портал «джаз.ру» · журнал «джаз.ру» · реклама на «джаз.ру» · джазовая афиша россии

Полный Джаз 2.0

всё о джазе по-русски

Алина Ростоцкая и Jazzmobile представят свой альбом «Flow» в Клубе Игоря Бутмана

оставить комментарий

anons2 сентября в Клубе Игоря Бутмана на Таганке состоится концерт-презентация дебютного альбома вокалистки Алины Ростоцкой и её группы Jazzmobile«Flow» (2016), вышедшего на лейбле Butman Music Records.

Впервые Алина серьезно заявила о себе в 2009 году, завоевав Гран-при Первого московского конкурса джазовых вокалистов, а уже в 2010 выступила со своим ансамблем на одном из самых авторитетных джазовых фестивалей в России — «Джаз в саду Эрмитаж». С тех пор она успела поучаствовать во множестве фестивалей (Польша, Норвегия, Эстония, Латвия, Украина, Россия), стать финалисткой проекта «Большой джаз» на телеканале «Культура», получить специальный приз на Riga Jazz Stage (Латвия) от маэстро Раймонда Паулса.

Алина Ростоцкая и Jazzmobile

Алина Ростоцкая и Jazzmobile

Группа Jazzmobile — основной творческий проект Алины, который объединил единомышленников, ярких лидеров московской джазовой сцены. Jazzmobile — это пианист Евгений Лебедев, гитарист Максим Шибин, саксофонист Андрей Красильников, контрабасист Антон Ревнюк и барабанщик Игнат Кравцов. Специальный гость — флейтист и пианист Владимир Нестеренко, который принимал активное участие в работе над музыкальным материалом альбома.

Купить Alina Rostotskaya & Jazzmobile. Flow в интернет-магазине OZON.ru Купить CD Alina Rostotskaya & Jazzmobile. Flow в интернет-магазине OZON.ru

Главный редактор журнала и портала «Джаз.Ру» Кирилл Мошков о творчестве Алины Ростоцкой:

— В российском джазе во весь рост поднялось новое поколение лидеров. И в этом поколении одно из самых ярких имён — Алина Ростоцкая. Во-первых, она не только певица: да, Алина — вокалист, но она и поэт, и композитор, и аранжировщик. А во-вторых, она, несмотря на молодость, уже сложившийся мастер, самостоятельный творец, со своим собственным, ни на кого не похожим голосом, собственной манерой, собственным творческим лицом, которое запоминается с первого прослушивания и навсегда.
Альбом «Flow» — результат, безусловно, коллективный. В нём есть всё: поиск, вызов, эксперимент, страсть, интеллект, безмятежность, выход за границы жанров и стилей. В нём нет одного — неважных деталей. Для музыкантов важно всё. Это очень тонкая и одухотворённая работа, достойная внимания как искушённого знатока, так и начинающего своё знакомство с импровизационной музыкой любителя.
Семь пьес, которые вошли в альбом «Flow», создают единое музыкальное пространство, при этом у каждой из них своё настроение и своя стилистика: здесь есть и старинная сефардская песня, и русские народные мотивы, и авторские произведения на русском языке или вообще без слов.

Максим Шибин, Алина Ростоцкая, Антон Ревнюк

Максим Шибин, Алина Ростоцкая, Антон Ревнюк

Альбом записан на тон-студии концерна «Мосфильм» звукорежиссером Андреем Левиным, сведение и мастеринг выполнил легендарный норвежский звукорежиссёр, создатель «звучания ЕСМ» Ян-Эрик Конгсхауг (Jan Erik Kongshaug) на своей прославленной студии Rainbow в Осло.

Скачать и/или слушать альбом «Flow»: iTunes, Google Play, Яндекс.Музыка

КУПИТЬ БИЛЕТЫ НА ПРЕЗЕНТАЦИЮ
ВИДЕО: «Колыбельная для Агафьи» (Алина Ростоцкая)
3 апреля 2016, Театральный центр СТД РФ «На Страстном». Алина Ростоцкая — вокал, духовая мелодика; Евгений Лебедев — фортепиано, клавишные; Андрей Красильников — сопрано-саксофон; Максим Шибин — гитара; Антон Ревнюк — контрабас; Игнат Кравцов — барабаны

Опубликовано Джаз.Ру

Август 30th, 2016 в 4:10 пп

Фестивали этого лета. Пять лучших актов юбилейного 50-го Montreux Jazz Festival (Швейцария)

оставить комментарий

Соня Соколова
Фото: официальный сайт фестиваля
AS

reportРанее в «Полном Джазе 2.0»: 50-летие Montreux Jazz Festival, или как джаз-фестиваль стал градообразующим предприятием (Соня Соколова)


Montreux Jazz Festival 2016 (photo © Alex Klug)

Montreux Jazz Festival 2016 (photo © Alex Klug)

Программа юбилейного 50-го Montreux Jazz Festival в Монтрё (Швейцария), одного из крупнейших и при этом старейшего джаз-фестиваля Европы, воплотила все ожидания и все мыслимые клише: концерт-посвящение основателю фестиваля Клоду Нобсу (1936-2013), трибьюты великим мастерам джаза и поп-музыки — от Майлза Дэйвиса и Нины Симон до Принца и Дэвида Боуи, — а также трогательные ученические сессии и бесшабашные мастер-классы сопровождали нас две недели. Публике это пришлось по душе: за две недели на берегах Женевского озера собралось более 240 тысяч любителей музыки — при этом 95 тысяч из них купили билеты на большие шоу, а остальные посещали концерты, лекции и конкурсы на 11 открытых площадках. Более 3/4 шоу в главных залах Stravinsky и Miles Davis Hall вывесили таблички «sold out» (распродано).

Флагманским шоу Монтрё стал ретроспективный гала-концерт под руководством Куинси Джонса. Знаменитый продюсер на протяжении всего вечера приглашал на сцену коллег и друзей, не делая разницы между молодыми исполнителями и мэтрами. Он запросто представлял их «мой брат Джон Батист» (Jon Batiste), «мой друг со времен до изобретения электричества Эл Джарро» — этот трогательный конферанс сообщал всему вечеру некоторую камерность и уют. Даже старенький Джарро, которого выводили на сцену под руки, сиял и раскланивался, когда зал устроил ему овацию после исполнения эллингтоновской «I’m Beginning To See The Light» в аранжировке прославленного джазового оркестровщика Винса Мендосы (Vince Mendoza), замедленной раза в два. Чествование мэтров — обязательная составляющая программы, сам факт выступления здесь важнее его содержания.

На протяжении двух недель таких «мемориальных концертов» было довольно много: в Монтрё блеснула великолепная Патти Остин (Patti Austin), выступившая в честь 100-летия Эллы Фицджералд, сыграли по отдельному сету большой любитель свинга Мик Хакнолл (Mick Hucknall), 82-летний гуру регги Эрнест Ранглин в компании нигерийского перкуссиониста Тони Аллена и, разумеется, посол джаза ЮНЕСКО — джазовый пианист и композитор Хэрби Хэнкок. Мы расскажем о самых интересных концертах, которые привлекли наше внимание.

Montreux Jazz Festival 2016 (photo © Alex Klug)

Montreux Jazz Festival 2016 (photo © Alex Klug)

Акт первый

Iiro Rantala, Ulf Wakenius

Iiro Rantala, Ulf Wakenius (photo © Marc Ducrest)

Финский пианист Ииро Рантала (Iiro Rantala) и шведский гитарист Ульф Вакениус (Ulf Wakenius), добрый десяток лет игравший с легендарным пианистом Оскаром Питерсоном (Oscar Peterson), превратили свое шоу в набор трюков. Пара начала с витиеватого вступления, в ходе которого рассыпала целую груду мелких пиццикато и стаккато — словно стеклянные шарики прыгали по звонкой поверхности. Все это богатство перетекло в регтайм, который постепенно скатился в атональную смешную возню, а затем трансформировался в барочную классику. Это дуэт с чувством юмора!
— Сейчас мы исполнили для вас колыбельную для детей под названием «Shit Catapult», — продолжил Ииро невозмутимо. — Просто у меня довольно-таки адские дети!
Прекрасную балладу Ииро посвятил памяти шведского коллеги Эсбьёрна Свенссона, джазового революционера начала прошлого десятилетия. Оба — и Рантала, и Вакениус — принимают участие в проекте памяти его E.S.T. Symphony, и когда звучит нежная и трогательная «Tears For Esbjörn», на глаза наворачиваются слезы.

Iiro Rantala, Ulf Wakenius

Iiro Rantala, Ulf Wakenius (photo © Marc Ducrest)

Каждый джазовый музыкант обходится со стандартами по-своему. Рантала без стеснения заявляет: «Когда я был студентом Академии Сибелиуса, я обожал бесить своего преподавателя. Особенно я любил корёжить стандарты. Всё это у него вызывало массу возмущения — и вот вам то, что доставало его в моём исполнении больше всего!» После чего исполняет хрестоматийные «Giant Steps» Колтрейна, разворачивая под конец целое попурри из колтрейновских тем.

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о 50-м фестивале в Монтрё 
Читать дальше… »»»

Фестивали этого лета: Rīgas Ritmi 2016 и шоукейс латвийского джаза

оставить комментарий

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»
(текст, фото, видео)
CM

reportФестиваль Rīgas Ritmi («Рижские ритмы») в этом году состоялся в 16-й раз. Его продюсер Марис Бриежкалнс долгие годы был барабанщиком прославленного оркестра Латвийского радио и его малых составов — известного в советское время Октета Эгила Страуме, объездившего весь СССР и записавшего на «Мелодии» одну из первых латвийских джазовых пластинок, и камерного Трио Раймонда Раубишко. Побывал он и начальником отдела звукозаписи рижского Дома радио, с ансамблями саксофониста Раймонда Раубишко (1939-2000) ещё в конце 1980-х выступал в США и Великобритании, а в 2001-м возглавил новый фестиваль, пришедший на смену когда-то процветавшему в Риге фестивалю «Ритмы лета».

Māris Briežkalns

Māris Briežkalns

Благодаря Марису фестиваль вступил в общеевропейскую организацию джазовых фестивалей, клубов и промоутеров — Европейскую джазовую сеть, так что теперь рижский джазовый праздник функционирует не изолированно, а в полном контакте с международной системой джазовых фестивалей. Это сейчас не единственный в столице Латвии масштабный джазовый фестиваль: уже три раза московская компания Igor Butman Music Group и рижский продюсерский центр Аркадия Укупника провели в Риге World Jazz Festival, с большим размахом проходящий на Домской площади и на сцене «Арена Рига». Но «Рижские ритмы» могут похвастаться более длительным стажем и весьма обширной программой: фестиваль идёт четыре дня на пяти разных концертных площадках, крупнейшая из которых — Рижский Дом конгрессов с большим залом на 1100 мест. В этом году «Рижские ритмы» проходили с 29 июня по 2 июля.

Здание Дома конгрессов с фирменной символикой фестиваля

Здание Дома конгрессов с фирменной символикой фестиваля

В рамках фестиваля 2016 года во второй раз состоялся шоукейс латвийского джаза — представление молодых музыкантов из Латвии, на который организаторы «Рижских ритмов» просили журналистов — гостей фестиваля обратить особое внимание. Поэтому ваш корреспондент предпочёл некоторым концертам уже много раз виденных звёзд мирового джаза выступления молодых, пока что неизвестных за пределами своей страны артистов: в конце концов, есть вероятность, что именно они через несколько лет будут представлять балтийскую страну на международном уровне.

Поэтому, например, от двойного концерта в Доме конгрессов, где во втором отделении должна была выступать прославленная американская певица Дайан Ривз, ваш корреспондент послушал только первое отделение, в котором играл французский дуэт — аккордеонист Венсан Пейрани и Эмиль Паризьян — обладатель очень необычный звука на сопрано-саксофоне: гладкого, круглого, почти академического. Хотя почему «почти»? Постепенно стало понятно, что у месье Паризьяна (фамилия которого буквально означает «Парижанин») весьма солидная академическая подготовка, и хотя оба музыканта достаточно много импровизируют, идут они тем не менее от позиции «импровизирующих классиков», а не чистокровных джазменов. Хотя материал звучит вполне джазовый: например, один из главных хитов дуэта, фигурирующий и на их успешном альбоме 2014 г. «Belle Époque», вышедшем на авторитетном германском лейбле ACT — «Egyptian Fantasy» великого Сиднея Беше. Но у Паризьяна саксофон более сладкий, чем у Беше, нарочито строгий, почти не выходящий за пределы академического звукоизвлечения… ну или крайне редко выходящий за них далее, чем 1930-е годы — при том, что в ансамбле он опирается на очень современную игру аккордеониста: с обертонами, расширенным диапазоном, репетитивными техниками и т.п. Кстати, Венсан Пейрани использует кнопочный аккордеон, фактически баян.

Vincent Peirani & Emile Parisien

Vincent Peirani & Emile Parisien

ДАЛЕЕ: продолжение рассказа о фестивале «Рижские ритмы» и шоукейсе латвийского джаза  Читать дальше… »»»

In Memoriam. Звукорежиссёр Руди Ван Гелдер (1924-2016): шесть десятилетий за пультом

один комментарий

Редакция «Джаз.Ру»
LK

inmemoriamУтром 25 августа 2016 в Нью-Джерси скончался звукорежиссёр, чья работа с ведущими джазовыми лейблами 1950-60-х гг., прежде всего Blue Note, помогла определить канон звучания акустического джаза в звукозаписи, создала идеал джазового звука, к которому с тех пор стремились целые поколения звукоинженеров, продюсеров и музыкантов. Его звали Руди Ван Гелдер, и ему был 91 год. Семь лет назад Ван Гелдер был удостоен высшей степени отличия для американского джазмена — звания «Мастера джаза Национального фонда искусств США» (NEA Jazz Master, 2009).

В память об уникальном джазовом инженере звука «Джаз.Ру» воспроизводит текст, который написал главный редактор нашего издания Кирилл Мошков. Этот биографический очерк выходил в 2008 и 2013 гг. в издательстве «Планета музыки» (С.-Петербург) как одна из глав книги «Индустрия джаза в Америке».


Руди Ван Гелдер, 2009 (фото: Jazz at Lincoln Center)

Руди Ван Гелдер, 2009 (фото: Jazz at Lincoln Center)

Ведущие джазовые специалисты, говоря о современных тенденциях в записи джаза, среди имён наиболее влиятельных звукорежиссёров неизменно называют имя Руди Ван Гелдера (Rudy Van Gelder) — причём не только как авторитета, как одного из законодателей джазовой записи, как создателя её стандартов, но и как активного действующего лица сегодняшней звукозаписи. И это при том, что профессиональная карьера Руди Ван Гелдера продолжается уже шестьдесят лет!

Ещё в 1952 году, двадцатилетним юношей, он начал записывать джазовых и поп-музыкантов в своём родном Нью-Джерси. Первоначально его студия была расположена в доме его родителей в Хакенсэке, а в 1959 году он переехал: перестав работать оптометристом (раньше он делал записи только вечерами или в уикэнд), Руди купил дом в городке Инглвуд-Клиффс (в том же штате, только в менее урбанизированных местах) и оборудовал в нём студию. С теми или иными улучшениями и изменениями студия эта функционирует до сих пор.

С тех пор, как Ван Гелдер в 1953 году начал делать записи для одного из ведущих джазовых лейблов тех лет — Blue Note, им была записана большая часть выпущенных этой компанией альбомов. Фактически — именно им был создан стандарт записи акустического джаза самых разных направлений, в основном хардбопа и соул-джаза, то есть основных стилей джазового мэйнстрима 50-60-х гг. Ван Гелдер записывал таких музыкантов, как Бад Пауэлл, Телониус Монк, Тэдд Дэмерон, Уинтон Келли, Хорас Силвер, Фэтс Наварро, Ховард Макги, Клиффорд Браун, Ли Морган, Фредди Хаббард, Декстер Гордон, Хэнк Мобли, Джекки Маклин, Сонни Роллинз, Джонни Гриффин, Кенни Баррон, Клиффорд Джордан, Арт Блэйки…

Деятельность Ван Гелдера ни в коем случае не исчерпывается продукцией Blue Note, он делал и делает записи для доброй дюжины других лейблов (и, кстати, записывал далеко не только джаз, но и множество отличных образцов рок-музыки). Однако именно наследие Blue Note в силу его значительной популярности (пожалуй, именно этот лейбл можно назвать наиболее «культовым» в истории американского джаза) считается основным в том, что сделал Ван Гелдер. Тем более что в 1999-2000 году в честь своего 60-летия обновленный лейбл, который в то время давно уже возглавлял не его покойный основатель Альфред Лайон, а представлявший уже третье поколение руководителей Blue Note Брюс Ландвалл, начал беспрецедентное по массовости переиздание классических работ 50-60-х на CD в 24-битном ремастеринге (и серия эта продолжалась вплоть до конца 2000-х гг.). Причём ремастерингом занимался сам Руди Ван Гелдер.

Расскажите, как вы начали вашу профессиональную деятельность…

— Я начал экспериментировать со звукозаписью ещё мальчишкой. И стал профессионально работать, ещё будучи довольно молодым человеком. Я записывал своих друзей, среди которых было много музыкантов-любителей. Записывал я их прямо дома у моих родителей. Друзья рассказывали об этом своим знакомым, среди которых были музыканты-профессионалы. Скоро местные музыканты и певцы стали мне звонить и просить сделать им демо-записи и тому подобное. Я стал записывать их и таким образом становился немного опытнее. Потом мне стали звонить люди из рекорд-бизнеса, с частных лейблов, и я стал делать для них записи для издания. Так я и начал.

Самая первая запись для издания, которую я сделал — моя первая коммерческая запись — была запись Джо Муни. Это был органист, который работал здесь, в Нью-Джерси: в то время с ним играл на гитаре Бакки Пиццарелли, а на контрабасе — парень по имени Боб Картер. У них была постоянная работа, играли они вместе уже долго, и я сделал довольно удачную запись для компании Carousel Records. Они её выпустили, её стали крутить по радио — в общем, она всем понравилась. Тогда в Нью-Йорке ещё было джазовое радио, WNEW. Там был диск-жокей Эл Коллинз, он крутил эту запись каждый день в обеденное время, и она стала довольно популярной.

Чем из оборудования вы располагали в те годы?

— Когда я только начинал — ещё на некоммерческом уровне — я не располагал практически ничем. Дел в том, что рынка профессионального оборудования для звукозаписи в начале 50-х просто не было. Поэтому мне пришлось и освоить радиомонтажное дело, и научиться изготовлять кое-какую собственную аппаратуру. Ну, например, в то время не было фирм, которые бы делали микшерные пульты. Крупные звукозаписывающие компании просто строили собственные пульты для своих студий, так что если вам что-то было нужно, вы должны были сделать это сами. И мне тоже пришлось.

Руди Ван Гелдер в своей студии в Инглвуд-Клиффс, 1960-е гг.

Руди Ван Гелдер в своей студии в Инглвуд-Клиффс, 1960-е гг. (photo © Francis Wolff/Mosaic Images LLC)

Впрочем, кое-что можно было всё-таки достать: единственное, что на рынке было — это оборудование для радиостудий. Фирмы, которые делали аппаратуру для радиостанций, выпускали, например, микшерные пульты для вещательных нужд. Так что мой первый пульт был мной вручную переделан из вещательного пульта. Недурная штучка, кстати. У него был всего один индикатор уровня, но на нём я сделал кое-какие неплохие записи, и теперь вот занимаюсь ремастерингом некоторых из них.

Каким образом началось ваше сотрудничество с Blue Note?

— Так получалось, что я до поры до времени ни разу не встречался с основателем Blue Note Альфредом Лайоном, хотя уже записал довольно много музыки для множества независимых лейблов. В один прекрасный день я записывал ансамбль музыканта по имени Гил Меллэ, его ко мне прислал какой-то лейбл — по-моему, Progressive Records. Альфред по своим каналам получил эту запись от Progressive Records, она ему понравилась, он её у них выкупил и выпустил на Blue Note в виде десятидюймового LP. Альбом, что называется, «пошёл», и Альфред захотел выпустить ещё одну запись того же ансамбля. Он пошёл в студию WOR в Нью-Йорке. Это была радиостудия, которая по совместительству сдавалась в аренду как студия звукозаписи. Альфред пришёл туда, поставил записанный мной альбом и сказал тамошнему звукоинженеру: «Я хочу запись, которая бы звучала точно так же». Тот парень послушал и ответил: «Слушайте, я не смогу записать точно так же — лучше обратиться к тому, кто это записал». Так это и произошло: Альфред приехал ко мне, и впредь мы так вместе и работали.
СЛУШАТЬ: Gil Mellé «Sunset Concerto», 1953

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о звукорежиссёре Руди Ван Гелдере  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 25th, 2016 в 10:25 пп

Интервью «Джаз.Ру». Евгений Балашов: «Джаз у меня в крови и в душе» — к 70-летию

оставить комментарий

Константин Волков KW

interview25 августа 2016 отмечает 70-летие один из тех джазовых людей, кто сам не выходит на сцену, но без кого трудно представить себе джазовую жизнь России такой, какая она есть. Организаторы концертов и фестивалей — тонкая прослойка джазового сообщества, без которой артистам сложнее было бы встречаться со своей аудиторией. Евгений Балашов начинал свой путь в джазе в 1990-е, уже поработав на высоких постах в Московской филармонии, Росконцерте и на излёте советского периода — в Госконцерте. Он стал директором Московского джаз-ангажемента, художественным руководителем которого был Юрий Саульский — композитор, народный артист России, в своё время неофициальный «министр джаза СССР». Эта организация с середины 1990-х и до ухода Юрия Сергеевича из жизни в 2003-м провела множество джазовых фестивалей и специальных концертных проектов. Затем Балашов стал исполнительным директором фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж», ныне старейшего джазового фестиваля Москвы (только что прошёл в 19-й раз). Параллельно он работает как исполнительный директор ряда фестивальных проектов народного артиста РФ Анатолия Кролла, включая его флагманский фестиваль «Российские звёзды мирового джаза» и ежегодный (с 2012) фестивальный концерт в Доме Музыки в Международный день джаза 30 апреля. Кроме того, на протяжении более чем полутора десятилетий Балашов был исполнительным директором джаз-фестиваля «Евразия» в Оренбурге, основанного Юрием Саульским в 1996-м.

Евгений Балашов (фото © Александр Забрин)

Евгений Балашов (фото © Александр Забрин)

Евгений Александрович, давайте начнём с самого начала. Как появился джаз в вашей жизни?

— В молодые годы я жил на Карамышевской набережной. Это была коммуналка, естественно, просто у нас, в отличие от других, было две комнаты. Родители меня оставляли спать в большой комнате, сами спали в маленькой. В большой комнате стояла знаменитая радиола (устройство, комбинировавшее виниловый проигрыватель и радиоприёмник. — Ред.) «Рекорд». Приёмник в нём был такой качественный, да и я чуть-чуть любил работать ручками: искать, настраивать; приёмнички всякие маленькие я сам делал, паял по схемам. Один человек мне подсказал, как это сделать — и я себе сделал такое лёгкое устройство для радиолы, типа усилителя, с помощью которого я слушал «Голос Америки», а конкретно — известного нам всем потрясающего человека, Уиллиса Коновера, который многие-многие годы вёл там джазовые передачи, которые у всех в памяти.

И ночью я лежал прямо около приёмника. Даже уходил иногда со своего диванчика, слушал джаз. Поэтому джаз у меня, что называется, в крови, в душе с тех времён. А если учесть ещё, что мой друг — музыкант, который учился в Институте им. Гнесиных (ныне Российская Академия музыки им. Гнесиных. — Ред.) у замечательного педогога, трубача Тимофея Докшицера — он был его лучшим учеником и тоже меня на джаз настраивал. Так что я к джазу расположен всеми фибрами своей души. Вообще с детства мне нравилась всегда классика и джаз. Эти два направления были для меня дороги и любимы.

Путь у меня такой: в молодые годы я летал в полярной авиации, я вертолётчиком был. Но пролетал всего три с половиной года — меня списали, к глубокому сожалению, потому что я уже приобрел элементы астмы, которая в дальнейшем стала моей, если так можно выразиться, любимой болезнью. Слава Богу, при трёх реанимациях я выжил. Но из авиации ушёл, и тогдашняя, первая моя жена сказала мне: «Ты же весь душой и телом, что называется, в театре, в музыке. Давай, попробуй поступи в ГИТИС (Государственный институт театрального искусства, ныне Российский университет театрального искусства. — Ред.)». Она помогла мне очень здорово, взялась за меня всерьёз, я стал читать много книг. Естественно, мы очень много ходили на концерты, в театры. И я поступил на театроведческий факультет ГИТИСа. Это было в 1969 г. Я учился заочно, в Калашниковом переулке, не там, где сам ГИТИС, а недалеко — в этом здании сейчас продюсерский факультет. Но у меня педагоги были потрясающие: Игорь Дюшен, Юлий Кагарлицкий, Форсман… У нас тогда театроведческий факультет был просто высочайшего класса.

Открытие XIX фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж»: ведущий Владимир Фейертаг, Евгений Балашов, продюсер Михаил Грин и ведущий Кирилл Мошков (фото © Сергей Родионов)

Открытие XIX фестиваля «Джаз в саду Эрмитаж», 13 августа 2016: ведущий Владимир Фейертаг, Евгений Балашов, продюсер Михаил Грин и ведущий Кирилл Мошков (фото © Сергей Родионов)

ДАЛЕЕ: продолжение юбилейного интервью Евгения Балашова Читать дальше… »»»

«Джаз.Ру», избранное. Рыцарь биг-бэнда Ким Назаретов: к 80-летию со дня рождения

оставить комментарий

storyВпервые этот текст музыковеда Ольги Коржовой был опубликован в «Полном Джазе 1.0», когда автор ещё была корреспондентом «Джаз.Ру» в Ростове-на-Дону — в октябре 2000 г.
24 августа 2016, в день 80-летия со дня рождения прославленного бэндлидера и создателя джазового образования на Юге России, мы частично воспроизводим биографический очерк, написанный автором на основе книги Е.Г.Черепанцевой «Свет звезды: страницы жизни маэстро» (Ростов-на-Дону, 1996).


Ольга Коржова
(2000)
OK

Биографическая справка. Ким Аведикович Назаретов (Ростов-на-Дону, 24.08.1936 — 18.07.1993), руководитель джаз-оркестра, бэндлидер, пианист, аранжировщик, дирижер, композитор, педагог, заслуженный деятель искусств России (1985). Первый в стране профессор со специализацией на эстрадной и джазовой музыке (1989). Один из основоположников и создателей эстрадно-джазового образования в России. Первый заведующий отделением эстрадной и джазовой музыки Ростовского училища искусств (1982-1985), первый заведующий кафедрой эстрадной и джазовой музыки Ростовской государственной консерватории им. Сергея Рахманинова (1982-1993). Член координационного совета эстрадного образования при Центральном научно-методическом кабинете по учебным заведениям культуры и искусства (1984-1993).

Ким Назаретов

Ким Назаретов

Основатель Ростовского джаз-оркестра (1963-1993). Лауреат международных и отечественных джазовых фестивалей. Председатель жюри международных и отечественных джазовых конкурсов. Автор методических работ и учебных пособий по фортепиано и оркестровому классу для эстрадно-джазовых отделений музыкальных училищ и вузов. Педагог, воспитавший много лауреатов международных и отечественных конкурсов и фестивалей, работающих в России, странах Европы и Америки.

— Элегантный, экстравагантный дирижёр, рыцарь биг-бэнда… У него как-то прекрасно сочетались интеллигентность, мягкость и грандиозная принципиальность. Он всё понимал. Но он был настолько талантливым человеком, что умел эту свою принципиальность и решительность выражать в очень каких-то добрых формах. (Юрий Саульский)

— Его деловитость в сочетании с юмором, в сочетании с его личным обаянием позволила в Ростове очень крепко поставить на ноги эстрадно-джазовое образование… (Владимир Фейертаг)

— Я был потрясен выступлением его оркестра. Это был живой джаз. Всю свою энергию Ким передавал музыкантам. Он буквально взрывал своим темпераментом оркестр. Это был живой драйв, живой свинг. Биг-бэнд Кима Назаретова стал «оркестровым университетом» для музыкантов. (Алексей Баташёв)

Несколько непонятное для сегодняшнего поколения имя «Ким» в 1936 году было достаточно частым и расшифровывалось очень просто: Коммунистический интернационал молодежи. И так уж случилось, что такое хорошее советское имя теснейшим образом связалось с нехорошим буржуазным словом «джаз».

Ким прошел все соответствующие ступени полного музыкального образования (школа-училище-вуз), и на всех этапах его сопровождала любовь к инородному искусству. Его училищный педагог — выпускница Московской консерватории (класс профессора Л.Н.Оборина) Мария Кац — не признавала никакого джаза и видела в Киме блестящего классического пианиста. А вот теоретик Георгий Барсегян весьма лояльно относился к гармоническим экзерсисам своего студента и даже позволял играть модуляции джазовыми гармониями.

В 1956 году Ким Назаретов с отличием оканчивает училище и поступает не в Московскую к Л.Н.Оборину, а в Харьковскую консерваторию: так уж сложились обстоятельства. В Харькове Ким создает свой первый оркестр «Дружба». Весьма своеобразную профессиональную оценку этому интернациональному (в нем играли студенты Германии, Польши, Чехословакии, Румынии) коллективу дал Александр Броневицкий: свой ленинградский ансамбль он назвал так же — «Дружба». Репертуар черпали из передач Уиллиса Коновера «Час джаза» и трофейных фильмов — таких, как «Серенада Солнечной долины» и «Джордж из Динки-джаза».

С октября 1960 г. Ким Назаретов начинает сотрудничество с Харьковским ТЮЗом: сначала как дирижер оркестра, затем — заведующий музыкальной частью. За три года он написал музыку к восьми спектаклям.

Окончание консерватории (1961) совпало с конкурсом пианистов-выпускников консерваторий Украины, Молдавии и Белоруссии, на котором Ким занимает первое место. Но, пожалуй, самым ярким событием харьковского периода была встреча с Эдди Рознером. Во время гастролей по Украине в оркестре неожиданно заболел пианист. Ким согласился на замену. Ему объяснили, что играть, и выдали концертный костюм чуть ли не на три размера меньше. Но это нисколько не помешало первому большому успеху Назаретова.

Ким Назаретов

Ким Назаретов

Харьков в то время был достаточно крупным культурным центром страны с весьма напряженной концертной жизнью. Поэтому о Киме знали многие и даже пытались «заманить» к себе: Константин Орбелян уговаривал идти в Государственный оркестр Армении, Эдди Рознер — в свой оркестр. Но родители Кима настаивали на возвращении в Ростов-на-Дону. Тем более, что Ким с женой жили на квартире, а трехлетний Петя — у бабушки в городе Славянске.

В августе 1963-го семья Назаретовых переезжает в Ростов. Ким работает в Ростовском училище искусств и даёт концерты в филармонии. Но джаз его по-прежнему «не отпускает». Да и мечта о создании джаз-оркестра в Ростове вдруг показалась совершенно реальной. Уже в сентябре благодаря помощи друга — саксофониста Владимира Попова — был сформирован первый состав, который через полтора месяца показал в кинотеатре «Россия» небольшую программу приехавшему на гастроли в Ростов-на-Дону оркестру Олега Лундстрема. Вот с этого все и началось.

ДАЛЕЕ: продолжение биографии Кима Назаретова, ВИДЕО  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 24th, 2016 в 3:22 пп

«Джаз.Ру», избранное. Герман Лукьянов: 80 лет независимости — юбилейное интервью

оставить комментарий

interviewТекст был подготовлен к 75-летию артиста и опубликован в бумажной версии журнала «Джаз.Ру» №3-2011. Публикуется в сетевой версии «Полный Джаз 2.0» впервые — в актуализированном для 2016 г. варианте.

Обложка «Джаз.Ру» №3-2011 (фото © Павел Корбут)

Обложка «Джаз.Ру» №3-2011 (фото © Павел Корбут)


Анна Филипьева,
редактор «Джаз.Ру»
фото: архив редакции
AF

23 августа 2016 года исполняется 80 лет Герману Лукьянову. Парадокс: его трудно назвать самым популярным или самым известным советским/российским джазменом, но невозможно представить себе историю советского джаза без Лукьянова. История поиска, творческого роста, развития собственного голоса, оригинальной интонации, история поиска своего лица и, в конечном счёте, создания отечественной школы джазовой музыки, которую без натяжки и с гордостью можно назвать «русским джазом» — это и есть история Германа Лукьянова, и успех его зарубежных выступлений — с собственным ансамблем «Каданс» на фестивале North Sea Jazz в Нидерландах в 1984 и с секстетом Игоря Бутмана в США в 2005 — убедительно демонстрирует, что «необщее выраженье» созданного Лукьяновым творческого лица понятно, привлекательно и интересно и вне русской музыкальной культуры.

Герман Лукьянов, 2009 (фото © Владимир Коробицын)

Герман Лукьянов, 2009 (фото © Владимир Коробицын)

За почти шесть десятилетий творческой биографии — семь авторских альбомов. «Советская» дискография Лукьянова — это четыре винила, вышедшие на «Мелодии» с 1982 по 1989 гг.: «Иванушка-дурачок» (запись 1981), «Путь к Олимпу» (запись 1983), «Какая снежная весна…» (1986) и «Знак блюза» (1988). Они были переизданы в 1999 г. на двух CD, названных просто «Каданс I» и «Каданс II», лейблом Boheme Music (текст для буклетов тогда подготовил крупнейший специалист по творчеству Лукьянова — музыковед Аркадий Петров) и к настоящему времени превратились — как в виниловом, так и в компакт-формате, — в коллекционные редкости (см. «Антология Каданса»).

Во второй половине прошлого десятилетия продюсер Михаил Грин произвёл запись двойного студийного альбома с новым на тот момент материалом Лукьянова в исполнении тогдашнего состава его «Каданса» — «Чёрным по белому» (Evergreen Jazz, 2008).

Герман Лукьянов и его секстет "Каданс". Черным по белому (2 CD) - купить аудиозапись на cd Герман Лукьянов и его секстет "Каданс". Черным по белому (2 CD) 2009 на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru Герман Лукьянов и его секстет «Каданс». Черным по белому (2 CD) — купить на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru

На рубеже десятилетий вышел концертный альбом «Постоянная величина» (Артсервис, 2010), представивший запись выступления очередного нового состава «Каданса» в Минске.

Герман Лукьянов и его "Каданс". Постоянная величина - купить концертная запись Герман Лукьянов и его "Каданс". Постоянная величина 2011 на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru Герман Лукьянов и его «Каданс». Постоянная величина — купить на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru

Наконец, в 2012 вышел тщательно собранный продюсером Николаем Богайчуком по архивам полувековой давности тройной (!) CD «ДоКаданс» (ArtBeat Music), который представил ранние, «до-кадансовские» (отсюда игрословица в названии) записи ансамблей Лукьянова, сделанные с 1962 по 1976 гг., с собственными комментариями Германа Константиновича в обширном буклете.

Герман Лукьянов. ДоКаданс (3 CD) - купить аудиозапись на cd Герман Лукьянов. ДоКаданс (3 CD) 2012 на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru Герман Лукьянов. ДоКаданс (3 CD) — купить на лицензионном диске в интернет-магазине OZON.ru

Много или мало? Для коммерческого джаза, наверное, мало. Для музыканта, все долгие годы своей творческой истории утверждающего собственную творческую независимость — тоже не слишком много, но весьма весомо в плане значимости каждой отдельной записи. К тому же Герман Лукьянов — из тех музыкантов, творчество которых вообще гораздо шире записанного ими материала. Приходится признать очевидное: российская джазовая звукозаписывающая индустрия — насколько такое понятие применимо к малочисленной кучке отечественных лейблов, выпускающих джаз — просто не поспевает за темпами, которыми Лукьянов создаёт неизменно заслуживающие внимания новые произведения.

Лукьянов — музыкант, которого крайне трудно зачислить в какую-то общеизвестную категорию. Что он играет? Авторский джаз. Непростую композиторскую музыку, изложенную джазовым языком. Точнее вряд ли получится определить. На чём он играет? Лукьянов — мультиинструменталист. Впрочем, это определение недостаточно ёмко для обозначения музыканта, чьи творческие замыслы не позволяют довольствоваться уже существующими средствами и заставляют идти дальше, видоизменять старые и создавать новые уникальные инструменты, позволяющие добиться желаемого звучания. Впрочем, вполне справедливо было бы сказать, что основной музыкальный инструмент Германа Лукьянова — это ансамбль «Каданс».

Герман Лукьянов. Фотосессия Павла Антонова для лейбла Boheme Music, готовившего переиздание работ «Каданса» на CD (1999)

Герман Лукьянов. Фотосессия Павла Антонова для лейбла Boheme Music, готовившего переиздание работ «Каданса» на CD (1999)

В преддверии юбилея Герман Константинович любезно согласился рассказать «Джаз.Ру» об истории своих творческих поисков.

Когда вы поняли, что хотите заниматься музыкой?

— Когда я начал ею заниматься, я этого ещё не понял. Моя мама по образованию была музыкантом. Потом стала литератором, тут же оставила музыку, хотя как пианистка добилась больших успехов, была в консерватории отличницей… Учить меня на рояле она начала, вероятно, по инерции или по какому-то заведённому порядку. Со мной стали заниматься педагоги, но всё это было очень бессистемно. Какую-то пользу от этого я, может, и получал, но, в общем-то, малую. Поэтому можно перейти сразу ко времени, когда я увлёкся джазовой музыкой.

Дело было на даче, мне было лет десять, я услышал пластинку Александра Варламова, и так мне это всё понравилось, что я стал крутить её снова и снова, много раз. Отказывался от прогулок с мальчишками — думал, мол, нет, надо бы ещё послушать. Я продолжал заниматься на рояле, менялись педагоги, и успехи были невелики. Позже, в 17 лет, я уже совершенно определённо тянулся к джазу, и тогда я взял трубу. Причём как это произошло — тоже своего рода анекдот. У меня был приятель, который занимался на трубе. А кроме того, мы катались на велосипедах. Он попросил у меня велосипед, а я ему сказал, мол, а ты оставь мне трубу. Он оставил, поехал на моём велосипеде покататься, а я в это время подбирал какие-то гаммы, не имея ни малейшего представления о том, как это делается. После этого я захотел заниматься на трубе. Я поступил в консерваторию в класс композиции и параллельно ходил ещё и в музыкальную школу для взрослых по классу трубы. Там у меня были определённые успехи, мне ставили «пятёрки» и так далее. В результате я пришёл в консерваторию к известному профессору по трубе и спросил, можно ли мне ему показаться. Он согласился и велел сыграть гамму до-мажор. Я стал быстро её играть. Он возразил: «Нет-нет-нет. Сыграйте медленно!» Я сыграл. Он одобрил: «Прилично!». Тогда я сказал: «Но вы знаете, я, вообще-то, джазом занимаюсь…» — «А, джазом! Тогда идите, это не наше», — и быстро меня выпроводил (смеётся).

В то время я уже играл уверенно.

Герман Лукьянов (слева) на джеме в клубе «Синяя Птица», справа саксофонист Игорь Высоцкий (фото: Михаил Кулль, 1965)

Герман Лукьянов (слева) на джеме в клубе «Синяя Птица», справа саксофонист Игорь Высоцкий (фото: Михаил Кулль, 1965)

Сочинять музыку я стал рано. Когда я был школьником, то уже собирал каких-то ребят и пытался что-то написать. Хотя я сочинял кое-что и неджазовое. Моя мама дружила с композитором [Георгием] Свиридовым, и однажды она предложила мне показать ему то, что я сочинил. Он одобрил. А потом мама сказала: «Но вообще-то он интересуется джазом…» На что Свиридов ответил: «Ну что ж? Каждый из нас может написать фокстрот», — и очень огорчил меня такой приземлённостью отношения к джазовой музыке (смеётся). А между прочим, когда самые талантливые и гениальные музыканты, как [Дмитрий] Шостакович, например, брались за сочинение джазового номера, то это получалось интересно. Был такой фильм «Встреча на Эльбе», в котором по сюжету американцы встречаются с советскими солдатами на германской территории. Для этого фильма нужно было написать что-то вроде буги-вуги, — словом, танцевально-джазовый номер. Шостакович написал. Это было очень интересно и даже соблюдало каноны джазовой музыки.

ВИДЕО: фрагмент фильма Григория Александрова «Встреча на Эльбе» с «джазовым» номером Дмитрия Шостаковича, 1949 (просмотр на YouTube в новом окне, т.к. правообладатель запретил экспорт этого материала на другие сайты

Номер не был инородным телом, он был выразителен, потому что Шостакович — замечательный музыкант, который понимал и наверняка ценил джаз, хотя и не уделял ему внимания, за исключением того, что сделал аранжировку «Tea for Two». А когда в СССР привозили «Порги и Бесс», Шостакович был на премьере — дело происходило в Ленинграде. И потом он выразился об опере так: «Тридцать процентов хорошей музыки». Ну, конечно, маловато дал Гершвину. Я тоже там был и не могу сказать, что в этой опере всё гениально и всё равнозначно, но меньше половины — это сурово. Можно было бы дать семьдесят процентов!

Когда я учился в Ленинградской консерватории, то график моих оценок был таков. За первый год я получил по сочинению «четвёрку», за второй — «пятёрку», а за третий — «двойку». Интересен, конечно, третий год обучения. Я, как молодой человек, двигался в направлении поисков нового языка. Своего — это было бы громко сказано, но точно какого-то иного, чем тот, что был мне известен. И когда я писал музыку в духе Прокофьева, Шостаковича, то комиссию это устраивало. А когда я стал придумывать что-то другое… В частности, я написал романс на стихи моей мамы. Стихи такие:

Человек ищет счастья,
И вдруг находит. Теперь не зевать!
Есть комната, жена, друг
И даже диван-кровать.
Человек корпит, чтоб купить
И толстеет, как портмонет,
Ибо счастье — это тупик,
В котором выхода нет.

Как только это спели и сыграли, комиссия пришла в ужас. Во-первых, как это: счастье — тупик? Советские профессора восприняли это буквально, увидели в этом пессимизм. Ну и, во-вторых, формализм они у меня тоже отыскали: там были вариации для валторны и фортепиано, да и вообще достаточно всякого материала. Результат — «двойка». Меня оставили на второй год.
ДАЛЕЕ: продолжение большого юбилейного интервью Германа Лукьянова, много фото, аудио и видео!  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 23rd, 2016 в 10:55 пп

«Джаз.Ру», избранное. Легенда о Тутсе: мастер губной гармоники Тутс Тилеманс (1922-2016)

оставить комментарий

inmemoriamОт редакции. Этот текст нашего внештатного автора Ивана Кондратова вышел в 3-м бумажном номере журнала «Джаз.Ру» девять лет назад, весной 2007, по случаю 85-летия легендарного бельгийского джазмена — одного из немногих не рождённых в США музыкантов, которым была присвоена высшая степень отличия для американского джазмена, звание «Мастера джаза Национального фонда искусств США» (NEA Jazz Master, 2009). Мы хотели опубликовать этот текст в интернет-версии к 95-летию артиста, то есть в 2017-м. Но пришлось поторопиться. Сегодня ночью, 22 августа 2016, барон Жан-Батист Фредерик Исидор Тилеманс, известный всему миру как «Тутс», мирно умер во сне в брюссельской больнице, в которую он был попал в конце июля после того, как у себя в деревенском доме упал и повредил плечо. С марта 2014 он почти безвыездно жил в своём доме в Ля-Ульпе, городке в 25 км от бельгийской столицы, объявив, что хочет наконец «воспользоваться давно заслуженным отдыхом». На момент ухода на покой музыканту оставался месяц до 92-летия, а из жизни он ушёл в возрасте 94 лет.


Toots Thielemans (photo © Pavel Korbut)

Toots Thielemans (photo © Pavel Korbut)

Иван Кондратов
фото © Павел Корбут
ИК

Словосочетание «легендарный джазовый музыкант» в последнее время несколько затаскано: его используют слишком часто, и слишком часто — не по назначению. Однако в случае Тутса Тилеманса это определение — нисколько не преувеличение. Во-первых, потому, что Тилеманс, начав играть во времена, когда только зарождался бибоп, за свою шестидесятилетнюю деятельность на музыкальном поприще всегда был активным и востребованным музыкантом и оставил заметный след в самых различных джазовых стилях. Даже сейчас, когда музыканту уже 85 лет (текст 2007 г. — Ред.), язык не поворачивается назвать его «джазовым раритетом»;:его музыка свежа и интересна, а концерты захватывающи и непредсказуемы. Другая сторона легендарности Тилеманса — в том, что он, по сути, является единоличным творцом истории введения в джаз хроматической губной гармоники и выразительного средства, которое трудно назвать инструментом — по-русски его принято называть «художественный свист» (по-английски это просто whistling). Уже привычным стало то, что Тилеманс — регулярный победитель опросов среди критиков и читателей журнала Down Beat в номинации «miscellaneous instruments» (буквально — «различные инструменты»; к этой категории традиционно относят любые инструменты, «не характерные» для джаза, в силу чего на них играет меньше музыкантов, чем нужно для формирования полноценной выборки — и в одной категории оказываются банджист, валторнист, тубист и мастер игры на гармонике. — Ред.), а также лауреат многочисленных, подобных этой, премий и наград. В прошлом (2006. — Ред.) году, к примеру, Ассоциация джазовых журналистов наградила Тутса премией «Player of the Year of Instruments Rare in Jazz» («Лучший исполнитель на инструменте, редком в джазе»). И здесь уместно будет вспомнить слова трубача Клиффорда Брауна, который как-то сказал Тилемансу: «Тутс, неверно говорить о гармонике как о не характерном для джаза инструменте после того, как ты начал на ней играть» («Toots, the way you play the harmonica they should not call it a miscellaneous instrument»).

Обложка журнала «Джаз.Ру» №3-2007 (в основе - фото Павла Корбута 2002 г.)

Обложка журнала «Джаз.Ру» №3-2007 (в основе — фото Павла Корбута 2005 г.)

Жан-Батист Фредерик Исидор «Тутс» Тилеманс (Jean-Baptiste Frédéric Isidor «Toots» Thielemans — в Америке его фамилию произносят как «Тилманс») родился 29 апреля 1922 г. в Брюсселе (Бельгия). Известно, что играть будущий музыкант начал ещё в возрасте трёх лет. В то время его родители содержали небольшое открытое кафе, где каждое воскресенье выступали аккордеонисты. Ребёнок был заворожён игрой музыкантов и долго пытался имитировать движения их рук, тиская коробку из-под обуви, пока один из посетителей не посоветовал родителям Тилеманса купить мальчику аккордеон. На своем первом инструменте, игрушечном картонном диатоническом аккордеоне, Жан научился играть национальный гимн, а также разные популярные мелодии.

Впрочем, никто не задумывался тогда о музыкальных способностях мальчика. Жан учился в обычной школе, увлекался науками и в восемнадцать лет планировал стать учителем математики. Однако в те же годы у него возникло и новое увлечение. Его привлекла игра популярного в те годы Лэрри Адлера, американского виртуоза-исполнителя на губной гармонике, чью игру можно было наблюдать во многих фильмах. Вскоре у Тилеманса уже была своя губная гармоника, и он старательно обучался игре на ней, слушая записи того же Адлера, а также других исполнителей, например — Borrah Minevitch’s Harmonica Rascals. Тогда, в 1940-41 гг., игра на гармонике оставалась для Жана Тилеманса лишь увлечением, которому он уделял время после учёбы. Будущий джазмен ещё не был знаком с джазом и играл в основном популярные мелодии.

В 1941 году, спасаясь от нацистской оккупации, семья Тилемансов переехала во Францию. Именно там, по-видимому, Тилеманс и «подцепил вирус джаза», впервые услышав по BBC музыку биг-бэндов. Когда немецкие войска заняли и Францию, семья Тилеманса вернулась на родину. Жан понемногу начал знакомиться с джазовыми записями, у него появились пластинки Луи Армстронга и европейских джазменов — Стефана Граппелли и Джанго Райнхардта. Последний стал для молодого человека настоящим идолом. Под влиянием записей этого гитариста Жан Тилеманс и сам начал учиться игре на гитаре, одолжив инструмент у приятеля. В одном из своих интервью Тутс рассказывал, что, когда в клубах он рвался поиграть джаз, бельгийские музыканты советовали ему выбросить свою игрушку (имея в виду гармонику) и освоить настоящий инструмент. Такое положение вещей во многом послужило толчком к освоению гитары.

Toots Thielemans (photo © Pavel Korbut)

Toots Thielemans (photo © Pavel Korbut)

К 1944 г. он уже играл на гитаре в клубах и кафе освобождённого Брюсселя, и после того, как получил первый гонорар, решил полностью посвятить себя музыке. Во время одного из таких клубных выступлений Тилеманс и получил своё прозвище — «Тутс». Имя Жан, и уж тем более «Жан Тилеманс», было совсем неподходящим для джазового музыканта, оно «не свинговало». В то время на слуху были имена джазового саксофониста Тутса Манделло, работавшего тогда у Бенни Гудмана, а также трубача и аранжировщика Тутса Камарата. Недолго думая, партнёры-музыканты предложили молодому гитаристу это самое джазовое по тем временам имя «Тутс». «Почему нет?» — отозвался музыкант… и с тех пор прозвище это навеки прицепилось к Тилемансу, о чём, впрочем, сам он нисколько не сожалеет.

Toots Thielemans рекламное фото 1950-х гг.

Toots Thielemans — рекламное фото 1950-х гг.

ДАЛЕЕ: продолжение биографического очерка о Тутсе Тилемансе, много уникальных фото, ВИДЕО  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 22nd, 2016 в 6:58 пп

Синкопы джазовой судьбы. Очерк творческого пути Олега Лундстрема и его оркестра (к 100-летию)

комментариев: 2

Игорь Зисер ИН

story7 апреля в Казани в рамках программы фестиваля «Lundstrem-Fest-100», посвящённого 100-летию со дня рождения прославленного джазового бэндлидера Олега Лундстрема (1916-2005), состоялась всероссийская научно-практическая конференция «Олег Лундстрем и традиции отечественного джаза». На конференции выступил, в частности, наш постоянный казанский автор Игорь Зисер, чей доклад в программе фестиваля был озаглавлен так:

Зисер Игорь Григорьевич. Казанский государственный архитектурно-строительный университет, Институт архитектуры и дизайна, доцент кафедры дизайна, кандидат технических наук; организатор фестиваля «Джазовый перекресток». «Шанхайский след» в Казани: 1947–2009.

На основе доклада, прослеживавшего судьбы членов «шанхайского» состава оркестра Олега Лундстрема, переехавшего из Китая в СССР в 1947 г., был написан большой исторический очерк о судьбах старейшего в мире джазового биг-бэнда (существует с 1934). «Джаз.Ру» с гордостью открывает публикацию этого очерка в трёх обширных частях.

Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)

Олег Лундстрем (фото © Павел Корбут, 1999)


В энциклопедическом словаре Гроува синкопирование определяется как «нарушение регулярности ритма путем перемещения акцента на долю такта, обычно не акцентируемую». По существу это не что иное, как нарушение нормальной метрической пульсации посредством подчеркивания слабой доли… Таким образом, синкопирование представляет собой способ ритмической деформации метра и служит средством для создания эффекта неожиданности.

(Уинтроп Сарджент. «Джаз». М., Музыка, 1987, стр.55-56.)

Предисловие

Рассматривая историю Олега Лундстрема и его оркестра, как траекторию в пространстве и времени, можно отметить особые точки, которые связаны с «деформацией» плавного или регулярного развития событий. Используя музыкальную терминологию, уместную в нашем очерке, можно назвать их «синкопами».

Так, первый неожиданный поворот («синкопа-1922») в биографии семьи Лундстремов — это переезд из России в китайский город Харбин в 1922 г., связанный с работой главы семьи — Леонида Францевича Лундстрема — на КВЖД (Китайско-восточной железной дороге, построенной Россией. — Ред.). Вторая «синкопа-1934» — это «случайная» встреча Олега Лундстрема в 1934 г. с записью оркестра Дюка Эллингтона, определившая поворот к джазу. Третья «синкопа-1935» — это, по сути, бегство из Харбина в Шанхай, связанное с военно-политической обстановкой в Маньчжурии (северо-восточной территории, отторгнутой от Китая императорской Японией. — Ред.) . Эта «синкопа» привела к выходу джазовой темы в жизни Лундстрема на первый план и последующему становлению его оркестра в Шанхае. Выезд из Шанхая в Советский Союз — это уже не синкопа, это «возвращение-1947» на Родину, решение о котором долго вынашивалось музыкантами… Четвёртая «синкопа» в судьбе оркестра — печально знаменитое постановление ЦК КПСС «Об опере Вано Мурадели «Великая дружба»» 1948 г. («синкопа 1948»), по существу запретившее в СССР западную музыку, в том числе и джаз, и остановившее развитие отечественного джаза на несколько лет. В 1955 г. оркестр Лундстрема получил неожиданную поддержку великого Дмитрия Шостаковича на совещании в редакции журнала «Советская музыка» («синкопа 1955»). Тогда прозвучала известная фраза композитора о пути, которым должна идти так называемая «лёгкая музыка». И следом — случайное появление администратора московского Росгастрольбюро Михаила Цына на казанском концерте оркестра в конце1955 г. (по другим сведениям — в январе 1956) и последующее приглашение и перевод оркестрантов в Москву приказом по Росконцерту в октябре 1956. Завершение «казанского» периода оркестра произошло в 1963 г. («синкопа 1963»), когда вышел приказ о разрешении прописки в Москве 10 членам оркестра Лундстрема, по которому фактически было «прописано» шесть человек из первого, казанского состава. Больше половины «шанхайцев» (девять человек) остались в Казани и внесли свой вклад в развитие музыкальной культуры города.

Такова вкратце внешняя, географическая и временная траектория оркестра на его пути из Харбина в Москву. Но есть и другое измерение этого пути, нематериальное по своей сути — и, как мне представляется, более важное: то, что мы называем «судьбой». В этой судьбе сложно переплелись личные качества, связанные с происхождением и психологическими портретами джазовых музыкантов, истории их семей, и все это на грозном фоне событий ХХ века, перевернувших всю мировую историю.

События «китайского» периода жизни Лундстрема и его товарищей очень подробно освещены в работе Л.П.Черниковой «Джаз-оркестр Олега Лундстрема» (Федеральное агентство по образованию. Башкирский гос.ун-тет, Уфа, 2009 — 300 с., веб-версия доступна на сайте Оркестра Олега Лундстрема), поэтому в нашем очерке сделана попытка выделить черты Олега Леонидовича как джазового музыканта и руководителя оркестра, в чём существуют опредёленные трудности. У нас для этого нет главного — записей оркестра тех лет, поэтому придется опираться на письменные свидетельства музыкантов, на фото того периода, а также на музыкальный и визуальный «фон эпохи», сохранившийся в записях джазовых ансамблей, которые служили образцом для оркестра Лундстрема.

1. Синкопа-1922. Харбинская юность

Китайская история братьев Лундстрем, во многом похожая на истории их друзей, замешана на одних и тех же исторических дрожжах: революция и гражданская война в Забайкалье и Дальнем Востоке, переезд родителей на хорошо оплачиваемую работу в КВЖД и детство в Харбине.

Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.

Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.

Фото 1. Братья Лундстрем в 1925 г. При разнице в возрасте всего в один год видно, как различны их характеры. Углублённый в себя, серьёзный Олег — и улыбчивый, лёгкий и контактный младший брат Игорь.

ДАЛЕЕ: продолжение первой (из трёх) частей исследования по истории оркестра Олега Лундстрема  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 19th, 2016 в 3:20 пп

Вибрафонист Бобби Хатчерсон (1941-2016)

оставить комментарий

Константин Волков KW

inmemoriam15 августа в собственном доме в местности Монтара, штат Калифорния, на 76 году жизни скончался один из ведущих вибрафонистов мирового джаза — Бобби Хатчерсон. Представитель его семьи сообщил, что причиной смерти стала эмфизема лёгких, от которой музыкант лечился долгие годы.

Bobby Hutcherson

Bobby Hutcherson (photo © Tim Dickeson)

Роберт Хатчерсон родился в Лос-Анджелесе 17 января 1941 в семье каменщика и парикмахерши. Он вырос в афроамериканских кварталах города Пасадена, и джаз вошёл в его жизнь довольно рано: его старший брат учился в одном классе с Декстером Гордоном, будущим прославленным джазовым саксофонистом, а сестра Пегги пела в джаз-оркестра Джералда Уилсона и впоследствии гастролировала с Рэем Чарлзом как участница вокального трио Raelettes, сопровождавшего выступления великого певца. В детстве Бобби учился играть на рояле, но однажды ему было явлено настоящее откровение: проходя мимо магазина грампластинок, он услышал какие-то божественные звуки… и зашёл в магазин узнать, что это такое играет. Играла пластинка вибрафониста Милта Джексона. Жизнь юного Хатчерсона изменилась навсегда.

Ещё школьником ему удалось скопить достаточно денег, чтобы купить подержанный вибрафон — вообще говоря, один из самых дорогих инструментов в джазовом арсенале. Вскоре он уже играл в ансамбле своего одноклассника, контрабасиста Хёрби Луиса, хотя поначалу и без особого успеха. «Надо же ему было убедиться в том, что на роду ему написано класть кирпичи», усмехался папаша Хатчерсон. Но Бобби не сдавался и быстро овладевал секретами вибрафонного мастерства. Вскоре он уже играл в ансамбле юного Эрика Долфи, который был бойфрендом его сестры, а затем в группе ещё никому не известного саксофониста Чарлза Ллойда — задолго до того, как тот стал одной из крупнейших звёзд джаза второй половины 60-х.

Bobby Hutcherson

Bobby Hutcherson

История прославленного музыканта началась в первой половине 1960-х, когда попал в ансамбль двух бывших участников оркестра Каунта Бэйси — тенориста Билли Митчелла и тромбониста Ала Грея. С ними он поехал в Нью-Йорк… и остался там на долгие годы. Прорывом для него оказалось участие в записи ярчайшего альт-саксофониста нового поколения начала 60-х — Джекки Маклина: на альбоме 1963 г. «One Step Beyond» вибрафон Хатчерсона был единственным гармоническим инструментом. Это и определило роль Бобби в истории джазового вибрафона.
СЛУШАТЬ: Jackie McLean «Saturday And Sunday», с альбома «One Step Beyond», 1963
Маклин — альт-саксофон, Хатчерсон — вибрафон, Грэм Монкьюр III — тромбон, Эдди Хан — бас, Тони Уильямс — барабаны

Хатчерсон оказался одним из первых джазовых вибрафонистов, пытавшихся приспособить этот единственный гармонический инструмент среди ударных к импровизационному языку нового джаза — направлений, возникших после бибопа и его производных, и стилей, в которых музыканты искали новые выразительные средства. Хатчерсон был одним из пионеров использования вибрафона именно как гармонического инструмента: в отличие от своих предшественников (Лайонел Хэмптон, Милт Джексон), он играл не только мелодические линии двумя молоточками, но и гармонию (цепочки аккордов) — четырьмя молоточками, удерживая по два «маллета» в каждой руке.

В результате звучание инструмента Хатчерсона сильно отличалась от манеры его предшественников. Он широко использовал не только основной тон вибрафона, но и его расширенные тембральные возможности: в его игре резонирующие обертона инструмента и долгие переливы послезвучания длинных нот играли огромную роль. Его достижения в развитии вибрафонной джазовой школы повлияли на целые поколения музыкантов, пришедших в джаз в последующие десятилетия: среди своих главных творческих влияний его называют такие разные вибрафонисты, как Джо Локк и Стифон Харрис.

Его игра звучала на ключевых альбомах джазовой истории 1960-х — в частности, он играет на эпохальной пластинке саксофониста, флейтиста и бас-кларнетиста Эрика Долфи «Out to Lunch!» (Blue Note, 1964) и последнем записанном для Blue Note перед вхождением легендарного лейбла в период стагнации альбоме саксофониста Джо Хендерсона «Mode for Joe» (1966). Участие Хатчерсона в этих хрестоматийных записях было обусловлено его постоянной работой с Blue Note, начавшейся с участия в записи Маклина в 1963 и продолжавшейся, несмотря на упадок прославленной фирмы грамзаписи, до 1977 г. Он был частью молодого поколения «блюнотовских» артистов, выходившего далеко за пределы джазового мэйнстрима (альтист Джекки Маклин, пианист Эндрю Хилл), но прекрасно умевшего вписываться в рамки более консервативной стилистики хардбопа: в частности, Хатчерсон записывался с надёжнейшим традиционалистом той эпохи — тенористом Декстером Гордоном. Универсальность Бобби как вибрафониста проявилась и в годы упадка «Блю Ноут», когда он успешно и вполне креативно работал в более коммерческих инструментальных идиомах того времени — в стилистике джаз-фанка и афро-латинской музыки.

Первым альбомом, вышедшим под именем самого Хатчерсона (также на Blue Note), стал «Dialogue» (1965), где играл великолепный состав с участием пианиста Эндрю Хилла, трубача Фредди Хаббарда и саксофониста-флейтиста Сэма Риверса. Хорошо принят слушателями и критикой был и альбом 1966 г. «Stick-Up!», с которого началось многолетнее сотрудничество Хатчерсона с пианистом Маккоем Тайнером.
СЛУШАТЬ: Бобби Хатчерсон «Verse» (с альбома «Stick-Up!», запись 17.07.1966)
Хатчерсон — вибрафон, Маккой Тайнер — ф-но, Джо Хендерсон — тенор-саксофон, Хёрби Луис — бас, Билли Хиггинс — барабаны

ДАЛЕЕ: конец нью-йоркского периода, переезд в Калифорнию, работа Хатчерсона в 1970-2010-е гг….  Читать дальше… »»»

Опубликовано Джаз.Ру

Август 17th, 2016 в 5:50 пп