (Postludium)». Прямая речь: почему Трио больше никогда не будет»). В редакционном предисловии говорилось:

Как обычно, мы готовы выступать в роли открытой трибуны и сообщили в редакционном предисловии: если те, кому адресует своё выступление Ганелин, захотят ответить — «Джаз.Ру» готов и им предоставить площадку для ответной публикации. […] Редакционных же комментариев к этому тексту не будет. Редакция предпочитает просто предоставить слово музыканту, чтобы он изложил свои воззрения, свою позицию.

Владимир Чекасин, Владимир Тарасов, Вячеслав Ганелин, середина 1970-х (фото © Григорий Талас)
Владимир Чекасин, Владимир Тарасов, Вячеслав Ганелин, середина 1970-х (фото © Григорий Талас)

За три десятилетия, прошедших с тех пор, как легендарное Трио прекратило существование, позиции его участников — и эстетические, и личные — разошлись весьма далеко. Даже в первых строках письма Вячеслава Ганелина чувствовались неприязнь и отторжение позиций его бывших партнёров — барабанщика Владимира Тарасова, которому он адресовал большую часть своей критики, и саксофониста Владимира Чекасина; более того, Тарасова он прямо обвинял в том, что «бывшие коллеги постепенно искажали и затушёвывали [его, т.е. Ганелина. — Ред.] роль в этом трио…»

Письмо Ганелина вызвало некоторое количество комментариев (на момент подготовки этой публикации их было 27), преимущественно от тех, кто поддержал позицию артиста, живущего с 1987 г. в Тель-Авиве. Звучали и голоса тех, кто призывал отнестись к вынесенному в публичное пространство конфликту между артистами как к проявлению некоей уязвлённой «артистической ментальности»: «будем вспоминать,а от нынешнго печального состояния ущемленных артистических эго милосердно отвернемся» (орфография комментатора сохранена).

Затем в редакцию поступил обширный текст ещё одной, четвёртой стороны конфликта — продюсера Лео Фейгина, чья фирма грамзаписи Leo Records в значительной степени ответственна за феномен известности советского новоджазового трио на Западе, по крайней мере — в 1980-е гг.: см. «Лео Фейгин: «Если писать Ge-Te-Che, то получится какой-то крокодил». Отвечая Вячеславу Ганелину». Знать позицию Лео очень важно, поскольку именно некоторые его решения обусловили часть «бомб», на которых через три десятилетия после распада нашумевшего Трио подорвались его участники. При этом именно Лео в начале своего письма в редакцию подчеркнул то, что стало очевидным для большинства читателей с момента начала этой печальной эпопеи:

Эта дискуссия — надгробный камень на могиле блестящего трио современной музыки под управлением Вячеслава Ганелина, единственного советского ансамбля, который оставил глубокий след в европейской музыке конца прошлого века…

В редакционной врезке к письму г-на Фейгина «Джаз.Ру» тогда вновь подчеркнул:

Мы по-прежнему готовы опубликовать ответы и других заинтересованных лиц — если таковые ответы поступят в редакцию.

И они поступили.

Началось всё с письма, подписанного саксофонистом Владимиром Чекасиным. В нём вопрос переводился в деловую плоскость — плоскость конфликта с выпускающим лейблом, т. е. с тем самым Лео Фейгиным, вокруг распределения авторских отчислений. Однако это письмо вызвало в редакции большие сомнения, т. к. в нём нам предлагалось опубликовать фрагменты деловой переписки гг. Чекасина и Тарасова с г-ном Фейгиным и его юристами. Поскольку переписка эта явно изначально не предназначалась для чужих глаз и тем более для публикации, а в УК РФ с некоторых пор есть специальная статья как раз на эту тему, редакция высказала г-ну Чекасину сомнения в возможности публикации письма «как есть», хотя и выражала готовность рискнуть — если это нужно.

Владимир Чекасин (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2016)
Владимир Чекасин (фото © Кирилл Мошков, «Джаз.Ру», 2016)

Нужно сразу отметить, что в этой ситуации мы как редакция не поддерживаем ни одну из сторон. Позиция допустимости выноса личных конфликтов между бывшими коллегами на публику, тем более с общедоступным перебором нестираных предметов одежды, нам если и понятна, то, во всяком случае, неприятна: в конце концов, мы — музыкальное издание, а не светская хроника. Однако мы понимаем, что музыка и её история состоят в том числе и из личных отношений между теми, кто создаёт музыку (а это не только музыканты, но и все, кто задействован в музыкальной индустрии и без кого музыка артистов не доберётся до слушателей). Поэтому мы и решились опубликовать письмо Вячеслава Ганелина, с которого началась вся эта полемика. И мы вновь подтверждаем, что готовы предоставлять канал для публичных заявлений артистов и других действующих лиц нашего сектора музыкальной индустрии — просто потому, что если этого не сделает «Джаз.Ру», то это сделает кто-то другой, вовсе не обязательно с добрыми намерениями. Мы не стремимся раздуть скандал — наоборот, в каждом случае с ведома автора перерабатываем изначальный текст, чтобы избежать ошибок, полемических перехлёстов и того самого публичного перетряхивания совсем уж нестираного.

Должны с удовлетворением заметить, что г-н Чекасин внял некоторым из наших доводов и в конце концов дезавуировал своё письмо, сняв предложение о его публикации.

Зато в скором времени в редакцию поступило открытое письмо Вячеславу Ганелину от той стороны полемики, которой г-н Ганелин в начальном тексте этого малоувлекательного «сериала» адресовал наибольшее количество упрёков — то есть от перкуссиониста/барабанщика Владимира Тарасова.

Как и прежде, мы не комментируем содержание его послания — просто публикуем его «как есть», с небольшой правкой, вызванной вышеизложенными соображениями.

От души надеемся, что эта затянувшаяся трагикомедия, для описания которой во внутриредакционных дискуссиях уже давно не хватает цензурной лексики, окончательно выдохнется после этой публикации — ведь все стороны наконец уже высказались? Нам жаль, что уважаемые когда-то артисты скатились до подобной внемузыкальной публичной перепалки, и мы уверены, что аргументы уровня «а чо они» и «а он сам первый начал» от всемирно известных музыкантов, как минимум, не полезны для их публичного образа. Жаль наблюдать, как они своими руками хоронят легенду.

ДАЛЕЕ: открытое письмо перкуссиониста Владимира Петровича Тарасова композитору и пианисту Вячеславу Шевелевичу Ганелину  Читать далее «По следам письма Вячеслава Ганелина «Почему Трио больше никогда не будет». Ответ Владимира Тарасова»

«Джаз в советском кино»: пианист Даниил Крамер и редактор «Джаз.Ру» в лекции-концерте в Сокольниках

6 августа на киноплощадке «Летний Пионер» в парке Сокольники в рамках нового лекционного цикла «Алеаторика джаза» состоится лекция-концерт «Джаз в советском кино». Ведущий цикла Павел Аладышев пригласил побеседовать об истории взаимодействия джазового искусства и создателей советских кинофильмах главного редактора «Джаз.Ру» Кирилла Мошкова и народного артиста России пианиста Даниила Крамера. Ожидается, что Даниил Борисович будет не только обсуждать тему джаза в советском кино, но и поимпровизирует на инструменте на джазовые темы из отечественных фильмов.

Кадр из кинофильма «Мы из джаза» (1983)
Кадр из кинофильма «Мы из джаза» (1983)

Организаторы цикла сообщают:

Алеаторика — музыкальный термин, который предполагает неопределённость или случайную последовательность музыкальных элементов при сочинении или исполнении произведения. И если раньше мы старались исследовать джаз во всех его проявлениях, то теперь и вовсе не ограничены никакими рамками — ждите внезапностей и сюрпризов.

Кадр из кинофильма «Весёлые ребята» (1934)
Кадр из кинофильма «Весёлые ребята» (1934)

ДАЛЕЕ: контакты, проезд, БЕСПЛАТНЫЕ билеты!  Читать далее ««Джаз в советском кино»: пианист Даниил Крамер и редактор «Джаз.Ру» в лекции-концерте в Сокольниках»