Интервью «Джаз.Ру». Лондонский саксофонист Женя Стригалёв: что есть, чего не хватает, что делать?

interview7 апреля в московском клубе «Эссе» в рамках серии выступлений мировых джазовых звезд «Усадьба Jazz Club» состоится концерт русского альт-саксофониста из Санкт-Петербурга, который уже много лет живёт в Лондоне и среди европейских джазовых музыкантов известен как Zhenya Strigalev (Женя Стригалёв).

Каждый его альбом, как мне кажется — открытие. «Robin Goodie», вышедший в 2015 г., был назван авторитетнейшим джазовым журналом DownBeat одной из лучших записей года, а радио BBC с удовольствием регулярно ставит в эфир композиции Стригалёва.

Женя Стригалёв будто испытывает границы джаза на прочность: то приглашает на запись суперсовременных звёзд из Америки, то экспериментирует с одновременно звучащими контрабасом и бас-гитарой, а на новом альбоме создаёт феерическое нагромождение, где в разных треках могут оказаться разбросанные и перемешанные темы и коды, импровизационные соло и выписанный материал. Этот альбом, «Never Group», был записан в Берлине на студии Golden Retriever и вышел 1 апреля на британском лейбле Whirlwind Recordings Ltd. (по ссылке доступно приобретение альбома в том числе в цифровых форматах). Некоторые композиции с этого альбома Женя уже исполнял в многочисленных турах по Европе. Теперь пришло время российской публики восхищаться талантом, свободой и музыкальной смелостью Жени Стригалёва. После Москвы он будет играть в Санкт-Петербурге: JFC Jazz Club, 9 апреля.

Женя Стригалёв a.k.a. Zhenya Strigalev a.k.a. Евгений Стригалёв
Женя Стригалёв a.k.a. Zhenya Strigalev a.k.a. Евгений Стригалёв

В 2013 году в бумажном «Джаз.Ру» уже выходило интервью с вами, вы рассказывали нашей зам. главного редактора Анне Филипьевой про свой альбом «Smiling Organizm» («Улыбающийся организм») и жизнь в Лондоне. Каковы ваши достижения с тех пор?

— В феврале 2015 г. вышел музыкально очень удачный альбом «Robin Goodie» со звездным составом: трубач Амброуз Акинмусире (Ambrose Akinmusire, он очень известен сейчас), пианист Тэйлор Эйгсти (Taylor Eigsti — молодой, но тоже уже очень востребованный), затем Тим Лефёбр (Tim Lefebvre, очень хороший бас-гитарит), потом Ларри Гренадир (Larry Grenadier) — тоже известный сейчас контрабасист (он играет даже с Брэдом Мэлдау и с Патом Мэтини!), ну и Эрик Харланд (Eric Harland, ударные). Все они американцы.

В предыдущем интервью вы говорили, что в «Smiling Organizm» для вас было важно свежее звучание. Тогда для достижения этой цели вы делали запись диска, почти не репетируя. Как вы добивались новизны при записи «Robin Goodie»?

— Ритм-секция осталась в альбоме та же, а вот новые трубач с пианистом и обеспечили новизну звучания. В «Smiling Organizm» на трубе играл мой друг, Виталий Головнёв (он супер-трубач), на фортепиано — Лиэм Ноубл (Liam Noble), но в «Robin Goodie» мне захотелось поэкспериментировать со звучанием этих инструментов, поэтому я позвал трубача Амброуза Акинмусире и пианиста Тейлора Эйгсти, которые больше подходили под стиль альбома.

Какие задачи были у «Robin Goodie»?

— Задачей «Robin Goodie» было углубиться в идею использования контрабасиста и бас-гитариста одновременно. Это по замыслу было продолжением «Smiling Organizm», поэтому менять состав музыкантов кардинально я не хотел. В «Robin Goodie» есть композиции, где контрабас играет соло смычком, а бас-гитарист играет в это время рифф. Мне хотелось использовать больше элементов акустического джаза: контрабас, свинг и т.д., и в то же время добавить элементы, скажем так, грувовых достижений 70-80-х годов, а Тим Лефёбр очень яркий представитель этого направления.

В чём интерес совмещения контрабаса и бас-гитары?

— Вообще это довольно рискованное мероприятие: я слышал, как люди делают вещи с двумя контрабасами, так что этот приём сам по себе не новый. Но не всегда это, на мой взгляд, удачно получается. Соединяя эти два инструмента, я хотел наполнить композицию воздухом, чтобы это не звучало громоздко, чтобы, наоборот, добавлялись какие-то цвета. В композициях из «Robin Goodie» акустическое звучание переходит в электронное, то есть одно — продолжение другого. И даже перед началом записи я не совсем понимал, что из этого получится. Мои аранжировки переписывались в каких-то моментах уже после первой совместной репетиции, а больше всего изменений происходило во время самой записи. Это было интересно. В этом есть и удовольствие, и, скажем так, хорошая импровизация, и свежесть.

ДАЛЕЕ: Женя Стригалёв о своём новейшем альбоме «Never Group», о том, чего не хватает российским музыкантам, и о том, что он вообще там о себе думает 

Женя Стригалёв a.k.a. Zhenya Strigalev a.k.a. Евгений Стригалёв
Женя Стригалёв a.k.a. Zhenya Strigalev a.k.a. Евгений Стригалёв (более раннее фото, поэтому другая причёска)

CD COVERВаш новый альбом «Never Group» показался мне сверхинтересным. Первое, что привлекло внимание — это голос в начале, который перечисляет всех музыкантов, участвовавших в записи. Для чего это было сделано?

— Объявляет музыкантов на диске актёр Чарлз Армстронг. У меня возникла идея сделать такое вступление, когда я общался с питерским контрабасистом Русланом Хаиным (он сейчас живет в Нью-Йорке). Мы еще в 1997 записали с ним кассету, и года два назад я её переслушал. Там были демо-версии с устным описанием проекта, и я подумал: «Почему бы нет?» Сейчас люди часто слушают альбомы в машинах, обложки под рукой практически никогда ни у кого нет. Я сам часто сталкивался с такой ситуацией, что произведение нравится, а кто играет на каких инструментах — неизвестно. А это очень важно!

Чарлз Армстронг объявляет всего троих музыкантов: вас, барабанщика Эрика Харланда и электробасиста Тима Лефёбра. Необычный состав для джазового ансамбля…

— Предыдущие два альбома — это были большие проекты: два баса, свинг, грув, фанк… А в альбоме «Never Group» мы развиваем одну из затронутых ранее тем: это бас-гитара и ударные.

Я обратила внимание на название ваших альбомов: «Smiling Organizm», «Robin Goodie»и «Never Group» — все они очень необычные. Как вы выбираете названия своим дискам?

— Иногда смысл возникает позже. «Smiling Organizm» — улыбающийся организм — ну просто было хорошее настроение в тот период, когда я сочинял произведения для альбома. В «Robin Goodie» спасать кого-то, отбирая деньги у богатых, мы, конечно, не собирались. Название возникло после появления одноименной композиции. В ней есть отголоски марша, перестроений, и к тому же я в Англии, здесь много красивых лесов. Вот так всё и сложилось.«Never Group» (дословно «Группа Никогда» — Ред.) — это результат опыта организации туров, размышлений и впечатлений от работы с различными музыкантами. У этого названия может быть много значений, но главная идея в том, чтобы не повторяться. Словом, «Never Group» — это группа, которой ещё никогда не было и которая каждый раз звучит по-новому.

АУДИО: трейлер альбома на SoundCloud

На диске играет всего три человека, но вот, например, в композиции «Are You Manageable?» звучит орган. Как он там оказался? И кто на нем играет?

— Это органное вступление было записано отдельно от композиции. Играл мой знакомый пианист, Джон Эскрит (John Escreet). Мы были с Эриком Харландом в Нью-Йорке, где и живет Джон, и там решили, что нам нужна особенная краска, которую может добавить именно этот пианист. Джону понравилась очень композиция «Are You Manageable?», поэтому он сыграл к ней такое красивое вступление. А по ходу пьесы я что-то даже говорю своим голосом, да еще и с эхом. Конечно, это только ради юмора. Типа вот вам орган (церковь, серьёзность), а тут я с шутками и смехом. Единство противоположностей.

Больше никого специально не приглашали?

— Почему же. В некоторых композициях звучит контрабас, не Тим Лефёбр (бас-гитара), а Матт Пеннман (Matt Pennman). То есть осталось трио, но мы ему придали другое звучание. Получился такой своеобразный баланс красок.

Женя, а почему так много композиций в одном диске? 20 штук!

— Эти композиции длятся недолго. По сути, мы джемовали в студии Golden Retriever в Берлине, материала было часа на три. Все это выпустить было нереально, да и не хотелось. У меня было желание показать самые лучшие «места», в которые нас заносило в процессе совместного творчества. Показать, как взаимодействует ритм-секция, продемонстрировать свободу групповой импровизации (в одном стиле поиграли, потом в другом, «ловили» друг друга, на ходу меняли гармонию). Главная идея была в том, чтобы показать, как совместить несовместимое. Есть композиции более традиционного звучания, такие как «Some Thomas» или «Second Hand», а есть и «Strange Party», где тему мы сыграли чётко по гармонии, а затем Тим Лефёбр начал играть такой рифф, которого я от него не ожидал.

С этим альбомом будет большой тур, как в прошлые разы?

— Да, мы собираемся в Вену, Валенсию, Берлин, планируем выступить в Лондоне (в клубе Ronnie Scott’s). Летом поедем с «Never Group» по Англии, осенью еще будет европейский тур.

Правда, вот в Москву 7 апреля я приеду один и буду играть в «Эссе» вместе с Сашей Машиным (ударные), моим старым знакомым из Санкт-Петербурга (куда мы едем сразу из Москвы), с ним мы уже записали три диска вместе. С нами будет ещё один мой старый знакомый — Владимир Черницын (контрабас). И Алексей Иванников (фортепиано) — можно сказать, новый знакомый. До этого мы вместе никогда не выступали, но я его слышал в Нью-Йорке. Мы сыграем композиции из последних альбомов (больше, конечно, из «Never Group»), а также новые вещи, которые я совсем недавно написал.

Как думаете, чего не хватает русским музыкантам для того, чтобы стать заметными в мировом джазе — как вы, например, или другие джазмены, кто жил в России, но добился успеха лишь после переезда в другую страну?

— А я скажу, чего не хватает! Не хватает, скорее всего, информации, потому что мало интересных музыкантов приезжает. Либо приезжают имена (скажем, Маркус Миллер), либо певицы. А так — ансамблей из Америки, или Европы, которые пытаются копать, что-то придумывать — не так уж много приглашают, потому что никто не знает, будет ли народ в зале. Видимо, ещё и мест нет подходящих, чтобы там было что-то среднее между филармонией и джазовым клубом. Ведь даже пассивное слушание — оно важно, люди приобщаются, у разных музыкантов появляется возможность воспитать свою аудиторию, за счёт чего происходит развитие и музыки, и слушателей. Людям тоже стрёмно приходить на концерт и не понимать, что происходит. Поэтому чаще всего клубы предпочитают не рисковать и зовут ансамбли, которые соберут кассу. И так происходит везде.

Но, несмотря на различные трудности, в России есть высококлассные музыканты. Например, в 2014 году я играл в «Эссе» с Яковом Окунем (рояль), Макаром Новиковым (контрабас), Сашей Машиным (барабаны) и Сергеем Головнёй (саксофон), и у нас было полное взаимопонимание.

Критики называют вас музыкантом мирового класса. Простым людям вы сразу запоминаетесь сначала тем, как держите инструмент, потом необычной манерой исполнения. А что вы сами думаете о себе?

— Что я про себя думаю? Даже не знаю. Я занимаюсь каждый день, развитие, как мне кажется, есть — что хорошо. Но когда слушаешь Сонни Роллинза, конечно, понимаешь, что ещё надо работать, да… И дело больше касается даже не техники, а глубины звучания и понимания цели твоей музыки. На данный момент для меня цель — импровизировать, не играя шаблонные фразы, и реагировать на всё, что происходит на сцене. Моментально. Мне кажется, сейчас я лучше, чем был, но есть куда двигаться. Ведь идея в том, чтобы никогда не достичь тупика.

ВИДЕО: официальный трейлер альбома «Never Group»

7 апреля, 21:00, клуб «Эссе»: Пятницкая ул., 27 (м. Новокузнецкая)

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *