Германский новоджазовый барабанщик Пауль Ловенс: интервью «Джаз.Ру» перед выступлениями в Москве

Григорий Дурново,
обозреватель «Джаз.Ру»
Фото: архив «Джаз.Ру» и Гульнара Хаматова)
GD

Как мы уже сообщали, в Москве стартовал VII фестиваль «Джаз осенью», организованный Гёте-Институтом в культурном центре «Дом». Фестиваль представляет московской публике поисковые, экспериментальные направления европейской музыки, прежде всего — из Германии.

Пожалуй, одним из главных событий фестиваля можно назвать приезд в Москву барабанщика Пауля Ловенса, с 1969 года прочно вошедшего в круг лидеров европейского движения свободной импровизации и выработавшего оригинальный стиль с индивидуальной подборкой перкуссионных инструментов и объектов. На фестивале Ловенс сыграет сразу в двух коллективах — PaPaJo Trio и Schlippenbach Trio.

Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010)
Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010)
  • 6 октября, пятница: Paul Hubweber’s PaPaJo Trio: Пауль Хубвебер (Paul Hubweber) — тромбон, голос; Джон Эдвардс (John Edwards) — контрабас; Пауль Ловенс (Paul Lovens) — ударные
  • 7 октября, суббота: Schlippenbach Trio: Александр фон Шлиппенбах (Alexander von Schlippenbach) — фортепиано, Эван Паркер (Evan Parker) — саксофон, Пауль Ловенс (Paul Lovens) — ударные

Это будет второе выступление Ловенса в Москве: в первый раз он играл в российской столице со «Шлиппенбах Трио» в 2010 г. (см. «Полный Джаз 2.0» от 12.09.2010. Schlippenbach Trio в Москве: «пылкий Шлиппенбах» и другие). Перед новым приездом в Москву музыкант ответил на вопросы обозревателя «Джаз.Ру» Григория Дурново.

Что вы можете сказать о ваших партнёрах по триоPaPaJo Trio, Пауле Хубвебере и Джоне Эдвардсе, о работе с ними, о самом трио?

— Изначально на контрабасе в трио играл покойный Петер Ковальд. После его смерти мы с другим Паулем стали искать подходящего контрабасиста. Мы слышали о Джоне и слышали его игру, попросили его присоединиться к нам, и с первого концерта стало ясно, что Джон с его неповторимой способностью привносить в игру мощную энергию и свежесть — это был правильный выбор. Его игра идеально подошла к исследовательскому подходу Хубвебера к игре на тромбоне. Я просто прыгал от радости — и вот уже больше десяти лет мы играем вместе.
ВИДЕО: Paul Hubweber’s PaPaJo

Какие из актуальных проектов с вашим участием вы бы упомянули как наиболее важные? Кто из ваших партнёров более других повлиял на вас, стал для вас источником вдохновения?

— В течение всех этих десятилетий работы над, в и со свободной импровизацией меня много раз приглашали самые разные музыканты, и я много раз выбирал самых разных музыкантов. На сегодняшний день я научился соглашаться на участие только в тех составах, которые гарантируют максимум индивидуальной свободы во имя совместно достигаемого высокого музыкального качества. То есть я играю только в ансамблях, которые достигли такого уровня, или в более молодых проектах, у которых явным образом есть необходимый потенциал и которые явным образом двигаются в таком направлении.

Что касается второй половины вашего вопроса, то это без сомнения один английский саксофонист, с которым я работаю уже пятьдесят лет (Эван Паркер. — Ред.) И я вам скажу, почему он занимает в моей жизни такое место: он научил меня, как слушать, — слушая меня.

Paul Lovens, Evan Parker (pnoto © Gulnara Khamatova, 2010)
Paul Lovens, Evan Parker (pnoto © Gulnara Khamatova, 2010)

ДАЛЕЕ: продолжение интервью Пауля Ловенса 

Были ли в вашей музыкальной практике случаи, которые вам кажутся особенно неожиданными, удивительными?

— Таких было два, оба связаны с именами мастеров на все времена. Не могу вспомнить год, но, наверно, мне было шестнадцать или семнадцать, когда великий тенор-саксофонист Декстер Гордон приехал в наш город выступить в джазовом клубе. Все мои друзья, игравшие диксиленд, конечно, были там, и они уговорили меня спросить, можно ли мне с ним сыграть. И я спросил! Не помню, какие пьесы мы играли и сколько их было, но это был незабываемый урок для понимания джазового ритма.

Другим таким мастером много-много лет спустя был пианист-волшебник Сесил Тейлор. Он пригласил меня в свой ансамбль, где я провёл несколько лет, после чего я осознал, что теперь в любой ситуации, связанной с импровизацией, я всегда буду знать, что мне делать.

Какие составы вы предпочитаете — количество музыкантов, инструменты?

— На этот вопрос легко ответить: дуэты, трио или квартеты. Инструменты сами по себе менее важны, поскольку никакой инструмент не заменим и, прежде всего, любой «может играть».

Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010
Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010)

Что вы можете сказать об опыте игры с другими ударниками?

— В 1976 году у нас образовался дуэт с Полом Литтоном. Он не только играл на ударных, но и использовал «живую электронику», и мы подумали, что можно играть вместе музыку для ударных, не устраивая «битв барабанщиков» и тому подобного. Это был успешный опыт ещё и потому, что то были годы всесторонних исследований любых возможных звуков, производимых любым барабаном, куском дерева или металлическим объектом.

А что вы скажете об опыте работы с музыкантами, использующими электронику?

— По сравнению с барабанами, духовыми, струнными и даже с роялем электронные инструменты — очень молодые. Людям, которые выбрали электронику, можно задать тот же вопрос, что и любым другим: есть ли у них музыкальное видение и знают ли они свой инструмент. Сейчас возможности их машин по-прежнему растут с каждым днём, и чтобы их освоить, нужно не только заниматься, как на любом традиционном инструменте, но и узнавать, что появилось нового. Есть и дополнительная трудность: когда играешь на «старых» инструментах, все ограничения связаны только с исполнителем, а с этими новыми инструментами, которые продолжают развиваться, сталкиваешься с проблемами по обе стороны. У меня был многообещающий опыт с электронщиками, но бывали и ситуации, когда музыканты считали успехом уже то, что их компьютеры не сломались во время концерта…

Есть ли у вас любимые объекты и приспособления, которые вы часто используете при игре на установке?

— Много лет назад я возил на концерты много тяжёлых коробок с разными объектами. Время шло, и у некоторых объектов обнаружилось больше разнообразных звуковых качеств, чем у других, так что эти другие я отложил. Если условия позволяют мне привезти (всё ещё!!!) шестьдесят килограмм, я счастлив, потому что в таком случае чувствую себя как дома. Несколько тарелок, немного барабанов — это я назвал бы предметами первой необходимости.

Каково вам было работать в больших оркестрах?

— Когда я слышу слова «big band», для меня это означает наличие групп инструментов и выписанные партии. Я всегда отказывался учиться «читать ноты», но немного играл в таких биг-бэндах: в центре этой массы (и месиве) звука ощущения фантастические. Но это сильно отличается от «свободной импровизации в большом ансамбле». Даже опытные музыканты, здорово играющие в маленьких ансамблях, терпят крах, потому что нужно уметь чувствовать «крупную форму» и реагировать на крайне динамичные процессы. Острое желание играть и солировать может привести к результату, обратному желаемому. Речь идёт об ансамблях, которые не имеют дела с аранжировками, системой сигналов и дирижированием. Это очень, очень сложно и, логичным образом, встречается очень редко.

Alex von Schlippenbach, Evan Parker, Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010)
Alex von Schlippenbach, Evan Parker, Paul Lovens (photo © Gulnara Khamatova, 2010)

Что вы можете сказать об Александре фон Шлиппенбахе и Эване Паркере?

— Как вы догадываетесь, о каждом из моих партнёров по этому трио я мог бы наговорить по целой книге. Уникальность наших взаимоотношений проявляется в том, что ни с кем больше я не провожу столько времени — даже с членами семьи.

Мы играем вместе уже сорок шесть лет, и какие-то вещи выходят на поверхность только сейчас. И ни с кем больше я не зашёл так далеко. Безусловно вот что: сначала я учился у них, потом — вместе с ними, и наконец я научился понимать…

ВИДЕО: Schlippenbach Trio в Москве, 2010




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *